Текст книги "Его звали Тони. Книга 10 (СИ)"

Автор книги: Александр Кронос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава XVII

Зал было не узнать.

Не, серьёзно. Это же самый производственный цех, в котором мы устраивали «Ночь без фильтров». Помните, вечеринку для имперской комиссии? И теперь он выглядел так, словно безумный дизайнер с неограниченным бюджетом решил скрестить немецкую пивную с гробницей фараона.

Столы. Вот что первое бросилось в глаза. Много. Длинные, короткие, квадратные, круглые – как будто кто-то ограбил мебельную фабрику. Причём несколько мебельных сразу из разных эпох, и расставил всё по периметру, не особо заботясь о стилистическом единстве. Каменные столешницы соседствовали с деревянными, а в центре стояло нечто, подозрительно напоминающее алтарь для жертвоприношений, на котором теперь красовалась батарея бутылок.

Вместо прежних костров в бочках – настоящие очаги. Гранит, базальт, вытяжки из полированной меди. Цверги не умели делать «времянки». Если они жарили сосиску – строили для этого печь, способную пережить ядерный удар. Сардельки, впрочем, всё равно жарили. Наша традиция оказалась заразной.

В дальнем углу пыхтел монстр – гибрид тандыра и доменной печи. Из трёх жерл валил пар с таким запахом, что желудок скрутило спазмом, а мозг отказался гадать, что там готовят. Надеюсь, не кого-то разумного.

Дым. Гул голосов. Звон посуды. Народу было – не протолкнуться.

И это не фигура речи. Цверги, люди из трущоб, гоблины, свенги – зал гудел как улей, в который подбросили второй рой. Те самые четыреста душ, которых Тосип успел впустить. Плюс почти все свободные бойцы отряда. И по-моему каждый взрослый цверг из числа тех, что оставались под землёй. Вечеринка набирала обороты с такой скоростью, будто кто-то забыл закрыть кран.

По сравнению с «Ночью без фильтров» – небо и земля. Там был хаос с кострами в бочках и даргами, жующими сырые кости. Здесь – всё тот же хаос, но уже организованный. Каменные очаги вместо бочек, столы вместо полов, а Грох жарил мясо на вертеле вместо того жрать его сырым. Прогресс.

– Тебя тут все ищут, дорогой, – Арина шла рядом, поправляя на плече ремешок сумки.

Я покосился на неё.

– Снова? – слово вырвалось практически в автономном режиме.

– Что? – блондинка моргнула. Ресницы хлопнули с частотой крыльев колибри. Очень, очень убедительно.

– «Дорогой». Четвёртый раз за полчаса, – объяснил я. – Это уже не случайность – это паттерн.

Арина фыркнула. Покачала головой.

– У тебя глюки после астрала, – она чуть дёрнула плечами. Или мания величия. Выбирай.

– Выбираю факты, – озвучил я ответ.

– Факты говорят, что тебе пора купить слуховой аппарат, – парировала она и тут же, не меняя тона: – О, смотри. Идут. К тебе.

Хороший манёвр. Оценил. Каждый раз, когда я подбирался к теме, блонда находила повод переключить внимание.

Впрочем, навстречу нам и правда шли. Вернее – маршировали. Кобольды. С Гамлетом во главе.

Я ведь уже много раз говорил, как они выглядят? Ну да. И что теперь? Повторю! Для тех, кто не видел их вблизи – представьте «Хищника» на стероидах. Двухметровая хреновина в хитиновой броне, с дредами, светящимися синим, и лицом, на котором эмоции заменяются движением жвал. Теперь представьте, что таких несколько десятков и они идут на вас, мерно впечатывая ноги в камень.

Строй остановился в пяти шагах от меня. Синхронно. Как один организм.

Зал затих. Не весь – но достаточно, чтобы стало слышно потрескивание углей в ближайшем очаге.

Гамлет шагнул вперёд. Опустился на колено.

Тридцать кобольдов за ним – тоже. Как домино. Удары бронированных колен слились в единую цепь грохота.

– Наставник, – голос Гамлета скрипел, будто наждак по железу. Кобольды не были созданы для длинных речей – гортань не та. – Горизонт открыт. Путь ясен. Каждый клинок заточен. Мы стоим на самом пороге – и готовы переступить! Только прикажи!

