Текст книги "Мертвый и живой (СИ)"

Автор книги: Александр Башибузук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– За победу! – сапер влез с тостом.

Все на него так посмотрели, что тот сник и быстренько прикинулся ветошью.

Ваня встал.

– Я хочу выпить за вас... – он поднял рюмку. – За вас, мои друзья. Ведь кто мы без друзей? Правильно, никто. Прозт...

Дальше обходились тостами за здоровье молодых и детей.

Иван выбрал момент и пока все не перепились проинструктировал группу. Вилли он забирал с собой в Швейцарию, Лемке и пока не очень здоровый Адольф оставались при Варваре с детьми – в качестве охранников. Шмеллинг, Руди и танцор – получили свои указания и должны были ждать приказа на границе со Швейцарией.

Скорцени не вмешивался, они с Иваном все это уже успели обсудить.

А потом, наконец, случилась первая брачная ночь.

А утром Ваня уже ехал в машине вместе со Скорцени и Нойером к швейцарской границе.

Границу опять переходили под дипломатическим прикрытием, груз, два огромных ящика, везли в грузовой машине.

Встречу назначили под Цюрихом, возле пустующего фольварка.

– Они на месте... – Скорцени показал взглядом на два «форда» у фермы.

Из одного из них вышел МакМерфи и махнул рукой.

И в этот самый момент, из леса ударили пулеметные очереди...

Глава 22

«Мерседес» Ивана от пулемета прикрыл «Опель» с грузом. От грузовика сразу полетели ошметки, он накренился и запарил, а из кабины выпал залитый кровью водитель.

– На выход, – Ваня бросил руль и вывалился из машины. Скорцени с Вилли не заставили себя ждать.

Иван сначала подумал, что это подстава от американцев, но, когда осторожно выглянул из-за колеса, увидел, что их машины тоже расстреливают. Судя по звуку, палили из МГ-42.

– Из леса бьют, на двенадцать часов, – сообщил Вилли и заржал. – Как же я соскучился по такой хрени!

– Еще успеет надоесть... – буркнул Иван. – Отто, Вилли, огонь по пулемету...

Скорцени и Нойер расползлись и начали короткими очередями из «Штурмгеверов» поливать пулеметное гнездо.

Через минуту к Мерседесу перебежал единственный оставшийся в живых охранник из «Опеля» с грузом.

– Мои все, – коротко доложил он. – Я один остался...

– Черт... – Иван снова выглянул и понял, что у американцев идут дела примерно похоже. С их стороны доносились короткие редкие очереди из «Томпсонов» и пистолетные выстрелы.

Скорцени перевернулся на спину, сменил магазин и зло чертыхнулся.

– Черт! Сейчас под прикрытием это чертовой трещотки к нам подберутся и закидают гранатами. Надо что-то делать. И пойдут они оттуда... – он ткнул рукой в опушку.

–

– Гранаты есть?

Охранник вытащил из-за пояса «колотушку» и перебросил их Ивану.

– У меня еще одна осталась.

Ваня сунул гранату за пазуху куртки и покрутил головой, оценивая обстановку.

Скорцени был прав, вряд ли загадочные нападавшие ставили перед собой цель просто сорвать встречу. Вероятней всего, в первую очередь, их интересовал груз. А значит, они скоро должны приступить к окончательной ликвидации сопровождения.

– Прикроете меня, я переберусь к пендосам...

Скорцени молча кивнул. Честно говоря, Ваня сначала думал, что главный диверсант Рейха кто-то вроде свадебного генерала не нюхавшего пороха, но оберштурмбанфюрер вел себя уверенно и умело – чувствовалось, что он прошел хорошую подготовку.

– Я с тобой! – сунулся Вилли.

– Нет... – Ваня ткнул в противоположную сторону. – Ты возьми его... как тебя?

– Густав, – отозвался охранник.

– Ты возьми Густава и перебегайте туда. Возможно нас попытаются обхватить в клещи. Отто – вы пока на месте.

Скорцени снова кивнул.

