Текст книги "[де:КОНСТРУКТОР] Терра Инкогнита (СИ)"

Автор книги: Александр Лиманский

Соавторы: Виктор Молотов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Я выдернул ствол из пасти и отскочил назад.

Туша рухнула в воду. Волна прокатилась по болоту, толкнув меня в живот и облепив грязью до груди. Сверху посыпались ошмётки тины и листьев, сбитых с мангровых ветвей.

Тишина. Только бульканье пузырей вокруг тонущей туши и моё собственное дыхание, хриплое, рваное.

Я посмотрел на автомат. Ствол был покрыт слизью, кровью и чем-то серым, на что я предпочёл не смотреть внимательно. Затвор заклинило. Магазин пуст.

Руки тряслись. Обе. Правая ещё и пульсировала болью от плеча до запястья, острой, пронзительной, напоминавшей о том, что операция без наркоза была вчера, а не в прошлой жизни.

[УГРОЗА НЕЙТРАЛИЗОВАНА]

[КЛАССИФИКАЦИЯ: БАРИОНИКС, ПОДВИД «БОЛОТНЫЙ ОХОТНИК»]

[МАССА: 1,400 КГ / ДЛИНА: 7.2 М]

[ДОСТИЖЕНИЕ РАЗБЛОКИРОВАНО: «ПАСТЬ ЗАКРЫТА»]

[НАГРАДА: +100 К РЕПУТАЦИИ]

[ПОЗДРАВЛЯЕМ, ОПЕРАТОР КОРСАК!]

Я смахнул уведомления привычным жестом. Праздничная мишура для убийства.

Серёга лежал на спине в полуметре воды, бледный как бумага. Глаза открыты, мутные, расфокусированные. Дыхание частое и поверхностное, как у раненой птицы. Левый бок, куда пришёлся удар лапы, уже темнел обширной гематомой, расползавшейся под кожей «Спринта» чернильным пятном.

Я продрался к нему через грязь, схватил за разгрузку и потянул вверх. Парень застонал, коротко и зло, стиснув зубы.

– Кучер… – голос слабый, дрожащий. – Она… сдохла?

– Сдохла. Терпи, боец. Жить будешь.

– Ева, диагностика, – мысленно скомандовал я, закидывая его руку себе на плечо.

– Перелом двух рёбер, четвёртое и пятое левое. Трещина в левой голени, средняя треть. Множественные ушибы мягких тканей. Болевой шок, начальная фаза. Внутренних кровотечений не фиксирую, но рекомендую ограничить подвижность.

Рёбра и голень. Могло быть хуже. Удар лапой в полторы тонны весом мог переломить «Спринт» пополам. Серёге повезло, что тварь смахнула его вскользь, а не вцепилась когтями.

Я потащил его к ближайшему бетонному столбу, где грунт чуть поднимался над уровнем воды, образуя подобие островка. «Трактор» пёр через болото, проламывая грязь, как ледокол, и Серёга висел на моём плече, стараясь не стонать и получалось у него откровенно плохо.

Усадил его, прислонив спиной к столбу. Парень сполз, обхватив бок руками, и его лицо скривилось в гримасе боли.

Я включил рацию и передал:

– Контакт подавлен. Один трёхсотый. Требуется эвакуация.

Сперва ответом стало шипение помех. Голос Дымова прорезался сквозь них спокойный и ленивый, как будто я доложил о сломанной лопате, а не о полуторатонном ящере в секторе «низкого риска»:

– Я сказал: пока ток не пустите, не возвращайтесь. Чини кабель, Кучер

Рация замолчала.

Я сплюнул в воду. Когда мы шли на задание, он говорил совсем другое. Что кабель нужно починить по возможности. А тут резко передумал, и мне такой подход не нравился.

– Принято, – пришлось ответить мне. Поскольку спорить здесь бесполезно.

Серёга смотрел на меня. В глазах у него появилось что-то новое. Та особая ясность, которая приходит после первого настоящего удара. Когда игра заканчивается и начинается жизнь.

– Он серьёзно? – спросил Серёга хрипло. – Нас тут чуть не сожрали, а он…

– Серьёзно, – перебил я. – Сиди тут, не двигайся. Вернусь.

Обратный путь к месту разрыва занял пять минут. Кабель я нашёл там, где мы его бросили, оба конца плавали в мутной бурой жиже, покачиваясь на волнах, которые всё ещё расходились от медленно тонущей туши барионикса.