Пауза. Волосы-дреды пульсировали холодным синим.

– Аран-ван, – закончил Гамлет.

– Аран-ван, – повторили тридцать голосов. Хором. Скрипуче. Как стая ржавых петель, решивших спеть хорал. Знать бы ещё, что это значит.

Но спрашивать я не стал. На нас смотрели сотни пар глаз. Нельзя было показывать слабость. Потому я сделал вид, что всё отлично понял.

Со стороны картинка смотрелась наверняка неплохо. Дарг, которого назвали «Великим» стоял ровно. Взирал на верных воинов. Принимал почести. Лицо – камень. Спина – ровная. Всё как полагается вождю, которого боятся и уважают.

А вот внутри я смотрел на коленопреклонённый спецназ инопланетных богомолов – и тихо охреневал. Потому что к такому не привыкнуть. Разве что лет через двадцать.

– Поднимитесь, – сказал я. – Благодарю. Каждый из вас нужен мне на этом пути.

Разум сгенерировал ответ в той же тональности. Я честно говоря, понял что именно сказал, уже после того, как озвучил. А вот остальным, судя по их мордам лиц, пришлось по душе.

Кобольды поднялись. Синхронно, разумеется. Гамлет шагнул ближе.

– Периметр под защитой, наставник, – добавил он уже не таким торжественным тоном. – Рекруты стоят в первой линии, но у руля мои воины. Город под защитой.

Не. Сорвался он всё-таки на эпик. Даже интересно – между собой они с таким же уровнем накала говорят?

Дождавшись моего кивка и ответных слов, строй тут же рассыпался, растворившись в толпе. Зал выдохнул. Звон посуды возобновился с удвоенной силой.

– Может стрим запустить? – Арина понизила голос. Глаза блестели. – Это же чистый синематик. Топ контент. Жанр – милитари.

– Это не контент, – возразил я. – Это армия.

– Всё контент, – отрезала она. – Ты просто ещё не понял.

Продолжить спор мы не успели – следующими подошли цверги. Целая делегация.

Тосип – первым. Пожилой, борода аккуратно заплетена, цепочки сверкают в отсветах ламп и очагов. За ним – Кьярра. Ну конечно. Куда ж без неё. Формально не в совете, но ввиду обстоятельств, влияния среди цвергов у неё немало. Далее – ещё с десяток бородатых физиономий. Самые авторитетные из оставшихся цвергов, включая секретаря совета и пару мастеров, чьи имена я стабильно путал. Замыкал Гурт – скептик, для которого, ещё недавно, любая моя инициатива была личным оскорблением.

– Господин Белый, – Тосип остановился. Церемонный поклон. Руки сложены перед собой. – Рады видеть вас на ногах.

– Я-то как рад, – не удержался я от лёгкой иронии. – Если вы хотели поздравить, считайте что все слова услышаны и поздравления приняты.

Вообще, ему бы сейчас напомнить о самоуправстве. Но боюсь с этим придётся подождать. Нельзя такое вытворять на глазах у всего зала.

– Совет хотел бы… – он вдруг запнулся. Для Тосипа, который обычно общался как юрист с двадцатилетним стажем, это было нетипично. – Есть новость. Которую стоит обсудить до того, как она станет общим достоянием.

Я переглянулся с Ариной. Та чуть приподняла бровь, мол не в курсе.

– Какую новость? – поинтересовался я куда тише, краем глаза наблюдая за Кьяррой. Цверга старательно отводила глаза в сторону.

– Мастер Горнат, – произнёс Тосип. И замолчал, будто само имя требовало времени на переваривание.

Горнат. Гайки в бороде. Не просто скептик, а откровенный бунтарь – тот, для кого даже Гурт был неисправимым оптимистом. Мастер, который не просто ушёл из города. Он собрал группу единомышленников, погрузил инструменты и выдвинулся. До сих пор помню, как мимо меня хреначила их колонна.

– Что с ним? – спросил я. – Решил основать новый город.

– Он связался с советом, – Тосип подбирал слова аккуратно, как сапёр. – Выразил готовность к диалогу. Мастер и большая часть тех, кто ушёл вместе с ним, хотят вернуться. К нам. В подгорную цитадель даргов.

Неплохой ход. Публично назвать свой бывший город подземным селением гигантских орков. Ловко.

