Текст книги "[де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита (СИ)"

Автор книги: Александр Лиманский

Соавторы: Виктор Молотов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Нет. Пистолет отпадает.

Вариант второй: нож. Технический нож на бедре, двадцать сантиметров лезвия. Подойти сзади, перерезать горло. Тоже быстро. Тоже эффективно. И почти бесшумно.

Почти. Но не совсем. Аватары живучие. Даже с перерезанным горлом Бизон может успеть захрипеть, завозиться, упасть с грохотом. Шея у него толстая, бычья. Одного удара может не хватить.

Нет. Слишком рискованно.

Вариант третий…

Рука скользнула в карман разгрузки. Пальцы нащупали холодный металл. Проволока. Двадцать метров, смотанных в аккуратную бухту.

Вот оно.

Удавка. Старый, проверенный метод. Никакого шума. Никакой крови, если делать правильно. Только тихий хрип, который заглушит гудение вентиляции. И мягкое оседание тела на пол.

Шесть метров.

Я начал вытягивать проволоку из мотка. Медленно, осторожно, чтобы металл не звякнул. Отмерил на глаз сантиметров семьдесят. Достаточно для петли с запасом на хват.

Пальцы работали автоматически, по памяти. Левый конец проволоки на левый кулак. Три витка, туго, чтобы не скользила. Правый конец на правый. Тоже три витка. Концы зажаты между указательным и средним пальцами.

Получилась гаррота. Примитивная, эффективная, смертельная. Такими душили часовых ещё в Первую мировую. С тех пор принцип не изменился.

Четыре метра.

Бизон остановился у ближнего стеллажа. Начал рыться на полках, отодвигая ящики, заглядывая в углы. Спина ко мне. Широкая, обтянутая грязным тактическим жилетом. Между лопаток темнело пятно пота.

– Ну где ты там⁈ – голос Михи донёсся со стороны столов. Капризный, нетерпеливый, с ноткой раздражения.

– Ищу! – Бизон не обернулся. Продолжал рыться на полке. – Темно тут в углах, ни хрена не видно…

Три метра.

Он сделал ещё шаг. К соседнему стеллажу. К тому, что стоял прямо напротив моего укрытия.

Два с половиной.

Я чувствовал, как замедляется время. Как растягивается каждая секунда, превращаясь в вечность. Сердце «Трактора» билось ровно и мощно, гоняя кровь по модифицированным сосудам. Шестьдесят ударов в минуту. Спокойный, рабочий ритм.

Бизон повернулся к стеллажу спиной ко мне. Полностью. Затылок, шея, плечи. Всё как на ладони.

Полтора метра.

Он наклонился, чтобы проверить нижнюю полку. Пистолет по-прежнему в руке, ствол смотрит в пол.

Сейчас.

Я сделал шаг.

Глава 6

«Трактор» был тяжёлым. Полтора центнера массы, которая при каждом движении норовила вдавить ноги в бетон. Но я знал, как следует двигаться. Знал, как распределять вес и как ступать, чтобы даже эта махина скользила бесшумно, как тень.

Сперва перекат с пятки на носок. Мягкий, плавный. Вес переносится постепенно, без рывков. Колено чуть согнуто, чтобы амортизировать. Корпус неподвижен, работают только ноги.

Шаг.

Ещё шаг.

Бизон продолжал рыться на полке. Отодвинул какую-то коробку. Выругался вполголоса, когда не нашёл ничего полезного. Потянулся к следующей.

Я был прямо за ним. Оставалось меньше метра. Так близко, что чувствовал исходящее от него тепло. Слышал его дыхание, ровное и глубокое. Видел капли пота на бритом затылке, стекающие к вороту жилета. Чувствовал запах его тела, кислый, резкий, с примесью машинного масла, крови и чего-то химического. «Берсерк», наверное. Даже не употребляя, он провонял этой дрянью насквозь.

Мои руки поднялись.

Проволока натянулась между кулаками. Тонкая стальная нить, поблёскивающая в тусклом свете ламп. Семьдесят сантиметров смерти.

Бизон начал выпрямляться.

Пора.

Наброс!

Движение было отработано до автоматизма. Руки вперёд и вверх, описывая полукруг. Проволока легла точно на шею, обвив её плотно, пройдя там, где череп плавно переходит в позвоночник.

Петля легла. А потом я рванул.

Назад и вниз. Всем весом «Трактора». Сто пятьдесят килограммов против его ста двадцати. Физика, мать её, она на моей стороне.