Я посмотрел на мёртвую тварь. Она лежала на боку, полупогружённая в воду, и была похожа на затонувшую подводную лодку. Из разбитого затылка медленно вытекала тёмная, почти чёрная кровь, расплываясь по поверхности маслянистым пятном. Жёлтый глаз стеклянно уставился в серое небо Терра-Прайм, и на его мутной поверхности уже собирались мелкие насекомые.

Болото оживало. Лягушки осторожно подавали голос, по одной, пробуя тишину. Мелочь в зарослях зашуршала, зачавкала. Жизнь возвращалась, убедившись, что главный хозяин этих вод больше не шевелится.

Сейчас будет работа.

Я выудил концы кабеля из воды. Левой рукой вытянул один, зажал между колен. Правой достал нож из поясных ножен, и пальцы привычно легли на прорезиненную рукоять, хотя плечо при каждом движении отзывалось тянущей болью, словно там, внутри, под новым нейрочипом, что-то не до конца срослось и протестовало.

Зачистка изоляции. Лезвие прошлось вдоль гофрированного рукава, вскрывая его, как рыбу. Под ним обнаружилась стальная оплётка, а под ней четыре пары медных жил в цветной изоляции. Я снял оплётку, зачистил концы проводов, один за другим, аккуратно, методично, как делал это сотни раз в прошлой жизни.

Руки помнили. Даже чужие руки, руки «Трактора» с его толстыми пальцами и гидравлической силой, помнили привычную работу. Сапёрская мышечная память, записанная не в мускулах, а в нейронных связях мозга, которые перенеслись вместе с сознанием через квантовый канал.

Второй конец кабеля. Та же процедура. Вскрыть, зачистить, обнажить медь.

Теперь сращивание. Я достал из ремнабора гильзовую муфту, латунный цилиндрик размером с патрон, предназначенный для полевого соединения. Вставил оба конца первой пары жил внутрь, обжал кримпером. Сила «Трактора» позволяла сплющить латунь одним ровным нажатием, и муфта сомкнулась намертво, вдавив медные жилы друг в друга с контактом, которому позавидовал бы заводской стенд.

Первая пара. Вторая. Третья. Четвёртая.

Каждое обжатие отдавалось в правом плече вспышкой боли, и к четвёртой муфте я уже стискивал зубы так, что скулы ныли. Но руки работали. Медленнее, чем хотелось бы, но работали.

Изоляция. Термоусадочная трубка из ремнабора, надвинутая на каждый стык и обжатая теплом зажигалки. Потом общая обмотка изолентой поверх всего пучка, три слоя, с перехлёстом, плотно, без воздушных пузырей. Здесь не стерильная мастерская, здесь болото, и влага сожрёт любой халтурный контакт за неделю.

Закончил. Проверил пальцами каждый стык. Потянул кабель в обе стороны, проверяя на разрыв. Держит. Не фабрика, но и не позор.

Поднёс рацию к губам:

– Цепь восстановлена. Давай ток.

Тишина. Три секунды, пять, семь. Я уже начал думать, что Дымов решил выдержать паузу из принципа, когда в глубине периметра что-то щёлкнуло. Потом загудело, низко, на грани слышимости, как трансформатор, набирающий мощность.

Лампочки на столбах мигнули. Раз, другой. Погасли. Снова мигнули.

Загорелись ровным красным светом. Одна за другой, вдоль всей линии, как огоньки новогодней гирлянды, протянутой через болото. Сетка забора издала тихий, едва уловимый гул, и по ней пробежала синеватая искра, мелькнув в тумане и пропав.

Периметр закрыт.

– Ева, – позвал я, глядя на красные огни, отражавшиеся в чёрной воде болота. – Подтверди восстановление.

– Подтверждаю. Все четыре пары жил под нагрузкой. Сигнал сейсмодатчиков стабильный. Камеры в процессе перезагрузки, выйдут на рабочий режим через две минуты. Качество соединения… – она помолчала. – Девяносто три процента. По полевым меркам, отличная работа.

Девяносто три. Для полевого ремонта, стоя по пояс в болоте, рядом с тушей полуторатонного ящера, которого я только что убил, загнав ему автомат в глотку. Отличная работа.

Я посмотрел на свои руки. Грязные, в крови, в слизи, в ошмётках изоляции. Правая мелко подрагивала, плечо горело.

Ничего. Кажется, бывало и хуже.

