Текст книги "Черный Маг Императора 24 (СИ)"

Автор книги: Александр Герда

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Максим, ты не мог бы ненадолго задержаться? – обратилась ко мне Яна Владимировна как раз в тот момент, когда я уже намеревался отправиться к выходу.

Отказать Рябининой я, конечно же, не мог. Так что, судя по всему, останусь сегодня без обеда. Надеюсь, она решила меня задержать для чего-нибудь интересного, а не для того, чтобы показать, насколько поумнел Плюмум за последнее время.

Хотя учителя время от времени и просили меня задержаться, происходило это не очень часто. Поэтому подобная просьба вызвала среди ребят любопытство. Само собой, разве могло быть как-то иначе? Не удивлюсь, что, когда буду выходить, обнаружу кого-нибудь возле оранжереи, кто задержался специально, чтобы разузнать какие-нибудь подробности.

Рябинина дождалась пока все вышли и как только закрылась дверь за последним учеником, указала мне на один из стульев, стоявших возле стола, на котором возвышался Плюмум.

– Присаживайся, Максим, – сказала она и сама села на соседний стул. – У меня к тебе необычное дело… Точнее просьба… Может быть, она покажется тебе немного странной, но учитывая, что о тебе рассказывают…

– Яна Владимировна, что-то случилось? – спросил я, решив ее подтолкнуть ближе к сути вопроса.

Она выжидательно посмотрела на меня и спросила:

– Скажи, ты когда-нибудь слышал такое название, как гневодрево?

– Не-а, – сразу ответил я. – Впервые слышу. Но насколько я понимаю, это какой редкий вид деревьев, иначе я бы о нем слышал. Во всяком случае, если судить по названию.

– Все верно, – кивнула Рябинина. – Ты прав, это деревья. Очень редкие деревья. Настолько, что за свою жизнь я видела всего одно такое.

– И что с ними не так? – спросил я и улыбнулся. – Они постоянно ругаются и обзывают всех проходящих плохими словами?

– Хуже, – ответила она и, судя по ее лицу, ей-то как раз было совсем не смешно. – Они убивают всех проходящих мимо не щадя ни зверей, ни людей. Высасывают досуха, оставляя от людей только одежду.

– Плохо дело, – сказал я. – У нас где-то рядом есть такое гневодрево? Если так, то я думаю его не мешало бы поскорее спалить.

– Да, Максим… – сказала она и нахмурилась. – Я нашла одно такое гневодрево. Долго искала и нашла.

– Зачем искали? – удивленно спросил я.

– Видишь ли… Гневодеревья похожи на обычные живые деревья, только направлены на убийство, – сказала она. – Поэтому их обычно сразу же уничтожают. Я хотела попробовать изменить их образ мышления и попробовать изгнать злобу. Вот одно такое я отыскала и случайно пробудила. Как раз в тот момент, когда пыталась с ним поработать.

– Что значит пробудили? – не понял я. – Оно что, спало?

– Да, – ответила Яна Владимировна. – Это их особенность. Когда они очень долго не могут найти жертву, то погружаются в спячку и если их не трогать, никогда не проснутся. Собственно говоря, я поэтому к тебе и обращаюсь. Отыскав гневодрево, я не должна была ничего с ним делать и сразу сообщить ратникам, чтобы его уничтожили. Теперь уже слишком поздно. Оно проснулось.

– Понятно, – кивнул я. – Вот с гневодеревьями я еще не связывался, врать не буду. Теперь давайте поподробнее, в чем там с ними сложность?

* * *

От автора:

Дорогие мои читатели! Очень скромный автор просит вас поставить лайк тех, кто дошел уже до конца 11 главы, но этого не сделал. Вас так много читает, а лайков (сердечек) как-то меньше, поэтому я просто уверен, что многие попросту забыли про него) Я знаю, такое очень часто бывает))

💖 Спасибо вам огромное! Благодарю за поддержку! 💖

Глава 12

Главная проблема гневодрева оказалась в том, что оно обладало очень мощными ментальными способностями, благодаря которым деревья, по большей части, и заманивали своих будущих жертв. Причем это относилось как к людям, так и к животным.