Проволока впилась в синтетическую плоть.

Бизон захрипел. Это был влажный, булькающий звук, который издаёт человек, когда ему пережимают горло. Отчаянный и первобытный.

Его руки взметнулись к шее. Инстинкт, древний как сама жизнь. Убрать то, что душит. Освободить дыхание. Выжить.

Пальцы заскребли по проволоке, пытаясь просунуться под неё. Не успели. Я уже затянул петлю на второй оборот, и тонкая сталь ушла в плоть, перекрывая всё. Трахею. Сонные артерии. Яремные вены.

Он попытался развернуться.

Но я не дал.

Полшага назад, тяну его за собой и тут же бью по здоровой ноге, выбивая коленный сустав. Тело противника падает и собственным весом начинает душить себя. В судорожных потугах извернуться, Бизон задевает ножку стеллажа своей ногой.

Металл загудел. Полка качнулась. Что-то упало, покатилось, звякнуло о бетон. Мелочь, не важно.

– Бизон? – крикнул Миха. – Что там у тебя?

Все-таки услышал, зараза… Надо было все-таки ножом. Или взять этого на мушку «Грача» и вперед ко второму. Ну уже хрен с ним…

Вечно хочешь как лучше, а получается как всегда. Ну, не люблю я кровь, что поделать. Даже синтетическую. Да и патроны надо беречь. Кто знает где они еще понадобятся.

Стало ясно почему его прозвали Бизоном. Шея такая толстая, что дало ему несколько мгновений сопротивляться дольше. Сделал небольшой рывок удавкой на себя и Бизон дёрнулся.

Сильно. Отчаянно. Как зверь в капкане. Всё его тело напряглось, мышцы вздулись, руки заколотили по воздуху.

Правая рука метнулась вниз. К пистолету, который он выронил при нападении. Оружие лежало на полке, в полуметре от его судорожно сжимающихся пальцев.

Я затянул проволоку ещё сильнее. Кстати, сделана она была из каких-то местных материалов.

Ещё один оборот. Хрип перешёл в свист. Тонкий, пронзительный, едва слышный. Воздух выходил из пережатого горла последними каплями.

Ноги Бизона заскребли по бетону. Каблуки его ботинок царапали пол, пытаясь найти опору. Не находили. Я держал его на весу, приподняв над полом на несколько сантиметров, благо силы «Трактора» позволяли.

Пальцы его правой руки всё ещё тянулись к пистолету. Скребли металл. Царапали. Судорожно сжимались и разжимались.

Сантиметры до оружия. Пять. Четыре. Три.

Нет, не достанет. Я знал это с самого начала.

Секунды текли.

Одна.

Его тело билось в моих руках, как огромная рыба, выброшенная на берег. Мышцы сокращались в агонии. Ноги дёргались. Руки колотили по воздуху.

– Бизон? – громче повторил Миха. Голос был явно напряжен. Даже немного напуган.

Две секунды.

Движения стали слабее. Медленнее. Ноги перестали скрести по полу. Руки опустились.

Три.

Он ещё дышал. Вернее, пытался. Грудь судорожно поднималась и опадала, лёгкие работали вхолостую, качая воздух, который не мог пройти через пережатое горло.

Четыре.

Дыхание прекратилось. Тело обмякло. Голова упала вперёд, подбородок ткнулся в грудь.

Пять.

Я держал ещё пять секунд. Для верности. Десять лет назад, в Сирии, я видел, как «мёртвый» боевик встал и всадил нож в спину бойцу, который отвернулся слишком рано. С тех пор я никогда не отпускаю раньше времени.

Шесть.

Семь.

Восемь.

Девять.

Десять.

Тишина.

Только гудение вентиляции. Только далёкий звук капающей воды. Только стук моего собственного сердца, ровный и спокойный.

Я ослабил хватку. Мощный аватар мне достался.

Бизон уже не шевелился.

Медленно, осторожно, я опустил его на пол. Положил на бок, лицом к стене. Со стороны Михи это выглядело так, будто Бизон присел за стеллажом, нагнулся к нижним полкам.

Проволоку я размотал с шеи. На ней осталась синтетическая кровь. Я смотал её обратно в бухту, убрал в карман. Пригодится ещё.

Потом поднял пистолет. Проверил. Полный магазин, двенадцать патронов. Дослал патрон в патронник. Тихий щелчок, который заглушил гудение вентиляции.

– Бизон? – голос Михи. Все еще настороже. – Нашёл что-нибудь?

Тишина.

– Бизон?