Я вернулся к Серёге. Парень сидел там, где я его оставил, привалившись спиной к бетонному столбу, обхватив левый бок руками. Лицо серое, губы сжаты в тонкую белую линию. Глаза закрыты.

– Эй, – я тронул его за плечо. – Не спать.

Он открыл глаза. Болевой шок подбирался к нему, я видел это по мелкой дрожи, которая проходила по всему телу волнами.

– Ну что, кавалерист. Поехали, – я присел, подцепил его за разгрузку и закинул на левое плечо одним движением.

Серёга застонал сквозь зубы, длинно и надрывно, но промолчал. Восемьдесят килограммов «Спринта» легли на плечо ощутимым, но терпимым весом. Правой рукой я придержал его за ноги, чтобы не сполз, и плечо тут же отозвалось знакомой пульсацией, тупой и настойчивой. Терпимо. Не первый раз тащу раненого. И даже не десятый.

– Больно… – выдавил Серёга.

– Знаю. Терпи.

Первый шаг. Болото чавкнуло под ботинком «Трактора», принимая на себя суммарные двести тридцать с лишним килограммов. Ил расступился, ноги ушли глубоко, почти по колено, и каждый последующий шаг давался как отдельный подвиг, маленький и незаметный. Вытянуть ногу из засасывающей грязи, перенести вес, поставить, провалиться, вытянуть вторую. Серёга на плече покачивался, как мешок с картошкой, и при каждом толчке тихо шипел от боли. На поясе неудобно висел ремнабор, который нужно вернуть обратно.

Двести метров обратного пути. Столько же, сколько туда. Только теперь с восьмьюдесятью килограммами на горбу и мёртвым бариониксом за спиной, в которого уже кто-то мелкий начал тыкаться из-под воды, пробуя на вкус.

Круговорот мяса в природе. Жрёшь ты, жрут тебя. Терра-Прайм в одном предложении.

Я шёл ровно. Не торопился, не останавливался. Дышал размеренно, считая шаги, как считал их когда-то на марш-бросках, когда единственный способ не свихнуться от усталости это превратиться в метроном. Раз. Два. Три. Чавк. Четыре. Пять. Шесть. Чавк.

Болото отпускало неохотно. Воздух над водой стоял густой и тухлый, насекомые уже вернулись и звенели над головой, норовя сесть на шею и лицо. Серёга затих на плече, и я не мог понять, отключился он или просто терпит молча. Проверять было некогда.

Через пятнадцать минут под ногами начал проступать твёрдый грунт. Вода отступила, ил сменился глиной, потом утоптанной землёй. Я вышел из болота на сухой пригорок, где стояли БРДМы, и остановился.

Они все были здесь. Восемнадцать «расходников», выстроившихся неровным полукругом вокруг машины. Стояли молча, глядя на меня. Кто-то держал автомат, кто-то сунул руки в карманы. Сержант Дымов курил, привалившись к борту БРДМ, и тоже смотрел, лениво щуря глаза от дыма.

Я представлял, как выгляжу со стороны. Грязь с головы до ног, бурая болотная тина, уже засохшая коркой на лице и одежде. Тёмные пятна крови барионикса на груди и плечах, чёрные, маслянистые, с тяжёлым рыбным запахом, который несло на три метра. Раненый парень на плече, автомат за спиной, покрытый слизью из пасти мёртвого ящера.

Красавец. Хоть на обложку журнала.

Никто не произнёс ни слова. Молодые смотрели с тем особым выражением, которое появляется у людей, впервые увидевших, как выглядит человек, только что вышедший из боя. Должники смотрели иначе, оценивающе, как смотрят на актив, который внезапно вырос в цене. Даже Лось и его дружки притихли на левом фланге, и в маленьких глазках бугая я прочитал что-то новое. Не уважение, нет. Лось был слишком глуп для уважения. Но осторожность. Пересчёт рисков. Понимание, что этого «деда» лучше трогать с дистанции, а не в ближнем бою.

Полезная реакция.

Дымов докурил сигарету. Затянулся последний раз, глубоко, со вкусом, и бросил бычок в грязь. Растёр подошвой.

– Долго возились, – сказал он, и в его голосе не было ничего. Ни одобрения, ни недовольства, ни интереса. Голос человека, который ставит галочку в журнале. «Задание выполнено. Потери: один». – Грузите мясо в БРДМ. Обед скоро.

