Текст книги "Мертвый и живой (СИ)"

Автор книги: Александр Башибузук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Еще через пару километров наткнулись на расстрелянные с воздуха машины с красными крестами.

Почти все они сгорели, живых не было видно, скорее всего истребители сделали несколько заходов.

– Какого черта?.. – зарычал Хайнц. – На крышах же красные кресты. Он что, не видел?

– Раненые тоже враги, – сухо заметил Руди. – И лучше заткнись.

Все подавленно замолчали.

Иван отдал приказ не останавливаться. Он подобных картинок уже насмотрелся досыта и не хотел ворошить в себе лишнюю ненависть. А еще, Ваня не хотел приказывать добивать раненых.

– Стойте, стойте... – откуда не возьмись на дорогу выскочила девушка в американской форме и отчаянно замахала руками. – Стойте, пожалуйста!!!

– Черт, командир? – Вилли посмотрел на Ивана.

– Тормози, – нехотя приказал Ваня и пояснил Нойеру. – На нее могут наткнуться другие, а если мы проедем мимо – вызовем подозрение.

– Господи! Помогите! – девушка подскочила к бронетранспортеру. – Помогите, осталось в живых четверо раненых, я оттащила их в сторону, вон туда! Вы куда?

Худенькая, заляпанная кровью, растрепанная и нескладная, она неожиданно напомнила Ивану военфельдшера Курицыну.

– В Бастонь. Помогаем, живо... – Иван выскочил из машины. – Что здесь случилось, и кто вы такая?

– Я Рози Петерс! – с сильным акцентом затрещала девушка. – Санитарка в полевом госпитале. Вот, вон они. Лейтенант Филипс уже умер, а этих можно еще спасти, если быстро доставить в госпиталь. Мы как раз в Бастонь направлялись. Остальные... господи... остальные умерли... со мной было еще пятеро санитаров...

Раненых оказалось четверо. Двое негров: один без правой ноги и левой руки, второй совсем без рук, сплошь перемотанный бинтами майор и молодой паренек с загипсованной челюстью и шеей. Из всех раненых только он был в сознании, но говорить, к счастью, не мог.

– Эти фашистские сволочи на самолетах не успокоились, пока не взорвали все машины, – всхлипывала Рози. – Я так испугалась...

– Грузите их в бронетранспортер, – приказал Ваня.

Руди красноречиво посмотрел на Ивана: мол, нахрена нам эта морока?

Возражение звучало резонно, раненые сильно связывали руки, но Ваня все равно не отменил приказ. Ему пришла в голову идея проскочить возможные проверки на дорогах при помощи раненых.

Американцев вместили в кузов, диверсантам пришлось потесниться. Рози Кемпбелл Иван посадил к себе на пассажирское сиденье.

– Вы из какой части? – тараторила она безостановочно. – А я бельгийка, пошла добровольно работать в американскую санитарную часть. Я до войны училась на медицинском факультете, а сама из Спа...

– Сто шестая пехотная, – Иван порадовался, что для Рози английский не родной и хлопнул по золотому льву на шевроне. – Откуда и куда вы следовали?

– А! Понятно! – обрадовалась девушка. – То есть вы тоже из Сен-Вита ушли? А вы не знаете капрала Нормана? Санди Нормана? Моя подружка с ним встречалась. Такой усатый и большой. Он из Техаса и тоже из сто шестой пехотной, его все знают. А вы где там стояли?

Ивану захотелось выбросить Рози из машины, но он сдержал себя и вместо ответа вытащил из-под сиденья бутылку виски.

– Хлебните, вам надо успокоится. Все будет хорошо, мы доставим вас в Бастонь.

Девушка хлебнула разок, потом второй, быстро захмелела и устроилась спать на плече Вани.

– Сержант, – доложился из кузова Феллер. – Похоже один из черных умер. Выбросим?

– Нет, – отрезал Ваня. – Повнимательней там.

Объехав маленькую деревушку, группа выехала на дорогу и сразу попала в дикое столпотворение техники. На дороге сбилось огромное количество машин, движения почти не было. Несколько грузовых машин пробовали объезжали пробку, но многие застряли и теперь и пытались вытащить тяжелой техникой.

