Текст книги "Консьянс блаженный"
Автор книги: Александр Дюма
сообщить о нарушении
Текущая страница: 24 (всего у книги 32 страниц)
– Подойди и подставь фартук, мое прелестное дитя, – сказал Наполеон.
Мариетта молча повиновалась, но дыхание ее было стеснено, а глаза полны слез.
Император обеими руками стал сыпать в ее фартук золотой дождь.
Затем, обратившись к Консьянсу и устремив на него свой пронзительный орлиный взгляд, он сказал:
– Разве не говорил я тебе, чтобы ты попросил у меня кое-что, когда мы встретимся в третий раз?
– Да, сир, – ответил растроганный Консьянс. – Ваше величество сказали мне, чтобы я попросил у вас крест.
– Ну и почему же ты не просишь его у меня? К счастью, у меня память получше твоей!
И Наполеон, отстегнув кавалерский крест Почетного легиона, который он всегда носил приколотым простой булавкой к своему мундиру, чтобы вручить при случае, протянул его Консьянсу.
Консьянс с радостным возгласом взял крест и поцеловал руку императора, а затем крест.
– Ну-ну, довольно! – сказал император. – Тебя зовут Консьянс, не так ли?
– Да, сир.
– Летор, внесите его имя в вашу памятную книжку. А тебя, храбрый мой солдат, я благодарю, – обратился он к Бастьену. – Хорошо послужив мне на войне, ты не мог оказать мне большей услуги в мирное время… Отправляемся, Жером, и поторопите форейторов, потеряно четверть часа!
– О сир, – ответил король Вестфалии, – за эту потерянную четверть часа ваше величество успели осчастливить троих!
– Ты прав… Прощайте, друзья мои! Молитесь за меня и за Францию!
И он снова, опустив голову на грудь, погрузился в задумчивость.
Крики «Да здравствует император!» вырвались изо всех уст. Карета, которую увлекла помчавшая галопом шестерка нетерпеливых лошадей, с грохотом покатила по мостовой, высекая из нее снопы искр. И лошади, и форейторы, и кареты – все исчезло, словно видение, полное света и шума, которое возникло всего лишь на мгновение, но до конца дней останется в памяти видевших его!..
Увы, все это катило к Ватерлоо, а значит, прямо к пропасти!
XXII
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Консьянс и Мариетта остались стоять неподвижно – он с крестом в руке, а она с фартуком, полным золота.
Бастьен дрожал от радости и рвал на себе волосы от счастья.
– О, черрт подерри! – восклицал гусар. – Да здравствует император! Тысяча чертей!.. Вот так потеха, как говаривали у нас в полку!
Все окружающие были свидетелями этой сцены.
Одни плакали, другие смеялись.
Консьянс почувствовал, что кто-то коснулся его плеча. Он встряхнул головой, как бы пытаясь очнуться от сна, и обернулся.
Это был тот самый г-н Деме, судебный исполнитель, не захотевший преследовать папашу Каде и давший ему бесплатно весьма дельные советы.
– Быстрее за дело, – сказал он, – больше уже нельзя терять время! Так как благой Господь совершил для вас чудо, поскорее воспользуемся им. У нас в распоряжении всего три дня. Речь идет о том, чтобы официально оформить выплату долга кузену Манике. Дайте мне тысячу двести франков; я беру на себя хлопоты по делу, а вы спешите скорей с хорошей новостью и оставшейся суммой к папаше Каде.
– Да, да! – воскликнул Консьянс. – Но Бастьен… В первую очередь Бастьен… Где ты, Бастьен? Где ты?
И он протянул руки как пьяный, который вот-вот упадет.
– Я здесь! – вскричал гусар, бросаясь другу на шею.
Оба в течение пяти минут стояли обнявшись, не в силах оторваться друг от друга и рыдая от радости.
Потом настала очередь Мариетты.
– А я, господин Бастьен, – сказала девушка, – не поцелуете ли вы также и меня?
– Я!.. Не поцеловать вас, когда вы мне это предлагаете?.. Тысяча чертей! И лучше дважды, мадемуазель Мариетта!
И он запечатлел на мокрых от слез щеках юной девушки два долгих и крепких поцелуя.