Мясо. Это про Серёгу, с его сломанными рёбрами и треснувшей голенью, с его серёжкой в ухе и глупой верой в то, что мир прекрасен. Мясо.

Я опустил парня на землю, осторожно, придерживая за спину. Двое из «молодых» подскочили, помогли уложить на расстеленный кем-то тактический коврик. Молча, быстро, без приказа.

Мысль сформировалась холодно и чётко, как рапорт на одну строчку: всё с вами ясно. Мы для вас не люди. Мы патроны. Расходный материал, который списывают после использования и не вносят в ведомость потерь.

Ничего нового. Видел такое в каждой армии, на каждой войне. Просто здесь это было честнее. Здесь даже подразделение так и называлось. «Расходник».

БРДМ трясся и гудел, карабкаясь по раскисшей дороге обратно к базе. Серёга лежал на полу десантного отсека, головой на чьей-то скатке, и молчал, закрыв глаза. Лицо у него было землистого цвета, а губы посинели. Болевой шок не отпускал, и я видел, как его пальцы впиваются в край коврика при каждом толчке.

На базе нас встретила рутина. Ворота, КПП, проверка пропусков. БРДМ заехал на территорию и встал у медблока, низкого бетонного здания с красным крестом на стене, нарисованным от руки криво и небрежно, будто рисовавший торопился или ему было всё равно.

Два медбрата выгрузили Серёгу на носилки. Парень открыл глаза, когда его поднимали, и нашёл меня взглядом.

– Спасибо, Кучер… – голос был слабым, еле слышным за гулом двигателя. – Я тебе должен.

– Потом сочтёмся, – сказал я. – Лечись.

Его унесли внутрь. Дверь медблока закрылась, и я остался стоять на плацу, мокрый, грязный, воняющий болотом и рыбьей кровью.

Отряд расходился. Молча, кто куда. Двое парней из тех, что ехали в другом БРДМ, подошли ко мне. Один хлопнул по плечу, коротко, крепко. Второй просто кивнул, встретившись со мной глазами. Без слов. Слова тут были не нужны. Контакт между людьми, которые видели одно и то же и понимали одно и то же.

Авторитет. Валюта, которую нельзя украсть, нельзя подделать и нельзя купить. Только заработать. Грязью, кровью и чужой жизнью на плече.

Полезный ресурс. Запомним.

Я шёл к казарме, прикидывая, хватит ли воды в умывальнике, чтобы смыть с себя хотя бы верхний слой болотной тины, когда перед глазами мягко вспыхнула иконка. Не красная, как при угрозе. Золотистая, мерцающая на периферии зрения, как закатный отблеск на воде.

– Ну что, герой, – голос Евы был непривычно довольным, почти мурлыкающим. – Поздравляю. Система оценила твои танцы с бриониксом.

Иконка раскрылась, и перед глазами поплыли строчки золотого текста, одна за другой:

[БОЕВАЯ ЗАДАЧА ВЫПОЛНЕНА: ВОССТАНОВЛЕНИЕ ПЕРИМЕТРА (Сектор 7)]

[УСТРАНЕНИЕ УГРОЗЫ КЛАССА «ОПАСНЫЙ» (Барионикс)]

[СПАСЕНИЕ СОЮЗНИКА]

[РЕПУТАЦИЯ ПОВЫШЕНА]

[ТЕКУЩИЙ РАНГ: 2 (СПЕЦИАЛИСТ)]

[ДОСТУП РАЗБЛОКИРОВАН: КОРПОРАТИВНЫЙ МАГАЗИН (Уровень 1)]

Я остановился посреди плаца.

Ранг два. Специалист. Всего-то и надо было: убить двух ютарапторов, задушить мусорщика, завалить полуторатонного ящера из автомата, починить кабель по пояс в болоте и вытащить раненого. Нормальный карьерный рост. Три дня, два повышения.

Но последняя строчка зацепила взгляд и не отпускала.

Корпоративный магазин.

– Магазин? – переспросил я вслух. – А вот это уже интересно.

– Корпоративная торговая платформа, – Ева перешла в режим справки, и я почти увидел, как она виртуально поправляет несуществующие очки. – Доступ предоставляется операторам от второго ранга. Ассортимент зависит от уровня допуска. Оплата в кредитах, списание со счёта оператора. Доставка на ближайшую базу в течение двадцати четырёх часов.