– Проскочим?

Вилли пожал плечами, осторожно съехал на обочину и погнал бронетранспортер по полю.

Скоро стала понятна причина пробки, на перекрестке машины тщательно проверяли военные полицейские.

Увидев, что бронетранспортер пытается объехать пост, один из них замахал рукой.

– Давай к ним... – потребовал Ваня и приготовился к неприятностям.

– Вы кто такие? – заорал военный коп. – Куда? Стоять! Какая часть? Вышли все из машины! Джонсон, Харрис, Манчини, взять их на прицел!

Крупнокалиберные пулеметы на джипах повернулись в сторону бронетранспортера.

– Спокойно... – Ваня показал руки. – Сто шестая пехотная, мы везем раненых в госпиталь...

– Что тут? – Рози проснулась и выскочив из кабины, коршуном накинулась на полицейских. – Вы что, не видите? Мы везем раненых! Санитарные машины расстреляли самолеты, а этот сержант сбил истребитель из пулемета. Я сама видела. Это свои парни, из сто шестой пехотной. Я их знаю! Я буду жаловаться! У нас майор Галвестон, ему нужна срочная операция.

Полицейский глянул на раненых в кузове и отмахнул рукой:

– Все понятно. Извините, парни, тут везде немецкие диверсанты. Проезжайте, мы радируем на посты, чтобы вас не задерживали. Что там с Сен-Витом? Правда, крауты уже его взяли?

– Чистая правда. Мы еще успели выскочить.

Второй окликнул Ваню.

– Сержант, что-то я запамятовал, как зовут жену Микки-Мауса. Не подскажешь?

У Вани чуть сердце через грудь не выскочило. Это был едва ли не единственный вопрос, ответ на который он знал.

– Минни-Маус ее зовут... – после чего вытащил очередную бутылку вискаря и кинул солдату. – Лови, дружище!

Тот ловко поймал ее и широко улыбнулся.

– А столица Аляски?

– Хватит! – оборвал его первый коп. – Пусть едут.

Нойер газанул.

– Анкоридж... – ответил Ваня. – Спроси чего посложнее, братан, мать твою...

К счастью, мотор заглушил его слова и копы уже не услышали.

– Я чуть не обгадился, – признался Вилли, но тут же понял, что болтнул лишнего и заткнулся.

– Я бы тоже сходила в кустики, – призналась Рози, к счастью, поняв Нойера по-другому. – Не остановите, парни?

Иван нащупал в кармане фигурку божка, которую ему подарил Петруха и облегченно выдохнул:

– Останавливайся уже, засранец.

Все сходили оправиться, а потом Нойер отозвал Ивана в сторону и поинтересовался.

– Что ты собираешься делать с деньгами?

Ваня пожал плечами и честно признался:

– Пока не знаю.

Вилли понимающе кивнул.

– А тебе не кажется, что нам пора задуматься о своем будущем, – он пристально посмотрел на Ваню.

– В смысле?

– Война когда-нибудь закончится, – спокойно объяснил оберштурмфюрер. – Мы продержимся максимум год, может полтора. Потом Германия рухнет. Кто ее оккупирует: русские или американцы, я не знаю, но видеть это не хочу.

Иван насторожился; откровения Вилли могли быть в равной степени, как его личным мнением, так и намеренной провокацией.

– Деньги – это возможность начать новую жизнь в любой стране, – продолжил Вилли. – Подумай Алекс, хорошо подумай. Можно их сейчас при случае припрятать, а потом забрать. Мы поговорим еще об этом, а ты подумай.

– Я подумаю, – пообещал Ваня.

В Бастонь доехали неожиданно благополучно: да, пару раз пришлось останавливаться, но раненые в кузове действовали безотказно. А еще по пути Иван успел убедиться, что американцы деморализованы, а их командование пока не взяло ситуацию в свои руки. Все дороги были забиты войсками, артиллерии и танкам мешали проехать тыловые подразделения. Каждый тянул одеяло на себя, какого-то централизованного управления заметно не было.