Это был первый взрыв благодарности, и теперь настало время подумать о предложении метра Деме.
Все направились к хозяину почтового двора. Отсчитали шестьдесят наполеондоров славному судебному исполнителю, обещавшему взять на себя все хлопоты, и убедились в том, что осталось еще двести пятьдесят полновесных наполеондоров, то есть пять тысяч франков.
Это было целое состояние.
– Живее, живее, – приговаривал Бастьен, – ускорим шаг и галопом помчимся в Арамон. Ведь там нас ждут люди, плачущие от горя, в то время как мы здесь плачем от радости.
– Дорогой Бастьен, – произнес Консьянс, – он находит время, чтобы подумать обо всем.
– О да, – подтвердила Мариетта, – и он такой хороший… такой хороший… что я попросила бы его об одном…
– Меня? – воскликнул Бастьен. – Меня?.. О мадемуазель Мариетта, будьте уверены, что я заранее согласен. Тысяча чертей! Вот будет потеха, как говаривали у нас в полку!
– Прекрасно. Ловлю вас на слове, Бастьен. А теперь, Консьянс, в Арамон… в Арамон!
И двое влюбленных радостно побежали к парку, в то время как Бастьен следовал за ними, крича:
– А я? А я?.. Тысяча чертей! Вы забыли обо мне…
Бастьен обычно добирался до Арамона за четверть часа. Так как Мариетта не могла идти так быстро, Бастьену и обоим молодым людям для возвращения в деревню потребовалось двадцать минут.
Увидев издали хижину, Мариетта остановилась. Ее охватило волнение.
Она опустила руку в карман, с тем чтобы передать золото Консьянсу.
Но Консьянс, предупредив ее движение, ответил отказом:
– Ты ангел-хранитель дома, и это твоя забота.
– Спасибо, – только и сказала девушка.
Они огляделись по сторонам, но Бастьена нигде не было видно. Под грубоватой внешностью парня скрывалось деликатное сердце; гусар понял: его присутствие при появлении в хижине Консьянса и Мариетты можно было бы истолковать как желание получить свою долю благодарностей.
Молодые люди с улыбкой переглянулись и в один голос произнесли:
– Добрый наш Бастьен!
И они пошли дальше к хижине.
Бернар, не столь деликатный, как Бастьен, уже опередил их; он радостно прыгал и весело вилял хвостом, давая понять, что принес хорошую весть.
Такая веселость Бернара, в чьем уме никто не сомневался, вызвала в доме некоторое удивление: Мадлен прервала чтение молитвенника и закрыла его; папаша Каде, притворявшийся спящим, чтобы избежать участия в разговорах домашних, открыл глаза и с изумлением увидел молодую пару, вслед за Бернаром переступившую порог.
Консьянс тут же бросился на шею матери.
Мариетта подошла к старику.
– Протяните руки, дедушка, – сказала она.
– Это зачем же? – покачав головой, мрачно и недоверчиво спросил папаша Каде.
– Протяните и сами увидите зачем.
Старик повиновался неохотно, словно обиженный ребенок.
Мариетта пошарила в кармане и высыпала горсть золота в ладони старого крестьянина, которые тот инстинктивно сложил ковшиком, не удержавшись при этом от вскрика.
Затем она высыпала вторую пригоршню золота.
А потом и третью.
Мадлен встала со стула и смотрела на происходящее в великом изумлении, точно так же как г-жа Мари, которая, заметив возвращающихся детей, перебежала через дорогу, а теперь ошеломленно замерла у двери.
– Но кто же дал тебе все это золото, Мариетта? – воскликнул старик. – Боже мой, Боже мой, уж не во сне ли я это вижу?!
– Нет, дедушка, в действительности: посмотрите на него, послушайте, как оно звенит, – это настоящее золото, отличное золото.
– Но я спрашиваю, кто тебе его дал?
– Спросите-ка у Консьянса, – уклонилась девушка от прямого ответа, с тем чтобы и ее жених мог что-то сказать.
– Император, дедушка, сам император! – ответил Консьянс.
– Император? – хором воскликнули папаша Каде, Мадлен и г-жа Мари.
