Текст книги "Его звали Тони. Книга 10 (СИ)"

Автор книги: Александр Кронос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Вернулся взглядом к Кравцову.

– Я иду туда, где ты станешь фаршем за три секунды. Это не гордость, а факт, – попытался я донести до него мысль. – Или ты хочешь поменяться? Чтобы я сидел в кабинете и подписывал накладные, пока твою роту будут жрать заживо?

– Тони хочет сказать, что у вас скилл слишком низкий для этой локации, – вклинилась Арина. – Это не оскорбление. Сейв. Он вас керрит. Если сядет за бумаги, всех вайпнут на первом же мобе.

Вот щас ни хрена не сильно понятнее стало. Даже я кроме общего посыла ничего не уловил. Остальные вовсе на блонду косятся, как на психопатку.

Офицер молчал. По его виску катилась капля пота.

– Ну так что? – поинтересовался я. – Ещё возражения у тебя есть? Или уловил?

Тот медленно кивнул.

– Нет возражений, командир, – голос у него теперь стал куда более задумчивым. – Всё уловил.

– Вот и славно. – Я махнул рукой, позволяя ему сесть. – Ещё вопросы?

Кравцов опустился на место. А вот новых вопросов не последовало. Либо осознали, либо испугались после этой беседы. В которой я может и перегнул где-то палку. Слишком уж он выбесил своей формулировкой. Я себя на секунду ариком ощутил, который хочет прохлаждаться, пока прочие вкалывают.

Если совещание, на этом закончилось, то вот разговор с Бугурским занял ещё минут двадцать.

Мы сидели в его кабинете – маленькой комнатке рядом с залом совещаний. На столе громоздились папки с документами. Стену занимала карта региона с пометками.

Сам военный выглядел немного растерянным. С одной стороны – я развязал ему руки. По сути сделал высшей инстанцией в большинстве штатных процедур. Ну а с другой – навесил груз ответственности.

Вообще, забавный он на самом деле. Слово «оперативное управление» повторил раза три, словно пробовал на вкус незнакомое блюдо. Я даже пригрозил, что если он скажет это ещё раз – передумаю. Помогло.

Зато он ощутимо расслабился. Прям реально заметно.

Оно и понятно. Последние месяцы Бугурский работал со связанными руками – его же слова. Половина решений требовала моего утверждения. А меня не было. То в подземном городе, то в параллельном мире, то ещё где-нибудь в жопе мира. Связаться – не всегда возможно. Результат – пробуксовка по всем фронтам. Он, конечно, сам разбирался. Но всегда оставалась угроза, что после возвращения я останусь недоволен и прикажу всё переделать. Плюс, нарушений инструкций – штука, от которой кадрового офицера изрядно корёжило. У каждого свои психологические патологии. И в его случае имела место именно такая.

Теперь же его руки оказались развязаны. В рамках стратегии, конечно – он это сам уточнил. Аккуратный. Правильный. Не лезет за рамки, но и не стесняется занимать всё пространство, которое ему дают. Надеюсь и дальше останется таким.

Закончив разговор, я решил пройтись по зданию и посмотреть на базу изнутри. Сам не заметив, как ноги вынесли на крышу.

Отсюда открывался вид на внутренний двор. И тренировочную площадку, где сейчас как раз проходила тренировка.

Два десятка гоблинов. В полной выкладке. Бегут по кругу, орут что-то хором.

– В дверной проём вхожу бочком! – неслось снизу. – Люблю печеньки с молочком!

Я хмыкнул. Потом заржал. Это ж надо. Кто додумался эту песню в качестве строевой присобачить-то?

– Япнул с утра тестостерон! – рявкнули ушастики. – Поднял на бицепс пару тонн!

Гоблины орали с энтузиазмом. Кто-то уже задыхался, но темп держал. Неплохо.

За спиной скрипнула дверь. Гоша. Довольный и улыбающийся.

– Ностальгия, прям – гоблин остановился рядом. – Я наших так же гонял. А теперь все важные типы. Кто ротой командует, кто взводом.

Свесившись с крыши, он присмотрелся. Ткнул вниз пальцем.

– Да вон, их там Сафи-тап направляет, – выдал Гоша. – Он мне раньше пятки чесал. По субботам.

Здесь мой разум снова не выдержал – погрузился в приступ смеха. Настолько мощный, что тренирующиеся коротышка начали наверх поглядывать.