В город проникли тоже без проблем, на въездном посту даже дали сопровождающего, который провел к госпиталю, а заодно по пути показал, что и где расположено. В том числе и штаб городского гарнизона.

Ваня прекрасно понимал, что американцы при желании воевать умеют, но к такому раздолбайству оказался не готов. Впрочем, жаловаться тоже не собирался.

Раненых сдали, Рози всех поцеловала в щечку и шепнула на ухо Ване, что если тот захочет ее найти, то пусть поскорее ищет.

– Что дальше? – задался вопросом Вилли, после того, как припарковал бронетранспортер в одном из переулков. – Нас здесь быстро возьмут за задницу. Видели сколько патрулей?

– А штаб видели? – намекнул Руди.

– А ты видел сколько там солдат? На там всех убьют, – кисло скривился Хайнц. – Совсем свихнулся, дурак.

Адольф и Хайнц смолчали, но по их лицам было видно, что они идею Феллера не разделяют.

– Штаб, говоришь? – Ваня потрогал разбитую бровь и поморщился. – Пленный, а сколько у нас взрывчатки?

Идея со штабом ему понравилась, к тому же, по припаркованным рядом с ним машинам было ясно, что там сейчас куча командного состава, возможно даже высшего звена.

– Килограмм двадцать пять пластичной английской взрывчатки и четыре противотанковые мины, – отрапортовал сапер и ахнул: – Командир, это то, что я подумал? А как мы ее туда доставим?

– Как? – переспросил Иван.

«Ломиться буром – верная смерть. Подогнать машину со взрывчаткой? – думал он. – Так хрен, близко не подгонишь, все забито. Внутрь не пустят, без шансов, особенно с зарядами. В камикадзе никто записываться не захочет. А если? Мешки увесистые, пачки объемные, можно как минимум по кило взрывчатки в брикетах в каждый мешок засунуть, и никто не заметит, пока не начнут пересчитывать. А бабки возьмут, не могут не взять. Твою же мать – это может сработать...»

И довольный неожиданной идеей приказал:

– Вытаскивай мешки с деньгами и в каждый на дно суй по килограмму взрывчатки. Поделишь этот килограмм на несколько плиток. Пяти килограмм хватит, чтобы обрушить перекрытия в доме? Отлично. Взрыватели химические? Ставь каждый на задержку в пятнадцать минут. Остальные пяльтесь головой по сторонам...

Вилли глянул на Ивана словно на врага, но ничего не сказал.

Подготовка к диверсии много времени не заняла.

– Четырнадцать минут, – предупредил Макс, когда бронетранспортер подъезжал к штабу. – И желательно нам находиться хотя бы в сотне метров от взрыва. Должно сработать точно, но бывают Черт... у меня руки даже дрожат...

– Понял, притормози, – Ваня выпрыгнул из машины, принял мешки и подбежал к входным дверям в штаб. – Эй, парни, тут у меня...

– Стоять, ты куда прешь? – дюжий десантник поднял руку. – Кто такой? Что тащишь? И зачем?

– Бабки! – Ваня запустил руку в один из мешков и показал пачку пятидолларовых банкнот. – Я сержант Смит, из сто шестой пехотной. Когда отступали, наткнулись на разбитую колонну. А там вот. Видимо полковая касса. Тут тысяч пятьдесят, не меньше. Забирайте, мне они нахрен не нужны. Ну? Или я выброшу их прямо здесь.

А сам с ужасом считал секунды, под аккомпанемент бухающего словно барабан сердца.

– Доллары... – завороженно пробормотал караульный. – Пятьдесят тысяч говоришь? И что, прямо так валялись? Слышь, мы сейчас позовем начальника...

– Берем! – второй дернул товарища за рукав. – Не беспокойся сержант, передадим как положено.

– Может все-таки вызвать? – засомневался десантник. – Может он их украл?

– Украл и отдает назад? – его товарищ скривился. – Совсем дурак? Бери, сказал...

– Но...

