Текст книги "Последнее убежище (СИ)"

Автор книги: Александр Кросс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

6. Рассказ Председателя

Так уж случилось что людям не нужны были посредники чтобы уничтожить самих себя. Для этого мы слишком самодостаточны. Ты же помнишь Аризонскую тлю из 2047-го? Мы так хотели больших урожаев что при помощи всех наших химикатов и присадок умудрились вывести новый тип тли. Она не поддавалась ни на какое воздействие. Все химикаты пошли к чертовой матери, когда леса стали гибнуть тысячами гектаров за день. Когда ученные поняли, что нет возможности сохранить растения все прибегли к огню. Несколько тонн напалма сброшенные с самолетов уничтожали и растение тлю. Вот только распространение было слишком быстрым. Страны имеющие острова были счастливы законсервировать их. В двадцати пяти километрах от каждого острова создавалась буферная зона где каждый кто собирался проникнуть на остров проходил обработку. Такому же воздействию подвергались и грузы.

Люди, ранее державшие пару рисовых полей, становились миллионерами за пару недель. Всего то нужно найти нужного скупщика и надеяться, что прожорливая мелкая тварь не придет на твою землю. Из года в год планета покрывалась желтой землей от мертвых растений. Люди столкнулись перед невероятным голодом. Государства распаковывали свои запасники, которых хватало в лучшем случае на пару дней. Народ умирал. Народ убивал. Все пытались урвать хотя бы банку консервы или пару шоколадок. Если жителям в городах поставлялась хоть какая-то еда, то сельские работяги смотрели на пустые поля и плели петлю для своей шеи.

Но нет беды, которую нельзя победить. Консервация участков и строгий контроль позволил ограничить распространение этой заразы. Четыре года усилий и люди вернулись в рутинную жизнь. Да, теперь овощи стали роскошью и их можно было кушать в дорогих ресторанах. Да, люди перешли на синтетические витамины и были прикованы к своей аптечке, а иначе риск развития заболеваний обещал захватить всю планету. Да, мы потеряли полтора миллиарда людей. Но кто считает этих аборигенов в странах третьего мира? Да, мир чуть отчистился, но какой ценой?

Те, кто возмущался бездействием государства и нахальством богатеев стал сбиваться в отряды и устраивать теракты. По началу они были направлены против власти, а после переросли в настоящие погромы с применением тяжелого оружия. Простые ребята чьи родители умерли от голода на своей ферме захватывали военные базы и убивали солдат. Некоторые военные части в полном составе объявляли войну целой стране. Так возникло сопротивление. Сельские парни и матерые бойцы плечом к плечу стояли в окопах, пытаясь выбить для всех одинаковых прав и отношения. Это была война не на уничтожение, но для манифеста. Никто из повстанцев не верил в победу, им просто хотелось заявить о себе. О том, что они тоже люди. Никто не собирался слушать кучку парней с автоматами и парой гранат.

Все изменилось, когда люди узнали о Детройте. Ты же знаешь о Детройте? Да точно знаешь, это было за пару лет до твоей заморозки. Прошла тотальная реклама, говорящая о том, что в Детройте всем будет предоставлена работа и питание, и сотни тысяч бедняков потащили свои семьи в город. Они ожидали увидеть там цветущие поля или пышущие паром заводы, но там был лишь огромная стена что обносила Детройт. Надежда теплилась в их сердцах и измученные дорогой люди входили в главные ворота. Так образовался самый большой в мире концентрационный лагерь. Там собралось около 20 миллионов человек. Похоже власти не хотелось тратить на них средства, все эти пособия и экстренные выплаты лишали государство слишком большого куска пирога. Детройт стал могилой для восьми миллионов жителей.

