Текст книги "Ни капли волшебства"
Автор книги: Александр Матюхин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Проглотив несуществующую слюну, Крюков помялся с ноги на ногу:
– Ну, пошли что ли?
– Пошли, – Морокл ухватился за дверную ручку и потянул ее на себя.
Дверь бесшумно отворилась.
За дверью обнаружился небольшой кабинет, залитый мягким светом неоновых ламп. Около одной стены стоял аквариум литров на пятьсот, в котором плавали редкие (двухголовые и пернатые) рыбы. Другая стена была заставлена шкафом с папками. А посередине стоял стол.
А за столом… сидела, видимо, секретарша.
Крюков почувствовал, как ему стремительно становиться плохо.
Секретарша подняла одну из шести голов и улыбнулась левым (в нижнем ряду) ртом:
– Морокл? Чертяка! Вас-то мне и надо!
Глава четвертая, в которой дают советы, но совсем не те, которые хотелось бы.
Не привыкший к виду секретарш с далеких планет, Крюков схватился за сердце и попятился назад. Однако спина его уперлась в нечто шероховатое и необычайно твердое. Обернувшись, Алексей увидел, что дверь исчезла, а ее место заняла кирпичная кладка (прескверно, стоит заметить, сложенная). Еще не успевший как следует взяться цемент размазывали лопаточками два паукообразных существа маленьких размеров с голубыми кепочками на головах и в голубых же костюмах рабочих.
– Что за фамильярность, осмелюсь спросить? – между тем возмутился Морокл, который, наверное, видел существ и похлещи секретарши, – прошу обращаться ко мне не иначе, как господин Эдуард Ф. Морокл.
– Эдик, значит? – сощурилась одновременно нескольким десятком бусинок-глаз секретарша.
– Никакой не Эдик. В крайнем случае – Эдуард. По бабушке.
– Это неважно, – секретарша отложила в сторону несколько ручек, – будьте так добры, подождите секундочку, мне надо разобраться…
Только сейчас, оторвавшись от созерцания секретарши, Крюков заметил, что в комнате они не одни. Около стола переминался с ноги на ногу и мял в руках шапку, видимо, обладатель тапочек перед ковриком у двери. На него-то и обратила взор всех своих глаз секретарша:
– Так что, писать будем? – грозным голосом осведомилась она.
– Ч-что? – спросил обладатель тапочек, испуганно поджав уши.
– Кляузу! – рявкнула секретарша, – только что грозился тут мне писать кляузу, жаловаться в вышестоящие инстанции, а теперь ишь!
– Я г-говорил? – пискнул обладатель, – п-позвольте, сударыня, я всего-навсего пришел, ч-что бы, это, ну, п-попросить…
Несколько пар глаз оценивающе посмотрели на Морокла.
– Значит так, уважаемый Андрей, как вас там по батюшке, Попов. Уж не знаю, чего вы хотели спросить, но у меня тут черным по белому написано – кляуза! – черный карандаш с хрустом воткнулся в лист бумаги на столе.
Обладатель тапочек громко сглотнул:
– Я х-хотел про д-дрова… нельзя ли конвенцию, это, созвать, что бы не д-дровами топили, а? Что ж это происходит, граждане? Всюду цивилизованный мир, звездные корабли бороздят, эти, просторы, бегущие дорожки выдумали, а у нас в деревне Сабантуево до сих п-пор дровами топят! Непорядок!
– Я же говорю – кляуза! В крайнем случае – жалоба, – оживилась секретарша, – сейчас оформим по статье двенадцать бэ. На кого жаловаться будем?
Несколько секунд обладатель тапочек обалдело смотрел на секретаршу, потом спохватился:
– Ну так это, на директора стройкомтеплоэнергогаза!
– Ишь ты, не заикнулся! А еще на кого?..
– На власть, – подумав, твердо заявил обладатель тапочек, – на её, родимую!
– Ага, так и запишем, – высунув несколько языков, секретарша быстро исписала целый лист бумаги, потом выудила из-под горы папок печать и шлепнула ею по листу, – звоните через неделю, может, будут какие результаты. С вас шесть косморублей за использование формы двенадцать бэ и иже еси жалобы. Устраивает?