– А еще вот этот крест, крест, который он снял с собственной груди, так что теперь я имею право носить этот крест на своей, – добавил юноша.
– О-ля-ля, у меня голова просто кругом идет! – вырвалось у старика.
– Ну что вы, дедушка!
– Значит, на этот раз уже нет опасности, можно только радоваться… Ведь теперь у нас есть чем заплатить кузену Манике!
– Разумеется, дедушка.
– А земля?
– Земля не будет продана.
– А это золото?
– Оно ваше, дедушка. На него вы сможете купить еще земли и обеспечить себе спокойную старость.
Старик прижал золото к груди, сделал три шага, намереваясь упрятать его в тайнике, и тут остановился.
– Нет, – заявил он, покачав головой, – нет, дети мои; это золото – ваше приданое, так же как земля – ваше наследство; возьмите назад это золото и хорошенько ухаживайте за землей. Говорят: человек возделывает землю, а я говорю наоборот: земля возделывает человека. Только позвольте мне всегда навещать ее, эту возлюбленную землю, а когда уже я не смогу пойти к ней сам, что ж, дети мои, вы отнесете меня к ней.
– О да, конечно же, дедушка! – вместе отозвались Консьянс и Мариетта.
Затем, упав на колени, они попросили старика:
– А теперь благословите ваших детей, дедушка, ведь в этот день они соединяются навеки и, обрученные в страдании, в радости станут мужем и женой.
Папаша Каде поднял обе руки, затем возложил правую на голову Консьянса, а левую – на голову Мариетты.
– О, тысяча чертей! – воскликнул Бастьен, появившийся на пороге. – Как хорошо вы благословляете, папаша Каде!.. Прямо слюнки текут!
– Добрый день, господин Бастьен и компания, – кивком приветствовал его старик. – Вы видите бедных людей очень счастливыми!
– Не говоря уже о том, что именно Бастьену мы обязаны нашим счастьем, дедушка, – поспешили добавить жених и невеста.
– Как это так? – удивился старик.
Пока Консьянс рассказывал о случившемся папаше Каде и обеим женщинам, Мариетта подошла к Бастьену и взяла его за руку.
И когда Консьянс закончил свой рассказ, она устремила на Бастьена полный мольбы взгляд и тихонько сказала:
– Господин Бастьен, вы помните, что у меня есть к вам просьба?
– Говорите, мадемуазель Мариетта, о, говорите же! – откликнулся гусар, вытирая глаза, увлажненные слезами.
– Господин Бастьен, – продолжала девушка, придавая голосу еще больше ласковости, а взгляду – еще больше обольстительности, – господин Бастьен, почему бы вам в один прекрасный день не жениться на бедной Катрин?
Бастьен явно не ожидал подобной просьбы: он вытаращил глаза, покрутил ус, подумал и, похоже, принял решение.
– Что ж, быть по-вашему, – сказал он. – Я согласен, если это может доставить вам удовольствие, мадемуазель Мариетта.
– О! – только и воскликнула обрадованная девушка.
– Но при одном условии.
– Каком же?
– При условии, что именно вы, мадемуазель Мариетта, возложите на голову Катрин венок из флёрдоранжа.
– Да я лучшего и не желаю, Бастьен! – воскликнула девушка. – Только я не понимаю…
– Ах, вы не понимаете? Что ж, я вам сейчас объясню… впрочем, нет, вы все равно не поймете… Консьянс потом вам это объяснит. Но, когда никто иной, а вы возложите венец на голову Катрин, во всей деревне не найдется такого шутника, кто хоть словечком позволил бы себе пройтись насчет ее прошлого, тысяча чертей! – воскликнул гусар, хлопнув ладонью по сабле. – Вот будет потеха, как говаривали у нас в полку!
В тот же вечер папаша Каде один, без всякой помощи пошел на свидание к своей земле и принес оттуда колосок, содержавший семьдесят пшеничных зерен.
Нашел он там и другой колосок, еще прекраснее, однако, встретив на обратном пути кузена Манике, он сообщил ему, что деньги в срок будут вручены метру Ниге, и дал недругу этот второй колосок, как прообраз своего будущего урожая.