Репортеры смогли разнюхать кое-что и статьи повалились как из рога изобилия. Люди не понимали, как можно так поступать с ними. И вот за полгода четверть военных частей примкнуло к повстанцам. Спичка, зажжённая как символ надежды превратилась в огромный пожар. Каждый день в крупных городах звучали сирены воздушной тревоги. То тут, то там падали ракеты и уничтожали все в радиусе километра. Люди стали забывать ради чего была это война. Все сводилось к власти. И если ты думаешь, что так было только у нас? Нет! Это стало мировой гражданской войной. Воевать между странами не имело смысла, когда внутри страны каждый день звучали взрывы и выстрелы.

Ты думаешь, что не может быть хуже? Что же, давай вспомним Хартонскую лихорадку. Если вам говорят, что не стоит совать руку в пасть обезумевшего волка, думаю стоит к этому прислушаться. Один охотник был укушен волком, и вирус стал мутировать в организме. Несколько дней и персонал больницы плакал кровью. Сосуды плавились под действием вируса. Госпитали заполнялись людьми, кашляющими кровью. Мир снова падал в пучину боли и страданий. Это давало возможность войскам с обоих сторон объявить временное перемирие. К счастью наши ученные не сидели на месте и разработали вакцину довольно быстро. За девять месяцев мир потерял лишь 250 миллионов человек.

Агитационная программа сработала слишком хорошо. Никто не захотел лежать в палате среди сгорающих на глазах людей. И как ни странно правительство смогло остановить волну смертей. Хотя… Возможно стоило подождать ещё пару лет и не давать вакцину людям. Того глядишь получилось бы избавиться еще от одного миллиарда и это дало возможность остальным. Ресурсов не так много чтобы содержать лишний рот. Но все же их стало хватать на тех людей что служат и способны приносить пользу своей стране. Армия стала крепчать в ожидании пока повстанцы выдохнуться. Повстанцы пытались сдержать свои рубежи и не отдать того что уже захвачено. Все превратилось в долгую и нудную войну, тянущуюся годами. То и дело слышались новости что одни или другая сторона отбила какой-то город. Так продолжалось до тех пор, пока от города не оставались одни руины, и он больше не подставлял интерес ни для тех, ни для других.

Люди перестали жить с ощущением страха и ненависти. Как и любая долгая война, та что длится десятилетиями, она превратилась в привычку. Мы воюем потому что так было всегда. За что? А это и правда важно? Главное, что ты просыпаешься по утрам и точно знаешь, что есть люди, которых надо убить. Возможно кто-то из них твой родственник, сосед или друг. Не имеет никакого значения. Главное – стабильность. Пока ты уверен в завтрашнем дне, переживать не о чем.

Возможно все бы и длилось так еще сотню лет, но в один из дней кто-то из повстанцев решил, что играть в игрушки уже хватит. По большей части военных баз и командных центров были запущены ядерные ракеты. Никто не мог сказать было ли это спонтанным решением или подготовленной акцией, но результат был один. Страна ушла в пелену ядерного тумана. Большая часть мирных городов не пострадала. Вот только они не ожидали что беда придет из-за океана. Дело в том, что повстанцы уничтожили практически все командные центы, и сработала система ответного ядерного удара, спящая десятилетиями. После первых ядерных ударов система зарегистрировала повышение радиационного фона. Попытки связаться с командованием не увенчались успехом. Системы попыталась призвать к командованию генералов из ближайших военных баз. Но когда и это не увенчалось успехом, она выполнила основной приказ. У такой большой страны всегда было много врагов, и каждому из них искусственный интеллект отправил по сотне ядерных ракет. Досталось не только повстанцам, под раздачу попала Россия, которая пыталась поддерживать Америку и выделила часть войск на сдерживание сил этих самых повстанцев. Досталось Пакистану, Северной Корее, Ирану. Те в сою очередь разбросали свои игрушки по остальному миру. Так за один день умерла Земля.