– Скоро ты там, сержант? – заорал Хайнц из кузова. – С нас шкуру спустят, если опоздаем.

– Да нет у меня времени ждать, – Иван свалил мешки под ноги постовым. – Говорю же, мы отбываем!

Шутливо отсалютовал и побежал к бронетранспортёру, бормоча под нос:

– Aller Anfang ist schwer, пендосы! #

Aller Anfang ist schwer – (нем.) – Любое начало трудное. Русский аналог пословицы – лиха беда – начало.

А когда запрыгивал, увидел, что постовой уже заносит мешки в здание, а к штабу подъехала еще одна машина с сопровождением.

Из которой вышел щеголеватый мужик в короткой кожаной куртке с белой меховой опушкой, начищенных кавалерийских сапогах и каске.

– Генерал? – вслух предположил Ваня и заколотил Вилли по спине. – Гони, гони...

Глава 11

Бастонь, Бельгия.

17. 12. 1944 года.

Бронетранспортер благополучно выскочил из города, на выездном блокпосте его останавливать не стали, только приветственно помахали рукой – Ваня не зря щедро наделил американцев бурбоном при въезде.

– Ну ты псих, командир!!! – восхищенно горланил Руди. – Я таких еще не видел!

Все радостно заржали.

– Он псих из психов, лучший псих. Самый психованный псих! – орал Макс. – У этого парня не в порядке с головой, но черт побери, я люблю его!

Даже у Адольфа на каменной морде было написано, что он счастлив.

– Заткнитесь, рано праздновать начали, – Ваня отмахнулся и уставился на наручные часы. – Давай, давай, чертов будильник! Ну?

Минутная стрелка дрогнула и перескочила на цифру двенадцать, но взрыва не произошло.

– Какого черта? – Иван дернул за рукав сапера, разворачивая его к себе. – Какого черта, я спрашиваю, шестнадцатая минута пошла.

Шмеллинг отшатнулся и виновато проблеял:

– Я же говорил, что могут быть задержки, минута или две. Может три. Я тут не причем – это все детонаторы. А может... – он побледнел и прошептал: – А может обезвредили. Закладки без элементов неизвлекаемости, ведь...

– Язык прикуси! – прошипел Иван. – И запомни, лучше бы она взорвалась, иначе я тебе жопу порву...

Но недоговорил, потому что мотор бронетранспортера вдруг замолчал, и машина начала сбавлять скорость.

– Какого, хрена?

– Не знаю, командир! – Вилли побледнел. – Я сейчас, сейчас гляну...

Он прижал бронетранспортер к обочине и выскочил из кабины.

– К бою, мать вашу! – гаркнул Ваня. – Питер, с пулеметом наружу, выберешь позицию сам. Оливер, разверни турель к выезду из города. Ну, какого...

Иван опять не договорил, потому что грохотнул сильный взрыв, а над городом взметнулся огромный огненный клубок в облаке черного дыма.

– Есть, командир, есть! – заорал сапер. – Я же сказал! Просто задержка...

– Радуется! – Заржал Руди. – Я бы тоже радовался, кому охота чтобы ему родную жопу рвали. А наш командир может!

Ваня глубоко вздохнул и уже спокойно поинтересовался.

– Что там так сильно взорвалось? – но потом спохватился, выпрыгнул из кабины и подбежал к Вилли. – Что там?

– Шланг слетел с бензонасоса... – торопливо ответил Нойер, не высовываясь из-под капота. – Сейчас хомут накину, подкачаю бензин вручную и поедем. Все будет хорошо, командир! Обещаю...

– Внимание! – воскликнул танцор. – Со стороны города две машины, идут к нам на полной скорости. По ним стреляют, похоже! И еще несколько! Черт...

За машинами из города выметнулось еще две, следом бронетранспортер, с его пулемета на турельной установке, часто срывались язычки пламени.

Последний Виллис вдруг зарыскал, пошел боком и перевернулся, из него посыпались человеческие тела. Передний ускорился и начал вилять по дороге, уходя от пуль.

– Возьми на прицел головной! – жестко скомандовал Иван.