А ровно месяц спустя две пары предстали перед алтарем арамонской церкви, чтобы принять там брачное благословение: то были Консьянс и Мариетта, Бастьен и Катрин.
По просьбе Мадлен мессу отслужили в том приделе, где находилась прекрасная картина «Христос, призывающий к себе детей».
Вся деревня присутствовала на церемонии венчания и проводила четырех новобрачных к хижине папаши Каде, где должна была состояться свадебная трапеза. По этому случаю Тардифу и черной корове дали побольше свежей травы, Пьерро – побольше овса, а Бернару – все объедки со свадебного стола.
По возвращении из церкви Консьянс, переступив порог родного дома, с улыбкой положил руку на плечо папаши Каде, обратил на него свой вдохновенный взгляд и присущим ему мягким голосом спросил:
– Теперь, дедушка, вы прекрасно знаете, что в маленьком уголке неба, где обычно вы ничего не видите, кое-кто обитает.
– Ты прав, сынок, – согласился папаша Каде, – там обитает Бог!
ПРИЛОЖЕНИЕ
Письмо Александра Дюма издателю Мелину.
«Мой дорогой Мелин,
с Вашего разрешения я посылаю Вам документ, удостоверяющий, что за границей Вы станете обладателем единственного полного издания “Консьянса блаженного” так же, как только Вы располагаете полным текстом “Моих воспоминаний”, а позднее только Вы получите полное издание “Графини де Шарни”.
Документ представляет собой расписку, выданную моим доверенным лицом газете “Страна”:
“Получено от кассира газеты “Страна” три тысячи франков в качестве второй выплаты из суммы, предусмотренной в договоре, который заключили на неизданные произведения г-на Александра Дюма г-н Баратон и я.
Я лично обязуюсь получить от г-на Александра Дюма все исправления, касающиеся тех мест его книги “Консьянс блаженный”, что имеют отношение к императору Наполеону; эти места будут исправлены таким образом, что их можно будет опубликовать в газете “Страна”, для которой и предназначается “Консьянс блаженный”.
А.К.”
Из этой расписки следует, что Вашим собратьям по печатанию моей книги, чтобы не опоздать, придется публиковать ее по тексту газеты, а не книжного издания Кадо, которого у них не хватит терпения дождаться, тогда как парижскому книжному изданию будет соответствовать только Ваше издание.
Поэтому я заявляю, что все другие издания, кроме книжного парижского и Вашего, будут сокращенными.
Это тем более странно, что сокращению подверглись места, связанные с императором Наполеоном, хотя он появляется в романе трижды и играет в нем, особенно в последней части, очень заметную роль (она полностью вымышлена), в которой бесполезно было бы пытаться искать политическую подоплеку, ведь роман “Консьянс блаженный”, который я публикую сегодня, написан до событий 2 декабря, хотя издан позднее.
Мой дорогой Мелин, позвольте мне прибавить еще одно замечание, которое мне особенно приятно сделать в этом письме: имя Консьянс, данное мной герою романа, – это дань моего братского уважения одному из ваших благороднейших фламандских авторов, господину Хендрику Консьянсу, у кого я позаимствовал, разумеется, с его позволения, две очаровательные главы из романа “Новобранец”.
И еще одно. Мой роман был посвящен Мишле; мне не выпала радость встречаться с ним: он знает меня только по моим произведениям, а я знаю Мишле только по его сочинениям; но я люблю его и восхищаюсь им. Посвящение было снято.
Я восстанавливаю его».
КОММЕНТАРИИ
Сюжет романа Дюма «Консьянс блаженный» («Conscience l’innocent») – трогательная юная любовь, которую чуть было не погубили кровавые события заката империи Наполеона; действие его происходит с января 1810 г. по июль 1815 г. в основном в окрестностях Виллер-Котре, родного города писателя. Отсюда особая, лирическая тональность этого произведения, исполненного человеколюбия, утверждения неизбежности победы добра над злом и верой в высшую справедливость.
Впервые он публиковался в газете «Le Pays» («Страна») с 26.02.1852 по 07.04.1852 под названием «Бог и дьявол» («Dieu et diable»).
Первое его книжное издание во Франции: «Conscience l’innocent», A. Cadot, Paris, 1852, 8vo, 5 v.