Других вариантов как спрятаться в бункере не приходило в голову. Тем более годы работы на правительство могли открыть путь даже в такие закрытые заведения как это. Собрав около сотни человек, я отправился к двери посреди скал. По дороге мы нашли этого сумасшедшего русского, его самолет был сбит, и он свалился на парашюте чуть ли не к самому порогу. На тот момент он едва шевелился. Но бросать его умирать было бы предательством к самому себе. Спускаться вниз пришлось группами, и слава Богу что этот доисторический лифт смог выдержать всех. Ученные долго пытались понять, как так вышло что я имею пароль для входа, но они и представить себе не могли что за пру лет до ядерной войны моя компания устанавливала защитные системы на гермодверь. Кто не захочет спрятаться глубоко под скалой, когда есть вероятность превратиться в облако ядерной пыли? Вот и я тоже думаю – никто.

Персонал бункера оторванный от реальности посчитал что мы как раз-таки повстанцы и пришли их захватить, поэтому все двенадцать человек решили, что будет лучше уйти. Как мы не пытались их переубедить, но похоже приказы, вбитые в голову, были куда сильнее. Они собрали малый запас провизии и просто ушли. По началу я вообще не понимал, что мне делать с такой прорвой людей, и зачем вообще было собирать целую сотню. Благо в пищеблоке было достаточно пищи на первое время. Один из моей команды, инженер, смог соорудить газовый резак и вскрыть одну из кладовых с продуктами. Это было настоящее пиршество. Люди объедались и занимались всякой дуростью, никто и не пытался создать хоть какое-то подобие дисциплины. Я понимал, что такими темпами нам не выжить и пары месяцев, продукты кончаться и все умрут с голоду. Было принято решение организовать совет из шести человек. Меня выбрали председателем, но принимать решение самостоятельно я не мог, все решалось коллегиально. Сколько выдавать еды в день, какая смена и когда дежурит на кухне или занимается уборкой. Это кажется простым, ткнуть человека носом и сказать что он не прав. Здесь же люди все еще жили в том мире, которого уже не существовало. Каждый требовал уважения и бил кулаком в грудь.

Все закончилось побоищем возле кладовых, когда часть людей пыталась прорваться и вырвать еду в свои жадные лапы. Сколько не дай им было все мало. Нам не оставалось ничего кроме как дать отпор. Охрана совета и сам совет встали грудью между обезумевшими людьми и складом с продуктами. Мы дрались не на жизнь, а на смерть. И к сожалению, смерти было слишком много. В тот день было убито тридцать восемь человек. Белый пол и одежда была залита кровью. Мы сражались всем чем придется, будь то стул или кусок оторванной трубки от системы подачи воды. Да это звучит жестоко, но совет не имел права допустить смерти всего убежища лишь потому, что кто-то хочет есть больше чем все остальные.

Трупы убирали весь следующий день. Придумать ничего лучше, чем стащить их в холодильную камеру мы не смогли. Мы были такими же мертвыми, как и они. Бродили по коридорам и пытались найти хоть какой о свет в этой истории. Это безумие, но мы нашли тебя. Человека, замороженного в криокамере глубоко под землёй. Ты стал для нас образом жизни. Ты был жив и не жив одновременно, такой же как и мы. Ученные ушли, а мой инженер не был уверен что сможет вывести тебя из анабиоза без потерь. Поэтому пришлось оставить все как есть. Я часто видел людей что приходили к криокапсуле и рассказывали тебе свои истории, и пусть их жизнь не была насыщенна событиями, но они находили что-то интересное и говорили от чистого сердца.

А потом безумный русский дед решил, что ты не должен просыпаться. Я представить не могу что пережил человек падая с огромной высоты без кислородной маски, но смотреть как он разбивает пульт было ужасно. Он кричал что-то на русском, и все попытки остановит его безумства ни к чему не приводили. Он решил, что можно владеть человеком. Никого не подпуская он перестал есть и просто днями и ночами сидел около криокапсулы. Пару раз мы пытались обезвредить его, но все без толку. Один из наших отделался сломанной рукой, другой еле унес ноги таща кишки в своих руках. Русский был слишком жесток, и мы решили оставить его в покое. Понимая, что он не сможет открыть капсулу, мы немного успокаивали себя. Рано или поздно он вымотается и все-таки отступит. Но как видишь все перевернулось с ног на голову. Человек ставший иконой для выживших решил пойти дальше и повторить роль Иисуса – воскреснуть. Я совру если скажу, что это было не неожиданно. Люди ждали второго пришествия и вот оно настало.