– Командир? – танцор недоуменно покосился. – Тех, кто догоняет? А эти... эти же... это же, вроде, наши? По ним стреляют!

– Головного, сказал. Выполнять!!! – рявкнул Ваня.

Хайнц быстро крутнулся с пулеметом.

Оставшийся на ходу Виллис заметался по дороге, из него выпал человек, а потом машина задымила и слетела в кювет.

По странному наитию Иван заорал:

– Огонь, лупим из всех стволов по машине. Огонь, чертовы идиоты!

Он просто почувствовал, что так будет правильно.

Несколько очередей хлестнули по Виллису, он сразу загорелся.

– Отставить огонь. Внимание, приготовится...

Гнавшиеся за джипом внедорожники остановились возле Виллиса, но один пикап сразу подъехал к бронетранспортеру.

– Эй, парни, – весело проорал пулеметчик в каске с расстегнутыми ремешками. – Спасибо за помощь, конечно, но этих краучей на свой счет записал я. Понятно?

Ваня махнул рукой:

– Бери их себе, ковбой. Мы так, просто разминались. Кто это? Мы смотрим, вы стреляете, решили подстраховать.

– Кислая капуста, – небрежно ответил американец. – Диверсанты, мать их. Пробирались к складу топлива. Зарезали часового, но второй поднял тревогу, вот они угнали одну машину и рванули. Далеко не ушли! – он самодовольно осклабился. – Мой паренек, – солдат погладил Браунинг по кожуху ствола. – Кладет пули наверняка. Я орлу за милю яйца отстрелю.

– А что там пиздануло? – Ваня показал на столб дыма.

– Да хрен его знает?.. – пожал плечами американец. – Вроде со стороны штаба. Сейчас вернемся, глянем...

Неожиданно саданул еще один взрыв, гораздо сильней чем первый, но уже на дальней окраине Бастони. А через мгновение началась сильная канонада, а в воздух полетели дымные трассы, словно при фейерверке.

– Заложили все-таки мину! К топливу они лезли во вторую очередь, получается. Черт! Они успели... – ахнул пулеметчик и заколотил по кабине. – Давай назад, Джонни, назад...

Додж развернулся и укатил в сторону города.

Мотор бронетранспортера взревел, Вилли радостно отрапортовал:

– Готово командир!

– Уходим... – Ваня совершенно без сил упал на сиденье. – Уходим, сказал. Куда угодно, но только подальше от этого свинарника...

Около получаса гнали по главной дороге, потом Иван завидел встречные колонны техники и приказал свернуть на проселок, попетлял немного и заехал в лесок, где скомандовал привал.

– Готовь передачу. Уничтожен штаб командования американских сил в Бастони. Наблюдали взрывы на гарнизонных складах боеприпасов. Есть угроза обнаружения. Запрашиваю указаний. Живо...

– Это был Готфрид... – вдруг тихо сказал Руди. – Тоже из Кельна, как и я. Десантник. Я узнал его машину. Группа «Z». Это они рванули склады... а мы их...

Остальные посмотрели на Ивана, словно он был виноват, что товарищей по роте расстреляли.

Ваня заиграл желваками, сдерживая злость и резко скомандовал:

– К машине! Строиться...

Подождал пока группа выстроится, прошелся, заглядывая каждому в глаза, подавил в себе желание перестрелять диверсантов и тихо сказал.

– Наша задача, выполнить задание! Любой ценой. Понимаете, любой ценой, сраные вы свинособаки! И мы выполняем! Но еще я хочу вытащить тебя... – он по очереди сильно ткнул пальцем в грудь Феллера, а потом Адольфа, танцора и сапера. – И тебя... и тебя! И тебя! Живыми и здоровыми, сраные ублюдки. Мой долг, выполнить задание и вытащить каждого из вас из этой жопы живым. Хотя мне никто не ставил задание подтирать вам задницы. Но я буду это делать, потому что, сука, я командир! И это моя прямая обязанность. Что вам непонятно, дерьмо ослиное? Меня в свое время вытаскивали, и я буду вытаскивать.

