Текст книги "Эхо мёртвого серебра (СИ)"

Автор книги: Александр Шавкунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава 10

Темнота подбирается к выходу из шахты, сгущается и тянет ко мне чернильные нити. Мёртвая сталь отражает свет заходящего солнца, вспыхивает в покачивающейся руке. Я остановился на границе света и тьмы, взял висящий на балке фонарь и поджёг. Слабый огонёк затрепетал в стеклянной клетке. Тьмы оскорблено попятилась, сгустилась у стен и за балками.

Звук шагов умирает по мере удаления от входа. Народ любит приговаривать, что есть три типа людей: живые, мёртвые и те, кто в море. Они ошибаются, их четыре. Все забывают про спускающихся под землю.

Воздух уплотняется, полнится запахами пота и каменной пыли. Иду вдоль ржавых рельсов с замершими вагонетками. Помнится, дед хотел проложить такие на поверхности, но передумал. Слишком большие затраты и обслуживание. Да и толку нет, что по колее лошадь тянуть будет, что по дороге.

Остановившись, достал карту, выданную главой, сверился и свернул в один из боковых туннелей. На балках тлеют масляные лампы, пламя умирает на фитилях. Испускает струйки дыма, которые тут же пожирает мрак.

– Пу-пу-пууу… – Протянул я, просто чтобы услышать хоть что-то кроме звука собственных шагов и стука сердца.

Мёртвая сталь кажется тяжелее обычного, но это вина ослабшего тела.

Туннель идёт вниз, в пол вбиты балки, образующие подобия ступеней. Свет фонаря выхватывает то потолок, то стены, но не конец туннеля. Будто он опускается в бесконечность.

– Ладно, подумаешь, прибью парочку монстров. – Пробормотал я, покачивая клинком и внутренне проклиная принятые решения и самого себя.

В темноте время течёт иначе, смазывается и исчезает. Есть только ты, узкий луч от фонаря и неизвестность. Свернув в очередной боковой туннель, оказался на месте расправы над поисковым отрядом. Круглой «зале» на пересечении нескольких рукавов. Фонарь выхватывает из мрака лужи запёкшейся крови на полу и потолке.

Кто бы ни был напавшим, он либо любит убивать, либо не умеет. Совершенно небрежный подход к делу! Для такого требуется либо безусловная любовь к процессу, либо полное непонимание.

На холодном камне следов, как и ожидалось нет, кровь давно запеклась. Я вздохнул и крикнул, приложив ладонь рупором:

– Эй, давай облегчим друг другу жизнь. Выходи или выходите сколько есть!

Эхо крика помчалось по туннелям, сгинуло в их глубине, отскакивая от стен и потолка. Я замер, вслушиваясь до рези в ушах. Криво улыбнулся, уловив шаркающие шаги. Свет отразился от двух жёлтых точек, быстро приближающихся из бокового туннеля.

– М-м-м-м-м…

Низкий, продирающий до костей гортанный гул ввинчивается в уши. Тварь раскачивается, прячась от света, окутываясь плотными тенями.

– Мычишь? Ты что, подземная корова?

– М-м-м-мастер Элдриан? Это вы?

Оно вышло на свет, невероятно худое, одетое в обноски. Лицо укрывают жидкие, почти прозрачные волосы. Тощая, скелетообразная рука вытянута в мою сторону.

– Мастер Элдриан, это вы! Не могу поверить, это правда вы! Великая Тьма… как такое возможно?

– Ты ещё кто?

Тварь замерла, увидев направленный на неё меч. Озадаченно оглядела себя и издала нервный смешок.

– Ах, прошу прощения, мой вид нынче изменился. Годы в заточении и голоде сказались плачевно. Это я, Эонар, ваш верный друг…

Оно улыбнулось, демонстрируя длинные клыки, которыми так удобно прокусывать шеи. Изобразило лёгкий поклон.

– О, Тьма… – Выдохнул я.

– Да, она была не милосердна. Но сохранила меня, хотя проклятые оборотни и постарались на славу.

