Текст книги "Волонтеры Хаоса"

Автор книги: Александр Романовский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 45 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

– Ваш настоятель, – Сильвер нарочито громко зевнул, пришел в Монастырь из внешнего мира?

– Нет, господин. Отец-настоятель Тирвал прошел через Лропасть Страха тридцать шесть лет назад, задолго до моего рождения.

«Что и требовалось доказать, – подумал темный эльф. – Когда золотая жила потеряется окончательно, отец-настоятель уедет отсюда богатым человеком. Чтобы заполучить все те блага, которые продажная девка цивилизация предлагает любому желающему, нужно очень, очень много золота».

Коридор продолжал полого спускаться, а температура – понижаться. Сильвер снял перчатки и расстегнул куртку, его примеру сразу же последовал Карнаж. Немногочисленные монахи, карабкавшиеся навстречу, были неизменно чем-то озабочены и смотрели преимущественно под ноги, отыскивая взглядом каменные складки.

Носы пришельцев тем временем продолжали подвергаться неутомимой атаке – концентрация запахов ощутимо увеличилась, что нимало не способствовало привыканию.

Вскоре коридор раздвоился. Пол выровнялся, приобретя отдаленное сходство с ровной поверхностью. Дистанция между факелами заметно сократилась. Они проходили мимо дверных проемов, занавешенных мохнатыми звериными шкурами, либо же прикрытых подобиями дверей из нескольких сколоченных досок.

Сильверу удалось заглянуть в три таких проема. Назначение двух помещений осталось для него загадкой. Третье же было заставлено огромными деревянными кадками, в которых несколько разномастных самок стирали грязное тряпье.

Нищета, царившая в Монастыре, поражала темного эльфа. У всех этих существ был выбор, однако они почему-то продолжали делать вид, будто никакого внешнего мира не существует в помине.

Наконец Тибальт открыл очередную дверь. Огромная зала, имевшая форму перевернутой чаши, была заставлена грубо сколоченными столами и длинными скамьями без спинок. Киллер окинул столовую профессиональным взглядом. Если послушники трапезничали одновременно, то весь Монастырь населяли не более сотни особей.

Поглядев на Тибальта, темный эльф с трудом удержался от расспросов Они ведь просто глупые путники, решившие поглазеть на горные красоты, умудрившиеся в итоге застрять на дороге. У монаха же могло создаться впечатление, что чужаки прибыли сюда за тем, чтобы шпионить, узнавать и разнюхивать. Какое, в конце концов, Сильверу дело до того, сколько здесь проживает монахов, а также до того, чист ли на руку отец-настоятель?.. Зато последний был отнюдь не дурак. Любопытство странных пришлых могло насторожить толстячка.

Столовая была совершенно пуста, если не считать двух «заложников», рассевшихся на ближайшей скамье. Тролли курили, выпуская синий дым через широкие ноздри. Судя по бандитским мордам, посеревшим даже больше, чем обычно, монастырские ароматы подействовали даже на эту парочку.

Карнаж и Сильвер уселись на скамью напротив. Тролли кивнули, одновременно затянувшись. Тибальт удалился на кухню, проход в которую находился в дальнем углу. Уши темного эльфа уловили раздраженный грохот кастрюль и звон посуды. Тибальт что-то сказал, на что в ответ прозвучало чье-то невнятное ворчание.

Через минуту из проема вынырнул некий невысокий субъект с подносом в руках. Одеяние повара составлял серый халат, заляпанный кое-где жирными пятнами – облегченный вариант традиционной серой хламиды. Капюшон был откинут, открывая для всеобщего обозрения круглое румяное лицо, из-под нижней губы торчали два острых белых клыка.

Поставив поднос на стол, кобольд расставил перед гостями четыре глиняные миски, четыре глиняные ложки и четыре же глиняные чашки, после чего, не сказав ни слова, удалился на кухню.

Тибальт, широко улыбнувшись, прошествовал к выходу

– Приятного аппетита. Скоро я вернусь, чтобы показать ваши комнаты. Еще раз приятного аппетита.