Иван замахал рукой американцам, привлекая внимание и прокричал на английском:

– Не стреляйте! Я к вам...

Поймал момент, когда в пулемете меняли ленту и рывком выскочил из-за Мерседеса.

Над головой взвизгнули пули, снег вздыбился красивыми фонтанчиками – теперь неизвестные начали стрелять еще из автоматов.

– Твою же мать... – Ваня понесся, петляя зигзагами по полю.

Воротник куртки рвануло, ногу обожгло выше колена, Иван кувырнулся, опять вскочил, но, в два приема, все-таки добежал до Фордов.

– Что это за хрень?! – бешено заорал МакМерфи, тыкая Ване в лицо своим кольтом. – Я тебя спрашиваю, сраный крауч?

– Не ори... – Иван зло отмахнулся от пистолета. – Не видишь, нас тоже расстреливают. Что у вас?

– Со мной трое осталось... – разведчик зло утер с подбородка кровь. – Надо уходить, сейчас нас совсем прижмут. Дьявол и патронов очень мало осталось...

Остальные американцы молча отстреливались.

– Со мной пойдешь? – Ваня криво усмехнулся, смотря на МакМерфи. – Надо успеть первыми к ним подобраться. Умеешь держать автомат в руках? Или дай своего человека.

Пуля с визгом вырвала кусок крыши машины.

– Дерьмо... – резидент нырнул в снег. – Ты свихнулся? Уходить надо.

– Ты понимаешь, что там лежит? – Иван ткнул рукой в немецкий грузовик. – Черт с тобой, но я груз не брошу. Валите нахер, только потом я уже с тобой разговаривать не буду.

– Я пойду с ним, шеф... – один из американцев обернулся.

– Отставить! – рявкнул МакМерфи и подхватил со снега Томпсон. – Я пойду. Говори, как и куда? Но смотри, я потом из тебя душу вытрясу, сраный крауч!

– А я думал ты трусливый говнюк... – хохотнул Иван. – Смотри туда...

Коротко объяснил задумку, после чего пополз в сторону леска. Добрался до куста шиповника, густо покрытого снегом и подозвал американского разведчика жестом.

– Ну...

– Туда. Видишь бревно. Жди там, а они, скорей всего, появятся оттуда...

Американец кивнул и уполз.

Ждать долго не пришлось, через пару минут среди деревьев замелькали три фигуры в белых маскхалатах.

Иван задержал дыхание и срезал крайнего короткой очередью, почти одновременно со «Штурмгевером» забухал Томпсон и еще один неизвестный рухнул в снег.

Третий дал длинную очередь веером из автомата и попытался убежать, но тут же споткнулся и уполз за дерево.

Иван отмахнул рукой американцу: мол, страхуй, пробежался за кустами, дал на ходу несколько выстрелов и спрятался за стволом дуба, совсем рядом с позицией неизвестного.

Только собрался выскочить, как противник не выдержал и побежал, подволакивая ногу.

– Бам, бам... – штурмовая винтовка Ивана и автомат американца бабахнули одновременно.

Неизвестный сразу ничком рухнул.

Ваня рванул, в прыжке упал на него, но сразу понял, что задерживать уже почти некого; по маскхалату на спине упавшего быстро расплывалось кровяное пятно. Судя по судорогам и предсмертному хрипу пленный уже умирал.

– Дьявол!!!

– Что тут? – МакМерфи упал на колени рядом и разочарованно ругнулся. – Сраное дерьмо...

– Какого хрена? – Иван зло посмотрел на него.

– А я тут причем? – американец пожал плечами. – Я стрелял по ногам. Может это ты попал...

– Иди ты в жопу... – Ваня перевернул неизвестного и заорал ему в лицо. – Кто? Кто навел? Говори, сука, облегчи душу...

– Фель... – умирающий закашлялся, пуская кровавые пузыри изо рта. – Фель... керзам...

– Кто? – Иван дернул пленного за грудки. – Фелькерзам? Где он?

– Т-там... – раненый дернулся и умер.

– Сука... – Ваня прекрасно понял, о ком рассказал пленный.