Кредиты. Электроника из мешков Бизона, если она ещё была в моих вещах после досмотра. Когти барионикса, которые я оставил в болоте, но которые можно вернуть и снять, пока тушу не обглодали. Будущие деньги за будущую работу.

– Давай глянем, чем тут торгуют, – мысленно сказал я.

Вкладка «Магазин» раскрылась перед глазами голографической витриной, полупрозрачной, с мягкой золотистой подсветкой. Категории выстроились в ряд, каждая со своей иконкой: оружие, модули, аптечки, стимуляторы, снаряжение, инструменты.

Каталог пролистывался жестами, цены горели зелёным рядом с каждой позицией, а недоступные товары были затенены серым с пометкой «Требуется ранг 3» или выше.

– Так-так-так… – я потёр подбородок левой рукой, забыв, что он покрыт засохшей кровью барионикса, и по пальцам потянулись бурые хлопья. – Что тут у нас интересного есть…

Магазин на диване. Шопинг посреди плаца, в грязи и крови, с гудящим от боли плечом и запахом болотной тухлятины в ноздрях.

Добро пожаловать в капитализм, Кучер.

Глава 16

Голографическая витрина парила перед глазами мягким синеватым маревом, и я листал категории, вникая в ассортимент. Оружие, модули, аптечки, стимуляторы, снаряжение, инструменты.

Каждая иконка при касании взглядом разворачивалась в подменю, где товары выстраивались аккуратными рядами с ценниками, характеристиками и пометками уровня доступа.

– Нравится? – Ева материализовалась рядом, в своём чёрном комбинезоне с глухим воротом, и откуда-то из виртуального пространства извлекла указку. Настоящую такую учительскую указку. Длинную, деревянную, с металлическим наконечником. – Позвольте провести вам экскурсию, уважаемый клиент. Наш магазин предлагает широчайший выбор товаров для активного отдыха на свежем воздухе.

– Ты откуда указку взяла? – мысленно спросил я.

– Из реквизита, – она ткнула указкой в верхнюю строчку интерфейса, где мерцала надпись «РАНГ 2 / СПЕЦИАЛИСТ». – Итак. Корпоративная система рангов. Десять ступеней от грязи до звёзд. Ты находишься здесь.

Указка ткнулась во вторую строчку снизу. Чуть ниже болталась первая, «Рекрут», из которой я только что выполз. Выше второй ступени вертикальная лестница уходила в подсвеченную золотом даль, и каждая следующая строчка выглядела всё недоступнее предыдущей.

Я пролистал список глазами.

Третья ступень открывала доступ к расширенному арсеналу и спецсредстсвам. Можно было арендовать на базе личный лёгкий транспорт – эндуро, квадрик, багги.

Четвёртая давала право на тяжелое вооружение. На пятой, которая называлась «Мастер», система предлагала заказ личной тяжелой техники – БТР, БРДМ, экзоскелеты.

Дальше суммы, необходимые для продвижения, превращались в числа с таким количеством нулей, что у меня начинали чесаться глаза.

Восьмая ступень, «Легенда», обещала тяжёлые экзоскелеты и право на эвакуацию вертушкой по первому запросу. Последняя, десятая, называлась «Акционер» и предлагала долю в прибыли Корпорации, привилегированный статус и программу бессмертия через клонирование аватара.

– Бессмертие, – повторил я вслух и хмыкнул. – Серьёзно?

– Технология экспериментальная, – Ева постучала указкой по последней строчке. – Полное копирование нейроматрицы с последующим переносом в свежий аватар. Теоретически можно жить вечно. Практически до десятого ранга ещё никто не добрался из операторов «Авангарда». Из контрактников, которые живут тут годами, добрались трое. Один потом пропал в красной зоне, второй свихнулся и ушёл к баронам, третий…

– Дожить бы, – перебил я, сворачивая лестницу рангов жестом. Бессмертие на десятом уровне волновало меня примерно так же, как курс евро волнует человека, падающего с крыши. Сначала надо приземлиться.

Указка Евы качнулась влево, в сторону новой вкладки, которая пульсировала мягким синим свечением на краю интерфейса. Пиктограмма изображала стилизованный мозг с вписанной в него микросхемой.

– А вот это тебе понравится больше, – голос Евы стал деловым, лишился игривости, как будто она переключила внутренний тумблер из режима «экскурсовод» в режим «тактический консультант». – Перки. Или, если по-человечески, модули нейросети.