Личный состав понурился, Руди хотел что-то сказать, но Иван оборвал его.

– Молчать! Несмотря на то, что они были уже мертвы, мне было тяжело, но я принял это решение! Я предотвратил попадание группы в плен, где им могли развязать языки и спас вас. И спас еще десятки людей, черт меня побери. Я взял грех на себя. Вы только инструменты в моих руках. Приказ командира... отвечать, мать вашу!

– Закон! – дружно отчеканили диверсанты.

Ваня свирепо оскалился:

– Тогда что вас не устраивает? Ты первый! Говори!

И скинул ремешок с крышки кобуры.

Феллер прижал руку к сердцу.

– Можешь застрелить меня командир! Я виноват, а ты во всем прав. И пусть меня разорвет на месте, но я пойду за тобой даже в ад!

– В самом деле, поныть даже нельзя... – поддакнул танцор. – Мы все понимаем.

Вилли пожал плечами.

– Ты прав во всем, командир. Я даже не думал сомневаться. Война дело грязное, а нам не привыкать. Но мы все люди, поэтому можем скорбеть...

Адольф молча отдал честь.

– Может кофейку, командир? – сапер состроил угодливую рожу. – Черт... да нам же не поверят. Грохнули штаб, только подумать, заехали как к себе домой и грохнули штаб...

– И Паттона, – спокойно добавил Адольф. – Генерала Паттона. Вероятней всего.

– Паттона? – у Ивана чуть челюсть не отвалилась. – Откуда ты знаешь, что в штабе был Паттон?

– Он подъехал на Виллисе к штабу в самый последний момент, когда ты уже отдал мешки, – невозмутимо сообщил диверсант. – Нам же показывали фото американских генералов на занятиях. У Паттона еще рожа такая противная. Вот я и опознал его. Это он, точно. Эта свинья постоянно ходит в кавалерийских сапогах и короткой куртке. И двумя револьверами на поясе. Если он задержался в штабе хотя бы на пять минут – ему досталось сполна.

Ваня слегка подохренел. Паттон, мать его, один лучших американских генералов. Это, мать его, фигура! Теперь американцы не успокоятся пока не найдут, кто это сделал. Да и наши за убийство целого генерала союзников по головке не погладят. Да что ж такое! Мало дерьма, мало, надо еще больше!!! Ладно остальные, но Паттон? Сначала Брюс Купер Кларк, теперь еще кто-то со звездами на касках и вдобавок этот мудак. Кто следующий? Отправить на тот свет самого Эйзенхауэра? Или этого... сраного англичашку... Морморанси? Нет, Монтгомери! Твою же мать...

– Не поверят... – Макс взялся за щеки. – Точно не поверят...

Ваня тоже очень понадеялся, что не поверят, но все надежды обломал диверсант из «Бранденбурга».

– Поверят, – с каменной мордой возразил Адольф и достал из кармана куртки маленький фотоаппарат «Лейка». – Здесь все. И Паттон и командир с мешками, и дохлый генерал, все, словом. И даже самолет. Извини командир... – диверсант смутился. – У меня увлечение такое. Я все фотографирую. Но лица наши никогда... – Адольф быстро замотал головой. – Нет, слово чести, лица не фотографирую. Я же не совсем дурак?

– А если бы... – ахнул Иван, но потом махнул рукой. – Черт с вами, недоумки. Пленку немедленно извлечь и мне. Немедленно! Радист? В чем дело? Живо за радиостанцию или я тебя сам сдам пиндосам. Пленный, что ты там про кофе говорил? Гребанные идиоты, с вами... да и черт с вами. Адди, откупорь бутылку пойла, заслужили. У вас полчаса на отдых...

Сапер быстро сварганил кофе и вручил Ивану.

Но не успел Ваня сделать пару глотков, как танцор удивленно отрапортовал.

– Командир, у нас приказ срочно возвращаться домой. Немедленно. Я отправил шифровки, сразу после этого поступил приказ. Приказ поступил с первого адреса. Я сомневаюсь, что наши донесения успели даже расшифровать.