Голос Евы зазвучал в голове:

– Чисто. Биосигнатура прекращена. Пульс ноль, активность мозга ноль, – пауза, короткая, почти незаметная. – Уровень стресса оператора Корсак в пределах нормы. Сердечный ритм стабильный. Кучер, ты пугающе спокоен.

А вот если бы кровь была, я бы не был так спокоен.

Я посмотрел на неподвижное тело у своих ног. Это просто работа. Грязная работа, но работа. Ничего личного.

Хотя нет. Личное тоже было.

Я вспомнил молодого Мурзика, которого эти двое бросили на корм раптору. Вспомнил троодона в свинцовом ящике, голодного, дрожащего, перепуганного до полусмерти. Вспомнил разделочные столы в соседнем помещении, залитые кровью. А еще чаны с кустарным «Берсерком», который превращал людей в одноразовое мясо для чужих войн.

Всё личное. Просто я умею откладывать это в сторону. Пока работаю.

Я сделал шаг из-за стеллажа. Потом другой. Вышел на открытое пространство склада.

Время разговоров.

Миха лежал на столе.

Глаза закрыты. Грудь поднимается и опускается в медленном ритме. Лицо расслабленное, почти умиротворённое. «Берсерк» держал его в коконе химического блаженства, где боль была далёкой, как воспоминание о детстве.

Я смотрел на него с расстояния в пять метров.

Изломанное тело. Вмятая грудная клетка. Лицо, залитое засохшей синтетической кровью. На первый взгляд, жертва. Несчастный, который попал под колёса судьбы.

Но я знал, кто он на самом деле. Знал, чем занимался. Знал, сколько людей отправил на тот свет своим кустарным пойлом.

Приговор вынесен. Осталось решить, когда приводить в исполнение.

– Бизон? – Миха не открывал глаз. Голос сонный, ленивый, с растяжкой. – Нашёл?

Я молчал.

– Бизон, ты там оглох, что ли?

Тишина.

Что-то изменилось в его лице. Лёгкая складка между бровей. Намёк на беспокойство, пробивающийся сквозь наркотический туман.

– Бизон?

Он открыл глаза. Повернул голову в сторону стеллажей. Медленно, с усилием. Шея плохо слушалась, мышцы были вялыми от наркотика.

И увидел меня.

Я стоял в пяти метрах от него. Прямо под светом лампы, которая отбрасывала на мои плечи резкие тени. Полтора центнера грязи, ржавчины и мышечной массы в человеческой форме. Аватар класса «Трактор», тяжёлая инженерная модель.

Пистолет в правой руке. Ствол опущен, но палец на скобе.

Моток проволоки свисает из кармана разгрузки. На нём тёмные разводы. Кровь Бизона.

Глаза Михи расширились.

Это было почти комично. Как в мультфильме, когда персонаж видит что-то невозможное. Зрачки стали огромными, белки сверкнули в свете ламп. Рот приоткрылся.

Он дёрнулся.

Инстинкт, древний как и страх смерти. Бежать. Спрятаться. Исчезнуть.

Тело не послушалось. Сломанная рука отозвалась вспышкой боли, такой сильной, что пробила даже блокаду «Берсерка». Он вскрикнул, коротко, сдавленно. Рухнул обратно на стол, хватая ртом воздух.

Я сделал шаг вперёд.

Не торопясь. Каждый шаг размеренный, тяжёлый. Ботинки «Трактора» гулко стучали по бетону. Звук приближающейся смерти.

– Лежи, – сказал я. – Дёргаться вредно для здоровья.

Голос прозвучал ровно. Без угрозы, без эмоций. Просто констатация факта. Так говорят врачи, когда объясняют пациенту, что курение повышает риск рака.

Миха смотрел на меня. В глазах метался страх, мешаясь с чем-то другим. С узнаванием?

– Ты… – голос сорвался. Он откашлялся, попробовал снова: – Ты… из капсулы…

– Верно.

– На свалке… мы видели… – он судорожно сглотнул. – Так и подумал что туда запихнули оператора. Но как? Она ж не на базе была…

– Ошиблись.

Я остановился у края стола. Посмотрел на него сверху вниз. Как смотрят на насекомое, прежде чем раздавить.

Миха лежал неподвижно. Только глаза двигались, бегая между моим лицом и пистолетом в моей руке. Туда-сюда. Туда-сюда. Маятник страха.

– Бизон… – начал он.

– Бизон кончился.

– Что?

– Кончился, – повторил я. – Аптека закрыта.