– Чё ты ржёшь, Тони? – недовольно поинтересовался одноухий гоблин в ослепительно-белой фуражке. – Никогда не было своего чесальщика пяток? Ты попробуй. Жизнь сразу покажется лучше.

Будь здесь аналог стендапа, Гоша точно стал бы звездой. Хотя может он и есть. Просто гоблинов туда не пускают. Надо задобрить и проверить.

– Слышь, Тони, – дождавшись, пока я отсмеюсь, ушастик заговорил вновь. – У меня вопросик есть.

– Какой? – опустил я взгляд, чуть удивлённый неожиданной сменой тональности.

– Какого хрена ты не поделился планами? – Гоблин задрал голову, смотря на меня. – Про эту всю херню с передовой группой. Мог бы заранее сказать.

– Это была импровизация, – честно признался я.

– Чё, серьёзно? – округлил он глаза.

– Абсолютно. – Я пожал плечами. – Сам не знал, пока не начал говорить.

Гоша хмыкнул. Поскрёб пальцами затылок.

– Ну ты даёшь. – Он помолчал. – Ладно. Ты ж меня туда запишешь?

– А батальон? – посмотрел я на него.

– Сложу полномочия. – Гоша махнул рукой. – Один хрен, я там последнее время не появлялся.

В целом, просьба выглядела логично. Но я всё равно решил перестраховаться.

– Ты уверен? – уточнил, смотря на чуть растерянного гоблина.

Вместо ответа Гоша достал телефон. Потыкал в экран. Повернул ко мне, демонстрируя сообщение от Сорка.

«Прошу записать меня добровольцем в состав передовой группы. С сохранением звания, оклада и выслуги лет. Сорк. Ещё прошу страховку. И премиальных. Ежесуточно.»

Я хмыкнул.

– То есть с ним ты тоже обсудил? – машинально задал я вопрос.

– Ну да, – пожал плечами лидер ушастиков. – Ваще и приказать мог. Но ты сам гришь, из-под палки никто ничё норм делать не будет. Поэтому побазарили.

На крыше мы ещё постояли. Минут десять, наверное. Видами полюбовались, песню послушали. Царьград вспомнили с первыми тренировками.

А когда вернулись в здание, свенги перехватили меня в коридоре. Тогра – с обычным своим выражением «мне всё равно, но на самом деле нет». Айша – молча, с руками в карманах.

– Мы входим в группу, – сказала Тогра. – Без дискуссий.

– Шлюхи войны не сидят в тылу, – добавила Айша.

Спорить с ними я не стал. Обе продемонстрировали эффективность и достаточную степень отбитости, чтобы соваться в те же самые места, куда захочу отправиться я.

Следующей оказалась Арина. Которая заявила примерно то же самое. Только другими словами.

– Я и Пикс – с тобой. – Она скрестила руки на груди. – Не обсуждается.

– Ты же «Старший офицер по креативу», – не смог я удержаться от подколки.

– И что? – сверкнула глазами блонда. – Кто-то же должен снимать контент. И следить, чтобы все выбрались из очередной херни. А хороший креативщик вообще всегда должен быть в гуще событий.

Вот так и получилось, что со мной оказались все те, кто был в Ярославле. За исключением лишь Арьен. Эльфийка после той находки Пикса, в целом почти ни с кем не говорила, кроме него самого. Ну и Игната ещё, да. Его, к слову тоже пришлось взять с собой. Потому как необходимость передать инженера под опеку Оди и Фоди никто не отменял.

Именно таким составом мы и выехали из Еревана к подземному городу. На встречу с Баразом Бивнем.

Глава XI

Видели когда-нибудь, как мглистая косуля несётся по горному серпантину? Если уж на то пошло – я тоже нет. До сегодняшнего дня.

Кью шла ровно. Мощные копыта крошили каменистую дорогу, а сама косуля довольно фыркала, водя мордой из стороны в сторону. За спиной сидела Арина. Вцепившись в ремень на котором висел метательный диск и прижимаясь всем корпусом. Можно было бы даже получить удовольствие, если б не поток воздуха, который на скорости хлестал по морде.

Позади неслась Геоша. На ней – Гоша, а за его спиной Сорк, упрятавший лицо в капюшон. Продувало на такой высоте нехило.