Обладатель тапочек кивнул.
– Вот и хорошо, – секретарша приняла деньги, пересчитала, убрала под стол и хлопнула в ладоши.
Коротко пискнув, обладатель тапочек растворился в воздухе. И в это же время Крюков почувствовал что несколько пар глаз-бусинок устремились в его сторону.
– Надеюсь, господин Морокл, ты успел застраховать бедную падшую душу этого молодого человека?
– По закону мне жить еще шесть дней, – напомнил Крюков.
Секретарша невозмутимо порылась в бумагах. Найдя нужный листок, она хмыкнула всеми ртами одновременно, от чего по кабинету пронесся загробный гул:
– Во-первых, всего пять дней. Заметьте, у нас совсем иные понятия о времени. Во-вторых, я советую Мороклу быстрее закончить со страховкой.
– Это еще почему? – удивился Морокл, – я его к вам привел. По закону, падшим предсмертникам положен бесплатный совет.
– Бесплатный?! – вспыхнул Крюков.
– Ну, почти бесплатный. И потом, на страховку у меня еще пять дней.
– Пока вы шлялись по всяким Землям, – секретарша многозначительно помолчала, – Высший Совет принял новый указ. Отныне (а именно с сегодняшнего утра) запрещено вступать в контакт с предсмертниками, страховать их падшие души более чем за два часа до смертной казни, и уж тем более перевозить их нелегальным способом на планеты.
– За два часа до казни? – у Морокла ощутимо отвисла нижняя челюсть.
– Да. И в присутствии нейтрального священника.
– А как же взятки?
– Придется затянуть поясок, – картинно вздохнула секретарша, – да и регистрацию я вам дать никак не могу. Выходит, господин Морокл, вы только что нарушили целых три статьи нового постановления.
– Но я же… мы же… как же… не знали же… – растерялся Морокл, оглядываясь по сторонам.
– Незнание законов, как известно, не освобождает от ответственности, тем более что вы, уважаемый, сам представитель власти, в некотором роде, – сказала секретарша, – нарушение всего одной из вышеперечисленных статей карается лишением работы, социальных льгот, в том числе и бесплатного проезда в межпланетном транспорте, и запретом на закупку маго-маго. А неповиновение влечет за собой смертную казнь через отрубание всех жизненно важных органов в порядке очереди.
Более мрачного вида, чем сейчас был у Морокла, Алексей не видел никогда в жизни. И без того синий кончик носа налился синевой, как паста из гелиевой ручки. Глаза налились… не кровью, а чем-то оранжевым. Где-то за спиной секретарши загромыхал гром. Морокл сжал кулаки, сделал шаг вперед, открыл рот…
– Как же я без маго-маго?!
– Надо было законы читать, – пожала четырьмя плечами секретарша, – тебя, господин Морокл, арестуют, а господин Крюков через пять дней займет свое место в Великом Цикле Круговерчения. Проще говоря, его казнят.
Кончик носа Морокла, кажется, готовился лопнуть с оглушительным треском, оросив кабинет сизой краской. Крюков вжался в свежевыложеную кладку. Секретарша попытался закрыться листами бумаги:
– Да какого черта! – заорал Морокл, топая ногами и размахивая руками, – ходишь, ходишь на работу, позавтракать как следует не успеваешь, галстука завязать толком не дают, а потом – бац, – и новый закон! Понапишут, блин, бумажек, а честный страховой агент из-за них работы лишается!! Разве можно так жить?! Лучше сразу застрелиться!
– У меня пистолет есть, – сказала секретарша, – могу помочь.
– Не надо, я сам. – Морокл с чувством потер затылок ладонью. Из рукава его пиджака, как бы невзначай, вывалилась перетянутая резиночкой пачка денег.
Секретарша насторожилась:
– Могу помочь, – повторила она, не сводя с пачки всех своих глаз.
С лица Морокла тотчас пропал нездоровый цвет. Хрустнув пальцами, он по деловому изложил свои нехитрые требования:
– Мне – работу, Крюкова вернуть на Землю. Чтоб все оставалось, как есть, без штрафов и дальнейших посягательств.
– Но я не хочу умирать, – вставил свое веское слово Крюков, – мне совет нужен.