– Что скажешь? – Председатель сидел перед ошарашенным парнем и слегка покачивался.

– Я… я не знаю, что мне сказать… – Клинт пытался из каши полученной информации достать что-то более важное, но Господи, здесь все было важным.

– Может ты хочешь спросить о чем-то? – огромный лысый мужчина наклонился ближе. – Я готов рассказать все что ты захочешь.

– Где остальные? – Клинт смог вычленить в своей голове самый главный вопрос.

– Часть людей занимается уборкой помещением и готовит комнаты ко сну. Часть принимает пищу в большом зале, кто-то откачивает воду из затопленных помещений. Думаю, все при деле.

– Нет, нет. – парень покачал головой. – Вы не поняли. Я имел в виду остальных испытуемых. Тех что были в криокамерах.

– Остальных? – лысый насупил брови, похоже вопрос заставил его задуматься.

– Да остальных, нас было одиннадцать.

– Чтож парень. Тогда у меня для тебя печальные новости, дело в том, что когда мы нашли эту комнату с криокамерами ты там был один. Я не уверен, что там кто-то был еще.

– Да, но криокамеры были открыты. Я увидел, что они были открыты, когда моя разлетелась на тысячу осколков.

– В таком случае мне нечего тебе сказать. – Председатель пожал плечами. – Наша община была бы только рада проснись сразу одиннадцать человек, но ты был один. Я понимаю, тебе тяжело. Ты видел, что рядом с тобой в капсулах были другие люди…

– Вот черт! – Клинт шлепнул себя по лбу. – Когда меня готовили к заморозке я был один. Я еще спросил где остальные, а мне ответили, что у них там какие-то перестановки.

– Банальный психологический ход. – лысый мужчина растянулся в улыбке. – Они создали ложный эффект толпы. Если делают много, значит и мне тоже можно. Вот только этих много нет, они их придумали лишь для того чтобы ты чувствовал себя спокойнее. И как видишь у них довольно неплохо получилось.

– Не думал, что можно так легко развести меня.

– Ты даже не представляешь на какую хрень порой ведуться люди. – Председатель поднялся и потрепал парня по плечу. – А пока, мне кажется тебе стоит пойти и отдохнуть. Я распоряжусь чтобы кто ни будь проводил тебя в комнату и вот еще что. – мужчина залез в свой стол и немого поковырявшись достал потрёпанную временем плитку шоколада. – Держал для особого случая. Похоже он настал.

– Это слишком. – Клинт попытался отказаться от подношения. – К тому же аппетит еще не пришел после пробуждения.

– Аппетит обязательно вернется, а вот шоколада уже может не быть. Бери давай, не люблю, когда мне отказывают.

– Спасибо. – парень все-таки протянул руку и забрал сладкую плитку, завернутую в синюю бумагу.

– Пойдем я найду тебе провожатого.

Мужчина медленно встал, подошел к двери и распахнул ее, на пороге стоял добрый десяток мужчин серьезным выражением лица. Похоже надобность искать провожатого отпала само собой. Каждый из мужчин буровил Клинта взглядом так, словно тот только нагадил им на стол и позвал к ужину. Это была ненависть.

– А вот и мои ребята! – Председатель радостно засмеялся. – Фрэд, проводи гостя в его комнату. И давай без лишних разговоров, я и так заболтал ему все уши. Пусть хоть немного передохнет.

Фрэдом оказался самый здоровый тип с челюстью как у гориллы. Сложно было представить такого человека целующимся, он мог перекусить девушку пополам. Ручищи походили на пару молотов. Если он решит похлопать тебя по спине, когда ты подавишься, просто надейся на то что умрешь раньше, задохнувшись, чем ладонь размером с лопату опустится на твои бедные позвонки. Фрэд без лишних слов развернулся и шаркая ногами пошел по коридору. Клинту не оставалось ничего, кроме как плестись за громилой. Спустя пару поворотов они оказались у двери с подписью «Временно», Фрэд открыл ее и указал на кровать, больше в комнате ничего не было. Клинт сделал пару шагов вперед и дверь за спиной закрылась. Можно было думать что угодно о этих людях и Председателе в частности, но одно парень знал точно – этот мир совсем его не радовал.