Я кивнул в сторону стеллажей. Туда, где за металлическими полками лежало тело его напарника. Лицом к стене, как будто уснул.

Миха проследил за моим взглядом. Несколько секунд смотрел в ту сторону, будто надеясь увидеть, как Бизон встанет, отряхнётся и скажет: «Шучу, командир». Бизон не вставал.

– Ты… – голос Михи стал тонким, надломленным. – Ты его…

– Да.

Простой ответ. Без объяснений, без оправданий. Просто «да».

Миха снова сглотнул. Адамово яблоко дёрнулось под тонкой синтетической кожей. Я видел, как бьётся жилка на его виске. Видел, как по лбу ползёт капля пота. Видел, как расширяются зрачки.

Это был настоящий страх.

– Слушай… – он попытался приподняться на локте здоровой руки. Не вышло. Тело было слишком слабым, слишком изломанным. – Слушай, давай поговорим. Я не знаю, кто ты и откуда. Но ты явно не обычный вояка. Такие, как ты, не валяются на свалках в списанных капсулах…

– Не валяются, – согласился я. – А твои сообщники меня туда привезли.

– Мы не знали! – в голосе появилась нотка отчаяния. – Клянусь, не знали, что там оператор! Нам сказали, капсула списанная, аватар пустой…

– Кто сказал?

– Что?

Я наклонился ближе. Ствол пистолета оказался в полуметре от его лица.

– Кто. Сказал. Что аватар пустой.

Миха смотрел на чёрный зрачок дула. Смотрел так, как смотрят на приближающийся поезд, стоя на рельсах. С оцепенением жертвы, которая понимает, что бежать некуда.

– Я… мы получили наводку… – он облизнул губы. Язык прошёлся по пересохшей коже, оставляя влажный след. – Был контакт на «Восток-4». Он сливал информацию о списанном оборудовании. За долю, понимаешь? Все так делают…

– Имя.

– Не знаю! Клянусь, не знаю! Мы общались через посредников, через…

Я поднял пистолет.

Ствол упёрся в его лоб. Холодный металл на тёплой синтетической коже. Миха замер. Перестал дышать. Глаза закрылись, будто он надеялся, что если не видеть смерть, она пройдёт мимо.

– Открой глаза.

Он открыл.

– Я буду задавать вопросы, – сказал я. – Ты будешь отвечать. Честно, быстро, полно. Каждый раз, когда мне покажется, что ты врёшь, я буду отстреливать тебе что-нибудь ненужное. Начну с коленей. Понятно?

Миха судорожно кивнул.

– Хорошо. Вопрос первый: зачем вы здесь?

– За… за запасами.

– Какими?

– «Берсерк». – Он сглотнул. – Это наша старая точка. Мы тут… мы тут работали раньше. Варили… ты же видел кухню…

– Видел. Вопрос второй: кто заказчик?

Миха замялся.

Я чуть надавил стволом. Несильно, но достаточно, чтобы вдавить его голову в стол.

– Я не знаю имени! – он почти закричал. – Реально не знаю! Мы работали через цепочку. Получали заказы, отгружали товар, получали оплату. Всё анонимно, всё через посредников…

– Кто посредник?

– Мужик по кличке Химик. Он держит лабораторию под «Востоком-3». Но это… это мелочь. Химик сам на кого-то работает. На кого-то крупного.

Я смотрел ему в глаза. Пытался понять, врёт или нет. Страх мешал читать. Когда человек так напуган, он может говорить что угодно. Правду, ложь, полуправду. Всё смешивается в коктейль отчаяния.

– Почему фактория заброшена? – спросил я.

– Эвакуация. Месяц назад, – Миха чуть расслабился, видя, что я слушаю. – Пришёл приказ сверху: всё сворачивать, уходить. Никаких объяснений. Просто «убирайтесь».

– Откуда приказ?

– Не знаю. Правда не знаю. – Он поднял здоровую руку в жесте капитуляции. – Химик передал. Сказал, что большие люди закрывают лавочку. То ли конкуренты надавили, то ли корпорация пронюхала… Мы всё бросили и ушли. Даже товар не успели вывезти.

Я молчал. Обрабатывал информацию.

Эвакуация месяц назад. Заказ сверху. Большие люди. Химик под «Востоком-3».

Пазл начинал складываться, но картинка была ещё слишком размытой. Слишком много дыр.

– Вы знали, что «Берсерк» убивает, – констатировал я.

Миха вздрогнул.