В 1852 г. роман выходил в Бельгии под названием «Добро и зло» («La bien et le mal»; Imprimerie de V. Manche, Bruxelles, 18mo, 4 v.). В другом бельгийском издании – «Conscience l’innocent»; Meline, Cans et C°, Bruxelles, 1852, 18mo, 3 v. – содержится любопытное письмо к издателю Мелину (оно дается нами в Приложении, в переводе Л. Токарева) и посвящение историку Мишле, которых нет в других изданиях романа.
Это первая публикация романа на русском языке. Перевод выполнен Ю. Денисовым специально для настоящего Собрания сочинений по изданию Calmann-Lévy, Paris, 1884 и по нему же сверен.
Издательство «Арт-Бизнес-Центр» выражает искреннюю признательность господину Франсуа Анго (François Angot), генеральному секретарю «Общества Трех Дюма» города Виллер-Котре, за предоставленные им сведения о топонимике этого города и его окрестностей, а также биографические данные о его жителях, упомянутых в «Консьянсе блаженном» и «Катрин Блюм».
… Мишле-историку, Мишле-философу, Мишле-поэту! – Мишле, Жюль (1798–1874) – французский историк и публицист романтического направления, придерживавшийся демократических взглядов; автор многотомных трудов по истории Франции и всеобщей истории.
… У границы департамента Эна, к западу от городка Виллер-Котре… – Департамент Эна расположен на северо-востоке Франции, в бассейне рек Уаза и Марна; в его состав входят части территории исторических областей Иль-де-Франса и Пикардии; административный центр – город Лан.
Виллер-Котре расположен в 70 км к северо-востоку от Парижа; там сохранился дом, где родился писатель, а на городском кладбище находится его могила; в городе действует музей Дюма и активно работает «Общество Трех Дюма».
… великолепного леса площадью в двадцать квадратных льё… —Льё – старинная французская мера длины, 4,444 км.
… деревенька Арамон, настоящее уютное гнездышко, затерянное среди мхов и листвы. – Арамон находится в 4 км к северо-западу от Виллер-Котре.
… Ее главная улица едва заметно спускается к замку Ле-Фоссе, где прошли первые два года моего детства. – Замок Ле-Фоссе, построенный в XVI в., находится в 1 км к юго-западу от Арамона. Семья Дюма жила в нем с 1804 г. по 20 июня 1805 г. Свои детские впечатления об этом Дюма описывает в главе XVI своих «Мемуаров».
… нахожу следы своих младенческих ножек рядом со следами моей любимой матери… —Мать Александра Дюма – Мари Луиза Элизабет Лабуре (1769–1838); вышла замуж за Тома Александра Дюма 28 ноября 1792 г.; имела от него трех детей (одна дочь умерла в младенческом возрасте); оставшись вдовой, посвятила себя воспитанию детей; с 1824 г. жила в Париже, рядом с сыном; в 1829 г. перенесла апоплексический удар; умерла 1 августа 1838 г.
… соразмерявшей свои шаги с моими едва ли не с того дня, когда открылись мои глаза, и до той минуты, когда навек закрылись ее глаза… – Александр Дюма родился 24 июля 1802 г.
… она оставила меня на земле таким же печальным и таким же одиноким, каким, наверное, был юный Товия, когда вознесся на Небо ангел, что вел его за руку до чудесной реки, название которой Моисей забыл нам сообщить. – Товия – главный персонаж библейской Книги Товита. Согласно изложенной в ней истории, праведник Товит, совершивший немало благодеяний для людей, внезапно ослеп и разорился; его сын, юный Товия, по просьбе Товита отправился в дальний путь, чтобы получить серебро, оставленное когда-то отцом на хранение у некоего человека; в дороге Товию сопровождал нанятый им в спутники Азария, благодаря мудрым советам которого юноша сумел вернуть серебро, выгодно жениться в чужих краях, а по возвращении вернуть зрение отцу. Семья хотела вознаградить Азарию, но тот отказался, открывшись, что он Рафаил, один из семи архангелов, посланный Богом на помощь праведному Товиту, на которого обрушились несчастья; объяснив, кто он, ангел исчез. Моисей – согласно Ветхому завету, первый пророк бога Яхве, основатель его религии, законодатель, религиозный наставник и политический вождь древних евреев. Он добился освобождения своего народа, страдавшего в египетском плену, и повел его в Палестину (т. н. «Исход»). Ведомый Моисеем народ сорок лет скитался по пустыне Синайского полуострова, где на горе Синай Моисей получил непосредственно от Господа заповеди иудейской религии; умер он до вступления в Ханаан, лишь с вершины горы увидев землю обетованную. По мнению современных ученых, указанные в Библии события могли происходить в 1305–1230 гг. до н. э. (по другим данным – в XIV в. до н. э.).