7. Новый мировой порядок

Клинт проснулся от сильного стука в дверь. Тарабанили с такой силой что казалось словно по ней бежит стадо слонов, пока они еще существовали в заповедниках и зоопарках. После продовольственного кризиса содержать многотонных животных стало слишком накладно. Для кого-то они стали запасом еды на черный день. Огромная копилка с бивнями и ушами-парусами. Теперь их можно было увидеть только на картинках. Хотя в сегодняшнем «теперь» был риск того, что и картинок не осталось. Уж слишком непредсказуемым был этот мир.

Парень проковылял к двери и открыл ее, на пороге стоял мужчина худой на столько, что явно не нуждался в рентгене в случае перелома. Его всего то надо было поставить напротив яркого источника света. Он мялся в дверях и старался не поднимать глаз на парня словно опасаясь чего-то. Худые руки терлись ладонями друг о друга пытаясь согреться, комнату наполнил звук шуршащей сухой кожи. Картину дополняла мертвецкая бледность.

– Пришло время идти на насос. Наша смена. – довольно бодро сказал мужчина, глядя себе под ноги.

– Идти на насос? – Клинт зевнул, прикрывая рот рукой. – Это что какой-то местный аттракцион?

– Затопило нижние уровни. – мужчина рискнул чуть поднять глаза и взгляд замер. – Убери это.

– Что? – Клинт оглянулся, изучая скудную комнату, не трудно было догадаться что человек говорит о шоколадке завернутую в синюю обертку. – Шоколад? Он тебе чем-то мешает?

– Мне нет. А вот если ты не хочешь, чтобы кто-то из общины проломил тебе череп, лучше спрячь. И точно не в этой комнате.

– Это просто шоколадка. Мужик, да успокойся ты. – парень попытался потрепать мужчину за плечо, но тот ловко увернулся.

– Да за один кусочек этой плитки любая женщина согласиться с тобой… ну это…

– Переспать? – Клинт растянулся в улыбке. – За кусок шоколадки?

– Это лучшее что сейчас есть здесь. Из того что можно достать. Сейчас с едой все не очень. Здесь четыре хранилища с едой. Мы смогли открыть лишь две.

– Ну это вы зря ребята. Вас тут сколько? Человек шестьдесят? И никто не смог придумать как вскрыть двери?

– Газовый резак был, но теперь он пришел в негодность. Баллонов с газом уже нет. Сломать подручными инструментами не выходит.

– Ну чтож, задница. – Клинт поднял с пола шоколадку и сунул в штанину, плитка застряла на уровне голени, карманов эти брюки не предусматривали. – Пойдем что ли на твой насос?

Мужчина молча развернулся и пошел по коридору. Эта база была похожа на огромный муравейник. Нигде не было указателей или табличек. Догадаться куда ты идешь и где окажешься через минуту можно было лишь изучая все помещения и коридоры месяцами. Провожатый похоже имел достаточно времени чтобы выучить каждый поворот, лестницу, комнату наизусть. Он двигался тихо как мышь, то и дело озираясь и поглядывая на Клинта. Боялся ли он самого парня или той беды что он может навлечь было непонятно. Но настороженность витала в воздухе.

– Тебя как зовут то? – парень отважился первым завести беседу.

– Эрик. – мужчина секунду подумал и подтвердил. – Да, я Эрик.

– Расскажи мне, Эрик, куда мы идем.

– Мы идем качать насос. – мужчина почесал залысину словно ускоряя мыслительный процесс. – Нижние уровни затапливает после диверсии. Она была в самом начале нашего здесь появления. После бунта голодных.

– Неужели все было настолько плохо что пришлось убить почти сорок человек?