– Будет тебе совет, – отмахнулась секретарша. Из ее кучерявых волос стремительно и бесшумно вынырнула серебристая змейка, подцепила деньги ртом и вернулась обратно.
Сдвинув одной рукой листы бумаги в сторону, другими руками секретарша поставила на стол печатную машинку и заправила лист.
– Хорошо. В виду сложившихся обстоятельств Алексею Крюкову разрешается доказать свою невиновность в оставшийся до смерти срок, – начала она, молниеносно отбивая текст на машинке. – В доказательство он должен передать секретариату (то есть мне) документ, заверяющий, что он является честным гражданином галактики, глубоко раскаивается и больше так не будет, заверенный подписями трех самых влиятельных существ Вселенной.
– А кто они? – спросил Крюков.
– Записываю, – сказала секретарша, – Влиятельнейший адвокат господин Живодеркин. Глава мафиозной группировки "Смерть Сууркису", ныне заключенный Хо с планеты Хо-хо. И, наконец, величайший отшельник всех времен и народов Лиминий Двуликий. Собрав подписи вышеуказанных лиц и предоставив их мне, Алексей Крюков может считать себя свободным и вернуться на Землю в целости и сохранности.
Допечатав лист, секретарша вырвала его из машинки и протянула Мороклу. Морокл аккуратно убрал его во внутренний карман пиджака.
– Слышал, у нас с тобой пять дней, чтобы остаться с незапятнанной ситуацией.
– Кстати, совсем забыла сказать, – пробормотала секретарша, пряча печатную машинку под стол, – с того момента, как вы переступили порог регистратуры, о вашем присутствии стало известно службе охраны. Я думаю, они явятся с минуты на минуту, чтобы арестовать вас. Лучше отдайте все ваши наличные мне. Зачем они вам теперь, а?
Поплевав на руку, Морокл скрутил кукиш и ткнул им под один из носов секретарши:
– А вот это видела?
– Я же просто спросила.
И в это время что-то с оглушительным скрежетом ударилось с другой стороны свеженькой стены. Паукоподобные строители посыпались с нее, отчаянно ругаясь и теряя лопаточки. Крюков испуганно отскочил в сторону.
Второй удар вышиб несколько кирпичей. С потолка посыпалась штукатурка.
– Откройте немедленно! – глухо раздалось с обратной стороны.
– Занято! – рявкнул Морокл, осторожно пятясь задом.
Третий удар образовал дыру, достаточную для того, чтобы в кабинет ввалились два представителя власти. Проще говоря – полицейские.
Это были существа на четырех ногах, с вытянутыми лысыми головами и одной большой рукой на каждого, торчащей из груди. В руке у обоих было зажато по непонятному оружию, отдаленно напоминающему ребристые штучки от миксера. Оба были облачены в полицейскую форму с обязательными шевронами на карманах и звездочками в погонах. Не хватало только накрахмаленных воротничков и фуражек. Но и без них представители власти олицетворяли закон и бешенство, ввиду того, что в кабинет пришлось прорываться буквально с боем.
Прокашлявшись, один из них взмахнул оружием:
– Внимание! Всем оставаться на своих местах! А еще лучше руки за голову и на пол! Живо!
Секретарша облегченно вздохнула рядом ртов:
– Уф, наконец-то, ребята. Они уже хотели овладеть мною по очереди.
Морокла передернуло. Полицейских, впрочем, тоже.
– Алексей Крюков и Эдуард Ф. Морокл. Если говорить официально, то вы нарушили закон, и будете нести наказание. А если проще – дернетесь, пристрелю!
– Не в нашей компетенции доводить преступников до полицейского участка, – добавил второй.
– Это нападение на юридическое лицо, – неуверенно сказал Морокл.
– Ха! Тоже мне юридическое лицо! В тапочках!
– И с лиловым носом!
– Я на работе, – начал оправдываться Морокл.
– Ага. А мы, значит, отдыхаем.
– Взятки каждый умеет брать! – добавил второй, выстреливающий фразу словно в окончание фразы первого.
– Какие взятки? – делано удивился Морокл.
– Все, что ты скажешь, будет использовано против тебя в суде.