Что до Горната – в бизнесе такое тоже бывает. Ключевой сотрудник уходит, громко хлопнув дверью, забирает команду и кричит «вы все идиоты» – а через полгода тихо скребётся обратно, потому что стартап прогорел.

Вопрос – почему сейчас? Из-за поражения Бараза? Потому что имперская комиссия не разогнала нас ко всем хренам? Потому что Тосип впустил четыреста человек и при необходимости город может получить ещё тысячи жителей?

Понятное дело – скорее всего, дело во всём сразу. Однако, всё равно интересно, что именно стало катализатором.

Кьярра молчала. Взгляд в пол. Странно всё это. Я бы подумал, что цверга беременна. Но это не так – я бы заметил формирование внутри неё нового астрального тела. Не может ведь она столько времени отходить от выхода под открытое небо?

Гурт тоже молчал. Но иначе. Сверлил меня взглядом, ожидая решения.

– Мне нужно подумать, – озвучил я ответ, который казался мне самому очевидным. – Взвесить все за и против.

Тосип молча склонил голову. Отступил назад. А ко мне шагнула Кьярра.

Цверга шла медленно. Собранно. Как человек, который шагает на эшафот и заранее отрепетировал каждый шаг.

Остановилась передо мной. Склонилась – заметно ниже чем Тосип. Потом разогнулась и протянула конверт.

Большой. Запечатанный. Плотная бумага, чуть шершавая на ощупь. Сургуч с оттиском, который я не узнал – какой-то цвергский символ, геометрический, похожий на шестерёнку.

Я взял. Коснулся её пальцев. Холодные. Ледяные, как камень нижних ярусов.

Она подняла на меня глаза. На секунду, не дольше. Однако за эту секунду промелькнуло столько всего, что я не успел толком разобрать. Стыд? Страх? Решимость? Что-то четвёртое, для чего у меня не нашлось слова?

Потом она снова опустила взгляд, достала откуда-то из-за пояса ленту и перехватила свою левую руку.

Обмотала запястье. Аккуратно. Плотно. Парой витков, с узлом. Пальцы дрожали, хотя движения оставались выверенными. Закончив, перешла к правой. Тот же ритуал. Два витка, узел. Молча. Ни слова. Ни одного.

Где-то рядом кто-то резко втянул воздух. Не из делегации. Просто один из цвергов, стоявших неподалёку.

– Малахит и бирюза, – изумлённо ахнул он. – Отхнарить того крота, это ж реально они.

Я скосил глаза на ленты. Звучит красиво. Хотя я видел только зелёный и красный. И вообще не понимал, что происходит. Единственное, что понятно – судя по серьёзности физиономий цвергов – нечто значимое.

Кьярра завязала последний узел. Снова склонилась – так же низко, как в начале. Развернулась. И пошла.

Вот и что это нахрен такое было? Какого хера-то?

Я так и стоял посреди зала с конвертом в одной руке, чувствуя себя манекеном, на который повесили ценник. Вокруг гудела вечеринка. Кто-то ржал, кто-то жрал сардельки, кто-то звенел кружкой. А я пытался понять, что только что произошло.

– Тосип, – позвал я, чуть поворачивая голову. – Что это было?

Секретарь совета мгновенно наклонил голову. Будто ждал.

– Хамар-тан, – веско произнёс он. – Обет молчаливого служения. Три месяца.

– Что? – я уставился на него, искренне не понимая о чём речь.

– Старый обычай. Цверг, осознавший что сбился с пути, может взять хамар-тан. До года молчания и работы руками. Никаких разговоров, – произнёс старик, склонив голову. – Только труд и тишина. Считается, что за это время голова очищается и начинает работать, как надо.

Отвечать я на это не стал – слишком уж много всего сейчас было внутри. Запросто мог ляпнуть что-то неподходящее. Никогда не любил театральщину. Хочешь что-то сказать – так, скажи и всё. Не нужно устраивать из этого представление.

Делегация рассасывалась. Бородатые физиономии расходились по залу. Кьярра исчезла. Растворилась в толпе, как дым.

– Ну, – протянула Арина, которая всё это время стояла рядом и не пропустила ни единой детали. – Минус один моб из лав-линии. Жёсткий деспаун. Считай, удалила аккаунт.

Голос был ироничный. Вместо слов – выражение геймерской субкультуры. Всё как обычно.