Темный эльф не ответил. Он вообще старался избегать правил приличия – всякий раз, когда мог себе это позволить. Особенно тогда, когда ему казалось, будто над ним издевались

Сильвер пристально рассмотрел содержимое мисок. Похоже, это была какая-то жуткая, невообразимая смесь всевозможных круп, да еще на молоке. В чашках оказалось какое-то несвежее пиво.

Тролли потушили сигареты о столешницу (видавшую еще не такое обращение), взяли ложки и с впечатляющей невозмутимостью принялись за еду. Карнаж, скорчив небрежную гримасу, также не стал медлить.

Сильвер же, отодвинув миску, взял из пачки Ксура сигарету. Крепкий табак немного приглушил антисанитарные запахи.

Поглядев на компаньонов, запивавших кашу пивом, темный эльф усмехнулся. Конечно, от безумцев, населявших данный Монастырь, можно всего ожидать. Однако «Кобра», равно как и пистолеты, была по-прежнему с ним.

Киллер волновался лишь самую малость, да и то за Карнажа. Желудки троллей могли переварить даже булыжники. Чтобы отравить взрослого самца в самом расцвете сил, требовался весьма изощренный яд, причем в изрядных количествах. С другой стороны, звериные метки Карнажа должны были дать хрупкому человеческому организму кое-какие преимущества. Отравить же здорового темного эльфа, давным-давно перешагнувшего порог детства, практически не представлялось возможным – во всяком случае, шансов на летальный исход практически не было. Сильвер терпеть не мог какие-либо каши, только и всего.

Выпуская через ноздри дымные струи, эльф разглядывал огромную пещеру. Видимо, когда-то здесь вели добычу чего-то ценного. Сейчас же залу освещали чадящие факелы, жидкий свет которых тщетно пытался добраться до тьмы, годами скапливавшейся под потолком. Сильвер чувствовал себя довольно комфортно под этим куполом Ночи.

Не успели компаньоны доесть содержимое глиняных плошек, как появился Тибальт. Сильвер потушил окурок на манер гангстеров и поднялся из-за стола.

– Веди нас, Тибальт.

Монах поглядел на миску темного эльфа.

– Вы не притронулись к еде, господин.

– Верно, – кивнул киллер. – Я не голоден. Зато мои спутники благодарят Монастырь за роскошную трапезу.

Долтур сыто рыгнул. Сильвер отметил, что прием подозрительной пищи никак не отразился на внешнем облике как троллей, так и вервольфа. Пока. Если в плошках был яд, выяснится это немного позднее.

– На здоровье, – улыбнулся Тибальт. – Если господа готовы...

– Мы готовы. Веди.

...И они отправились блуждать по подземному лабиринту. Миновав наиболее оживленные перекрестки, – монахи обменивались новостями, шутили и смеялись, неизменно замолкая, когда мимо проходили чужаки, – они шагали по пустынным коридорам, внутри которых блуждало голодное эхо и призраки прошлого. Факелы здесь встречались крайне редко, для фосфоресцирующих же грибов или плесени воздух был слишком сухим. Временами Мрак обволакивал путников теплым непроницаемым коконом, с радостью встречая старых знакомцев.

Тибальт уверенно держал курс, забавно задирая ноги, потому как не мог видеть каменных складок, оставленных на полу могучими заклятьями.

Сильвер шел рядом. Отсутствие света ничуть не мешало ему с любопытством разглядывать подземные тайны. Воздух очистился от большинства неприятных примесей, благодаря чему прогулка начала приносить темному эльфу подлинное удовольствие. Каждый поворот, перекресток и изгиб коридора автоматически наносились на мысленную схему, составляемую киллером без какого-либо напряжения.

Поглядывая на спутников, он видел, как Тибальт, закрыв бесполезные глаза, шевелит губами, считая шаги; как тролли, щурясь, вглядываются во Тьму; как Карнаж, глаза которого приобрели явное звериное сходство, подмигивает и усмехается ему.

Тибальт замедлил шаг.

– Вы уж простите нас, – прокашлявшись, сказал он, породив долгое изощренное эхо, – это так называемое «гостевое крыло». Гости у нас бывают не часто, так что не взыщите...