– Да что ты с ними церемонишься? За злостные преступления – расстрел на месте. Слышал, что глава Совета говорил?
– Нет, не слышал, – заинтересовался первый, – я, наверное, за пирожками ходил, или кофе заваривал.
– Он говорил про расстрел на месте, – поучительно сказал второй, – так что нужно выполнять.
– Прямо так и сказал? – не поверил своим ушам первый.
– Ну, он говорил что-то о моральных уродах и маньяках, заполонивших вселенную, но суть сводилась к одному – расстрел.
– Уважаю нашего главу Совета, – подумав, сказал первый, – с кого начнем?
– Я что, по-вашему, похож на маньяка? – взвился Морокл. Воротничок его пиджака ярко вспыхнул от гнева серебристым пламенем, из-под носков ботинка повалил густой черный дым. В таком гневе еще не видели ни на одной цивилизованной планете. На паре примитивных звездочках со слаборазвитым населением, он, правда, так появлялся, изображая местного языческого бога-громовержца, что помогало ему неплохо зарабатывать на жизнь.
Полицейские безучастно наблюдали за этим превращением. Один позевывал. Второй сказал:
– За сопротивление органам власти я просто обязан тебя пристрелить. Алексею Крюкову же советую надеть наручники, пока что не случилось.
В ногам Крюкова упали серебристые браслеты с ключиками.
Морокл топнул ногой. Дым из-под подошвы расплылся по кабинету:
– Ну, все! Хватит! Мое терпение иссякло! Полиция, там, или не полиция, а я намерен доказать свою невиновность! Кто там у нас по списку?! – он вытащил лист, – ага! Это же знаменитый адвокат Живодеркин! К нему-то мне и надо! Леша, давай руки в ноги и дуй за мной! Слышал, что я сказал?!
Запихнув лист обратно, Морокл воздел руки к потолку. Полицейские настороженно задрали оружие туда же.
В кулаке страховой агент сжимал какую-то круглую штуковину, отдаленно напоминающую гранату.
– Получайте! – в следующее мгновение, Морокл грохнул гранату об пол.
Все вокруг заволокло дымом, а Крюков почувствовал, что рассыпается на миллионы светящихся осколков.
– Стоять – сдаваться! – заревел первый.
– Буду расстреливать! Я вам покажу как над секретаршей измываться, – вторил ему второй.
Морокл захохотал гулким басом.
Осколки сверкнули в последний раз и бесшумно исчезли в безвоздушном пространстве…
Первый полет в Неизвестности.
Процесс распада на огромное количество сверхлегких частиц не прошел для Алексея Крюкова незамеченным.
Когда крючковатые холодные пальцы Морокла дотронулись до Крюкова, тот в раз ощутил себя небольшим лучиком света, несущимся сквозь пространство и время. Скорее всего, так оно и было. На Земле он ощущал себя подобным образом только в том случае, когда опаздывал на работу. Если ты не луч света и не несешься со сверхзвуковой скоростью, то обязательно опоздаешь и получишь нагоняй от начальства.
Правда, в нынешней ситуации все проходило гораздо стремительнее. Занятное, скажу вам, ощущение.
Космического холода не наблюдалось. Зато вокруг – сплошная темнота. Где-то неподалеку монотонный голос нараспев читал:
"Если спросите, откуда эти сказки
И легенды
С их лесным благоуханьем,
Влажной свежестью могилы…
Я скажу вам, я отвечу…"
Постепенно голос перешел в шепот и вскоре стих совсем. Вместо него возник едва слышный звук. Звук напоминал соприкосновение голых пяток с линолеумом и приближался.
Если бы у Крюкова в этот момент не отсутствовали некоторые жизненно важные органы, он бы собрал руки в ноги и давно смылся бы из этого темного места. Но ощущал Крюков себя по-прежнему лучиком света, а какие у лучика руки и ноги?
Шлепанье босых ног приближалось, становилось громче и… страшнее?