Дальше – два мотоцикла. Тогра и Айша. Свенги гнали уверенно, словно всю жизнь только так и перемещались. Замыкал колонну внедорожник. Арьен за рулём, Пикс рядом, Игнат сзади.

Колонна из мглистых косуль, пары байков и внедорожника. В прошлой жизни такое показали бы в каком-нибудь сиквеле «Безумного Макса». В разделе «неудачные дубли».

Но мне нравилось. Почему мы вообще поехали другой дорогой? Тут всё просто – на уже знакомой было слишком много журналистов? Плюс, нельзя было исключать засаду. Да и вообще – чего бы не прокатиться по давно закрытой трассе, которую никто не использует? Весело ведь.

Я вдохнул горный воздух и на секунду прикрыл глаза. Вот честно – как камень с плеч сбросил. С отрядом – решено. Бугурский на месте. Полномочия делегированы. Офицеры знают, что делать. Передовая ударная группа собрана. Я решил целую груду вопросов разом и ни один не закончился кровью, погоней или чьей-нибудь смертью.

Прогресс. Можно было бы расслабиться. Посмотреть на горы. Может, помечтать о жратве.

Если бы не одна маленькая деталь. Впереди ждал дед.

Формально – дед этого тела. Бараз Бивень. Дарг, который держит Обсерватум в Мурманске. Тот самый, что недавно звонил по видеосвязи. А теперь явился, чтобы забрать мой город.

На экране он тогда выглядел внушительно. Широкие плечи, седые волосы, лицо из тех, что чеканят на монетах крупного достоинства. Уверенный в себе. Вот лично мы ещё не виделись. Хотя, если старик явился меня убивать – уверенности ему и правда не занимать.

Дым я заметил издалека. Серые столбы поднимались к небу, постепенно рассеиваясь в воздухе. Стоянка. И полевые костры.

– Его? – прокричала Арина, тесно прижавшись ко мне и буквально приткнувшись губами к моему уху.

– Его, – проорал я, повернув голову и чуть придерживая Кью.

Вот теперь видно и саму стоянку. Шатры – тёмно-бурые, кочевые, из той плотной ткани, которая у даргов переживает хозяев. Между ними – костры, котлы и прочая утварь.

Само собой, дарги тоже тут. Двадцать здоровых лбов.

Поединщики. Традиция, которой охренеть сколько веков. Когда один дарг бросает вызов другому, то приводит с собой воинов. Раньше они реально сражались – бились стенка на стенку. Сколько привёл ты – столько выставляет и второй. Не хватает бойцов? Выводи всех. Женщин, детей – любого, кто способен поднять оружие.

Потом – битва. Кровавая и яростная. До капитуляции, полного истребления или убийства одного из основных соперников.

Сейчас традиция поистёрлась. Поединщики перестали драться. Стоят рядом и выглядят грозно. Почётный караул. Охрана. Живое напоминание о том, что за бросившим вызов – сила. Своего рода моральная поддержка.

Впрочем, стоит признать – двадцать даргов-воинов, зрелище достаточно убедительное.

Мы подъехали совсем близко. Кью перешла с галопа на шаг. Геоша пристроилась рядом. Мотоциклы тихо порыкивали движками. Внедорожник вовсе остановился.

Воины, которые до того сидели между шатрами, подняли головы, с интересом пялясь в нашу сторону. Разглядывали. Не так часто Бараз их похоже вывозит из своей общины под Мурманском.

А потом на уступе скалы, метрах в двадцати над лагерем, появился и он сам.

Бараз Бивень. Вживую – ещё крупнее, чем на экране. Визуально – шире меня в плечах. Может, и повыше – снизу сложно судить. Седые волосы развеваются, руки скрещены на груди. Стоит так, будто вырос из этого камня вместе с уступом.

Лицо – мрачное. Тяжёлые надбровные дуги. Клыки – покрупнее моих.

Сама морда мрачная. А вот в глазах – довольство. Настолько уверен в своей победе? Ну-ну. У меня ещё сутки. И Варнес. Посмотрим, как оно сложится завтра. На бой прямо здесь сейчас я соглашаться не планировал. На что имел полное право – Виталий скинул мне краткое описание всей процедуры.

Собственно, именно поэтому я сейчас и двинул Кью наверх. Прямо к тому выступу, где стоял старый дарг. Мало было просто появиться тут и крикнуть, что я готов. Мол завтра выходим и начинаем биться. Для того, чтобы всё соответствовало традициям, вызов требовалось принять официально. С соблюдением хотя бы основных пунктов.