Моисею приписывается авторство первых пяти книг Библии (Бытие, Исход, Левит, Числа, Второзаконие). Однако Книга Товита в Пятикнижие Моисея не входит. Река, к которой отправляется Товия, в Библии названа – это Тигр (Товит, 6: 2).
… Большой сенбернар, осел и бык дополняли это общество. – Сенбернар – порода крупных караульных и декоративных собак, выведенная в XIII–XIV вв. в Швейцарских Альпах; название породе дал монастырь Сен-Бернар (осн. ок. 982 г.), расположенный на вершине одноименного альпийского перевала (Швейцария), где этих собак использовали для розыска людей, заблудившихся в горах или попавших под снежные лавины.
… Богочеловек, умерший на кресте ради рода человеческого… – То есть Иисус Христос, распятый римским правителем Иудеи по наветам иудейских священников. Согласно одному из главных положений христианства, Христос своей мученической смертью искупил все грехи человечества и открыл ему путь к спасению.
… пожелал родиться в овечьих яслях, между ослом и быком. – Как утверждается в Евангелии от Луки (2: 4–7), Христос родился в городе Вифлееме, куда для прохождения переписи прибыл его названный отец Иосиф с Марией Богоматерью. Поскольку на постоялом дворе не было места, святое семейство поместилось в хлеву и новорожденного Иисуса положили в ясли. В средние века родилась легенда, что там его согревали своим дыханием бык и осел, которых затем стали часто изображать на иконах.
… вспомните Индию… она поведает вам, каким образом пробудилась поэзия в ее первом поэте… – Возможно, речь идет о легендарном поэте Вальмики, предполагаемом авторе первоначального текста древнеиндийского эпоса «Рамаяна», созданного приблизительно в сер. I тыс. до н. э.; его считают первым индийским поэтом; биографические сведения о нем очень скудны: известно, что в юности он был разбойником, а потом совершил суровое покаяние. О нем говорится в первой и седьмой книгах «Рамаяны», однако они считаются позднейшими добавлениями.
… Вспомните и Вергилия, поэта глубокого и нежного, послушайте его! – Публий Вергилий Марон (70–19 до н. э.) – древнеримский поэт; получил юридическое образование, но отказался от карьеры адвоката и обратился к поэзии и философии; его первое произведение «Буколики» сделало его известным и позволило сблизиться с окружением императора Августа; вершиной его творчества явилась поэма «Энеида», задуманная как римская параллель поэмам Гомера и оставшаяся неоконченной; произведения его оказали огромное влияние на развитие европейской литературы.
… Когда он оплакивает гражданскую войну, опустошающую отеческие поля… – В I в. до н. э. древнеримское государство пережило несколько гражданских войн, вызванных борьбой различных политических группировок за власть. Одна из таких войн велась в 49–45 гг. до н. э., а следующий их цикл начался в 43 г. до н. э., как раз накануне написания «Буколик» (42–38 до н. э.), и закончился установлением безоговорочного господства императора Августа. Частично они велись на территории Италии, принося ей всевозможные несчастья. Как о самом страшном последствии гражданских войн поэт говорит о повсеместных отчуждениях земель у италийских землевладельцев («Буколики», I и IX). Такая конфискация неоднократно производилась победителями, чтобы получить средства для награждения своих сторонников, особенно для наделения землей солдат-ветеранов. Вергилий происходил из сословия италийских землевладельцев и потому сам дважды подвергался опасности потерять свои владения.