Эонар сдвинул чёрные от крови лохмотья на груди, продемонстрировал глубокую рану. Прямо над сердцем.

– Они парализовали меня, закидали камнями и бросили умирать. Год за годом, в сознании и голоде… Пока какой-то шахтёр не расчистил завал.

Поколебавшись, опустил меч, но с места не сдвинулся. Смотря на бывшего знакомого со смесью жалости и омерзения. С которой здоровые люди смотрят на прокажённых.

– Знаете, что не давало мне сойти с ума?

– Даже не могу представить. – Пробормотал я, невольно вообразив себя на его месте.

Моя «усыпальница» была спрятана и удобна, проклятье, у меня даже подушка была.

– Ох, одна маленькая, несбыточная мечта… Я так думал, но вот, получил подарок судьбы!

Вампир прыгнул на меня, с размаху полоснул когтями по горлу. Они вспороли воздух, а я отпрыгнул, стараясь держать его на свету. Черты Эонара преобразились, окончательно утратив сходство с человеком. Нижняя челюсть отвисла и длинный язык-пиявка вывалился на грудь извиваясь. Волосы откинуло с лица, на меня с ненавистью смотрят кровавые глаза.

Он двигается плавно и быстро, старается спрятаться в темноте. Но я кружу, одной рукой держа фонарь и пытаясь рубануть мечом. Пусть он и ослаб, но всё ещё высший вампир. Стоит потерять из виду, и клыки сомкнутся на шее.

Мёртвая сталь вспарывает пустоту, сверкает, разбрасывая отражённый свет по зале. Кровосос шипит, гогочет и визжит. Глаза полыхают чистейшей ненавистью, а язык тянется ко мне. Мы кружим вдоль стены, а он пытается оттеснить меня от неё. Расширить окно возможностей для внезапной атаки.

– Это всё ваша вина! Вы! Вы предали нас! В шаге от победы!

– И что? Хочешь извинений?

– Нет, о нет! Я алчу вашей крови! Крови предателя, крови принца! Я завершу, то что начал ваш дед!

– А вот это ты зря сказал. – Прорычал я, перехватив меч для нового удара. – Мне конкуренты не нужны.

***

Ваюна проснулась от странного звука. Что-то среднее между треском дерева и кости. С трудом разлепила глаза и села на кровати. Лунный свет освещает комнату через узкое окно… на освещённой полосе по полу катаются двое. Сцепившись, как дикий пёс с волком.

Не до конца проснувшись девочка подтянула колени к груди, захлопала глазами. Сознание медленно прочищается и становятся видны детали. Такие, как выбитая рама и осколки стекла на полу.

Один расцепил хватку и с силой вогнал меч в грудь оставшемуся на полу. Со стоном повалился на спину, раскинув руки и тяжело дыша. Ваюна с трудом признала Элиаса. Полуэльф жадно хватает ртом воздух, хрипит и смотрит в потолок. Зажим, державший уши под волосами, потерялся в драке, и теперь они гордо торчат в стороны.

– А… ты проснулась, ну… доброе утро. – Просипел Элиас, приподняв голову и глядя на девочку.

– Так ведь ночь… – Пробормотала Ваюна.

– Эх, дитё… когда проснулся, тогда и утро!

Человек с мечом в груди задёргался, забил ногами по полу. Руки вцепились в лезвие, по клинку побежала кровь. Тело выгнулось, точнее, попыталась, бессильно оторвав зад от досок. Грудь не сдвинулась, прибитая мечом как гвоздём к полу.

– А это кто?

– Это… я не уверен, но, кажется, это упырь.

– Кто?

– Слуга вампира, – пояснил полуэльф со стоном поднимаясь и кряхтя, хватаясь за поясницу, – кровосос может выпить человека, а может, и вот так… Ох… сволочь какая… бока мне намял!

Ваюна спрыгнула с кровати и подошла к окну, осторожно выглянула. Ночная деревня освещена пожаром, горит дом в самом центре и храм. По улицам мечутся угловатые тени, кто-то кричит, люди бегут к огню. А за ними бегут другие, уже не похожие на людей.

– Что… что происходит?