– Благодаря этому мы до сих пор живы. – Эрик повернул в сторону лестницы и принялся спускаться вниз.

– Ну просто это какая-то дикость. – Клинт шел следом, продолжая разговаривать с затылком. – Я хоть и военный человек, но слышал такое слово как «дипломатия». Всегда есть шанс обсудить и договориться.

– Иногда такого выбора нет. – мужчина остановился у открытого люка. – Мы живы, это самое главное сейчас.

– Да это и на жизнь то не похоже. Как по мне лучше выбраться на поверхность и попытаться найти там хоть какое-то подобие жизни.

– Серьезно? – Эрик обернулся и уставился на парня. – Ты думаешь там есть какая-то жизнь?

– Ну… – Клинт смутился от наивности появившейся в глазах собеседника. – Я думаю, что при ответном ударе в первую очередь поражаются стратегические цели. Аэропорты, крупные военные базы. Смысл тратить ядерную боеголовку на пустыню где кроме скал то и нет ничего. Да, ветра скорее всего принесли радиоактивный фон. Но мы никогда об этом не узнаем пока не выберемся на поверхность.

– Постарайся оставить такие мысли при себе. – мужчина склонился над люком и опустил ноги на первые ступени. – Председатель этого не оценит, если вдруг услышит, что ты порываешься выбраться наружу.

– Да ему ток какая разница? Это моя жизнь.

– За тобой могут пойти другие. Уйти и умереть. А здесь мы живы. У нас есть работа и еда. Председатель сделал так что мы живем.

– Что это за тип – Председатель? – Клинт стал спускаться следом по лестнице.

– Он здесь главный. Его слово – закон. Думай дважды прежде чем сказать ему что-то. И никогда не высказывай недовольство. Он этого не любит.

– Ну тут придется поспорить, мужик. Я не смогу терпеть какую-то херню и мило улыбаться в ответ.

– Все так говорили в начале. Но выбора нет.

Пара мужчин продолжила спускаться в полной темноте. Над головой светился люк, ворующий немного света из комнаты наверху, но этого было слишком мало. Металлическая лестница казалась бесконечной. Каждый новый шаг разносился звоном металла и бил по ушам. Складывалось ощущение что они спускаются прямиком в ад. Сейчас какой-нибудь демон схватит за ногу и утащит в преисподнюю, закинет в котел и будет варить пока плоть не отстанет от кости. Но вместо этого внизу послышались шаги. Похоже Эрик все-таки нащупал пол и теперь вышагивал там взад-вперед. Спустя пару ступеней и Клинт оказался в самом низу. Кругом была кромешная темнота. Лишь у одной из стен виднелась полоска света приоткрытой двери. Оттуда раздавались кряхтящие звуки уставшего человека.

– Смена пришла. – Эрик первым вошел в помещение, залитое светом. – Ну как тут у вас парни?

– А сам как думаешь? – двое мужчин качали ручку огромного насоса вверх и вниз. Один из них был гораздо меньше ростом второго и просто повисал на перекладине, когда она поднималась вверх. Наверное, это облегчало перекачку воды и экономило силы.

– Думаю вы хорошо справляетесь. Воды не стало больше. – мужчина окинул взглядом наполовину затопленную водой лестницу, уходящую вниз.

– А вы опоздали на три минуты, где вас черти носили? – маленький мужичок, болтаясь на перекладине сучил ногами и строил гневные рожи.

– Мне тут экскурсию устроили. – Клинт решил разрядить обстановку и пожалел, что открыл рот.

– Ты, консерва, лучше рот свой закрой! Нам как раз лишнего рта не хватало. И так перебиваемся тарелкой супа в день! Давай берись за ручку.