– Ты не путаешь?

– Нет! – выпучил глаза Хайнц. – Я могу спутать жопу со шкафом, но только ничего связанного с радио не спутаю...

Личный состав немедленно просиял, а у Вани, наоборот, кольнуло в сердце.

И дело не в том, что вернуться сейчас было гораздо сложней, дело в том, что он вспомнил, что им заинтересовался шестой отдел Главного управления имперской безопасности.

Первым желанием было не возвращаться, а прикончить подельников и уйти через Лихтенштейн в Швейцарию, прихватив с собой оставшиеся деньги. Этот вариант привлекал Ивана больше всего, несмотря на явные сложности.

Но немного поразмыслив, он все-таки решил вернуться.

«Интересовались из шестого отдела, то есть разведчики, а не из контрразведки, – рассудил он. – Если бы против меня были улики, взяли бы сразу. Какой нахрен рейд? А тут, получается, другое. Что, непонятно, но явно другое. Ну что? Возвращаюсь? Рискуем? Да черт с ним, рискуем. Weg wagt, der gewinnt!» #

# Weg wagt, der gewinnt – (нем.) без попыток и риска невозможно ничего добиться. Русский аналог пословицы – риск благородное дело»

Но прежде чем отдать команду выступать, решил уладить вопрос с Вилли по деньгам. Для чего, под предлогом рекогносцировки отвел его в сторону от лагеря.

– Извини, но с деньгами получилось, как получилось. Хотя, что-то там осталось, но уже гораздо меньше, сам понимаешь.

– Я все понимаю, – эсэсовец кивнул и убежденно заявил. – У тебя другого выходя не было. Наверное, я бы сам так поступил. Хотя нет, вряд ли, у меня наглости не хватило бы. Денег осталось около двадцати тысяч – это тоже очень много.

– Хорошо. Что теперь? – Иван остановился. – Как ты этот вопрос собирался решить? Что с остальными?

– С остальными? – Вилли задумался. Выглядело это несколько наигранно, скорее всего он уже давно обдумал свой план и в этом плане соратниками места не было.

– С остальными, – повторил Ваня. – Ты же понимаешь, после задания всех будут допрашивать, и они расскажут о долларах, даже если мы пообещаем долю каждому.

Нойер пристально посмотрел на Ивана. Видимо что-то понял по его лицу и решительно заявил:

– Давай сделаем так. Закопаем их в приметное место, скажем, что опасно разъезжать с долларами на борту. Пусть докладывают командованию. Мы сами тоже доложим. Но, думаю, это не последняя наша операция. Так что имей ввиду: пришла пора позаботиться о себя самим. Идет?

– Идет... – согласился Ваня, а сам решил сдать Нойера с потрохами оберштурмбанфюреру Скорцени, под видом заботы о боевом товарище.

День шел к концу, быстро темнело. Ваня проработал маршрут и отдал приказ выступать. Мониторинг эфира дал информацию, что немцы продолжают активно наступать и отдельные подразделения армии генерала Мантойфеля уже находятся примерно в тридцати километрах от Бастони. То есть, при достаточном везении, можно было успеть к своим к утру. Но в свете последних событий – эти оставшиеся тридцать километров становились сплошным минным полем.

– Пойдем проселками, Вилли, смотри, – Ваня очертил маршрут на карте. – Как думаешь, стоит оповещать наших, где и когда мы выходим?

– А если пендосы читают радиограммы? – Нойер криво усмехнулся.

Хайнц кивнул, подтверждая, что такое возможно.

Иван заколебался. Под дружественный огонь попасть не хотелось, но шансы на то, что американцы подобрали ключ к шифрам оставались значительными. В таком случае, теплый прием обеспечен – американцы поймут, когда, как и где диверсионная группа будет выходить и устроят засады. С другой стороны, со Скорцени диверсанты связывались совсем по другому коду – совершенно другим по структуре.

Ваня решился.