– Я…

– Три-четыре дозы вашего пойла, и человек начинает гнить заживо. Нейросеть Аватара деградирует. Оператор теряет связь с телом. Умирает дважды: сначала здесь, потом там. Вы это знали?

Молчание.

– Знали? – настойчивее повторил я.

– Да, – голос был едва слышным. Шёпот приговорённого. – Знали.

– И продолжали варить.

– Это… это бизнес. Спрос и предложение. Если бы не мы, кто-нибудь другой…

Я убрал пистолет от его лба.

Миха выдохнул. Облегчение промелькнуло на его лице, быстрое, мимолётное.

А потом я ударил.

Не сильно. Вполсилы. Костяшками правого кулака в скулу. Голова Михи мотнулась в сторону, из разбитой губы брызнула тёмная кровь. Он вскрикнул, скорее от неожиданности, чем от боли.

– Это за Мурзика, – сказал я. – Молодой был. Глупый. Но не заслужил стать кормом для раптора.

Миха смотрел на меня. В глазах плескался страх, смешанный с чем-то другим. С пониманием? С принятием?

– А теперь, – я снова поднял пистолет, – последний вопрос.

Ствол упёрся ему в висок. Туда, где кость тоньше всего. Туда, где один выстрел решает все проблемы.

Миха замер.

– «Восток-5», – сказал я. – Что ты знаешь?

Пауза.

Секунда. Две. Пять.

Я видел, как работает его мозг. Как он прикидывает варианты. Говорить правду? Врать? Торговаться? Глаза бегали, губы шевелились беззвучно.

– Ты не знаешь, куда лезешь, – сказал он наконец. Голос стал другим. Тише. Серьёзнее. – Ты вообще не понимаешь, что там происходит…

– Тогда объясни.

– А если объясню? – он смотрел мне в глаза. Прямо, не отводя взгляда. – Что мне с того?

– Жизнь.

– Жизнь? – кривая усмешка. – Ты меня тут пристрелишь, и никто не узнает. Тело в чан с «Берсерком», через неделю от меня костей не останется. Ты ведь это понимаешь?

– Понимаю.

– Тогда зачем мне говорить? – он чуть приподнял голову, насколько позволял ствол у виска. – Какая разница, умру я сейчас или через минуту? Если ты всё равно меня убьёшь…

– Я не сказал, что убью.

– Не сказал. Но и не сказал, что не убьёшь.

Умный. Даже с продырявленными рёбрами и «Берсерком» в крови умудряется торговаться.

– Чего ты хочешь? – спросил я.

– Гарантий.

– Каких?

– Ты меня вытащишь, – голос Михи стал твёрже. Он почувствовал щель в моей обороне и вцепился в неё. – Дотащишь до «Востока-4». Сдашь там меня моим людям. И дашь дозу, перед всем этим.

– Это всё?

– Это минимум, – Он попытался усмехнуться, но вышла гримаса боли. – Я калека, вояка. У меня рёбра в лёгкие впечатались. Без медпомощи я сдохну через сутки, и никакой «Берсерк» не поможет. Мне нужно добраться до базы. А тебе нужна информация. Справедливый обмен.

Я молчал.

Думал.

Сделка с дьяволом. Или с крысой, что в данном случае одно и то же. Он мне противен. Всё в нём вызывает желание вдавить курок и закончить разговор. Наркоторговец. Убийца. Мразь, которая травила людей ради денег.

Но у мрази есть информация.

А у меня есть сын, который ждёт на «Востоке-5».

– Откуда ты знаешь про «Восток-5»? – спросил я.

– Потому что мы возили туда груз.

– Какой груз?

– Разный. – Миха облизнул губы. – «Берсерк». Оружие. Снаряжение. Всё, что заказывали.

– Кто заказывал?

– Те, кто держит базу.

Я чуть надавил стволом. Напоминание о том, кто здесь главный.

– Имена.

– Не знаю имён. Правда не знаю, – он поднял здоровую руку в защитном жесте. – Но я знаю маршрут. Знаю, как туда добраться. Знаю пароли и позывные, которые мы использовали на блокпостах.

– На каких блокпостах?

– Вокруг «Востока-5» кордон, вояка. Никто не входит и не выходит без разрешения. Три кольца охраны. Внешнее, среднее, внутреннее. Мы ходили до внешнего. Там передавали груз и получали оплату.

Я переваривал информацию.

Три кольца охраны. Блокпосты. Пароли и позывные. Это не случайная банда захватила базу. Это организованная операция. Военная операция.

– Почему связь пропала? – спросил я. – Что там происходит?