Собственно говоря, этим гневодеревья отличались от обычных живых деревьев и той же Эмеренты. Что поделать, так часто бывает, что темная энергия сильнее светлой.

Яна Владимировна очень обрадовалась тому, что я ей не отказал, и сразу же приободрилась. Поблагодарила меня за это и призналась, что если бы я отказался, то она пошла бы к Щекину, хотя ей этого не очень хотелось бы. Несмотря на то, что они коллеги и часто работают вместе, эту информацию Рябинина предпочла бы сохранить в тайне.

Ну а в самом крайнем случае Яна Владимировна собиралась пойти к ратникам и во всем им признаться. Тоже мне, взрослый человек называется… Зачем обязательно во всем признаваться? Можно же сказать, что так случайно вышло, как маленькая, честное слово…

Вот только с чего бы мне ей отказывать? В свое время она мне очень помогла с моими живыми деревьями и сейчас никогда не отказывала, если мне нужно было к ней обратиться.

Да и вообще Рябинина мне нравилась. Из всех наших учителей, она была одной из немногих, кто крайне редко ставил нам плохие отметки. Что касается экзаменов, так вообще… Даже не знаю, что должно произойти, чтобы Яне Владимировне его не сдать.

На всякий случай Рябинина предупредила меня, что огнем гневодрево не взять. Защита от огня – одно из их свойств. Поэтому она мне посоветовала все-таки хорошенько подумать перед тем, как дать окончательный ответ. Если у меня нет никаких других вариантов по его уничтожению…

– Не переживайте, Яна Владимировна, вариантов у меня целый вагон и маленькая тележка, – успокоил я ее, когда мы уже вышли из оранжереи и направлялись к главному корпусу.

Разговор у нас с ней вышел довольно долгий, так что обед я уже, ясное дело, пропустил. Теперь, если не поторопиться, большая перемена может закончиться раньше того момента, когда я окажусь в своем классе.

– Еще раз спасибо тебе, Максим, – уже в который раз поблагодарила она меня. – Даже не знаю, что бы я без тебя делала.

– Рано благодарите. Мы же еще с этим гневодревом не разобрались, – сказал я ей и подмигнул. – Вот когда все закончим, тогда с вас тортик.

На этом и договорились. С учетом того, что в субботу у меня занятие с Чертковым, ближайший свободный день, когда мы с ней могли бы наведаться к гневодреву, было воскресенье. Очередной выходной, мимо которого я пролетал. Эх…

День оказался щедрым на всякие интересности. После отличного урока с Рябининой меня ожидало не менее любопытное занятие с Бобоедовым. Мы перешли ко второй части экстра-менталистики – работе с предметами.

После прошлой субботы, на которой Кузьма Семенович должен был дать второй шанс всем неудачникам практического занятия, наши ряды сильно поредели. Вместо девяти человек, которые изначально были в группе, теперь осталось пятеро.

Из тех, у кого ничего не получилось в прошлый четверг, исправиться смог только один человек – Веревкин Игнат. Не очень разговорчивый третьекурсник из небесного класса. В этом плане он был похож на Болдырева. Тот тоже не отличался особой разговорчивостью.

Глядя на Игната, казалось, что он все время витает где-то в облаках. Хотя лично меня это не особо удивляло. По правде говоря, они там в этих астральных классах все немного с приветом. Как мой Градовский.

– Что же, наши ряды поредели, но это к лучшему, – начал занятие Горох. – По-моему опыту – чем меньше людей остается, тем больше информации им удается впитать. Кстати, готовьтесь к тому, что после практического занятия по работе с предметами вас станет еще меньше. Возможно даже мне придется закрыть группу, по той простой причине, что в ней никого не останется. Считывание информации – более сложный раздел экстра-менталистики, так что…

Он обвел нас взглядом, а мы между тем тревожно переглядывались между собой. Видимо каждый пытался каким-то образом определить, кто из нас будет тем счастливчиком, кто останется в группе?