Вот только глаза чуть сузились. Между бровями проступила складка, а во взгляде мелькнул холодок, который не имел к иронии никакого отношения.

Я промолчал. Сорвал сургуч. Развернул конверт.

Внутри предсказуемо было письмо. Длинное. Несколько листов, исписанных мелким почерком. Цветистые обороты, вежливые формулировки. Каждое предложение – как цвергский мост. Основательное, перегруженное и построенное на века.

Кьярра – та самая, которая тыкала мне пальцем в грудь и шипела «какого хрена?» – написала письмо, которое по стилю подошло бы дипломатической ноте восемнадцатого века. Это само по себе заслуживало внимания.

А вот содержание… С ним всё было куда хуже.

Если выжать из десятка страниц всю воду, кружева и церемониальные расшаркивания, суть укладывалась в несколько строк. Кьярра считала, что зря пошла на поводу у событий.

Мол, за пределами города она всё равно нормально существовать не может. А оставаться запертой внутри, когда меня нет рядом – не то, чего она жаждет. Как и статуса «местной жены».

Понятное дело, конкретные выражения были иными. «Я не достойна», «ты заслуживаешь лучшего» и прочий бред. Стандартный набор, только завёрнутый в цвергский канцелярит.

Из важного – имелось упоминание о соглашении между её покойными родителями и другой цвергской семьёй. Предварительная договорённость о браке, заключённая ещё до того, как город захватил тот другой попаданец. Родители Кьярры погибли в тот период – это я знал. А вот о том, что где-то существует семья, с которой они успели обо всём договориться, – нет.

Три месяца хамар-тана она собиралась провести в ремонтных бригадах. Латать повреждённые ярусы. А по завершении – выполнить волю родителей.

Свадьба. Вот это прям было внезапно. Как холодной водой окатило.

Сначала было непонимание. Тупое и глухое, как крепостная стена. Какая свадьба? С кем? Какого хрена? Она вот так – ленточками обмоталась, поклонилась и свалила? Без единого слова? Без «знаешь, Тони, тут такое дело»? Отделавшись письмом. Это всё равно, что бросить кого-то через СМС.

А потом – накрыло. Даргская ярость – штука специфическая. Она не подкрадывается. Она обрушивается на тебя сходу. Горло хочет орать боевой вопль, пальцы сжимают бумагу а внутри кипит гнев.

Ещё – обидно. Вот что самое паршивое. Как будто тебя кинули на сделке. Ты пожал руки и подписал контракт, а утром обнаружил, что контрагент съехал из офиса. Без объяснений и предупреждений. Просто – конверт на столе и пустое место.

Стоп. Успокоиться. Разжать пальцы. Выдохнуть.

Пальцы я в самом деле разжал – бумага выпала на пол. А моей руки осторожно коснулись пальцы Арины.

– Эй, – тихо прошептала блонда – На нас тут все смотрят. Остынь

Я покосился, собираясь ответить. А потом на уши обрушился звон металла о металл. Как будто очень странный колокол.

Сотни присутствующих разом повернули головы. Какой-то цверг подпрыгнул, разлив пиво из кружки.

Гоша. Стоящий на той самой здоровенной, трёхжерловой печи, от которой несло жаром и непонятной едой. Забрался туда каким-то чудом, при его-то росте. В одной руке пивная кружка размером с небольшое ведро, в другой – громадная ложка. Которым он и молотил по медной трубе вытяжки, производя звук, разносившийся по залу не хуже гонга.

– Заткнулись все! – проорал гоблин, раскинув руки в стороны. Ложка сверкнула в свете пламени. – Тост! За шефа!

Зал на секунду замер. Несколько сотен физиономий уставились на семидесятисантиметрового ушастика, стоящего на громадной печи. Фуражка сияла золотым козырьком. Глаза горели. Ложка в правой руке торчала, как маршальский жезл.

– За цитадель! – заорал Гоша, взмахнув кружкой так, что пиво плеснуло на кирпичи печи и зашипело. – За «Щенков Косуль»! За самого пафосного дарга всех времён! За отряд, который крематорнёт кого угодно!

Качнулся. Пошатнулся. Левая нога соскользнула. Я было машинально дёрнулся, но гоблин вцепился в трубу вытяжки и повис на одной руке, не выпуская оттуда ложки. Продолжил орать, не сбиваясь с ритма.