Остановившись, монах принялся шарить руками по каменной стене. Сильвер потянулся, вытащил факел из крепления и сунул ему в руки. Вздрогнув от неожиданности, монах вцепился в деревянную рукоять.

– Как вы... – монах замялся. – Вы...

– Мы видим во Тьме, – ответил Сильвер. – Тебе обязательно зажигать эту штуку?

Разинув рот, Тибальт несколько секунд раздумывал, затем затараторил:

– Боюсь, без света я не сориентируюсь. Комнат у нас немало, но отец-настоятель велел отвести вас в самые лучшие. Осталось их только найти...

Сильвер отошел подальше от монаха, вовсю рывшегося в карманах. Неподалеку действительно темнели одинаковые прямоугольные проемы. Киллер всего несколько раз за всю свою жизнь останавливался в гостиницах, но Монастырь с легкостью заткнул за пояс их все.

Ксур, достав зажигалку, поднес ее к факелу. Темный эльф поспешно отвернулся, глядя, как на пожелтевших стенах стремительно вырастают черные тени. Мрак нехотя отодвинулся, замуровав путников на крохотном пятачке освещенного пространства.

Проморгавшись, Тибальт продолжил путь. Проемы, расположенные через неодинаковое расстояние, были символически прикрыты хлипкими дверьми, также сколоченными из нескольких досок. Более того, ни на одной Сильвер не заметил каких-либо замков или запоров. Вызвав из памяти образы Монастыря, кипевшего бурной жизнью где-то наверху, эльф понял, что монахи в принципе не признают частной жизни: замков не было и там.

Миновав несколько таких проемов, Тибальт остановился и, приоткрыв дверь, заглянул в очередной, ничем не отличавшийся от предыдущих. Покачав головой, монах закрыл дверь и двинулся дальше. На третьей попытке удача, казалось, улыбнулась ему.

Отступив в сторону, монах с гордостью продемонстрировал камеру, вся меблировка которой состояла из двух деревянных коек, накрытых подозрительного вида матрасами. Стены, примыкавшие к соседним «номерам», заменяли деревянные перегородки.

Разглядев все это при свете факела, тролли воззрились на Тибальта. Ксур, ощерившись, открыл было пасть.

– На одну ночь сойдет, – опередил его Сильвер. – Где тут вода, туалет?

– Последняя дверь в конце коридора. – Тибальт пригляделся. – Того, что налево.

– Хорошо. Пошли дальше.

Карнажу досталась одноместная камера, находившаяся по соседству. Как вервольф, так и тролли могли отодвинуть деревянную стену, образовав тем самым трехместный блок.

Сильвер изо всех сил старался сохранить серьезное выражение лица. Было бы неплохо прислать сюда и капризного хакера... Но всему свое время. На сегодня еще оставались кое-какие дела.

По каким-то соображениям все соседние комнаты не удовлетворили Тибальта. Хлопнув очередной дверью, он стремительно повернул за угол. Обернувшись, Сильвер заметил, что компаньоны вовсе не спешат насладиться уютом и роскошью, предоставленными в их полное распоряжение.

За углом количество проемов заметно убавилось. Чтобы не терять времени даром, темный эльф решил потешить любопытство, в очередной раз прикинувшись глупым туристом.

– Теперь я понимаю, – протянул он, – каким образом Монастырь уцелел на протяжении стольких столетий. Чтобы спастись от очередного разграбления, вам достаточно всего-навсего спуститься на пару ярусов ниже. Никто не отыщет какую-то сотню существ в этом лабиринте.

– Ошибаетесь, – усмехнулся Тибальт, охотно включаясь в беседу. – В Воинстве Тьмы было достаточно тех, кто видели без света не хуже вас, господин. Да и гномы всегда предпочитали поверхности прохладные пещеры. Тем не менее ни разу за свою историю Монастырь не подвергался, как вы говорите, разграблению.

– Вот как? Очень интересно, – поощрил Сильвер. Тибальт пожал плечами, заглядывая в очередной проем.