… когда он жалеет пастухов, вынужденных покинуть свои мягкотравные луга… —Имеются в виду слова «Dulcia linquimus arva» («Родные края покидаем») пастуха Мелибея из «Буколик» (I, 3), вынужденного покинуть свои земли.
… когда он всей душой сочувствует страданиям Галла, поэта-консуляра, своего друга! – Галл Гай Корнелий (69–26 до н. э.) – римский поэт и политический деятель, сторонник Октавиана Августа; после завоевания им власти был назначен наместником Египта (или консуляром по терминологии эпохи империи), однако вскоре попал в немилость и покончил с собой; как поэт считался мастером элегического жанра; оказывал покровительство Вергилию, который упоминает его в шестой эклоге «Буколик» и посвящает ему всю десятую эклогу этой поэмы, оплакивая страдания поэта из-за несчастной любви к жестокосердной возлюбленной Ликориде («Воспоем тревоги любовные Галла…» – X, 6).
… В череде богов, которых он привел, чтобы утешить друга в его роковой любви, разве мы не видим и овечек, с унылым блеянием теснящихся вокруг него… – Галла в его любовных неудачах утешают в десятой эклоге «Буколик» боги Аполлон, Сильван и Пан, тоже испытавшие несчастную любовь.
… разве не пишет он на том мелодическом языке, за который ему было дано прозвище «Мантуанский лебедь»… – Вергилий получил такое прозвище, поскольку он родился близ Мантуи, в селении Анды (соврем. Пиетола).
… переходя от античности к средневековью, вспомните очаровательную и милосердную легенду о Женевьеве Брабантской. – Женевьева Брабантская – героиня средневековой легенды, первая версия которой содержится в сборнике житий святых «Золотая легенда» (XIII в.), жена Зигфрида, пфальцграфа Трирского; была обвинена в супружеской измене сенешалем Голо, тщетно пытавшимся ее соблазнить, и приговорена к смерти; убить ее было поручено слугам, однако она была спасена ими; позднее муж признал ее невиновность, но она вскоре умерла, не выдержав перенесенных страданий; эта история неоднократно разрабатывалась в литературе, в частности немецкими романтиками.
… Вспомните-ка тот манускрипт из Сен-Галла, который учит нас, как надо сзывать разлетевшихся пчел… —Сен-Галл (нем. Санкт-Галлен) – город на северо-востоке Швейцарии, на реке Штейнах, в кантоне Сен-Галл; вырос вокруг знаменитого монастыря, который возник в 720 г. на месте пустыни, основанной в 612 г. ирландским монахом святым Галлом, и принял устав святого Бенедикта; превратился в крупный интеллектуальный центр, особенно со времен аббата Гоцберта (816–837), положившего начало прославленной библиотеке, которая к XI в. насчитывала более 400 книг (ныне она содержит множество ценных рукописей X–XIII вв., в т. ч. музыкальных); важную роль играла монастырская школа.
… подобно тому как в знатных саксонских домах младшие родственники усаживаются у дальнего края стола… – Возможно, здесь подразумевается сцена застолья в доме Седрика Сакса, описанная в главе III романа «Айвенго» (1819) английского писателя Вальтера Скотта (1771–1832). Дюма был усердным читателем В. Скотта и еще в 1822 г. написал трехактную мелодраму по мотивам «Айвенго», а много позднее участвовал в издании перевода «Айвенго» на французский язык (1862).
… в Бретани еще и сегодня домашние животные разделяют печали и радости семьи… – Бретань – историческая провинция в Северо-Западной Франции, расположенная на одноименном полуострове; подразделяется на Верхнюю и Нижнюю Бретань; в настоящее время ее территория охватывает департаменты Финистер, Морбиан, Кот-д’Армор, Иль-и-Вилен.
… Зачем же отлучать от скорби лошадей Ахилла, оплакивающих смерть своего хозяина, или от радости – собаку Улисса, испустившую дух, когда она увидела смерть своего повелителя? – Ахилл – в древнегреческой мифологии и в «Илиаде» Гомера храбрейший из греческих героев, осаждавших Трою; был предательски убит и с большой пышностью похоронен своими товарищами.