– За котировки Бараза! Чтоб росли до Луны! – прокричал он фразу, которую я частенько слышал от трейдеров старого мира. Правда обычно на другом языке. – Пусть старый хрен нас озолотит!

Нащупав ногами опору, он осторожно отпустил трубу. Чуть покачнулся, удерживая баланс.

– И за гоблинов! За лучших воинов Янтаря! – он размахивал кружкой, а десятки ушастиков ревели в ответ. – Персонально – за Гоблина Апокалипсиса! А чё нет? Без меня б всё давно пропало!

Кружка у него точно была далеко не первой. Впрочем, остальные тоже успели изрядно накидаться. Я даже возмущения по поводу поздравления в адрес только гоблинов, не услышал.

Вместо этого зал взорвался воплями. Сотни кружек разом поднялись вверх. Кто-то грохнул кулаком по столу. Кобольды – все двадцать с чем-то штук – завопили хором, вливая в себя пиво. Какой-то тролль, взревел так, что я почувствовал вибрацию грудной клеткой. Орки стукнули кружками и выкрикнули боевой клич.

Гоша на печи расплылся в улыбке. Поправил фуражку. Поклонился.

Ну что сказать. Тосты, это своего рода его специализация. Как и разнообразные махинации. Семьдесят сантиметров бессмертного пафоса. И самопровозглашённый финансовый директор; С чем мне ещё предстояло разобраться.

Знаете – на самом деле это лучшее, что есть в Гоше. Его схемы и талант продать пыль дохлого дарга по цене золотого песка – тоже неплохи. Но вот это умение кроет все остальные. Способность за три секунды превратить любое сборище в собственный фан-клуб. И при этом – ни грамма фальши. Он реально верит каждому слову, которое орёт. Был таким в Царьграде. Остался таким здесь. Постоянство, чтоб его.

Арина стояла рядом. Молча. Рука, которой она минуту назад касалась моего плеча, уже в кармане. Взгляд самой девушки обращён на меня.

Я посмотрел на неё. Сверху вниз. Двести двадцать сантиметров дарга против… сколько там? Метр шестьдесят пять?

– Что? – спросила она, чуть приподняв подбородок.

– Ничего. Просто смотрю. Вдруг ты тоже хочешь мне что-то объявить, – хмыкнул я. – Ну или подарить. Конверт, там. Ленточки. Обет молчания на полгода.

Она фыркнула.

– Если б я хотела уйти, не стала писать письма. Просто сменила бы пароль от роутера. – Пауза. – Хотя обет молчания – идея рабочая. Представь: полгода тишины от тебя. Мечта стримера.

– От меня? – я на момент потерялся в ходе её мысли.

– Рейтинги бы взлетели. Загадочный молчаливый дарг. Аура плюс бесконечность. – Она чуть наклонила голову. – А то ты последние дни только командуешь и рычишь. Минус контент.

Я открыл рот, чтобы ответить. Не успел – краем глаза зацепился за движение слева.

Гоша. Успел слезть с печи и оказался окружён компанией из нескольких девиц. Переселенки – из тех четырёхсот, которых Тосип запустил в город. Молодые. Глазастые. И судя по тому, как они на него смотрели – уже знакомые со стримами.

Гоблин сидел на краю стола, скрестив ноги. Кружка в одной лапе. Другой – расписывался. На груди одной из них. Та хихикала и придерживала расстёгнутую рубашку, чтобы ему было удобнее.

– Три дня не смывать! – командовал Гоша, выводя вензеля полководца. – Автограф Гоблина Апокалипсиса! Избавляться – плохая примета. Потом три года оргазмов не будет.

Видели когда-нибудь, как семидесятисантиметровый гоблин раздаёт автографы на сиськах? С таким выражением лица, будто подписывает международный договор? Если нет – вы многое упустили.

Причём, если присмотреться, не только на текст он был сосредоточен. Вон пальцы нырнули куда-то, а свенга на которой тот расписывался, аж зажмурилась.

Прокомментировать происходящее я не успел – сбоку вдруг жахнула музыка.

Не фоновый шум – а реальная и живая. Откуда-то со стороны стены.