– Союзники всегда были чужды бессмысленной бойне. Монастырь не принадлежал Империи, а потому не представлял угрозы. Воинство же Тьмы всегда было слишком велико, чтобы накормить и обогреть хотя бы десятую часть. Летописи Монастыря гласят, что, когда оно шло к Перевалу, то было похоже на черного змея, чье тело, ощетинившееся сталью, извивалось между скал несколько дней подряд... – Тибальт ненадолго умолк, шагая по каменному полу с факелом в руке. – …проходило мимо и скрывалось вдали. Никто не грабил – мало ли что могло понадобиться на обратном пути. Только двух настоятелей вздернули на виселице... Когда на ночлег останавливалось высшее командование. – Монах бросил на киллера осторожный взгляд. – Все они были похожи на вас, господин.

Сильвер кивнул, ясно представив картины, описанные монахом. В его груди проснулась невольная гордость. Было бы неплохо заглянуть в эти самые летописи... «Возможно, – невесело усмехнулся темный эльф, – на обратном пути».

Тибальт открыл дверь, осветил комнату факелом и, отступив, пропустил киллера. Сильвер равнодушно поглядел на узкую койку. Определенно, этой ночью он будет сторожить Мориарти по мере своих скромных способностей.

– А однажды, – продолжил монах безжизненным голосом, – вместе с командирами в Монастыре остановился сам Повелитель.

Темный эльф обернулся так быстро, что хрустнули шейные позвонки. Он вполне мог решить, будто просто ослышался, если бы не привык доверять собственным ушам.

– Что ты сказал? – прошипел киллер. – Повтори!

– Ну, – промямлил монах, – однажды здесь ночевал сам Повелитель.

– Здесь? – Сильвер огляделся. – Где?!

– Говорю же, – Тибальт махнул рукой. – Здесь. Это ведь гостевое крыло...

– Покажи! – взревел темный эльф. Схватив монаха за плечо, он потащил его в конец коридора, не обращая внимания на то, что человек практически не переступает ногами. – Где это здесь?

– В конце коридора, – выдавил Тибальт. – Черная дверь!

Сильвер разжал пальцы и устремился в указанном направлении.

Всего несколько раз в жизни эльф терял ощущение реальности. Впервые это случилось с ним в пятнадцать лет, когда он впервые вкусил прелести секса. После – в девятнадцать, когда он своими руками убил живое существо, светлого эльфа.

И вот – сейчас, на рубеже столетнего юбилея, киллер испытал одно из сильнейших потрясений в своей жизни. Когда-то по этому самому полу ступал Повелитель. Сильверу казалось, будто камень жжет ступни через толстые подошвы. Нет, все это сон. Этого не может быть.

Ноги целеустремленно несли его в конец коридора, где и впрямь показалась большая черная дверь. Монахи не пожалели дерева, сработана она была на совесть. Однако темному эльфу дверь показалась не более чем призрачной тенью. Створки ворот, ведущих в Запретный Зал Черной Цитадели, оставшейся в Торменторе, были выплавлены из синего металла, сотни лет назад упавшего с небес на Твердь. (Покореженные снарядами и боевым волшебством, обе створки хранились в эльфийском музее). Мысль о том, что Повелитель мог провести какую-то незначительную часть своей жизни в этом подземелье, за этими самыми дверьми, казалась абсурдной.

Сильвер остановился на пороге и, задержав дыхание, поднял руку. Возник соблазн постучать. За спиной раздалось тяжелое дыхание Тибальта. Желтый свет упал на дерево, неумело выкрашенное черной краской, освещая неровности, щели и гвозди.

Киллер толкнул дверь. Заскрипев на несмазанных петлях, она отворилась. Факел монаха осветил комнату, вырубленную в камне. Сильвер с изумлением, смешанным с ужасом, вошел внутрь.

У стены стояла кровать – простая деревянная койка, сделанная не в гример лучше виденных в других комнатах Напротив – ветxий письменный стол, к которому был придвинут простой табурет. На столе стояли две черные свечи, догоревшие до середины, и глиняная плошка. Больше – ничего. Только толстый слой пыли.

Сильверу показалось, будто через все его тело прошел электрический разряд чудовищной мощи. Волосы на голове предприняли отчаянную попытку вырваться из плена заколки.