Кью шла по склону уверенно – копыта находили опору сами, словно горные тропы были для неё чем-то вроде разминки перед завтраком. Арина за спиной крепко держалась и молчала. Слева открывался лагерь – шатры, костры, двадцать даргов, задравших головы в нашу сторону. Справа – каменная стена.

Следом поднималась Геоша с парой гоблинов в сёдлах. Тоже молча. Молчание Гоши, кстати, стоило увековечить. В граните.

Бараз ждал. Стоял на площадке уступа – руки скрещены, ноги на ширине плеч, ветер в седых волосах. Вылитый герой из рекламы шампуня от перхоти.

Рядом крутился молодой дарг. С камерой. Профессиональной, на стабилизаторе. Широкоплечий, лет двадцати пяти, но рядом с дедом казавшийся щенком. Держался чуть сбоку, снимая и самого Бивня, и нас поднимающихся по склону.

Вот честно – чуть не хмыкнул. Дарг с камерой. Первый раз в жизни такое вижу. Гоблин с камерой – пожалуйста, у меня Пикс с утра до ночи этим занят. Но дарг? Из клана, который вроде как чтит традиции и кровь предков?

Да, у меня самого целый медиа-отдел. Но я не кричу во всю глотку, что готов резать глотки во имя прошлого.

Зато одно решение камера мне подсказала – спрыгивать с Кью точно не стоит. Дарг верхом на мглистой косуле смотрится куда убедительнее, чем дарг пешком. Визуал – дело важное.

Кью вышла на площадку и остановилась. Я выпрямился в седле. Геоша пристроилась рядом – Гоша по-прежнему молчал. Арина тоже. Покосился бы сейчас на них, да не хочется давать противнику шанс зацепиться за неловкий жест и раздуть это перед камерой.

Бараз смерил меня взглядом. Тяжело. Будто плиту на плечи положил. И заговорил.

– Вижу перед собой дарга на мглистой твари, – голос разнёсся над склоном. Мощный и ровный. – Дарга, за спиной которого сидит человеческая девчонка. Рядом тащатся гоблины. А внизу ждут свенги на чужих мотоциклах. Цирк уродов.

Пауза. Скрипнул гравий под сапогом оператора – тот сместился, ловя ракурс.

– Аристократы покупают ему дом, – продолжил Бивень. – Цверги дарят город. Чужие деньги наполняют карманы. Даже решения – и те кто-то принимает за него.

Ещё пауза. Глаза – смотрят прямо на меня.

– А самого дарга нет, – голос стал тише, но ничуть не мягче. – Оболочка. Набитая чужим дерьмом.

Ветер свистнул между камнями. Бивень чуть наклонил голову и добавил:

– Ни единого воина собственной крови. Ни единого дарга рядом, – он снова зазвучал громче. – Всё заёмное. И своего не будет. Потому что неспособен.

Замолчал. Двадцать рож по левую руку от нас стояли не двигаясь. Ждали, похоже. Арина за моей спиной, кажется, не дышала.

Ладно. Моя очередь. Основной момент – не сорваться. И не заржать.

Вы же не думаете, что для меня это сейчас стало сюрпризом? Я знал, что так будет. Виталий скинул описание процедуры вместе со всеми остальными деталями. «Приветственная речь» – красивое название для ритуального унижения. Древний аналог прожарки. Бросивший вызов говорит всё, что думает о противнике. Перед воинами и свидетелями. А в данном конкретном случае, ещё и перед камерой, чтобы всё транслировалось в социальные сети.

Принявший вызов – слушает и отвечает тем же. Допускается до пяти ответов с обеих сторон. Плюс, выступления поединщиков. Впрочем, надеюсь сейчас обойдётся без этого.

Даргская ярость плескалась и полыхала внутри. Тело реагировало на оскорбление так, как положено – желало разорвать противника на куски.

– Складно поёшь, дед, – удивительно, но говорил я спокойно. Почти. – Всё верно. Гоблины, свенги, девчонка.

Бивень чуть приподнял бровь. Не ожидал согласия, видимо.

– Только ты слепой, Бараз, – Кью переступила копытами, и я чуть подался вперёд. – Твои псы идут за тобой, потому что ты кидаешь им кости. Или потому что боятся кнута.