– Вот бы я знал.

– А где Элдриан?

– У него была работка в шахте… думаю, он вернётся нескоро.

***

Вампир наседает всё ближе, подбираясь к шее. Луч фонаря мечется по всей зале, не отпуская ни на миг. Кровь гудит в висках, горячими волнами бьёт в голову. Предплечье руки с фонарём горит от боли, разорванный рукав пропитался красным. Тяжёлые капли срываются при каждом взмахе, орошают запёкшиеся лужи крови простолюдинов.

– Не голубая, – со смехом подметил Эонар. – В конце концов, ты обычный человек, не как твой отец или дед. Ты, жалкая пародия на Властителей Тьмы!

– Пародия? Нет-нет, я лучше.

– Лучшие не умирают.

Вампир играючи увернулся от очередного выпада и полоснул когтями по рёбрам. Вспышка боли на миг ослепила, я взвыл и ударился плечом о стену. Рот наполнился слюной. Эонар накинулся, я почти ощутил смрадное дыхание на шее и… ухватил его. Развернул и с силой впечатал в стену. Так что затылок хрустнул и глаза кровососа на мгновение затуманились. Локтем руки с мечом придавил горло.

– Хитро… – Прохрипел кровосос, кривя бледные губы в надменной улыбке. – Только бесполезно. Сколько так продержишь? Надо было давить другой рукой.

– Нет, я всё сделал как и хотел.

Фонарь описал короткую дугу и с хрустом разлетелся об голову Эонара. Горючее масло вспыхнуло, почти мгновенно покрывая его. Я едва успел отскочить, но пара капель попала на кожу и одежду. Последняя вспыхнула, и я отчаянно захлопал по ней ладонью.

Вампир взвыл, метнулся в темноту… и упал, с отсечённой ногой. Попытался ползти, охваченный огнём по плечи, но я опустил сапог меж лопаток. Надавил до хруста и провернул каблук.

– Эонар. Было приятно встретить знакомое лицо, но увы, нам пора прощаться. В этот раз навсегда.

Мёртвая сталь перечеркнула узкую шею, и горящая голова упала на пол. Торопливо наколол её на острие меча и поднял, освещая путь. Надо поторопиться, не думаю, что такого света хватит надолго. Тем более, если пациентов жреца покусал вампир, жителей ждёт «приятный» сюрприз.

***

На улице творится странное. Толпа, сначала бежавшая к пожару, теперь отхлынула в обратную сторону. Ваюна видит искажённые ужасом лица и угловатые фигуры, что прыгают на людей. Хватают, как псы, и тащат в темноту.

Девочка мелко задрожала, запоздалое осознание обрушилось на хрупкие плечи. Медленно протянула руку в сторону убегающих… Элиас положил ладонь на запястье, мягко опустил и покачал головой.

– Не надо, с тебя и того раза хватило.

– Но… они ведь умирают!

Лицо полуэльфа исказила гримаса страдания, но взгляд остался твёрдым. Отсветы пожара отражаются в глазах, придавая вид печальный, будто бывший герой осознал нечто горестное.

– Всех не спасти.

– Ты… ты ведь герой, – пробормотала Ваюна, в глазах заблестели слёзы. – Я слышала, что говорил Элдриан, я помню, что говорила матушка про героев!

– Да, я герой. – Горестно вздохнул полуэльф и отвёл взгляд. – Потому я знаю цену героизма.

– Я хоть попытаюсь!

Ладонь сжалась крепче, почти до боли. Элиас вновь покачал головой, не поднимая взгляда.

– Мы просто умрём. Ты справилась с несколькими разбойниками и почти два дня валялась пластом. Я едва управился с упырём. Мы ничего не изменим.

– Нет!

Ваюна рванула руку, пальцы полуэльфа показались стальными, но поддались. Кисть взлетела и направилась в сторону улицы… и застыла. Во всполохах огня, сквозь убегающих бежит Элдриан. Меч сверкает, рассекая упырей. В левой руке держит что-то чёрное, никак не разглядеть что.