– Тебе не о чем беспокоиться, хозяин, – заверил меня Петр Карлович, который висел рядом со мной, как будто тоже собирался впитывать в себя знания по экстра-менталистике. – Во-первых, я с тобой, а это уже девяносто девять процентов успеха. Во-вторых, ты у меня талантливый, так что все должно получиться.

Честно говоря, я тоже на это надеялся. Несмотря на всю неоднозначность, очень хотелось постичь этот вид магии до конца. Если уж совсем начистоту, то предметы меня интересовали гораздо больше, чем возможность считать информацию с какого-то места.

Здесь как-то больше определенности. Предмет вот он, перед тобой. Если ты твердо уверен в том, что он может рассказать о чем-то крайне нужном, то всегда можно попытаться добыть информацию от него. Может быть, далеко не факт, что удастся, но тем не менее. Во всяком случае, я так думал, а как оно будет на самом деле – посмотрим.

– Но я думаю, до роспуска группы не дойдет, – выдержав театральную паузу продолжил Бобоедов. – Надеюсь, кое-кто из вас все-таки останется. По крайней мере, мне бы этого хотелось.

Он еще немного просканировал нас своими выпуклыми глазами, затем сел за учительский стол и положил на стол нож, который вытащил из своего портфеля.

– Стилет, – тут же определил Дориан. – Какая прелестная вещица! Эх, мой мальчик, знал бы ты, сколько раз мне приходилось видеть его в жизни в руках своих врагов и использовать самому. Знаешь, иногда я очень скучаю по тем денькам. Бывает, когда находит, так и хочется воткнуть в кого-нибудь стилетик, как в старые добрые времена.

– Что же, давайте начнем, – сказал Кузьма Семенович, отложив клинок в сторону. – Итак, сегодня мы с вами переходим ко второму разделу экстра-менталистики и переходим к работе с предметами. Это чем-то похоже на то, что мы с вами уже делали. По сути, перед нами практически такая же задача, как и в случае чтения чужих эмоций. Различаются только лишь инструменты, которыми мы будем пользоваться для выполнения этой задачи.

В этот момент Горох встал со своего стула, сложил руки за спиной и медленно пошел вдоль рядов со школьными столами.

– Я уже говорил вам, что, по общему мнению, работать с предметами сложнее, чем с пространством, – продолжил он. – Однако это совершенно не обязательно. Среди тех магов, которые занимаются экстра-менталистикой, очень много таких, которые с равным успехом используют в своей практике оба инструмента. Ваш покорный слуга из их числа. – Сказал Бобоедов, остановившись где-то позади нас. Вновь немного помолчал, дав нам время осмыслить его слова, и заговорил вновь:

– Бывают даже такие, у кого именно с предметами получается лучше. Впрочем, это встречается не часто. Так что мой вам совет – ничего не бойтесь и просто спокойно работайте, – назидательно сказал наставник. – Самое главное – внимательно слушайте, что я вам говорю и не хлопайте ушами. Итак, начнем с самой главной мысли, которую я бы вам советовал запомнить навсегда – вещи помнят гораздо дольше, чем мы сами. Если у вас есть какая-нибудь вещь, которой вы пользуетесь с детства, то поверьте, она будет помнить о вас намного больше, чем вы сами о себе. О том, что было до того, как вы стали владельцем этой вещи, между прочим, тоже. Забавно, правда?

Мы заскрипели ручками, записывая его слова в тетради, чтобы хорошенько поразмыслить обо всем после занятий, а Кузьма Семенович вновь прошелся по классу и вернулся на свое место.

– В основе рассматриваемого вида магии лежит очень простая по своей сути мысль о том, что ничто в этом мире не проходит бесследно, – заговорил Горох после того, как мы перестали писать и вновь уставились на него. Всякое действие или слово оставляет свой след в окружающем мире, и он отпечатывается в структуре вещей. Наша с вами задача – отыскать этот след и извлечь. Конечно, предметы не могут думать в нашем понимании данного слова, однако они умеют хранить, а большего нам не требуется.