Тишину нарушало лишь потрескивание факела.

Запретный Зал, сокрытый в недрах Черной Цитадели, на какое-то мгновение показался киллеру чудовищной мистификацией. Когда-то в геометрическом центре Зала находилась Сфера Могущества – гигантский шар из зеленого стекла и металлических сплавов, до краев наполненный дикой, необузданной магией, – в которой Повелитель, бессознательно левитируя, проводил несколько часов каждые сутки. Внутри Сферы царил Мрак, мелькали зеленые молнии, беспрепятственно проходившие через тело Повелителя, отчего на стенах плясали зловещие тени... Потолок же Зала был настолько далек, что там всегда царила непроглядная, абсолютная Тьма

То, что предстало глазам Сильвера... Это не укладывалось ни в какие рамки, взламывало все представления. Неудивительно, что о посещении Монастыря Хозяином Ночи внешний мир не ведал до сих пор.

Киллер поглядел на узкую, шаткую койку. На ней также лежал матрас, накрытый черными простынями. «Не может быть того, – подумал киллер, – чтобы его тело касалось этих вещей...»

– В каком обличье был Повелитель?

– Обличье? – переспросил монах, задумчиво разглядывавший скудное убранство. – Зеленого Призрака.

«Три сотни лет назад», – подумал Сильвер.

Он знал об этом периоде. На редкость спокойное Возвращение, во время которого Повелитель больше занимался внутренней политикой, поднимая промышленность Империи. Единственный военный поход, совершенный в это время, завершился сокрушительным поражением.

– Повелитель шел туда или обратно?

– Обратно, – ответил Тибальт – Он настолько ослаб, что не мог перемещаться по воздуху. В эту чашу командиры собирали его кровь

– Его кровь?..

– Да, Повелитель был ранен. Они собрали все, не потеряв ни капли. После этого каждый из Верховных Магов сделал по глотку, впитав часть силы Повелителя. Он лично называл имена.

Человек попытался коснуться глиняной чаши, но Сильвер рефлекторно оттолкнул его руку. Присмотревшись к грубому изделию, он покачал головой. Был ли это тот самый сосуд, в котором находилась кровь Повелителя, – самая драгоценная субстанция во всем мироздании, – или же монахи давным-давно разбили драгоценную чашу? украли? спрятали?.. Она лежит здесь, за черной дверью, открытой для каждого, без какой-либо охраны... Совершить подмену можно было тысячи раз.

Он взял чашу в руки (как ни странно, его не поразила молния), осторожно поднес к лицу. На глине остались чьи-то отпечатки, будто бы вплавленные в твердую коричневую поверхность. Были ли это пальцы неосторожного мастера, лепившего чашу, или же в этих местах застывшей глины касались Eго пальцы?

Сильвер с благоговением поставил чашу на столешницу.

– Он был здесь, – произнес он, нарушая молчание, – и не разрушил здесь все?!

Тибальт покачал головой:

– Летописи гласят, что никто из монахов не успел его разглядеть. Темные эльфы практически на себе внесли Повелителя внутрь, после чего настоятель показал дорогу сюда, в эту комнату.

– Настоятеля вздернули на виселице?

– Нет, господин. Оба случая произошли позже, когда Повелитель просто перелетал через Каменные Клыки, перемещаясь на крыльях собственной магии. Только он был настолько могуществен, чтобы проделать такое.

– Мне это известно, – огрызнулся Сильвер, затем добавил мягче:

– Спасибо, Тибальт, что показал мне все это. Я никогда этого не забуду.

– Пожалуйста. – Монах пожал плечами. – Вообще-то настоятель не любит распространяться об этом. Поэтому чужаков сюда не водят... Но вы, господин, совсем другое дело.

– Верно, Тибальт. – Сильвер вышел из комнаты, едва ли не вытолкав монаха впереди себя. Осторожно закрыв дверь, он попытался собрать мысли по осколкам. – Скажи, знаешь ли ты огра по имени Хугин?

– Конечно, я знаю Хугина. – Тибальт переложил факел в левую руку. – Один из самых преданных братьев.