Волшебных коней Ахилла звали Ксанф и Балий. Возможно, здесь имеется в виду следующий эпизод «Илиады»: Ахилл обращается к лошадям с просьбой вынести его живым из битвы, и конь Ксанф, сотворенный богами вещим, в ответ печально пророчит хозяину скорую смерть (XIX, 404–417).
Улисс – римский вариант имени Одиссея, царя легендарного острова Итаки, сына Лаэрта и Антиклеи, участника похода греков на Трою, героя «Илиады» и «Одиссеи» Гомера. Здесь имеется в виду сцена из «Одиссеи»: Аргус, старый и заброшенный пес Одиссея, узнает господина, пришедшего под видом нищего к своему дому, и, сделав попытку броситься ему навстречу, умирает (XVII, 291–304).
… тайна, которую античность провидела, быть может, в тот день, когда Гомер написал легенду о Цирцее… – Гомер (соврем, датировка его творений – вторая пол. VIII в. до н. э.) – легендарный древнегреческий эпический поэт; по преданию, слепой бродячий певец, которому со времен античности традиция приписывает авторство поэм «Илиада» и «Одиссея».
Цирцея (Кирка) – волшебница с острова Эя на Крайнем Западе земли; в «Одиссее» (глава X) изображается, как она с помощью волшебной травы превратила спутников заглавного героя поэмы в свиней, при этом оставив им человеческий разум.
… говорят о Боге больше истин, чем высказывали когда-либо Платон и Боссюэ. – Платон – древнегреческий философ-идеалист (428/427–348/347 до н. э.), ученик Сократа, основавший в Афинах собственную школу – Платоновскую академию; важнейшие его произведения: диалоги «Апология Сократа», «Федон», «Пир», «Федр», «Государство» и др.; его учение оказало огромное влияние на всю европейскую философию.
Боссюэ, Жак Бенинь (1627–1704) – французский писатель, епископ города Мо близ Парижа, знаменитый проповедник; прославился своими надгробными речами.
… его всегда называли Каде… – Фр. cadet («каде») означает «младший».
… был настоящим крестьянином, хитрым и лукавым, как и подобает человеку, живущему по соседству с Пикардией… – Пикардия – историческая область на севере Франции, у берегов Ла-Манша; территория ее входит в департаменты Эна, Сомма и Уаза.
… он был сыном того исконно французского края, который именуют Иль-де-Франс. – Иль-де-Франс – историческая область Франции в центральной части Парижского бассейна между реками Сена, Марна и Уаза; на его территории находятся восемь департаментов: Париж, О-де-Сен, Сен-Сен-Дени, Валь-де-Марн, Эсон, Валь-д’Уаз, Ивелин, Сена-и-Марна.
… В 1792 году, когда земля обрела свободу… —В годы Революции во Франции произошел массовый передел земельной собственности. Земли церкви, дворян-эмигрантов и осужденных противников Революции подвергались конфискации и распродавались: их покупали буржуа и богатые крестьяне. В частности, декретом Конвента от 2 сентября 1792 г. национальными имуществами объявлялись земли эмигрантов. Их общая стоимость оценивалась приблизительно в 6 миллиардов ливров. Декрет об их разделе на участки и о продаже был принят 3 июня 1793 г.
… ферму Лонпре, которая раньше вместе с аббатством принадлежала монахам. – Лонпре находится в 2 км к юго-западу от Арамона.
… за эту небольшую сумму он в 1798 году купил два арпана земли. —Арпан – старинная французская поземельная мера; варьировалась в разных местах и в разное время от 0,2 до 0,5 га; с введением во время Французской революции единой метрической системы мер заменен гектаром.
… рос пурпурный эспарцет… – Эспарцет – род растений семейства бобовых, преимущественно многолетних трав.
… Вы помните, наверное, прелестную немецкую балладу под названием «Ундина». Она о притягательности воды для рыбака: сквозь прозрачное зеркало он видит бледное лицо нимфы… —Ундины – в германской средневековой мифологии нимфы, обитательницы рек, ручьев, озер; близки к древнегреческим наядам и славянским русалкам. Легенда об ундинах послужила основой повести немецкого писателя Фридриха де Ла Мотт Фуке (1777–1843) «Ундина» (1811), переведенной на русский язык стихами поэтом В. А. Жуковским (1783–1852).