Вновь скрип ручек и очередная минутная пауза.

– Хозяин, кстати, тебе не обязательно все это записывать, – сообщил мне Петр Карлович, как раз в тот момент, когда я перевернул страницу тетради. – Можешь целиком и полностью положиться на мою память. Я ловлю каждое его слово.

Ну уж нет, лучше я все запишу сам. Не то чтобы я сильно не доверял способностям своего призрачного помощника, но у Градовского была неизлечимая склонность додумывать много чего, что вовсе не звучало. Призрак считал, что если он дополнит лекцию своими умными мыслями, то от этого будет только лучше. Однако, как правило, в результате получалось ровно наоборот.

– Вот возьмем, к примеру, этот стол, – сказал наставник и провел рукой по темной лакированной поверхности. – Даже сложно сказать, тепло скольких ладоней навсегда осталось в его памяти. Или оконное стекло, которое помнит свет ярких солнечных лучей. Или даже вот этот клинок…

Бобоедов осторожно взял в руки стилет и показал его нам.

– Как думаете, если этот клинок лишил кого-то жизни, останется это в его памяти или нет? – он подождал, пока кто-то из нас что-то скажет, и не дождавшись ответа вновь заговорил сам. – Молчите, друзья мои? Правильно делаете. На самом деле, этот вопрос не имеет правильного ответа. Может случиться и так, и так. Какое-то событие могло глубоко проникнуть в структуру предмета, а какое-то просто выветриться. Разумеется, мы слишком далеки от того, чтобы даже теоретически всерьез рассуждать о том, как именно происходят эти процессы. Есть еще кое-что, о чем вы должны знать. Некоторые предметы могут запомнить много чего, а есть такие, в которых практически ничего не задерживается.

– Что-то типа сосудов, – сказала в этот момент Люба.

– Давай подробнее, Охотникова, – кивнул ей Горох. – Что ты хочешь нам сказать?

– Я говорю, что получается, предметы это что-то типа сосудов. Какие-то полные, а какие-то пустые, – сказала она.

– Можно и так сказать, – кивнул Кузьма Семенович. – На этот процесс довольно сильно влияет природа предмета, с которым вы работаете. Например, дерево, камень, кожа или металл, как правило, всегда что-то помнят. Пусть даже совсем немного, но какое-то воспоминание они сохранят. А вот, например, этот предмет…

Бобоедов взял со своего стола пластмассовую шариковую ручку и показал ее нам.

– Этот предмет может ничего и не помнить. Но сейчас мы не будем останавливаться на этом. Я думаю, общую мысль вы уловили, – он положил ручку на место. – Лучше давайте я вам расскажу, чем именно отличается считывание информации с предмета, от попыток услышать эмоции. Самое главное отличие состоит в том, что вам не нужно слушать. Помните, вещи не разговаривают. Вам нужно просто попытаться настроиться на частоту этого предмета. Прочувствовать его внутренний ритм. Понятно?

– Пока не очень… – честно признался я и вздохнул. – Звучит как-то слишком сложно…

– Так и должно быть, Темников, – сказал мне Кузьма Семенович. – Это тебе не с гримуарами в туалетах драться. Придется немного поднапрячь мозги.

По классу прокатились смешки. Вспомнил же… Между прочим, зря ему кажется, что с гримуаром было слишком легко. Интересно было посмотреть, что бы делал Горох, если бы тот на него накинулся…

– Что за смех? – строго спросил наставник и все мгновенно затихли. – Или кто-то кроме Максима готов удивить всех присутствующих собственной мудростью и глубокими знаниями на этот счет?

Судя по гробовой тишине, в классе желающих было немного. Кроме Градовского, который сказал мне, что в других обстоятельствах он бы поделился с наставником парой дельных мыслишек.