– Чем он здесь занимается?

– Тем же, чем и все остальные. Медитирует, работает в шахтах, а время от времени обучает братьев рукопашному бою. – Тибальт хитро прищурился. – Вы тоже, господин, знакомы с ним?

– Верно, причем очень давно. Я хотел бы с ним повидаться. – Сильвер достал из кармана купюру в двадцать эльфийских марок. – Можно ли это устроить?

Тибальт поглядел на купюру. Эльфийский король, чей портрет был расположен прямо по центру, загадочно улыбался.

– Право, не знаю, – протянул монах. – Отец-настоятель не одобряет подобных контактов. Не знаю уж, кем Хугин был в прошлом, но вы наверняка напомните ему о прошлой жизни.

– Отцу-настоятелю вовсе не обязательно знать обо всем, что творится в этих стенах, – заметил Сильвер. – У него и так забот по горло. Вспомни, ты ведь сам просил рассказать тебе о том, что находится за пределами Монастыря.

– Вы посеете смятение в его душе. – Тибальт покачал головой. – Тьма неохотно отпускает своих детей.

– Если вера Хугина крепка, от нашего разговора не будет ничего дурного. – Сильвер помахал двадцаткой. – Так или иначе, но я с ним встречусь. Кто-то получит эти деньги, однако мне бы хотелось, чтобы это был ты.

Тибальт колебался.

Темный эльф припас наиболее убедительные аргументы напоследок. Подумать только, этот малолетний наглец еще имеет наглость препираться – окруженный Тьмой, в каменном лабиринте, где никто не услышит его воплей...

– Хорошо, – сказал наконец монах. – Я отведу вас к нему, но только не говорите никому об этом. И спрячьте деньги, пожалуйста.

Сильвер без возражений удовлетворил эту просьбу. В тех вопросах, что касались наличности, он никогда не был особо щепетилен.

Они двинулись в обратный путь. Компаньоны мрачно тусовались в коридоре, упрямо не желая заселять апартаменты.

– Ждите здесь, – бросил киллер, проходя мимо. – Я скоро.

Тибальт шагал чуть впереди, бережно сжимая в руке потрескивающий факел. Мысленная карта в голове Сильвера медленно прокручивалась по мере того, как они проходили по знакомым местам. Проделав примерно половину маршрута, Тибальт неожиданно свернул. Еще какое-то время они шагали в тишине, заключенные в сферу желтого света, окруженные Тьмой. Грубые ступени, вырубленные в камне столетия назад, начались так внезапно, что Сильвер едва не споткнулся. Подъем не отнял много времени. Пройдя по коридору, чьи стены сомкнулись вокруг тесной каменной кишкой, они свернули, после чего вновь окунулись в царство жидкого света, немытых тел и подозрительных взглядов.

Темный эльф уже некоторое время чувствовал приближение «цивилизации», причем дело было не только в неприятных ароматических примесях, концентрация которых неотвратимо росла: стены коридоров представляли собой гигантский резонатор, благодаря чему голоса и прочие звуки раздавались порой с совершенно неожиданных сторон. Привыкнуть к этим фокусам было крайне непросто, поэтому киллер, хватаясь за автомат, то и дело беспокойно вглядывался во Тьму.

Сейчас, когда они оказались ярусом выше, воздух сомкнулся вокруг Сильвера удушливой стеной. Концентрация запахов достигла апогея. Прищурившись, темный эльф был вынужден продираться через эту ароматическую какофонию, дабы не отстать от шустрого Тибальта.

Концентрация пешеходов на квадратный метр свободной поверхности также совершила стремительный рывок. Большинство монахов озабоченно проносились мимо, меньшинство, выглядывая из крохотных келий, позволяло себе неприкрытое любопытство. Стоило лишь эльфу пройти мимо, как монахи принимались громким шепотом обсуждать его персону. Сильвер, поглощенный проблемами зрения и обоняния, теперь уже не обращал на звуки особого внимания.