– Глушилки, – Миха пожал плечом, здоровым. – Мощные. Военного класса. Накрывают весь сектор. Ни один сигнал не проходит, ни туда, ни обратно.

– Кто их поставил?

– Те же, кто держит базу.

– И кто её держит?

Миха смотрел на меня. Долго, пристально. Я видел, как в его глазах мелькает что-то похожее на расчёт. Он взвешивал, что сказать и что оставить при себе. Козыри в рукаве на чёрный день.

– Я скажу, – произнёс он наконец. – Но не сейчас. Сначала ты меня вытащишь.

– Ты не в том положении, чтобы ставить условия.

– Нет? – кривая усмешка. – Вояка, ты можешь меня убить. Можешь пытать. Можешь делать что угодно. Но информация останется в моей голове. А когда я сдохну, она сдохнет вместе со мной. И ты никогда не узнаешь, что с тем, кого ты ищешь.

Что… откуда он знает?

Глава 7

Главное не подать вида, что меня заинтересовала эта информация. Нельзя давать ему козыри, на которые можно давить. Лучше спокойно расспросить об обстановке на «Восток-5».

Троодон вновь начал скрести свинцовый ящик изнутри, давая о себе знать.

Миха дёрнул головой в сторону звука. Глаза расширились, ноздри затрепетали.

– Что это? – голос его был хриплый, настороженный.

– Неважно, – я шагнул в сторону, загораживая ящик собой. – Ты начал рассказывать. Свои взяли базу. Кто именно?

Миха облизнул губы. Взгляд метнулся ко мне, потом обратно к источнику звука, потом снова ко мне. Я видел, как работает его мозг. Как он пытается понять, что я скрываю. Как прикидывает, можно ли это использовать.

– Слушай, вояка… – он снова попытался приподняться на локте. Здоровая рука упёрлась в стол, помогая телу. – Может, сначала глянем, что там шуршит? А то мало ли…

– Говори.

– Я серьёзно. Если там какая-нибудь тварь забралась…

– Говори, – повторил я. Ствол пистолета качнулся, напоминая об угрозе. – Кто взял «Восток-5»?

Миха выдохнул. Откинулся обратно на стол. Посмотрел в потолок, будто собираясь с мыслями.

– Люди из Корпорации, – сказал он. – Но не обычные. Особые. Те, про кого не пишут в отчётах.

– Конкретнее.

– Их называют «Семья», – он произнёс это слово так, будто оно было написано с большой буквы. С благоговением и страхом одновременно. – Закрытая группа внутри «РосКосмоНедра». Свои люди на всех уровнях. От грузчиков до директоров.

– Чем занимаются?

– Всем, что приносит деньги. – Миха усмехнулся, криво и болезненно. – Чёрный рынок. Контрабанда. Браконьерство. Торговля органами, химией, редкими минералами. Всё, что официально запрещено, неофициально идёт через них.

Я переваривал информацию.

«Семья». Закрытая группа. Свои люди на всех уровнях. Это объясняло многое. Как база могла замолчать без официальной реакции Корпорации. Также можно было организовать блокаду с глушилками военного класса. Выходит груз поступал регулярно, без проверок и вопросов.

Не внешний враг. Внутренний.

– Зачем им «Восток-5»? – спросил я.

– Праймий, – Миха произнёс это слово с придыханием. – Там под базой нашли новую жилу. Огромную. Такую, что всё, что добыли за пятьдесят лет, покажется мелочью. «Семья» узнала первой. И решила прибрать к рукам до того, как это попадёт в официальные отчёты.

Праймий. Минерал, который нашли на Терра-Прайм. Из-за его добычи и началась вся возня. Оказалось, что он необходим для технического прогресса на Земле. С помощью него делали… да, все делали. От новых умных утюгов до космолетов. Его пихали практически везде. И потому он был так ценен.

– А персонал базы?

Миха замолчал.

Тишина длилась три секунды.

Меня интересовало что с Сашкой. А Миха уже понимал, что тема животрепещущая для меня, хотя я специально проигнорировал его вопрос о своих целях. Он тянул с ответом. Специально.

– Персонал, – повторил я. – Что с ними?

– Часть… – он сглотнул. – Часть перешла на их сторону. Добровольно или не очень. Остальных…

– Что с остальными?

– Держат, – голос стал тише. – Как заложников. Или как рабочую силу. Не знаю точно. Мы только груз возили, нас внутрь не пускали.