– Почему-то я не удивлен, – хмыкнул Бобоедов. – Теперь переходим к технике. Сложного ничего нет. Прикладываем руку к предмету, закрываем глаза и пытаемся его прочувствовать. Настроиться на него. Первым знаком того, что вы на правильном пути, должно стать изменение температуры. Предмет может стать горячим или, наоборот, холодным, но что-то точно произойдет, и вы это почувствуете.

Мы записали информацию в тетради.

– Однако радоваться рано, это еще ничего не будет значить, – продолжил наставник. – Следом за этим вы должны почувствовать эмоции и отличить их от своих собственных. Если это произошло, то уже успех. Самое время переходить к третьему знаку – появление фрагментов истории в вашей голове. В этот момент нужно соблюдать предельную осторожность и не дать себе проникнуть в воспоминания предмета настолько глубоко, что они смешаются с вашими. Поставьте десять восклицательных знаков рядом с этим правилом, чтобы оно навсегда осталось в вашей памяти.

Кузьма Семенович вновь поднялся со своего стула и пошел по рядам. По нему было видно, что он заметно нервничает. Видимо сильно переживал, чтобы мы хорошенько усвоили его слова.

– Болдырев, я сказал десять восклицательных знаков, а не три, – подтвердил мои слова Горох, который ненадолго остановился возле стола Михаила. – Вот так. Все поставили десять? Теперь объясняю почему это, собственно говоря, так важно. Если прозевать этот момент, то может произойти так называемый «эффект замка». Когда ваши мысли сольются с воспоминаниями предмета и вы станете его частью. Если это продлится слишком долго, то, чтобы привести вас в чувство, может понадобиться вмешательство целителей. Если же очень долго или «замок» будет слишком крепким, то можно спятить.

Я даже не сомневался, что он сейчас скажет именно это. Кто бы сомневался… У меня вообще складывается впечатление, что экстра-менталистика крайне опасная штука. Чуть зазевался, и добро пожаловать в дурдом…

– Зато очень полезная, – высказал свое мнение Дориан и спорить с этим было сложно.

В этом смысле мой друг был абсолютно прав. Если овладеть этим видом магии на очень хорошем уровне, то с помощью нее можно будет решать очень многие задачи. Дело осталось за малым, овладеть ею… С учетом того, что понятие «работа с предметами», даже звучало сложно, добиться этого результата будет непросто. Впрочем, посмотрим.

– Но не унывайте, для того, чтобы такое случилось, нужно совсем уж ослабить контроль над собой, – приободрил нас наставник. – Думаю, это произойдет лишь в том случае, если вы просто потеряете бдительность и будете заниматься глупостями.

– Какими, например? – осторожно спросил Веревкин.

– Например, пытаться прочитать память какого-нибудь артефакта, – ответил ему Бобоедов. – До того момента, пока не сдадите мне финальный экзамен, я запрещаю вам это делать. Работа с артефактами требует своей особой специфики и этим мы с вами тоже будем заниматься. Во всяком случае, с теми из вас, кто сдаст мне начальный экзамен по работе с предметами. Надеюсь, еще раз об этом говорить не нужно?

– Записать и поставить десять восклицательных знаков? – уточнил Михаил.

– Именно, Болдырев. Похоже ты быстро схватываешь, – улыбнулся Горох. – Записали? Молодцы. Теперь у меня к вам другой вопрос. Кто-нибудь из вас мне скажет, почему результат работы с предметом в некоторых случаях гораздо достовернее, чем работа с пространством? Ну-ка, пораскиньте своими мозгами, почему так может происходить.

В классе стало тихо-тихо. Все усиленно раскидывали мозгами. Судя по всему, пока никаких дельных мыслей никому в голову не приходило, а наставник не спешил нам помогать, дав время подумать.

– Хозяин, хочешь я тебе помогу? – спросил у меня призрак, после того как прошло несколько минут. – Конечно, я немного обижен, что ты сам не обратился ко мне за помощью, но все-таки…

Однако одного моего красноречивого взгляда хватило, чтобы Петр Карлович замолчал и начал говорить по делу. Он быстро выдал мне свои мысли на этот счет, которые и правда показались мне весьма дельными. Тем более, о таком виде магии я тоже слышал.