Тьме, всецело господствовавшей ярусом ниже, приходилось довольствоваться лишь жалкими тенями. Воткнув факел в первое же пустовавшее крепление, Тибальт, втянув голову в плечи, прибавил шагу. Сильвер не отставал, соблюдая дистанцию в несколько шагов. На мысленную карту Монастыря продолжали наноситься новые сведения.

Отчасти абстрагировавшись от показаний внешних датчиков, киллер вгляделся в окружающую реальность более пристально. Монахи, как оказалось, влачили куда более жалкое существование, чем ему представлялось. Каменные мешки, уже виденные в «гостевом крыле», отводились здесь под роль жилых комнат. Двери и мохнатые шкуры, заменяющие таковые, обнажали скудную обстановку.

Из прямоугольных проемов нередко выглядывали разномастные самки, некоторые были молоды и привлекательны. Темный эльф частенько ловил на себе заинтересованные взгляды. Самцы, раздраженные неожиданным появлением чужака, шикали на подруг, запирали дверь, а то и вовсе загораживали женщин телами. Дело было даже не в физической привлекательности Сильвера – он нес на себе неизгладимый отпечаток внешнего мира, будучи частью огромного целого. Но самцы зря волновались: эльф не собирался служить для кого-либо счастливым билетом.

Киллер не знал ответов на вопросы, которые настойчиво подсовывало ему сознание. Что заставило всех этих существ прятаться здесь, в этих горах? Почему кто-то по-прежнему приходит сюда? Почему не уходит? Хотел ли кто-нибудь уйти? Ушел ли?..

Монахи казались вполне довольными жизнью, хотя большинство никогда не бывало за пределами Монастыря. Те же, кто бежал сюда из внешнего мира, был рад просто оттого, что сохранил иллюзию свободы, хотя эльф никак не мог взять в толк, чем, собственно, тюрьма хуже.

По иронии Судьбы в Сумеречном Монастыре обитали единственные Дети Ночи, образ жизни которых не изменился за прошедшие столетия. И все-таки Сильвер не мог понять подобного существования. Он презирал их всех.

Отвращение росло неудержимой волной, поэтому киллеру пришлось напомнить себе, что ему нет никакого дела до местных проблем. Все, что его интересовало, это огр по имени Хугин. (А также, возможно, осознание факта, что когда-то здесь мог ступать Повелитель.)

Время от времени дорогу путникам перебегали совсем крохотные монахи, также поглощенные своими делами. Беззаботный детский смех звучал в каменных стенах: детеныши различных рас носились бок о бок, чем повергали Сильвера в полнейшее изумление. Родители конечно же не потрудились объяснить своим чадам, что это неправильно. Законы природы были поставлены в Монастыре с ног на голову.

Сколь бы сильно киллер ни был поглощен своими органами чувств, какое бы отвращение ни рождалось в его груди, часть его сознания неусыпно контролировало окружающее пространство. Радиус в несколько метров мог превратиться в мертвую зону, перейди монахи от шепота к делу. Но автомат, болтавшийся на ремне, да и сам вид темного эльфа внушал аборигенам осознание того, что этого делать не следовало.

Свернув в очередной раз, Тибальт остановился. Пешеходов здесь было гораздо меньше, но, судя по бегающим глазкам, монах не на шутку волновался.

– Все, пришли, – прошептал он. – За следующим поворотом третья дверь слева. В это время он обычно у себя.

– Спасибо, – Сильвер улыбнулся. – Можешь не ждать, дорогу я помню. – На лице Тибальта отразилось явное облегчение. – Утром, будь добр, выведи моих спутников на поверхность. Часам к восьми, хорошо?

Тибальт кивнул, озадаченно поглядев на темного эльфа.

– Я буду ночевать в машине, – пояснил Сильвер. – Наш пятый спутник, должно быть, сейчас изнывает в одиночестве.

– Хорошо, господин. В восемь утра выведу ваших спутников.

Сообщив это, Тибальт усмехнулся. Монах, наверное, представил себе ту же картину, что и Сильвер: вервольф и тролли бредут в кромешной Тьме, переругиваясь по поводу того, где сделать следующий переход. «Если довести дело до этого, – понял киллер, – они могут блуждать там неделями».

– Спокойной ночи, господин.