Дарг с камерой тут же сместился ближе. Снова застыл.

– А эти пришли сами. Не по приказу Старшего, – показательно ухмыльнулся я. – Не из-за того, что «так завещали прадеды». Потому что захотели.

Голос просел на полтона – ярость продолжала давить. Как же хотелось сейчас погрузиться в астрал и ударить. Размотать седого дарга ко всем хренам.

– Те, кто тупо топчется по тропкам, которые протоптали их предки, приходят к тому же финалу, – продолжил я, озвучивая заранее заготовленные фразы. – Будущее изменят те, кто думает своей головой. Способные решать задачи, которые не осилили раньше.

Я наклонился вперёд. Кью подо мной напряглась, готовая к рывку.

– И ещё кое-что. Насчёт крови, – голос упал до шёпота, но в этой тишине он прозвучал громче крика. – Родной крови рядом нет, тут ты прав. Ни матери. Ни братьев. Никого.

Предохранитель сорвало. Захотелось уколоть дарга так, чтобы он почувствовал.

– Их сожрали. Вычистили, – бросал я одно слово за другим. – Не подскажешь, чьи псы это сделали? А? Дедушка?

Последнее вышло зло. Жёстче, чем планировал. Ярость прорвалась наружу – как кипяток из-под крышки.

Бивень не дрогнул. Стоял как стоял. Только дёрнулась жилка у него на шее. И в глазах мелькнуло что-то – всего на секунду. Тут же исчезло.

Тишина. Ветер. Потрескивание костров внизу.

– Смело. И глупо, – сказал он наконец. – Пойдём. Проверишь место, где ляжешь рядом с ними.

Развернувшись, зашагал назад, не дожидаясь моего ответа. Дарг с камерой тут же помчал следом.

Я направил Кью за стариком. Позади взревели движки мотоциклов – Тогра с Айшой тоже поднимались сюда. Правда ехать на них прямо к месту поединка не стали. Спешились и двинулись пешком.

Дарги, которые до того наблюдали из лагеря, тоже двинули сюда. Двое из них приметили идущих позади свенг. Устремились наперерез.

Здоровые. Морды, как скальные выступы. Один – с бритым черепом, второй – с бородой, в которую можно было спрятать небольшое деревце.

– Ого, – бритый оскалился, глядя на Тогру сверху вниз. – Какие мелкие. Это чё получается, ты с этим пацанёнком приползла?

Тогра остановилась. Скрестила руки. Видимо пыталась удержаться, чтобы не схватиться за штурмовой комплекс. Айша встала рядом.

– Когда старик разделает вашего мальчишку, – бородатый сплюнул себе под ноги. – Вы обе достанетесь общине. Нам. Станете собственностью.

Он шагнул ближе, навис. Впился взглядом в глаза Тогры.

– Буду гонять как ездовую тварь, – прорычал он. – На четвереньках. А потом брать тебя. Так же

Тогра не отступила. Наклонила голову. Шрам на её лице натянулся.

– Лет пять назад, – она говорила тихо и ровно, – мы резали глотку таким, как ты. В ночи. Они тоже думали, что размер решает. А потом подыхали в лужах собственной крови.

– Какой размер? – добавила Айша. – Откуда он у них? Глянь какие мышцы. Там всё в них ушло.

Бритый с бородатым переглянулись. Рядом кашлянул Гоша. В глазах которого стремительно разгорался крайне опасный огонёк.

– Они просто любят печеньки с молочком, – не выдержав, ушастик обернулся назад, озвучивая фразы. – На женщин сил не остаётся.

Секунды три у обеих сторон ушло на осмысление. После этого свенги громко и обидно заржали. Старательно делая вид, что вот-вот лопнут от смеха. А вот дарги отступили.

В чём тут был смысл? Само собой, не только во взаимных оскорблениях. Орчанки были со мной. Как и все остальные. Напади кто-то из них – сражение началось бы немедленно. Сначала бились бы те двое, что сошлись первыми. Потом – мы с Баразом. И что-то подсказывало – старый северный орк совсем не прочь сойтись со мной именно сегодня.

Рёв движка. Вылетающие из под колёс мелкие камни. Внедорожник выскочил на самый верх. Притормозил. Оттуда выпрыгнул Пикс. Потеребил кольцо в ухе, оглядываясь по сторонам. И рванул вслед за нами. А машина тут же помчала к воротам подземного города.