– Может быть, дело в мнемомантии? – спросил я у Бобоедова. – Теоретически мнемоманты могут изменять воспоминания. Если это возможно делать с пространством… То получается, что некоторые эмоциональные шрамы можно изменить.

– Молодец, Темников! – радостно воскликнул Горох и от восторга у него глаза выкатились еще сильнее. – Именно мнемомантия! Беру обратно свои слова насчет драки с гримуаром, должен признать, что головой ты тоже работать умеешь, когда захочешь.

– Ясное дело, – улыбнулся я и посмотрел на Градовского, который гордо пылал ярко-зеленым цветом. – Разве вы во мне сомневались?

Глава 13

– Все верно, – сказал Бобоедов. – Темников прав. Дело именно в мнемомантах. Конечно, это очень редкий и сложный вид магии, который подвластен совсем немногим, однако такие специалисты все же есть. Собственно говоря, поэтому мы сейчас и говорим об этом. Кто знает, как глубоко вы станете изучать экстра-менталистику? Если решите постичь все ее тайны, то должны быть осведомлены о таких вещах.

Горох ненадолго замолчал, подошел к окну и поставил его в режим проветривания. Сегодня был очень хороший и теплый солнечный день, как для ранней весны, так почему бы нет? В комнату сразу же ворвался с улицы птичий щебет и прохладный ветерок, который довольно быстро освежил комнату.

Кузьма Семенович подождал немного, помахал кому-то рукой, а затем снова закрыл окно. На улице было хоть и тепло, но еще не настолько, чтобы долго держать окно открытым. Для крохотного кабинета, в котором мы занимались, нескольких минут было вполне достаточно, чтобы полностью проветрить его.

– Лично я больше люблю работать именно с предметами, – признался нам Горох, после того как отвлекся от созерцания улицы и вновь вернулся к нам. – Предмет никогда не врет. Его память лишена какой-либо морали. Если только это не живой артефакт. Вытащить из него воспоминания, если он сам того не захочет, крайне проблематично. Хотя, конечно, нет ничего невозможного.

– Хотел бы я на это посмотреть… – недовольно пробурчал Красночереп. – Хозяин, поверь, в этом мире нет средств, которыми из меня можно было бы вытащить то, о чем я не хочу говорить.

– Может быть, ты просто о них не знаешь? – спросил я у него.

– Пф… – фыркнул он в ответ, однако больше ничего не сказал.

– Однако еще раз напоминаю для особо непонятливых, – строго сказал Кузьма Семенович и почему-то посмотрел в этот момент именно на меня. – До того, как вы сдадите мне экзамен по экстра-менталистике, я категорически запрещаю вам пытаться работать с любыми артефактами в принципе. Не говоря уже о живых артефактах. Я не думаю, что у кого-то из вас они есть, но предупредить обязан.

В этот момент я опустил голову и шмыгнул носом, сделав вид, что делаю какие-то пометки в своей тетради. Мне показалось, что если Бобоедов сейчас увидит мои глаза, то сразу сможет каким-нибудь образом определить, что как раз у меня-то особой напряженки с живыми артефактами нет. Хотя… Может быть, он о чем-то таком и догадывается, если из всей группы остановил взгляд именно на мне.

– Интересно, на ком еще он мог его остановить? – усмехнулся в этот момент Дориан. – Я бы на его месте специально заставил тебя это записать и поставить рядом десять восклицательных знаков. Тебя же вечно тянет на всякие приключения.

– Кто бы говорил… – отозвался я и вновь посмотрел на наставника, который все еще держал многозначительную паузу после своих последних слов.