– Спокойной ночи, Тибальт.

Тибальт удалился в противоположном направлении, шагая легко и свободно. Выждав несколько секунд, Сильвер миновал поворот, сразу же обнаружив искомую дверь. Пешеходного движения в этом ответвлении лабиринта не наблюдалось вовсе. Никто не видел, как киллер подошел к невзрачной двери. «То ли здесь обитало местное начальство, – подумал эльф, – то ли исключительно негостеприимные особи, предпочитающие одиночество веселой сутолоке». Если верным был последний вариант, то без заблаговременной договоренности таких субъектов лучше не беспокоить. Но у Сильвера не было выбора.

Подняв руку, он постучал. В тонкие щели, образованные неплотно пригнанными досками, просачивался желтый свет.

– Входи, – донеслось изнутри.

Открыв дверь, киллер принял приглашение.

Хугин был дома. Огр сидел за столом и пил в одиночестве. На широкой столешнице стояла огромная бутыль, до половины наполненная мутно-белой жидкостью.

Поглядев на темного эльфа, великан махнул когтистой пятипалой рукой.

– Садись, командир. – Будто гулкое, сипловатое эхо прокатилось по комнате. – Выпей.

Убедившись, что дверь плотно закрыта, Сильвер прошел к столу и сел напротив Хугина. Основательный стул (сделанный, по-видимому, руками легендарного террориста) при этом даже не скрипнул.

Огр наполнил вторую глиняную кружку жидкостью из бутыли и пододвинул ее темному эльфу. Сильвер взял чашу, принюхался – самогон, отвратительно! – после чего сделал порядочный глоток.

Хугин одобрительно кивнул.

– Молодец, командир. Не посрамил своих предков. – Огр сделал пренебрежительный жест в сторону двери. – В отличие от этих. Слабаки.

– Пойдем со мной, Хугин, – сказал Сильвер, ставя чашу на стол. – Это место недостойно такого, как ты. Я пришел, чтобы увести тебя отсюда.

Хугин воззрился на него из-под кустистых бровей. Огромные радужки огра были темно-зеленого цвета, словно бриллианты во Мраке. Широкое серое лицо было покрыто сетью мелких шрамов – в особенности левая сторона, – будто бы некогда огру пришлось окунуться в нечто воспламененное, опасное, злобно шипевшее при соприкосновении с кожей. Из-под тонких, твердых губ выглядывали острые клыки, которые боги дали великанам-людоедам для пожирания человеческой плоти. В каждой из ноздрей, вывернутых наизнанку, болталось по золотому кольцу. Толстые седые волосы были коротко подстрижены – жесткая колючая щетка.

Габариты же Хугина были далеко не столь впечатляющи, как представлял себе Сильвер. Конечно, боги наделили всех огров еще и выдающимся телосложением, однако конкретно этот великан в строю сородичей смотрелся бы заморышем. Большинство телохранителей из свиты Локхони были намного крупнее. Присмотревшись, Сильвер заключил, что уступал в росте собеседнику всего какую-то голову. Впрочем, ему-то точно было известно, что это ровным счетом ничего не значило.

В зеленых глазах Хугина светился интеллект, что и впрямь считалось огромной редкостью среди его сородичей. А еще в этих глазах, отчасти затуманенных алкоголем, без труда читалось любопытство.

– Отсюда? – переспросил огр. – Куда?

– Назад, во внешний мир.

Хугин отхлебнул из кружки, даже не поморщившись.

– Там я уже был. Пришел сюда. – Тонкие губы раздвину лись, обнажая клыки. – Ты знаешь мое имя. Я не знаю твое.

– Зови меня Сильвером.

– Никогда не слышал, – признался огр.

Темный эльф почувствовал, что его самолюбие было задето, однако он не признался бы в этом даже себе самому.

– Бывал когда-нибудь в Торменторе? Хугин покачал головой:

– Никогда. Долго жил на Западе.

– Что ж, в определенных кругах я довольно известен.

– Неудивительно. – Огр, усмехнувшись, бросил небрежный взгляд на автомат. – Ты темный эльф. Таких осталось темного. Что тебе нужно, Сильвер?