Вот и дуэльная площадка. Бараз уже стоял на краю – руки за спиной, подбородок задран. Взгляд устремлён на меня. Его оператор устроился напротив, ловил свет. Профессионально, кстати, – развернулся так, что солнце подсвечивало деда со спины. Силуэт вышел внушительный.

Под ногами – ровная каменная плоскость. Метров тридцать на двадцать. Явно когда-то цверги расчищали и ровняли. Расчерчена. Белые линии, нанесённые краской. Границы поединка.

– Здесь, – Бивень повернулся ко мне. – Вот на этом камне. Тут ты умрёшь. Завтра.

Знаете, что меня бесило больше всего? Не сами слова. Даже не тон. И не наглость.

То, что он говорил искренне. Без рисовки. Старый дарг стоял на краю расчерченной площадки и констатировал. Для него это был факт – как восход солнца или закон притяжения.

– Здесь ты перестанешь позорить кровь, – добавил он.

Я спрыгнул с Кью. Арина соскользнула следом. Тут же погладила посвистывающую косулю по загривку. Гоша с Сорком – пока решили остаться верхом. Понимаю. Некомфортно ходить по земле, когда в тебе семьдесят сантиметров, а вокруг полно двухметровых громил.

Подошёл к краю площадки. Посмотрел на линии. Ну, что тут сказать-то? Место, как место. Не хуже и не лучше другого, на первый взгляд.

– Подойдёт, – сказал я. – Одобряю.

Бивень не ответил. Лишь слабо дёрнул губами. А потом щёлкнул пальцами.

Слитный грохот двадцати разом топнувших ног. Выкрик такого же числа глоток. Снова – топот. Крик. Теперь двадцать кулаков, которые ударили по груди. Ритуальный танец? О таком Виталий не предупреждал.

– Слышишь? – Бараз уставился на меня. – Двадцать воинов. Моих воинов. Все до единого – кровь общины. Шли за мной десятки лет. И каждый готов убивать по одному моему слову.

Ритм ускорился. Разгоняя кровь и заставляя чаще дышать.

– А за тобой? – он шагнул ко мне. – Гоблины? Свенги на мотоциклах? Девчонка с камерой? Позор!

Пикс, как по заказу, появился на краю площадки. С телефоном в руках и тяжело дыша.

– Ни одного дарга за спиной, – Бараз не повысил голос. – Пустое место. Ты не вождь. Ряженый.

Ритм перешёл в грохот. Дарги били в унисон – ладони, ноги, снова ладони. Хлопали и топали. Арина стояла неподвижно. Гоша – с каменной мордой сидел в седле.

А вот во мне полыхнула даргская ярость. Да так, что едва удержался от броска вперёд.

– Завтра мы сразимся, – сказал я. – Утром. И выясним, кто был прав.

– Через четыре часа после восхода солнца, – пафосно изрёк противник. – До этого момента ты ещё можешь сдаться. Тогда, в память о нашей кровной связи, я сохраню тебе жизнь.

Как у этой скотины язык вообще поворачивается? Грохнул сразу трёх своих внуков, а теперь одному из них предлагает сохранить жизнь? Оксюморон, честное слово. Я развернулся. Сделал шаг к Кью.

И в этот момент, со стороны горного склона послышался скрежет. Помните гигантскую створку ворот? Так вот – прямо сейчас она быстро ползла вверх. А в открывшемся проёме показались рослые фигуры.

Ну вы уже поняли, да? Из ворот вышли дарги.

Десять. Один за другим. Строем. Тяжёлым, ритмичным, с притопом на каждый третий шаг.

На них были кожаные нагрудники, перехваченные металлическими полосами. Шеи обвивали цепи с железными подвесками. На руках – поручи, грубые, кованые. Мечи за спинами, топоры на поясах, у двоих – палицы, которыми можно было запросто расплющить голову одним ударом. Пара шла с барабанами – плоскими и обтянутыми кожей. Били ладонями. Ритм совпадал с шагом.

Участники «Культурного Дарга». Те самые десять лбов, которых я набрал для реалити-шоу. Которые ещё позавчера жрали гиросы в столовой и пялились на орчанок.

Я их не звал. Понятия не имел, что собираются выйти. А они, значит, подготовились. Костюмы с оружием заранее сделали даже.