Я, конечно, любил влезть в какую-нибудь историю, тут Мор был прав, но даже мне было понятно, что Горох сейчас говорит очень правильные вещи. Минимальную технику безопасности нужно соблюдать. Пытаться работать с артефактами при моих навыках экстра-менталистики – это было бы очень глупо. Хотя, наверное, интересно…

– Однако, дорогие мои друзья, в неприкосновенности памяти предметов и невозможности ее изменить кроется один существенный недостаток. Кто мне подскажет какой? – Бобоедов окинул нас взглядом и кивнул. – Не ломайте головы, я вам помогу. Некоторые предметы хранят очень плохие воспоминания, которые могут отравлять пространство вокруг себя. Мы этого не замечаем и можем не знать, но тем не менее это так. Попытайтесь вспомнить, как часто с вами происходили необъяснимые на первый взгляд вещи?

– Какие, например, Кузьма Семенович? – спросила Люба.

– Ну вот, к примеру… – он задумчиво погладил подбородок. – Допустим, вы вошли в дом и вам в нем почему-то неуютно. Бывало такое? Пусть даже не дом, а просто какая-нибудь комната. Я думаю, каждый из вас с этим сталкивался хотя бы раз в своей жизни. Как вы можете это объяснить?

– Разные причины могут быть, – сказал Панин. – Может быть, там просто воняет или еще что-то такое…

– Воняет… – усмехнулся наставник. – Да, причина убедительная, такое вполне возможно, Семен. Но не единственная. На самом деле этот дом может просто хранить в себе какие-то трагические воспоминания, которые на вас давят. Что-нибудь очень плохое… Насилие, например, или чью-то смерть…

В этот момент в кабинете повисла тишина. Видимо каждый из нас пытался вспомнить нечто похожее в своей жизни, и уверен, что это было несложно. Думаю, все не единожды оказывались в подобной ситуации.

– В меньшей степени это относится к предметам, которые находятся рядом с вами и тоже могут нести в себе отрицательную энергию, – продолжил свою мысль Горох. – Вы можете прожить всю жизнь и не знать о том, почему ваше настроение портилось именно в тот момент, когда вы брали в руки какую-то вещь. Все может быть очень просто на самом деле. Так что вот так, ребята. В этом очень большой минус предметов, которые хранят в себе воспоминания. Очистить их от этого просто невозможно. Даже самым сильным мнемомантам такое не под силу.

– Жалко, что так, – задумчиво сказал Веревкин. – Если бы была возможность научиться очистке предметов, то на этом можно было бы хорошо заработать.

– Верно, – не стал спорить Кузьма Семенович. – Можно было бы, ты абсолютно прав, Игнат. Правда я бы на твоем месте подумал не только об этом, а еще и об обратной стороне медали. Некоторые предметы просто переполнены болью и злостью. Если не иметь сильной ментальной защиты или немного опоздать с Барьером, то их память может стать ядом, который навсегда отравит твой мозг. Никакой Веригин потом не сможет тебе помочь. Что скажешь теперь?

На этот раз Веревкин промолчал. Видимо сказать ему было особо нечего. Да и что тут говорить, если все и так ясно. Экстра-менталистика крайне опасная штука и обращаться с ней нужно осторожно.

– Это предметы так защищаются, – неожиданно для всех сказала Охотникова. – Кому охота, чтобы без спроса лезли в твою память? Но у них никто не спрашивает, просто лезут и все.

Хм… Как-то я об этом не думал. На мой взгляд ничего такого здесь нет. Он же предмет, в конце концов. Я уже давно подозревал, что мозги у Любы работают не так как у всех, и вот тебе очередное тому подтверждение. Надо же было такое придумать…

– Интересная мысль, Охотникова, – улыбнулся Бобоедов, которому видимо понравились ее слова. – Этическая сторона вопроса вторжения в историю неоднократно поднималась в научных кругах. Кое-кто даже всерьез предлагал запретить экстра-менталистику в принципе. Однако, до сих пор этого не случилось. Но мне нравится, что ты в принципе об этом задумалась. Молодец.

– Все правильно, так и должно быть, – уверенно сказал Дориан. – Даже если запретить, все равно будут пользоваться этой вашей экстра-менталистикой. Запомни, мой мальчик, знание прошлого – это власть. Иногда возможность что-то узнать и кого-то разоблачить, может стоить всего золота этого мира.