Свенги. Семеро. В костюмах – пусть и потрёпанных, но всё же. Пианино, две трубы, саксофон, скрипка и что-то, чему я не знал названия – нечто среднее между волынкой и аккордеоном. Играли они… Вот хрен его знает, что они играли. Это не было джазом. И уж точно роком. Не было чем-то, что я мог бы опознать из прошлой жизни. Мелодия скакала, как пьяная коза по склону – вниз, вбок, вверх, снова вбок. Труба ревела, скрипка выла, пианино гнало какой-то бешеный ритм. И всё это вместе звучало…

Хорошо. Вот что меня поразило. Вся эта каша из инструментов – звучала прям отлично. Заразительно. Ноги сами начинали притоптывать. А это я ещё ни глотка не выпил.

Вот интересно – они заранее готовились? И откуда вообще взялись? Если из переселенцев, те же только внутрь зашли.

– Теорг, – раздалось справа.

Фрос. Громадный, как и я. Зеленоватая кожа, спокойный взгляд. На шее, на поясе, на плечах – камеры. Ветеран-сержант, что совсем недавно был судьёй.

– Поздравляю, – произнёс он коротко. – Хорошая победа. Яркая. Если что нужно – мы рядом. Всегда. Имей в виду, теорг. Отныне мы вместе.

Кивнул. Развернулся. И зашагал. В целом, озвученное им и так не было никаким секретом. Дарги сами вышли поддержать меня во время противостояния с Баразом. Однако услышать это лично – совсем иное.

Рядом с гигантским орком шла цверга. Невысокая. Тёмные волосы. Как же её… Кажется, слышал имя. Даже подумал тогда, что надо бы не забыть. Но теперь уже не вспомню.

Я проводил их взглядом. А правая рука Фроса опустилась к заднице цверги. Накрыв ту целиком. Как бронеплита.

Неплохо он устроился. Причём в первый же день её склеил. С тех пор – не разлей вода.

Удар. Звонкий, разлетевшийся вокруг звук. Изумлённое лицо цверга напротив, чьё пиво сейчас лилось на пол. Обжигающая боль.

Как-то так обычно бывает, когда кто-то с размаху шлепает массивного дарга по заднице. Я даже среагировал не сразу – насколько это было сюрреалистично.

Но потом всё же развернулся. Арина. Глаза смеются. Губы сжаты – старательно не хохочет. Рука ещё в воздухе – даже не пытается скрыть.

– Перегрев системы, – сообщила она невозмутимо. – Экстренная перезагрузка. Не благодари.

Нельзя долго дразнить даргов. Играть с ними тоже противопоказано. Даже если внутри гигантского орка на самом деле попаданец. А уже если давно не было секса – пиши пропало. Стоит девушке тронуть и внутри такая буря поднимется, что останавливаться дарга придётся бульдозером. Либо троллем.

Я шагнул к ней. Она отступила. Игриво блеснула глазами.

Сделал ещё один шаг. А блонда развернулась и нырнула в толпу.

Что ж. Нанесение ответного удара – дело чести. Только штаны сначала с неё надо снять.

Музыка ревела. Свенги вышли на какой-то запредельный уровень – волны звука прокатывались через весь зал, никого не оставляя равнодушным. Орки хлопали по столам, кобольды стучали кружками. Гоша снова орал, выпрямившись на столе и размахивая кружкой.

Краем глаза я заметил Тогру. Свенга пробилась через толпу к Гошиным поклонницам. Девицы не успели даже пискнуть – орчанка раздвинула их одним движением плеча. Потом наклонилась, сгребла Гошу в охапку и утащила со стола, как плюшевую игрушку. Гоблин брыкался и кричал. Правда кружку с пивом не выпустил – прямо в перерыве сделал большой глоток.

А я нёсся через зал. Блондинка мелькала впереди – розовое пятно в толпе зелёных, серых и бородатых физиономий. Народ расступался. Дарг на полном ходу – аргумент, с которым не спорят.

Коридор. Каменные стены. Приглушённый свет. Музыка и гул зала остались за спиной.

Арина вдруг немного замедлилась. Обернулась.

Я не успел затормозить – врезался в неё. Контролируемо, но достаточно, чтобы иллюзионистка отступила спиной к стене. Прижалась к камню.

Пальцы моей левой руки обхватили её талию. Правой – вцепились в ягодицу. Сжали.

Она выдохнула. Впилась ногтями в грудь. И чуть задрала голову, смотря мне в глаза.