И в один прекрасный миг звук лопнул, как мыльный пузырь. Огромное количество других звуков наполнило стремительно собирающееся из лучиков сознание Крюкова. Там было все, от блеяния коз, до сладкого голоса, рекламирующего какой-то тонизирующий напиток. От нежного женского шепота на самое ухо, до громкого звериного рева. От шума водопада, до звона бьющегося стекла. В конце раздался гул удаляющегося грузовика, а голос, до боли похожий на голос Морокла, предложил скидку на парное страхование двум, попавшим в гидрокатастрофу.
В следующую секунду Алексей понял, что стоит на чем-то твердом.
И открыл глаза.
Глава пятая, в которой встретиться с адвокатом оказывается не так просто.
Рядом стоял Морокл и с выражением огромного удовольствия на лице, вдыхал скверно пахнущий дымом и рыбой воздух.
Проморгавшись, Алексей пошевелил рукой, и понял, что уже не представляет собой разбитое зеркало и набор отрицательных и положительных частиц. Все части тела, вроде, были на месте. Незаметно, Алексей оттопырил брюки, и облегченно вздохнул: путешествие прошло без побочных эффектов. Потом огляделся.
– И куда нас занесло?
Морокл повел бровью и шумно засопел носом:
– Посмотри, Леша, как здорово! Я не был тут тысячу лет!
Алексей посмотрел по сторонам.
Действительно, вокруг творилось что-то захватывающее и невероятное. Назвать развернувшееся вокруг действо великолепным язык не поворачивался, но все же… А еще, скорее всего это для Алексея было захватывающим, а для окружающих, скорее всего, совершенно обыденным явлением. Тем, что они называли жизнью.
Судя по всему, царила ночь, но это совсем не означало, что вокруг темно. Скорее подходило выражение: светлее не бывает. Все, что могло изучать свет, будь то вывески, реклама и неоновые плакаты, этот самый свет излучало. Стояли Крюков и Морокл на тротуаре, около огромного здания, верхушка которого исчезала в невероятно красивых бордовых облаках. Слева, по широкой трассе пролетали местные автомобили, больше всего похожие на вытянутые стебельки трав, а мимо шмыгали, пролетали, поползали и просто проходили всевозможные существа. Встреченная недавно секретарша смотрелась бы тут как своя. Наличие двух голов, раздвоенных языков и больших безвеких глаз здесь, похоже, совершенно обыденное явление. Напротив, на Крюкова смотрели с легким презрением и иронией. Не иметь двух рядов зубов? Дикость, право слово! Такого пестрого бестиария невозможно встретить ни в одном зоопарке Земли. Крюков вообще сомневался, что кто-то из проходивших мимо имел хоть какое-то отношение к его родной планете.
– Куда мы попали? – почтительным от удивления шепотом спросил Крюков и едва не наступил на небольшой сгусток слизи, проползающий мимо.
– О! Какой божественный запах! Не думал, что когда-нибудь доведется вновь побывать здесь! – сладостно засопел Морокл, прищурив глаза.
– Я говорю…
– Что, что?
– Куда нас занесло?
– Ммм… водородное соединение с примесью азота… где-то недалеко жарят филингулов… Леша! Мы на Сиргаусе! Чертовски маленькая планета! Зато по самые уши напичкана всевозможными развитыми существами. Если ты когда-нибудь задумывался, как выглядит развитой капитализм, то вот он, перед твоими глазами. Весь цвет буржуазии обитает здесь! – Морокл сладостно потянулся и заспешил по тротуару, мимо светящихся витрин и неоновых вывесок с непонятными надписями, оживленных компаний и местных красоток в коротких юбчонках, – я не бывал здесь с тех пор, как местное правительство запретило страховать падшие души и ввело свободу совести и право выбора после смерти! Сиргаус, это та планета, где обитают лучшие адвокаты вселенной. Это право она отвоевала у шести планет и одной звезды без названия, ой, извините…
Морокл обогнул какое-то существо, отдаленно напоминающее кондитерскую выпечку. Существо ответило рядом не совсем понятных высказываний, судя по всему, оскорблений, потому что Морокл покраснел и поспешил еще раз принести извинения. Потом он нагнулся к Крюкову и прошептал:
– Будь осторожен с местным населением. Очень капризные и привередливые. Считают себя Пупками Вселенной! Стоит отдавить им щупальце, как они тянут тебя в суд. Жуть, а не существа!