– Прямо всего-всего? – усмехнулся я.

– Ну не буквально всего, конечно, – тут же поправил себя Мор. – Но тем не менее. В общем, я бы на твоем месте серьезно отнесся к этой науке.

– Ты мне уже сто раз об этом говорил, – ответил я. – В сотый раз тебе отвечаю – я буду стараться. Мне самому нравится.

Собственно говоря, на этом основная часть урока практически закончилась. В самом конце урока Кузьма Семенович еще раз нам напомнил о том, чтобы мы не думали самостоятельно пробовать свои силы в чтении воспоминаний предметов, но это и так всем было ясно. Уверен, что идиотов среди нас не было.

С урока мы расходились под сильным впечатлением. Во всяком случае, мне было о чем подумать. С каждым днем я все сильнее начинал думать о том, что как бы я не старался, а в конце школы нужно будет выбрать те виды магии, на которых мне стоит остановиться.

Стать самым крутым специалистом во всем не получится. Школа нас знакомит с базовыми вещами, а вот окончательный выбор мы должны сделать сами. Думаю, это как-то так работает.

По крайней мере у меня уже понемногу появлялся перечень предметов, на которые я бы уже сейчас не ходил. Типа того же предсказания или истории, которая у нас тянулась до сих пор.

– Историю нужно знать, – проворчал Дориан. – Бестолочь.

– Да учу я ее, учу… Вот пристал… Все равно у меня пока выбора другого нет…

В общем, экстра-менталистика была как раз одним из тех предметов, которые я бы для себя точно оставил как приоритетные.

Во-первых, у меня в принципе с менталистикой все неплохо получается. Ко всему прочему я еще и владею множеством полезных артефактов для этого.

Во-вторых, я абсолютно уверен в том, что если мне удастся овладеть этим видом магии, то в будущем он мне однозначно пригодится. Правда, чтобы часто им пользоваться придется как следует потрудиться, чтобы не терять сознание каждый раз, когда я ее использую.

Одним словом, очень полезный день выдался, что и говорить. Мне показалось, что даже Лешка проникся этим видом магии, когда я за ужином рассказал ему, чем мы сегодня занимались. До этого он относился к экстра-менталистике очень скептически, а этим вечером даже пожал плечами после моих слов.

В данном случае это означало, что возможно я прав, и экстра-менталистика действительно не самая плохая наука в нашем мире. Однако, сам Нарышкин по-прежнему в этом сомневается.

Приближались выходные. Хоть на этот раз ни одного дня отдохнуть у меня не получится, ощущение пятницы все равно ведь никуда не деть. Одно лишь упоминание этого дня недели сразу же поднимало настроение. С понедельником наблюдалась противоположная картина, то есть с настроением происходили ровно обратные метаморфозы.

Я и сам не заметил, как пролетел учебный день. Распрощавшись вечером с довольным Нарышкиным, который до сих пор не мог поверить, что теперь по выходным он свободен как ветер. Я же, в отличие от него, остался в школе.

Перед тем как уехать, Лешка подробно поделился со мной своими планами на ближайшие два дня и особенно остановился на том, чтобы я с дедом ничего не планировал на воскресный вечер. В Белозерск приедет все его семейство и в мою честь будет устроен праздничный ужин, на котором я должен быть вместе с дедом.

Разумеется, я княжичу о своих планах на воскресенье ничего не сказал. Не то чтобы я считал просьбу Рябининой чем-то таким, что нужно скрывать от своего друга. Просто это ведь не мой секрет, а Яны Владимировны. Так что мне показалось, что говорить об этом не стоило.

В свете последней новости, я теперь немного беспокоился, что наше дело с Рябининой может затянуться, и мы с дедом опоздаем к ужину. Однако все же надеялся, что этого не произойдет. Все-таки в нашем с ней распоряжении окажется целый день. Будет странно, если я вдруг предложу перенести наше мероприятие на другой день. Еще подумает, что я испугался… Да и вообще, это ни к чему. Как будет, так и будет.