Я ткнул взглядом в иконку. Вкладка развернулась, и передо мной поплыл длинный список программных модулей, каждый с кратким описанием, ценой и пометкой класса. Снайпер, медик, штурмовик, разведчик, тактик. Названия мелькали, и рядом с каждым стояла цифра в слотах памяти, которую модуль занимал.

– Твой мозг адаптировался, – пояснила Ева, пока я листал. – Синхронизация с нейроматрицей «Трактора» вышла на стабильный уровень. И для начала у тебя открылось три слота памяти. Считай, три ячейки, в которые можно загрузить софт. Программные модули, которые расширяют возможности аватара и дополняют твои собственные навыки.

– Три слота, – повторил я, прокручивая каталог. – А модули занимают сколько?

– От одного до четырёх, в зависимости от сложности. Базовые пассивные перки занимают один слот. Активные боевые, те что дают реальное преимущество в бою, два или три. Есть и элитные, на четыре слота. Но тебе пока о них думать рано.

Каталог был длинный, и в нём хватало соблазнов. «Тактический щит» обещал замедление субъективного времени на полторы секунды при обнаружении угрозы. «Боевой медик» позволял ускорять регенерацию синтетических тканей аватара наложением рук. «Снайперское зрение» увеличивало дальность фокусировки в четыре раза.

Красиво. Дорого. И почти всё мимо моей специализации.

Рядом с модулями, совместимыми с инженерным классом, горела зелёная пометка «Скидка памяти: −1 слот». Корпорация поощряла тех, кто развивался в рамках своего профиля. Разумно. Если ты «Трактор», будь хорошим «Трактором», а не пытайся стать «Спринтом».

Я отфильтровал список по классу и пролистал оставшееся. Инженерных модулей было меньше, чем боевых, но каждый из них попадал точно в мою профессиональную оптику.

«Полевой ремонт» ускорял починку техники и снаряжения. «Минное поле» позволял сканировать грунт на наличие подземных пустот и закладок. «Архитектор» давал возможность строить укреплённые позиции из подручных материалов за вдвое меньшее время.

И «Дефектоскопия».

Я остановил прокрутку. Перечитал описание, медленно, вдумчиво, как читают инструкцию к новому взрывателю.

[ПЕРК: ДЕФЕКТОСКОПИЯ (Пассивный)]

[КЛАСС: ИНЖЕНЕР]

[СЛОТЫ: 1 (со скидкой класса)]

[ОПИСАНИЕ: Подсветка структурных слабостей конструкций и брони в реальном времени. Визуализация точек напряжения, микротрещин, скрытых дефектов. Работает на технике, строениях, экзоскелетах и панцирной фауне.]

[БОНУС: Шанс критического урона по технике и панцирным тварям +15 %]

[СТОИМОСТЬ: 5000 КРЕДИТОВ]

Сердце стукнуло чуть сильнее обычного. Я перечитал ещё раз, впитывая каждое слово.

Подсветка структурных слабостей в реальном времени. Визуализация точек напряжения.

Тридцать лет я делал это вручную. Смотрел на мост и видел, куда положить заряд, чтобы пролёт сложился. Смотрел на здание и понимал, какую стену вынуть, чтобы всё посыпалось. Смотрел на минное поле и чувствовал, где земля чуть мягче, чуть свежее, чуть иначе пахнет.

Интуиция, опыт, профессиональное чутьё. Всё, что накапливалось десятилетиями, что нельзя было передать словами и что умирало вместе с сапёром.

А тут мне предлагали это в виде программного модуля. С подсветкой, процентами и аккуратной визуализацией прямо на сетчатке.

– Вот оно, – сказал я негромко, и собственный голос прозвучал глуше обычного. – Это то, что нужно.

Ева наклонила голову, разглядывая мой выбор.

– Неплохо, – признала она. – С твоим опытом и этим перком ты будешь видеть конструкции насквозь. Буквально. Каждая трещинка, каждое слабое сочленение, каждый узел, в который достаточно ткнуть ломом, чтобы тонна металла или костей сложилась как карточный домик.

Именно. Барионикс из болота сдох от автоматной очереди в нёбо, потому что я угадал, куда стрелять. А с дефектоскопией мне не нужно было бы угадывать. Панцирный анкилозавр, бронированный экзоскелет, бетонная стена бункера. Всё имеет слабое место. Вопрос только в том, видишь ли ты его.

Теперь я буду видеть.