– Если бы мне отдавили щупальце… – начал Крюков, неуверенно.
– Ты – это другое дело. Если бы местные жители знали, что жить тебе осталось не многим более четырех дней, они бы тебе не только щупальца отдавили, но и много чего еще. Поэтому молчи и следуй за мной.
– Послушай, Морокл, – Крюков предпринял попытку обойти двух огромных существ, похожих на слонов с чешуйчатой кожей. Страховой агент уже давно маячил где-то впереди, – послушай, а где мы, ну, конкретно находимся?
– Это Главный Центрополис. Самый большой населенный пункт в галактике. Центрополис занимает две трети планеты. А одна треть – это его закоулки. Поэтому местные считают себя Пупами Вселенной! Так оно и есть! Ха! Давно мечтал купить двойной хитчбургер с хровью.
Морокл направился через дорогу, ловко проскальзывая между сплошным потоком разнообразных аналогов автомобилей. На "стебельках" сидели водители в шлемах и крыли Морокла на чем свет стоит. Перейдя на другую сторону дороги, Морокл помахал Крюкову рукой и занял очередь перед большой стеклянной витриной, за которой существо в белом колпаке раздавало какие-то снадобья.
– Извините, уважаемый? – раздалось вдруг у самого уха.
Крюков резко обернулся, и увидел, что тротуар перегородила большая бурая корова с одним рогом и белым пятном на боку. Позади коровы толпились недовольные местные буржуа.
– Это вы… ко мне обращаетесь?
– Именно к вам, – кивнула корова, слизав языком с морды какую-то букашку, – вы с Земли? Я так рада, так рада, вы себе и не представляете!
– А вы, дайте догадаться… – Крюков почесал подбородок, – корова!
– Точно! – корова отмахнулась хвостом от назойливых туземцев и те, решив, что делать больше нечего, стали обходить ее по проезжей части, – я заметила вас только что и решила, что это большая удача! Встретить самого настоящего человека! Подумать только! Здесь! На Сиргаусе!
– Честно говоря, – замялся Крюков, – я, конечно, ожидал увидеть здесь много необычного, но чтоб… гхм… корову!
– Ах, ну что вы. Как раз я здесь не самая необычная. Вы еще не видел финдишлепа!
Крюков повертел головой, и обнаружил нечто вроде светофора. Это самое "нечто", стояло посреди дороги и длинными кожистыми лапами указывало автомобилям, в каком направлении двигаться. Нерадивых пешеходов "нечто" подталкивало ладонью, так что они больше дорогу перелетали, нежели переходили.
– Вы торопитесь, – спросила корова, – увидев знакомое существо я так захотела поболтать. Вспомнить старое… Вы прилетели как турист?
– Можно сказать и так.
– А меня похитили с Земли два года назад в целях эксперимента, – вздохнула корова, – провели эксперимент и поселили здесь. Я теперь в зоопарке работаю. Сторожем. Сказать честно, я совсем не скучаю по родине. Пастись на лугу и давать молоко – удовольствия мало. Здесь я хотя бы заполняю бланки и получаю зарплату.
Крюков рассеянно кивнул. Ему хотелось как можно скорее присоединиться к Мороклу и покинуть нездоровое общество коровы. Страховой агент, как на зло, все еще стоял в очереди.
– А чем, простите?
Корова непонимающе мотнула головой и хлопнула себя хвостом по спине.
– Чем бланки-то заполняете?
– Вот в этом и был эксперимент. Вы только посмотрите.
Крюков опустил глаза и обнаружил, что вместо копыт у коровы растут самые настоящие почти человеческие пальцы. При небольшой сноровке ими вполне можно научиться держать ручку и даже заполнять кое-какие бланки.
– Великолепно! – около коровы и Крюкова вдруг возник Морокл собственной персоной, – не успел я отойти, а ты уже завязываешь знакомства. С кем имею честь?
– Буренка.
– Великолепно, – повторил Морокл, – вас застраховать? Или, может, внести за вас членские взносы? Недорого, всего двенадцать косморублей! Я самый дешевый страховой агент во Вселенной. Многие могут доказать!