Вообще, можно было и предупредить. С другой стороны – тогда я бы тоже себя вёл иначе. Хотя, вряд ли эта орочья банда загадывала настолько далеко. Скорее всего просто хотели глянуть на мою ошарашенную морду;

Впереди шёл Фрос – тяжёлый, как ледокол. За ним – Грох, голый по пояс и блестящий от пота, лохматая шевелюра перехвачена кожаным ремнём. Рядом – Зара. Два метра. Широкие плечи, зеленоватая кожа, грудь, натягивающая кожаный нагрудник так, что заклёпки поскрипывали.

Видели когда-нибудь, как двести кило мускулов и тестостерона маршируют строем в племенных доспехах, бьют в кожаные щиты и рычат – причём не абы как, а с выстроенным ритмом?

Впечатляет. Даже когда это твои. Одно только немного антураж портит – камеры. Не знаю, кто именно им с такой скоростью изготовил традиционные доспехи, которые выглядели более «орочьими», чем экипировка бойцов Бараза, но крепления для техники они тоже предусмотрели.

Двадцать даргов Бараза, минуту назад заполнявших грохотом всю Бивень, молчали. Смотрели на приближающихся соплеменников. Как и сам Бараз. Где-то в стороне мелькнула фигура Арины. Послышался тихий голос – похоже девушка запустила стрим.

Мои тем временем приблизились. Грох вышел вперёд. Набрал воздуха. И понеслось.

Голос был грубый, низкий, с горловым рыком на каждом ударном слоге. Не пение и не речь. Что-то среднее – ритмичный речитатив, в который вбивался топот ног и удары ладоней по нагрудникам за его спиной.

Трясёшь, старик, своей брадой?

Троих внучат сгубил, седой!

Кто кровь свою на фарш пустил

Тот право быть вождём пропил! Ответь!

Барабаны ударили вдвое сильнее. Дарги за спиной Гроха топнули разом – склон аж вздрогнул. Знаете, что мне это напомнило? Поединок рэперов в прямом эфире.

Полвека правил – народ тощал!

Мурманск гниёт – ты жир нажрал!

Мы встали сами – нас строй не звал!

Ты сгнил, старик! Твой трон упал!

Нет, ну серьёзно – Грох? Тупой, прямолинейный, из тех, кто сначала бьёт, а потом думает. Тем не менее ритм чувствовал нутром. Рифмы корявые и грубые – возможно поэтому и работали.

Бараз не ответил. Похоже решил, что не по чину. Щёлкнул пальцами – и вперёд выскочил молодой дарг из его свиты.

Экранный шут! Ручная тварь!

Твой мир – игра, а наш – алтарь!

Пока ты задом там вилял,

Мы кровью мыли свой январь!

Неплохо. Но на последней строке голос дрогнул – январь не лёг. Кто-то из даргов со стороны Бараза хмыкнул.

И тут в дело вступила Зара.

Вылетела вперёд. Притопывая. Морщась. Перетекая из одной позиции в другую и вращая в воздухе тяжелым боевым топором. Остановилась перед молодым даргом Бараза. Наклонила голову. Как кошка, разглядывающая мышь.

Голос – низкий, бархатный, но с целым набором лезвий внутри.

Заткнись, малец! Тут взрослый разговор.

Ты жмёшься к деду, словно мелкий вор.

Троих внучат сдал он на убой.

Четвёртым ляжешь? В яму головой?

Грохот одобрения за её спиной. Барабаны – резче, злее. Сам не замечаю, как начинаю топать в такт ногой.

Вы мыли кровью? Кровью своих братьев?

Ваш Мурманск – бойня! Грязный скотный двор!

Волк жрёт щенков, не разжимая пасти,

А стадо блеет! Это ваш позор!

Молодой дарг побагровел. Открыл рот – и ничего. Тишина. Зара его переехала катком. Рядом с ней тот выглядел щенком, которого ткнули носом в собственную лужу и наорали. Два метра зеленоватой кожи и абсолютной уверенности – против двадцатилетнего мальчишки со шрамом. Да и нагрудник на ней трещал по швам, отвлекая на себя внимание. Даже отсюда было на что посмотреть.

В стороне свистнула Тогра – резко, одобрительно.

Вот чего не ожидал – так это того, что Зара умеет рифмовать. Хотя чему удивляться. Раз уж Грох захреначил нечто такое, было бы странно, не справься Зара.