Элиас шумно выдохнул и опустился на пол. Привалился лбом к стене и закрыл глаза.

– Ну а теперь-то можно помочь? – Выпалила Ваюна, от избытка эмоций притопнув.

– А смысл? Теперь он и сам управится. – Натянуто хохотнул полуэльф. – Этому гаду упыри, что мошкара.

Ваюна посмотрела на улицу. Люди, почти все, попрятались по домам. Элдриан разрубил очередного упыря и в два прыжка нагнал убегающего. Свет упал на лицо бывшего принца, и она увидела широкую улыбку.

Элдриан рассёк убегающую нежить от плеча до пупка, переступил дёргающееся тело и скрылся за домом. Ваюна опустила руку. Потёрла ладонь, разминая меж пальцев и чувствуя себя несколько глупо. Действительно, какая от неё помощь… она даже не уверена, что Тень убивала бы только чудовищ…

Глава 11

Рассвет занимаете медленно, чёрное небо становится тёмно-синим, а облака у горизонта розовеют. Пятернёй откинул волосы назад и облегчённо выдохнул, любуясь видом. Под сапогом извивает вампир, грызёт землю и тихонько воет. Пытается выбраться, но обрубленные конечности бессильно колотятся вокруг. Показался краешек солнца, и по земле побежала полоса света.

– Да ладно тебе, красиво ведь. – Сказал я, надавливая и проворачивая стопу. – Ты только посмотри! За делами мы как-то забываем о красоте мира. Надо хоть иногда остановиться и полностью насладиться величием природы!

За спиной тлеют дома, на пепелище кто-то плачет. Над крышами поднимается дымок и тёплый ветер разносит по улицам золу. Моё сердце бьётся размеренно, а по жилам струится счастье. Как же мне не хватало самой обычной бойни, криков и стонов умирающих. Ах, навевает воспоминания. Конечно, упыри и вампиры не совсем-то, но и до людей дело дойдёт.

Губы раздвинулись в лёгкой улыбке. Вампир издал задушенный вопль, стоило свету коснуться вытянутых обрубков. Пасть распахнута, клыки сверкают, отражая свет. От кожи поднимается зыбкая дымка, уплотняется, превращаясь в густой дым. Плоть трескается, как пересохшая глина, лопается. Под сапогом хрустнуло, и в воздух взметнулись клубы жирного пепла.

Я невольно прикрылся рукой и сошёл с опустевшей одежды, отряхнул штанины. Да, с вампирами особо не повеселишься. Но лучше так, чем никак.

Развернулся к деревне и остановился. На меня смотрят десятки мужчин, женщин и детей. Все грязные, будто катались в пепле. Глаза дикие, ничего не понимающие, шокированные. Ещё вечером их жизнь была размеренно уютная, привычная, а сейчас они пережили атаку вампиров и огромный пожар.

– Всё кончено! – Крикнул я, поднимая меч над головой и обводя толпу взглядом. – Это был последний!

Тишина. Нет ничего страшнее тишины в такие моменты, начинает казаться, что сказал глупость. Лучше бы просто промолчал, но я не имею права быть скромным и незаметным. О, Тьма, я обязан орать высокопарную чушь, декламировать лозунги и лезть в каждую щель!

Быть большим героем, чем сами герои.

По толпе покатился неуверенный шепоток, разросся в гул, в крик радости! Люди принялись обниматься, кричать мне хвалу и падать на колени, протягивая руки. Хорошее начало, мне нравится. Осыпаемый благодарностями, как дева цветами, прошёл сквозь них. Девушка прыгнула на грудь, жадно поцеловала в щёку и раскрасневшись скрылась в толпе.

Я громко засмеялся, поднял руку в жесте триумфатора.

Людям нужны громкие и глупые речи. Им нужна ясность, которую они дают. Им нужен символ, тот самый герой, что будет орать, надрывая горло. Они пойдут за ним с радостью, даже не задумываясь.

Остатки стражи стаскивают тела на площадь, прямо под солнце. Жреца не видать, а вот глава ходит меж мертвецов, прихрамывая на правую ногу. Голова перевязана свежим бинтом, а на лице отпечаталось изумление и ужас. Заметив меня, поспешил навстречу.