Тот что побольше отпустил ручку и подтолкнул Клинта к насосу. Ему ничего не осталось, кроме как взяться за ручку и начать качать. Парочка запаханных мужчин удалилась из комнаты и отправилась восвояси. Пусть перекачка воды и не была пыльным делом, но приходилось прикладывать немалое усилие чтобы опустить ручку, назад она шла куда легче, похоже подгоняемая тугой пружиной. Работа была монотонной и не зная времени можно было подумать, что минуты совсем не идут, замерев на месте. Напарник хоть и казался довольно худощавым справлялся со своей работой не плохо. Рутина стала привычной в армии, когда сержант злой на взвод заставлял бегать круги вокруг плаца, и ты понимал, что это закончиться лишь тогда, когда он сам это захочет. Мозг отключал все эмоции и мышцы просто делали свою работу. Так и здесь, ты знаешь что должен опустить эту гребаную ручку и делаешь это раз за разом.

– Слушай, Эрик. – Клин решил разбавить рутину разговором. – Ты не в курсе что эти парни говорили про тарелку супа на день?

– Еду получаем раз в день. Сначала одна смена, потом вторая. О приеме пищи сообщит сирена. Три коротких сигнала для первой смены, и три длинных для второй.

– Как можно жить на тарелку супа? – Клинт непонимающе посмотрел на мужчину рядом.

– Так и живем последние месяца два наверно. – тот пожал плечами. – Так уж вышло что два хранилища, которые удалось вскрыть закончились быстрее чем нужно. Каждый ел и просил добавки. А потом Председатель установил свой порядок и норму приема пищи.

– Ну судя по его ряхе у него нет проблем с едой. Он то точно кушает хорошо и много.

– Кто мы такие чтобы его осуждать? – Эрик налегал на рычаг и говорил, не сбивая дыхания, похоже такая работа для него стала привычкой.

– Кто мы? – Клинт повысил тон. – Мы люди! И в чем проблема вскрыть дверь в какое-то хранилище для еды? Это же не Форт-Нокс. Всего то пару ударов и вуаля.

– Там двери из стали толщиной пару дюймов. Открывалась раньше по распознаванию сетчатки глаза. Вот только возникла одна проблема. Ни одного ученного что был здесь не осталась, по этому двери остались закрыты. Инженер Председателя смог открыть два хранилища. Я уже говорил вроде. А потом открывать уже было не чем. Вот и сидим два месяца на минимальном пайке.

– А что будет, когда и этот паек закончиться?

– Не думаю что тебе хочется думать об этом. Это только добавит грусти и ты решишь, что лучше сбежать из этого места. И тогда Председатель тебя накажет.

– Он здесь у вас и судья и палач? – Клинт скорчил недовольную гримасу.

– Он делает то считает нужным. Мы живем по его правилам. И если мы готовы высказать свое мнение. Настоящее мнение. Тогда получаем наказание. Это может быть двойная смена на насосе. А могут и применить стазис.

– А это еще что за хрень?

– Такой прибор. – казалось, что Эрик вообще не выдыхается. – Он заставляет нервную систему ускорять восприятие окружающего, за счет этого секунда растягиваются в часы. Ты живешь быстрее в обычное время.

– Примерно понял. – Клинт убрал одну из рук с рычага чтобы вытереть пот со лба, но напарник тут же покачал головой намекая на непрофессионализм. – А наказание то в чем? Ты за секунду умираешь со скуки?

– Нет. Вот представь, что тебя ударили по яйцам. Сколько тебе понадобиться времени чтобы прийти в себя?

– Минуты три четыре.

– А теперь представь, что для окружающих прошло три минуты. А для тебя три часа. То есть твой организм думает, что эта боль длится три часа.

– Это и правда жестоко. Ты когда ни будь подвергался такому?

– Однажды. – Эрик тяжело вздохнул. – Решил высказать свое мнение по поводу разделения пищи. Мне назначили одну единицу стазиса. Я получил удар молотком по пальцу. По ощущениям прошло пол дня. Хотя, когда я вышел из стазиса они еще не перестали смеяться.

– А вы не думали установить свой порядок?

– Это первое что мы попытались сделать. Тридцать восемь трупов вынесли из коридора у хранилища продуктов.