Корова смутилась от такого сильного напора, отступила назад и замотала головой с единственным рогом:
– Я просто хотела поболтать…
– Извините, дорогая, у нас мало времени. Спешим-с. Встретимся в другое время и поболтаем сколько вашей душе угодно. А сейчас извольте.
И, развернувшись, Морокл бодро пошел по тротуару. Крюков, кивнув корове на прощание, пошел следом:
– Ловко ты ее.
– Если бы не я, она заболтала бы тебя до смерти. Если тебе интересно, то это вовсе не корова, а метоморф – местный вид попрошаек. Они мгновенно определяют, с какой ты планеты, обращаются в тебе подобного (или кого-нибудь душевно близкого), развязывают с тобой душевную беседу, потом зовут в ресторан, потом прогуляться и там все и происходит.
– Что именно?
– Все, – лаконично завершил Морокл, – ни метаморфов, ни старых знакомых, как правило, потом не находят.
Ощутив, что воротник рубашки вдруг стал слишком узок, Крюков осторожно обернулся назад. Корова-метаморф уже затерялась в толпе.
Страховой агент тем временем с хрустом откусил от белого комочка слизи, из которого сочилась красная жидкость, похожая на сироп.
– Ммм, обожаю хитчбургер с хровью, – облизал пальцы Морокл, – я заказал тройной, тебе половинку, идет?
Крюков отрицательно покачал головой, хотя живот настойчиво требовал подкрепиться. Психология – великая вещь! Можно съесть с закрытыми глазами хоть черта под соусом, а стоит взглянуть на этот самый хитчбургер, и уже точно знаешь, что этакую гадость даже на язык не положишь.
– Ну, как знаешь, – и Морокл весело зачавкал слизью, – бурдосветовая граната сделала свое дело!
– Так это была бурдосветовая…
– Именно. Лучшее изобретение страховых агентов Вселенной. Стоит произнести вслух пункт назначения и как следует трахнуть об пол, как закидывает тебя куда угодно. Существуют неко-торые неудобства, например, когда тебя расщепляют на миллионы частиц и подсаживают на луч света, а потом собирают обратно, но это мелочи по сравнению с пыльными и не всегда комфортными поездками на межгалактических поездах, да еще и в плацкартных вагонах. Кто-нибудь обязательно будет курить, не выходя в тамбур. Есть еще, конечно, двери, но ведь их пока найдешь…
Морокл проглотил слизь, весьма красноречиво втянул дергающиеся в уголке рта отростки и еще раз облизал кончики пальцев:
– Вкуснотища!
– Ты уверен, что именно на этой планете находится Живодеркин? Что-то я не встретил еще ни одного гуманоида, кроме нас с тобой.
– А ты наверх посмотри, – ткнул пальцем в темное небо Морокл.
Крюков задрал голову. Неподалеку упирались крышами в звездное небо два небоскреба-близнеца, а между ними, почти на самой макушке, было растянуто огромное светящееся полотно. Непонятно, где стоял проектор и как, собственно, удавалось спроектировать изображение, но по извивающему от ветра полотну бегала красивая анимированная картинка. Сначала появлялся элегантно одетый мужчина с чашкой кофе в одной руке и портфелем в другой. Он смотрел в экран и что-то говорил на неизвестном языке. Следом вспыхивала надпись. Опять же на неизвестном.
– Это Живодеркин?
– Он самый, – заверил Морокл, – в рекламе говорится, что он ждет любого клиента и рассмотрит любое дело. Также указывается краткий список его заслуг перед отечеством.
– Хоть на человека похож, – вздохнул Крюков, – не надо будет вести дело со всевозможными уродцами.
– Тсс! – нахмурился Морокл, – если бы тебя кто-нибудь услышал, то не оставил бы и мокрого пятна на мостовой. На самом деле Живодеркин и есть человек. Не спрашивай меня, какими путями он добился такого высокого положения в Центрополисе.
– А адрес в этом рекламном ролике есть?
– Обязательно, – Морокл подошел к краю мостовой и стал ловить такси, – скажи мне, какой сегодня день?
– Понедельник.
– Ага. С учетом нашего вылета, разговора и всего такого… значит, по местному календарю пятница. Надеюсь застать Живодеркина на рабочем месте.