– Это… что было?

– Ну, в пещере сидел вампир. Я его убил, но увы, я не способен быть в двух местах одновременно.

– Но… но выжившие же лежали пару дней!

– Вампиризм развивается не сразу, – пояснил я. – А вот упыризация процесс почти мгновенный. Думаю, кровосос планировал устроить из деревни гнездо и распространить влияние на весь край.

– Боги… если бы не вы… я даже не хочу думать об этом!

– Да, кстати, если тебя укусили… – Сказал я, указывая на окровавленные бинты.

Глава коснулся повязки на голове, хитро улыбнулся и ответил, шёпотом:

– Это клюквенный сок.

– А?

– Ну, если люди увидят, что я целёхонек, то скоро обозлятся. Мол я гад, прятался, пока их жрали.

– А ты не прятался?

– Прятался, конечно, я же не дурак. Ой, не хотел обидеть.

– Ничего. – Ответил я, хлопая по плечу. – Главное, помни уговор.

Герои, дураки, но храбрые. Они бросаются в горящие дома не думаю о себе, спасают людей ценой собственной жизни. Глупо, но эффектно, жаль только плоды их героизма пожинают власть имущие. Они прикрываются их именами, ставят им памятники, а сами вот так. Мажутся клюквенным соком. Герой-то мёртв, он уже ничего не скажет. А начальству перепадёт кусочек славы и вот, уже будто он сам прыгал в ревущее пламя.

***

В таверне тихо, как в могиле. Даже тавернщик пропал. За столом в углу сидит Элиас и Ваюна. Девочка не поднимает взгляда, а полуэльф обнимает бутылку вина. Судя по его виду, далеко не первую. Закусывает вяленым мясом и краюхой хлеба. Девочка ковыряется ложкой в тарелке холодной каши.

– Как вам ночка? – Спросил я подходя. – Правда, было весело?

– Веселее некуда. – Булькнул Элиас, посмотрел на меня мутным взглядом. – Прямо целый мир сломался… ик… точнее… я.

– А… – Протянул я, переводя взгляд на Ваюну и вопросительно кивая на полуэльфа.

Ученицы ведьмы мотнула головой. Бывший герой хлопнул ладонью по столу и простонал:

– Какая же я тварь… хуже тебя между прочим!

– Естественно, я ведь само совершенство.

– Я не о том…

– А о чём?

Опустился на свободный стул и взял бутыль из трясущихся рук. Полуэльф не хотел отдавать, но пальцы не слушаются. Мелко трясутся. Вино кислое, но крепкое. Такое чувство, будто винокур отбирал худший виноград.

– Я… я не захотел помогать людям… я не дал Ваюне им помочь! Какой же я герой?! Я тварь… сволочь… подонок!

– Ты взрослый. – Оборвал я. – Ты ничем не мог помочь, как и она.

– Надо было попытаться… ведь… ведь они умирали!

– Если помогать всем без раздумий, то быстро сгоришь. Уж ты-то должен знать.

– Знаю! Но… это всё неправильно.

Я хотел ответить, но голова Элиаса упала на грудь и таверну наполнил свистящий храп. Изо рта на сорочку потекла мутная слюна. Пить вино перехотелось.

– Он хороший, – сказала Ваюна, не отрывая взгляда, – просто запутался в жизни.

– Как и все.

Сквозь храп пьяница бормочет имена, просит у них прощения. Глаза под веками лихорадочно дёргаются, будто следя за припадочной мухой. Он был всем, а стал… тем, кем стал. Однако призраки прошлого всё ещё терзают душу. Я осторожно поднял полуэльфа на руки, отнёс в телегу и уложил на расстеленный спальник.

Когда повернулся, обнаружил Ваюну, забирающуюся на козлы. Сел рядом и тронул поводья. Лошадь с готовностью двинулась с места, счастливо заржала, что покидает это странное для неё место. По дороге к воротам мне бросили букет полевых цветов, нарванный так поспешно, что наполовину состоит из травы.