– Передай только первому адресу. Выходить будем в районе Уффализа, начиная с десяти ноль-ноль. После передачи все шифровальные таблицы и частоты уничтожить. Опознавательный знак – миганье фарами. Десять минут на сборы. Машину заправить до горла, потом времени на это не будет. В бутылке что-то осталось? Разливай...

Деньги упаковали в водонепроницаемый мешок и закопали в приметном месте. Личный состав воспринял идею нормально. Они, вообще, после выволочки побаивались высказывать недовольство.

Выехали уже в сумерках, к счастью, через плотную завесу облаков то и дело выглядывала луна и фары приходилось использовать лишь время от времени.

Иван постоянно держал в кулаке божка Петрухи и даже молился неведомым духам, впрочем, не особо надеясь на их помощь.

Очень скоро канонада стала ближе, стали доносится отдаленные звуки стрелкового боя, движок бронетранспортера рычал ровно, все угрюмо молчали. Ваня встал, чтобы лучше видеть обстановку.

Но засаду все-таки не заметил. Впрочем, засада тоже спохватилась очень поздно – когда М-З подъехал всего на несколько десятков метров – оглушительная канонада заглушила рычанье двигателя, а легкий туман скрыл сам бронетранспортер.

Ударили ослепительные снопы света. Иван почти ослеп, но успел упасть на пол и заорал:

– Гони! Все под броню!

Мотор заревел словно бешенный медведь, машина начала быстро набирать скорость, в это мгновение ударили пулеметы.

Бронетранспортер взвизгнул словно живой, сразу припал на бок, но останавливаться не собирался.

– Гони, гони! – шептал Ваня, вжимаясь в пол.

– Wir Sind des Geyers schwarzer Haufen, heia hoho, Und wollen mit Tyrannen raufen, heia hoho! – истерично загорланил Вилли. – Мы прорвемся, командир!

# Мы черные отряды Гайера, хей-я, хо-хо,

И мы хотим биться с тиранами, хей-я, хо-хо...

(Неофициальный марш СС)

Раздался сильный удар, Ивана едва не выбросило из кабины, бронетранспортер дернулся, едва не перевернулся, но потом выправился.

Резко завоняло дымом, движок заходился в кашле, изуродованная броня скрипела и визжала, но М3 все еще оставался на ходу.

Иван вскочил и встал за болтавшийся на турели пулемет. Крутнулся и увидел, что за ними увязался американский «Грейхаунд».

Ваня прицелился, даванул спусковую клавишу, но Браунинг никак не отреагировал – затворная коробка оказалась покорежена пулей или осколком.

– Сука! – взвыл он. – Базуку мне живо!

– Командир... – прохрипел Руди, подавая гранатомет. – Держи...

На диверсанта было страшно смотреть, вся его правая сторона лица превратилась в фарш, а глаз болтался на каких-то ниточках.

Пушка «Грейхаунда» плюнула огнем, снаряд с визгом пролетел выше – Ивана спасло только то, что броневик сильно болтало на выбоинах дороги!

– Сейчас, сука... – Иван приподнялся повыше, чтобы выхлоп пошел поверх борта и выстрелил.

Граната с шипением вырвалась из пусковой трубы и тоже улетела в черное небо.

– Сука...

Пушка броневика пальнула еще раз, лязгнула разматываясь правая гусеница, бронетранспортер дернулся и остановился.

– Это все... – прошелестело с водительского сиденья.

И в этот момент «Грейхаунд» вдруг исчез в огненной вспышке.

Наступившая тишина ударила по ушам словно орудийный залп.

– Это все... – машинально повторил Иван.

Ноги стали ватными, Ваня не удержал равновесие и брякнулся на задницу. Сил едва хватало, чтобы только дышать.

Послышался очень быстро приближающийся рев двигателя.

Иван вытащил из кобуры «Кольт», спрятал его за спину и привалился к борту.

– Осторожней, там могут быть живые американцы! – предостерегающе закричали на немецком языке. – Это может быть какая-то ловушка...

– Сами вы американцы... – зло буркнул Ваня, расплылся в счастливой улыбке и заорал:

– Старшего ко мне, ослы беременные! Живо!!!