Палец потянулся к мерцающей кнопке «Купить».

И натолкнулся на красное.

Яркое, злое, мигающее красное окно развернулось поверх витрины, перекрыв всё остальное, как пожарная сигнализация перекрывает музыку на вечеринке.

[НЕДОСТАТОЧНО СРЕДСТВ]

[БАЛАНС ОПЕРАТОРА: −150 КРЕДИТОВ]

[ОПЕРАЦИЯ ОТКЛОНЕНА]

Я моргнул. Перечитал. Моргнул ещё раз.

Минус. Сто пятьдесят. Кредитов.

– Какого… – начал я вслух и осёкся, потому что мимо прошли двое расходников с носилками, и оба покосились на меня с тем выражением, которое люди приберегают для городских сумасшедших. – Ева, – переключился я на мысленный канал, – какого хрена у меня отрицательный баланс?

– О, – голос Евы стал подозрительно невинным. – Ты заметил.

– Заметил. Откуда минус? Я кабель починил, барионикса завалил, Серёгу вытащил, ранг получил. За всё это ноль?

– Ну почему ноль? Тебе начислили суточные. Пятьдесят кредитов, – Ева развернула в углу зрения аккуратную табличку с цифрами. – Вот, полюбуйся.

Табличка выглядела как квитанция из прачечной, только вместо стирки в ней фигурировали вещи посерьёзнее.

[ВЫПИСКА ПО СЧЁТУ ОПЕРАТОРА КОРСАК Р. А.]

[НАЧИСЛЕНО: +50 кр. (суточные)]

[СПИСАНО: −200 кр. (парковочное место, грузовая техника класс Б)]

[ИТОГО: −150 кр.]

Я уставился на вторую строчку. Потом на третью. Потом снова на вторую, потому что мозг отказывался обрабатывать увиденное с первого раза.

– Парковочное место, – произнёс я мысленно, и каждое слово было пропитано той особой тихой яростью, которая у сапёров обычно предшествует решению что-нибудь взорвать. – Двести кредитов. За парковочное место.

– Грузовая техника класса Б, – подтвердила Ева с интонацией нотариуса, зачитывающего завещание. – Это твой пикап.

– Какой мой пикап⁈

– Тот, на котором ты приехал. С пробитым радиатором, смятым капотом и пулемётом на вертлюге. Ты бросил его у КПП, помнишь?

Я помнил. Мотор заглох после того, как очередь с блокпоста разнесла ему что-то жизненно важное под капотом. Еще раз! Меня вытащили из кабины, бросили мордой в грязь, надели наручники и утащили на допрос. А пикап остался стоять посреди подъездной дороги, дымящийся, дырявый и мёртвый.

– В джунглях бросить технику нельзя, – продолжила Ева тоном заботливой бюрократической машины. – Экологический штраф. Сто тысяч кредитов.

– Сколько⁈

– Сто тысяч. Корпорация очень заботится об экологии Терра-Прайм. Официально. КПП приняло машину и зарегистрировало на ближайшего оператора с допуском к грузовой технике. А так как ты у нас теперь Ранг два, «Специалист», с правом на личный транспорт…

– Нет.

– Поздравляю с покупкой, автовладелец.

– Нет, нет, нет. Ева, она не едет. Эта штука не едет. У неё радиатор пробит в двух местах, лобовое стекло отсутствует как класс, половина приборки в пулевых отверстиях, и где-то в кузове валяется кусок ютараптора.

– Твои проблемы, – Ева пожала плечами с грацией человека, который лично к этому безобразию не имеет никакого отношения. – Можешь утилизировать. Услуга стоит десять тысяч кредитов.

– У меня минус сто пятьдесят.

– Можешь отогнать в лес и бросить. Штраф сто тысяч.

– Она не заводится, Ева!

– А можешь починить и продать. Но нужны запчасти. Которые стоят денег. Которых у тебя нет.

Я стоял ровно, обтекая. Буквально и фигурально, потому что болотная тина на моей одежде размокла и потекла вниз тёмными ручейками, собираясь в лужицу у ботинок.

Счастливый обладатель недвижимого имущества. Которое не едет, жрёт двести кредитов за стоянку и которое нельзя ни выбросить, ни утилизировать без денег, которых у меня нет.