Со стороны Бараза выскочили ещё двое. Один – бритый, здоровый, из тех, что цепляли свенг. Второй – постарше, с перебитым носом.

Предатели крови! Позорные шавки!

Продали клан за экран и за корм!

Вас ждут не овации – ждут лишь удавки!

Наш Вождь вас сметёт, как неистовый шторм!

Бритый орал, надсаживая глотку. Перебитый Нос подхватил.

Ваш главный – мальчишка!

Сопляк и чужак!

В нём нет нашей крови

Пустышка, тряпьё!

И тогда вперёд шагнул Фрос.

Молча прошёл мимо Гроха и Зары. Встал. Бывший сержант, повидавший достаточно всякого-разного. Из тех, кого слушают, потому что видят выражение глаз и понимают, кто перед ними.

Впечатались в камень ноги. Ударили барабаны. Закрутились рассекающие воздух клинки.

Заговорил. Не крича. Не надсаживаясь. Гулко и тяжело – как молот по камню.

Я был в Казани! Был в Иркутске!

Я знаю – каждый там бывал!

Мы вместе бились в том проулке узком,

И каждый братьев там терял!

Пауза. Барабаны стихли. Только ветер. Ритмичные удары ноги. Блеск обнажённого оружия.

Так вот – разуйте вы свои глаза!

Он продал внуков – продаст и вас!

Наш Тони – путь нам показал!

Ваш дед – толкнул в могильный лаз!

Фрос не добавил ни слова. Развернулся и пошёл обратно.

Вот это – прилетело. По лицам баразовцев было видно. Бритый замолчал. Перебитый Нос отвёл глаза. Кто-то из задних рядов переступил с ноги на ногу. Не то чтобы побежали к нам записываться, но трещина – появилась.

Над головой жужжали дроны. Штуки три или четыре – не наши и не баразовские. Журналисты. Держались на высоте, но объективы смотрели вниз. Кто-то уже наверняка выкладывал куски в сеть.

– Не хватает только барабанов кобольдов, – послышался в стороне голос Гоши. – И моего портрета на знамени. Тогда бы вообще… Ух.

С другой стороны показалась фигура Арины, которая держала в руках телефон. Донеслись обрывки слов. Фух. Разум зацепился за привычные объекты реальности. Вернул меня в нормальное состояние. А то на миг показалось, что мы реально в глубокой древности и вот-вот полыхнёт жаркая битва за правду.

В общем вы поняли. Музыкальные ритмы иногда такое делают. Уносят в далёкую даль. Особенно, если к ним ещё и визуал прилагается.

Бараз поднял руку. Подождал, пока чуть утихнет топот ног.

– Хватит, – голос тяжёлый, как каменная плита. – Слова кончились. Дело за сталью.

Он повернулся ко мне. Шагнул. Замерев, несколько секунд сверлил взглядом.

– Оружие, – коротко бросил орк. – Выбирай.

Я знал, что так будет. Три дня – таков срок. Сегодня второй.

– Меч, – так же коротко ответил я.

Бивень кивнул. Медленно. Потом чуть дёрнул губами.

– Мы оба воители, – заговорил старик. – Если не трус, добавим астральный бой. Клинок и дух. Как наши предки.

Камеры. Дроны. Сотни тысяч зрителей в прямом эфире. Десять моих даргов внизу, которые только что рвали глотки ради меня. Гоша, молчащий и серьёзный. Арина, которая транслирует каждое слово.

Отказаться? Технически – можно. Никто и ничто не обязывает. Правила поединка – меч, и точка. Оружие выбираю я.

Но даргская ярость яростно гудела внутри. Весь этот грохот, речитатив и топот– впитались внутрь. Пробрали до костей. Каждая клетка орала – не смей отступать.

Плюс – я не знал, на каком уровне его астральные способности. Он старый. Опытнее – да, тут почти наверняка. Но я моложе и быстрее. Плюс, у меня есть Варнес. Если старик не в курсе, что именно я умею, преимущество внезапности может решить всё.

– Клинок и дух, – сказал я. – Идёт.

Бивень оскалился. Клыки блеснули.

– Завтра, – рыкнул он. – Четыре часа после восхода. Это будет твой последний бой.

– Четыре часа после восхода, – подтвердил я. – Не забудь составить завещание.