Мысль пронеслась как удар током. Сашка там. В руках этих людей. Заложник или раб. Или…

Нет. Не надо думать об этом. Сначала необходимо добраться туда. Потом разберёмся.

– Маршрут, – сказал я. – Как вы туда добирались?

– Через ущелье Красных Скал. – Миха смотрел в потолок, будто вспоминая. – Пятьдесят километров на северо-запад от «Востока-4». Там есть проход между горами. Узкий, но техника пролезает. На выходе из ущелья первый блокпост.

– Пароль?

– Менялся каждую неделю. Последний был… «Рассвет над Прагой». Но это было три недели назад. Сейчас другой.

– Как узнать новый?

– Никак, – Миха повернул голову, посмотрел на меня. – Только через Химика. Он получает коды от своих людей наверху.

Об этом кадре Миха уже упоминал.

– Что ещё? – спросил я. – Схемы? Расположение постов? Количество людей?

– Я же сказал, нас внутрь не пускали, – Миха попытался пожать плечом, поморщился от боли. – Мы передавали груз на внешнем кордоне. Дальше его забирали их люди. Что там за периметром, я не знаю.

Я смотрел на него.

Пытался понять, правду ли он говорит. Глаза бегают, но это может быть страх. Голос дрожит, но это может быть боль. Информация льётся легко, слишком легко. Как будто он хочет казаться полезным.

Или как будто он тянет время.

Голос Евы зазвучал в голове:

– Кучер. Его правая рука.

Я скосил взгляд.

Правая рука Михи лежала на столе. Расслабленно, естественно. Пальцы чуть согнуты, ладонь развёрнута вниз.

Но что-то было не так.

Я присмотрелся.

Рука двигалась. Медленно, почти незаметно. Сантиметр за сантиметром ползла вниз, к бедру. Туда, где под грязной курткой топорщилось что-то твёрдое. Кобура. Или ножны.

– Подсвечиваю, – сказала Ева.

В моём поле зрения появился красный контур. Он обводил скрытый предмет под курткой Михи. Форма характерная, узнаваемая. Короткий клинок или компактный пистолет.

Я смотрел на его руку.

Смотрел, как пальцы подбираются всё ближе к цели. Мышцы предплечья напрягались перед финальным рывком, а на лице появлялась едва заметная гримаса сосредоточенности.

Ну вот и всё.

Никаких кодов у него нет. Никаких схем. Больше полезной информации, кроме того, что он уже выложил не было. Да и в том, что выложил, едва была хоть толика правды.

Он просто тянет время. Ждёт момента и надеется на удачу. Понимает, что никуда. его не потащу.

А удача, она такая. Капризная. Не любит тех, кто играет краплёными картами.

– Внимание! – голос Евы стал резким. – Угроза! Фиксирую мышечное напряжение перед атакой!

Рука Михи дёрнулась.

Пальцы нырнули в карман. Я видел это краем глаза, периферийным зрением. Видел, как он хватает рукоять, напрягается плечо и разворачивается корпус.

Я нажал на спуск.

Хлопок выстрела ударил по ушам. В замкнутом помещении звук был оглушительным, физически болезненным. Эхо заметалось между бетонными стенами, отражаясь, множась, затихая.

Вот поэтому я и не люблю оружие и кровь. Слишком шумно и грязно. Одно движение, и все в округе услышали, что ты совершил. Кто-то испугался и убежал. Но могли найтись и те, кого этот звук мог привлечь.

В данном случае нельзя было быть уверенным, что в округе больше нет людей. Также нельзя было исключать и того, что звук привлечет хищников.

Тело на столе дёрнулось.

Один раз. Резко. Конвульсивно.

И затихло.

Я стоял неподвижно. Пистолет в вытянутой руке, ствол всё ещё направлен на стол. Дым вился из дула тонкой струйкой, пахло порохом и горелым металлом.

Миха лежал на спине, глядя в потолок остекленевшими глазами. Правая рука так и застыла в кармане.

Перед глазами замелькали красные строчки:

[УСТРАНЕНИЕ ВРАЖДЕБНОЙ ЦЕЛИ (ЧЕЛОВЕК)]

[КЛАССИФИКАЦИЯ: МАРОДЁР / ЧЛЕН ПРЕСТУПНОЙ ГРУППИРОВКИ]

[РЕПУТАЦИЯ ИЗМЕНЕНА: ]

[ФРАКЦИЯ «ВОЛЬНЫЕ»: −10]

[КОРПОРАЦИЯ «РОСКОСМОНЕДРА»: +5]

[ДОСТИЖЕНИЕ: «САНИТАР ЛЕСА» (СКРЫТО)]

Я усмехнулся. Криво, без веселья.