– Зарплата контрактника приходит в конце месяца, – добавила Ева, и в её голосе проскользнуло нечто похожее на сочувствие. Или на хорошо замаскированное злорадство, с ней никогда не разберёшь. – Боевые выплаты за барионикса, за починку кабеля, за спасение союзника, всё это придет после акцепта, но там дадут немного, так как миссия была командная. Большую часть заберет сержант. Сейчас ты живёшь в кредит, Кучер. Добро пожаловать в рабство.

Рабство. Хорошее слово. Точное.

Я когда-то читал, что систему эту придумали давно, ещё на Земле, в шахтёрских городках девятнадцатого века. Компания платит копейки, но зато предоставляет жильё, еду, инструмент. Всё за деньги, разумеется. И к концу месяца шахтёр обнаруживает, что заработал десять долларов, а потратил двенадцать. Следующий месяц работает, чтобы покрыть разницу. И следующий. И следующий.

Корпорация «РосКосмоНедра» ничего нового не изобрела. Просто масштабировала классику.

Но тем не менее, на Терра-Прайм реально было хорошо заработать. Иначе бы здесь давным-давно возник дефицит кадров.

– Ладно, – я закрыл красное окно с балансом и глубоко вдохнул утренний воздух, пахнувший пылью, соляркой и далёкими джунглями. – Ладно. Как заработать прямо сейчас?

– О, – Ева оживилась, и указка снова появилась в её руке. – Я думала, ты не спросишь. Контракты.

Она ткнула указкой куда-то вправо, и в интерфейсе раскрылась новая вкладка. «Доска объявлений» выглядела именно так, как называлась. Виртуальная пробковая доска, на которой висели карточки заданий, каждая с кратким описанием, уровнем сложности, наградой и отметкой сектора.

«Зачистка периметра. Сектор 12. Сложность: низкая. Награда: 2000 кр.»

«Сопровождение грузового конвоя. Маршрут В4-В3. Сложность: средняя. Награда: 8000 кр. + бонус за сохранность груза».

«Охота на апекса. Карнотавр. Сектор 19. Сложность: высокая. Награда: 40000 кр. + лут».

Официально законами запрещено убивать динозавров. Но как всегда, есть нюансы. Например такой, если хищники представляют опасность и обитают там, где люди собираются строить базы или найти месторождения.

Конечно, их можно отогнать разными способами. Но так никто не делает. Почему? Выгоднее завалить и продать.

В отличие от браконьеров, у корпорации было мало таких контрактов. И они позиционировались, как необходимые для защиты колоний.

Парадоксы во всем. Красивая картинка для общества. Гуманные законы. А по факту это всё брехня. И на Терра-Прайм все действуют только ради выгоды. И на самом деле сопутствующие потери не столь важны.

Просто у браконьеров нет этой праведной маски. Хотя бы за это их можно уважать.

Карточки были разноцветными по уровню опасности. Зелёные, жёлтые, оранжевые, красные. Красных было мало, и рядом с каждой горела пометка «Рекомендуемый ранг: 4+».

– Суть простая, – пояснила Ева, водя указкой по карточкам. – На официальном контракте тебе капает награда за головы тварей. Лут плюс деньги. Система фиксирует, регистрирует, начисляет. Если же ты завалил кого-то просто так, по дороге на обед, например, тебе достаётся только лут. Который ещё надо найти, снять, притащить на базу и продать. И всё это неофициально, мимо Корпорации, со всеми вытекающими рисками.

– Как с железами ютараптора.

– Именно как с железами ютараптора. Которые сейчас лежат в ящике у капитана и греют ему душу.

И которые выгоднее продать, чем выполнить контракт. Неудивительно что он так в них вцепился.

Контракт. Логичный путь. Взять задание, выполнить, получить деньги. Только на это нужно время. Записаться, дождаться формирования группы, получить экипировку, выйти на задание. День, минимум два. А деньги мне были нужны вчера.

Пять тысяч кредитов на перк. Плюс патроны, потому что после болота магазины полупустые. Плюс двести за чёртову парковку, которые продолжат капать каждые сутки, пока этот металлолом стоит на территории базы.

Я свернул доску объявлений и мысленно полез перебирать свое добро.

Рюкзак лежал в бараке. Капитан при досмотре вернул мне всё, кроме желез и ампул «Берсерка». Официально ампул «никогда не существовало», а железы «изъяты для утилизации». Но в рюкзаке оставалось кое-что ещё.

Хорошо.

– Ева, – мысленно спросил я, застёгивая рюкзак. – Ты говорила здесь есть ходоки.