– Ночь на дворе, – напомнил Крюков, уступая место пернатым существам, бреющим на широких крыльях в опасной близости от земли.
– Ясное дело. Кто работает в Центрополисе по утрам? – воздел брови к небу Морокл, – только ночью, мой нерадивый друг, мозг большинства разумных существ работает на семьдесят пять процентов своих сил. Если бы вы меньше спали, то давно изобрели бы мобильные телефоны.
– А мы их и так изобрели.
Морокл задумался:
– Тогда компьютеры.
– Лет двадцать уже как.
– Тогда… – Морокл пожевал губы, – черт с тобой, Леша, запутал меня совсем. А! Вот и такси!
К тротуару причалил зеленый "стебелек". При ближайшем рассмотрении, оказалось, что водитель сидит не просто так, а в специальной выемке, и даже руль имеется, за который он держался. Позади водителя обнаружились отдельные углубления. Два из них были заняты червеобразными существами, без глаз, но зато с тонкими волосиками на морде.
– Залезай, – махнул рукой Морокл и полез первым.
Пока Морокл рассчитывался с таксистом, Крюков, повозившись со скользкой поверхностью, уселся в углубление и вжался пальцами в выступ впереди. Червеобразные о чем-то разговаривали за его спиной и некультурно щекотали волосиками шею.
Таксист небрежным жестом надел очки и шлем, и вдавил ногой в поверхность "стебелька". Под задом Крюкова задрожало, что-то оглушительно рявкнуло, и такси стремительно понеслось по трассе.
Последующие минут двадцать ехали в полной тишине по той простой причине, что разговаривать, когда в лицо дует бешеный ветер, а уши заложило, как после полета на вертолете в непосредственной близости от винтов, практически невозможно. Комфорта по сравнению со, скажем, летающей дорожкой, было не на много больше.
Вообще Крюков относился к тому типу людей, которые, садясь в любой вид транспорта, ощущают смутное беспокойство. Ему всегда казалось, что трамвай, в котором он едет на работу, напичкан до отказа террористами-смертниками, а маршрутное такси готово в любой момент врезаться в дерево. Правда, стоило Крюкову покинуть транспорт, как беспокойство улетучивалось, словно его и не было.
Мимо проносились огни и обрывки музыки. Где-то по середине вылезли червеобразные. Подсели другие, похожие на мотыльков с ногами.
Потом Крюков обнаружил, что Морокл уже вылез и тянет его за рукав. Когда они вышли на тротуар, Алексей ухватился за гудящую голову руками и попытался стоять, не шатаясь. Так сильно его не укачивало с самого детства, когда с матерью летал на самолете в Мурманск к дяде.
Морокл что-то сказал.
– Что? Что?
– Я говорю, приехали. Неважно выглядишь, Леша. – повторил Морокл, правда, голос доносился откуда-то издалека.
– Знаю, что не важно! Уж лучше ходить пешком, чем такое!
– Самый дешевый вид транспорта, – похвалился Морокл, – грубо, зато эффективно и быстро. Пешком ты сюда и за неделю не добрел бы.
– А как же летающие дорожки?
– На поверхностях планет они не ценятся. Посуди сам, всегда есть вероятность в кого-нибудь врезаться, в то время, как в космосе одна сплошная пустота, верно?
– Куда мы приехали? – Крюков огляделся.
Часть города, где они оказались, мало отличалась от той, где были. В этом особенность почти всех крупных городов. Только архитекторы и уличные собаки видят разницу между, скажем, переулком Лихтенберга и улицей имени Пушкина. Все те же небоскребы, реклама, странные существа, очереди перед витринами, странная музыка, доносящаяся из магазинов. Центрополитяне вели крайне энергичный образ жизни. Мало что вокруг оставалось без движения. Даже фонари вдоль дороги слегка покачивались в такт музыке.
– Здесь, за поворотом, – Морокл остановил за рукав какое-то существо и завел с ним разговор на непонятном языке. Существо, сочившееся слизью, совершило перед Мороклом ритуальный танец, о чем-то громогласно протрубило, потом ткнуло лапой за угол ближайшего дома и гордо удалилось, елозя по тротуару склизкими конечностями.