– Жесть. – Клинт на секунду задумался. – А почему ты так просто мне об этом рассказываешь? Тебя же по головке не погладят если Председатель узнает, что ты думаешь о его правлении.

– А что если меня специально подослали к тебе чтобы выяснить какой у тебя настрой на будущее? – Эрик ехидно улыбнулся.

– В таком случае я в полной заднице. – Клинт прикусил язык, чувствуя как сердце свалилось в район живота.

– Вот и думай кому и что можно говорить. – Эрик продолжал качать рычаг улыбаясь. – Я могу говорить такие вещи потому что все свыклись что меня уже нет. В их глазах я призрак. Да я был одним из тех, кто бился с советом, но меня сломали и теперь я с тобой на насосе, а вечером буду ждать очередной порции супа. Съем его и лягу спать. А завтра все повториться опять. И послезавтра. Так до тех пор, пока не умру.

– Звучит крайне оптимистично. – Клинт растянулся в улыбке, от сердца немного отлегло. – Сколько нам еще мослать эту хрень?

– Сейчас… – худощавый мужчина бросил взгляд на старинные голографические часы на дальней стене. – Полтора часа.

– Ну тогда у нас будет немного времени для перекуса. – парень бросил рычаг и полез в штанину.

– Ты чего это? А ну взял и продолжил качать? Хочешь, чтобы нас тут затопило?

– Да успокойся ты. – Клинт достал шоколадку и отвернул синюю обертку. Шоколад покрылся тонким слоем белого налета и выглядел не особо презентабельно. Но как утверждал его напарник – это был чуть ли не самый дорогой товар в этом мире.

– Ты же не собираешься его есть сейчас? – Эрик разволновался словно ребенок перед ответом учителю. – Это кощунство!

– Это шоколад! – Клинт отломил кусочек и насильно запихнул его в рот мужчине. – Его едят.

– Идиот! – процедил тот и закатил глаза от удовольствия.

– Вот и я говорю. – парень завернул оставшийся шоколад и бросил в штанину. Плитка скользнула вдоль ноги и застряла у голени.

Двое мужчин продолжили качать. Насос слегка поскрипывал с каждым нажатием и очередной глоток воды убегал по трубе сквозь стену. Клинт взглянул на блаженное лицо Эрика и расхохотался. Так искренне и громко что сам удивился как не оглох от собственного смеха. Мужчина стоящий рядом прищурив глаза смотрел на соседа и довольно улыбался. Одними губами он вновь произнес: «Идиот». И оба расхохотались, падая на рычаг всем телом и получая от него удар в грудь на подъеме. Хохот разносился по всей комнате и уносился сквозь двери, поднимаясь к люку и всем коридорам человеческого муравейника.

– О, Господи! Какой же ты идиот парень! – Эрик едва стоял на ногах от смеха.

– Да что мне, молится теперь на эту шоколадку? – Клинт вытирал слезы рукой.

– Именно! Да ты мог купить за один кусочек пару порций супа. А за тот кусман что запихнул мне в рот получить ласки от трех лучших женщин этой общины. При чем мужья бы сами пинками выгнали их из комнаты к тебе, надеясь, что они на губах принесут хотя бы вкус этого сокровища.

– К черту! Я хочу, чтобы у тебя сегодня был небольшой праздник. Я смотрю у вас тут полнейшая задница. Так пусть я буду тем, кто сбросил в твой рот манну небесную. Наслаждайся сын мой!

– Ты делаешь то, о чем очень скоро пожалеешь парень. Лучше прибереги остатки и примени их с умом. – Эрик наконец-то просмеялся. – Думаю с первым твоим ужином ты поймешь, что этот шоколад это лучшее что случилось с тобой после пробуждения. И когда я говорил тебе не держать его в комнате я говорил на полном серьезе. Скорее всего уже сейчас половина общины роется в твоей комнате в поисках сладкого кусочка.

– В таком случае я отдам его тебе. – Клинт говорил серьезно, улыбка сошла с лица.

– Ну знаешь, мне такого не надо. Еще не хватало огрести от этого проблем. Лучше найди более надежное место.