– За убийство тоже пряники дают? – сказал я вслух. – Удобный мир.

– А ты как думал? – голос Евы был спокойным, почти будничным. – Здесь как в игре. За всё есть цена. Даже за вынос мусора.

Я опустил пистолет.

Посмотрел на тело. Я мог дать ему шанс. Мог дождаться, пока он вытащит оружие. Мог попытаться выбить его. Мог… сдохнуть. Получить ранение в живот и валяться тут, пока аватар не сдохнет от кровопотери – раз плюнуть.

Нет. Всё было сделано правильно.

Угроза устранена. Цель достигнута. Информация получена.

А совесть… совесть подождёт. У неё теперь долгие каникулы.

Обыскивать трупы было противно.

Я делал это много раз. В местах, о которых не хочется вспоминать. Это часть работы. Необходимый вопрос выживания.

Но отвращение никуда не делось. Оно сидело где-то глубоко, под слоями профессионализма и цинизма. Просыпалось каждый раз, когда приходилось рыться в карманах у мертвецов.

Хотя, впрочем, брезгливость – это роскошь для сытых. А я голодный.

Бизон лежал там, где я его оставил. На боку, лицом к стене. Голова неестественно вывернута, на шее багровый след от проволоки. Глаза закрыты. Рот приоткрыт. Выражение лица почти мирное, будто он просто уснул.

Я начал с рюкзака.

Потрёпанный тактический рюкзак, литров на сорок. Ткань выгоревшая, местами залатанная, лямки обмотаны изолентой. Видавший виды.

Открыл главное отделение.

Первое, что я увидел, были железы.

Две штуки. Размером с мужской кулак каждая. Тёмно-бордовые, почти чёрные, покрытые слизистой плёнкой. От них шёл запах, тяжёлый, мускусный, с металлическим привкусом.

Надпочечники раптора. Те самые, из которых варят всякое на этой планете. В том числе и «Берсерк»,

Я вытащил их, положил на пол рядом с рюкзаком. Склизкие на ощупь, неприятно тёплые, будто ещё живые. Весили прилично, грамм по триста каждая.

– Стоп, – голос Евы прозвучал резко, предупреждающе.

В моём поле зрения появился красный крест. Он накрыл железы, мигая с частотой раз в секунду.

– Что ещё? – спросил я.

– Это контрабанда, Кучер. Добыча желёз хищников без специальной лицензии запрещена статьёй 245 Уголовного кодекса Терра-Прайм.

– И что?

– Конфискация имущества и срок от трёх до десяти лет. В зависимости от количества и видовой принадлежности.

Я смотрел на мигающий крест. Потом на железы. Потом снова на крест.

– Ева, – сказал я терпеливо, как говорят с упрямым ребёнком. – У меня нет денег, документов и связи с внешним миром. Я нахожусь в подземной лаборатории посреди джунглей, окружённый трупами людей, которых я только что убил.

– И что?

– И эти железы стоят больше, чем всё, что я найду в этом бункере. А мне нужно будет чем-то питаться, и покупать патроны. Сомневаюсь, что придет добрый дядя и все это принесет. Безвозмездно

– Закон есть закон.

– К чёрту закон. Это вопрос выживания.

– Кучер…

– Ева, это не обсуждается, – я выпрямился, посмотрел на её голограмму. Она стояла рядом, скрестив руки на груди, с выражением занудной училки на красивом лице. – Мне не нужен прокурор в голове. Мне нужен подельник. Ты понимаешь разницу?

Она немного помолчала.

– Я программа военного назначения, – сказала она наконец. Голос стал другим, мягче, с ноткой неуверенности. – У меня есть протоколы. Ограничения. Я не могу просто закрыть глаза на нарушение закона.

– Можешь.

– Не могу.

– Ева, – я шагнул к ней. Голограмма не отступила. – Ты умная и гибкая. Ты умеешь адаптироваться под запросы носителя. Я видел это за последние часы. Ты не тупой алгоритм, который работает по жёсткой схеме.

– Спасибо за комплимент, но…

– Все, хватит, – перебил я. – Можешь уведомлять меня о нарушениях закона, и точка. Зудеть об этом необязательно.

Она смотрела на меня. Голограмма не могла менять выражение лица так, как живой человек. Но мне показалось, что я вижу внутреннюю борьбу. Конфликт между протоколами и чем-то другим.