– Почему мы уезжаем прямо сейчас? – Спросила Ваюна, когда ворота остались позади.

Дорога тянется к тракту, по которому понесётся весть о моём подвиге. Утреннее солнце прогревает землю, и мир наполняется красками.

– Так будет лучше.

Тем более, я не хочу быть там, когда в деревню наведаются настоящие проверяющие.

Девочка кивнула и сказала, глядя на дорогу:

– Слухи, тебе ведь они нужны? А чем меньше люди знают, тем больше слухов плодят?

– Ха, а ты умная.

– Я красивая. – Буркнула Ваюна.

Засмеявшись, широко улыбнулся и открыл ей прописную истину:

– Умная женщина всегда красивая, а если нет, то не такая уж она и умная.

Телега покачивается на неровностях дороги, Элиас стонет и кутается в тонкое одеяло. Подтягивает колени к груди. Интересно, в прошлом узнай он о такой судьбе, пошёл бы войной на меня? Ха, конечно же. Ещё бы и кричал высокопарный бред о высшем благе и добре.

– А зачем тебе всё это? – Осторожно спросила Ваюна,

– Что?

– Ну, власть через геройство. Ты ведь достаточно сильный, чтобы захватить замок какого лорда. Сразу сесть на трон и отдавать приказы.

Да, это на удивление просто провернуть. Даже думал над этим, но…

– Я хочу абсолютной власти, а страх, увы, не даёт её. Нужно завоевать умы и сердца, а образ героя идеален для этого.

– Хм… а зачем тебе власть?

***

Элиас очнулся на привале, вывалился из телеги и ползком скрылся в кустах. Лошадь, мирно обкусывающая с них листья, взглянула удивлённо. Фыркнула и перешла на другую сторону поляны. Судя по звукам, доносящимся из кустов, брезгливость лошади – это последнее чем озаботится герой.

Я присел у костерка, задумчиво прилаживая сковородку на проволочную подставку. Поднялся, упёр кулаки в бока и уставился на сковородку. Меня обучали убивать, вести за собой армию, повелевать, но не готовить. Еда всегда была чем-то, что появляется на тарелке стоит махнуть пальцем.

Благо не успел изнежиться из-за постоянных боевых походов.

Ваюна, женским чутьём поняв моё замешательство, начала нарезать кус сала и бросать на сковородку. Мелкие полоски шкворчат, исходят жиром и становятся прозрачными. Девочка палочкой перемешивает шкварки и, дождавшись, пока зарумянятся, бросила на них мелко нарезанные овощи. Перемешала и разбила десяток яиц.

Выглядит не сильно лучше солдатской еды, но аромат! Густой и вкусный, растекается по поляне, наполняет рот слюной. Желудок дёргается и громко требует поскорее отправить лакомство внутрь.

Элиас высунул голову из кустов, задёргал ноздрями. Покачиваясь, подошёл к костру и плюхнулся рядом. Обхватил голову, пробормотал:

– Извиняюсь… смалодушил… – Повернулся к Ваюне, напряжённо следящей за целостностью желтков, указал пальцем и добавил, едва двигая языком. – Малышка, никогда так не пей и… не связывайся с теми, кто так пьёт.

– Уже связалась… – Вздохнула Ваюна и начала резать яичницу.

Один желток лопнул и жидкое золото растеклось по поджаренному луку. Разложив по тарелкам, Ваюна накрыла яичницу ломтями хлеба. С удовольствием оглядела, а затем, принялась смотреть, как мы едим. Женщины получают странное удовольствие от вида того, как мужчины уплетают их стряпню.

– Я стал слабый… – Пробормотал Элиас, глядя в тарелку. – Всё время стараюсь утопить горе в вине.

– И как, удачно? – Спросил я, уплетая яичницу и промакивая лопнувший желток куском хлеба.

– Нет, оно отлично плавает. – Вздохнул бывший герой. – Что дальше делать будем?

– Да всё тоже, шаг за шагом подбираться к твоим друзьям. Размеренно, не торопясь, а не то почуют нож, поднесённый к глотке.