С Фелькерзамом он никогда близко не общался, но знал, что этот парень с крысиной мордой очень опасен и кто-то вроде заместителя Скорцени.

– Что он сказал? Что? – заторопился МакМерфи. – Ты должен мне сказать! Говори...

– Я ничего толком не понял, – соврал Ваня. – Но он немец. Ладно, оставайся здесь, а я к пулеметчику.

– Я с тобой! – американец вскочил.

– Ладно... – Ваня прислушался.

Пулемет по-прежнему часто лупил короткими очередями. А трескотня автоматов и штурмовых винтовок немного сместилась.

– Скоро здесь буду швейцарцы, – поторопил американец. – Скандал будет жутким. Придется подключать посольство, но не факт, что поможет.

– Пошли... – Иван сориентировался и побежал на звуки стрельбы, забирая по крутой дуге, чтобы зайти к пулеметчику с тыла.

Через сотню метров он упал в снег и пополз, быстро работая руками и ногами. Сердце отчаянно бухало, бедро саднило, а по лицу струйками тек пот, но Ваня не останавливался, понимая, что, если не взять Фелькерзама, возвращение в Германию становится почти приговором.

Вдалеке бабахнул взрыв, трескотня начала стихать, пулемет тоже вскоре замолчал.

– Стой... – прошипел он американцу, услышав приближающийся топот.

Через несколько секунд прямо на них выскочили двое в маскхалатах. Оба были вооружены «Штурмгеверами».

Ваня выбрал себе правого, тот телосложением не походил на Фелькерзама. Но только прицелился, как МакМерфи вскочил и направил на беглецов свой «Томпсон».

– Стоять! Руки вверх!

Но один из немцев на ходу от пояса дал короткую очередь, и американец со стоном рухнул в снег.

– Сука... – Ваня его срезал, но второй шустро юркнул за дерево и открыл огонь, безошибочно определив позицию Ивана.

Ваня быстро перекатился, тоже дал несколько очередей, после чего перебежал поближе.

– Эй, Адриан...

– Узнал, тварь... – хохотнул Фелькерзам. – Но тебе это не поможет.

Судя по лязгу железа, он перезаряжался.

– Ты русский вроде? – Ваня тоже проверил сколько осталось патронов и про себя ругнулся, поняв, что в магазине осталось всего треть патронов.

– Я немец! – обиделся диверсант.

Хлопнул запал, в воздух взлетела граната, оставляя за собой прозрачную струйку дыма.

– Блядь... – Ваня метнулся в сторону и упал в ложбинку, выхватывая из-за пазухи свою «колотушку».

Сбоку оглушительно бабахнуло, вспухло серое облачко, омерзительно воняющее сгоревшим тротилом.

Ваня понял, что диверсант тоже сменил позицию и закинул в его сторону свою гранату, а после взрыва, сразу метнулся к нему.

– Дьявол! – разъяренно заорал Фелькерзам и пару раз выстрелил уже из пистолета.

– Что такое? – обеспокоенно поинтересовался Иван. – Автомат заклинило? Слушай, не вижу смысла друг друга убивать. Скажи, кто приказал и уходи. У меня гранат и патронов еще до черта. Ну...

И для убедительности дал две короткие очереди. Не попал, конечно, диверсант свое дело знал на отлично, но нервы пощекотал точно.

– Вам конец, сволочи... – рявкнул немец. – И тебе и твоему дружку Скорцени.

– Ревнуешь? – хохотнул Ваня. Собрался перебежать к диверсанту поближе, но тот парой выстрелов пресек на корню все намерения.

– Иди ты к черту, тварь!.. – зло выкрикнул Фелькерзам.

– Сам иди! – Ваня определил точно, за каким деревом он прячется, встал и держа автомат наизготовку, медленно пошел к немцу.

Тот попытался высунутся, но Ваня прицельно добил остатки патронов в магазине, все-таки зацепив диверсанта.

Тот застонал и свирепо выругался.

Штурмгевер полетел в снег, Иван достал пистолет.

– Сдавайся...

– Бамм! – Фелькерзам пальнул не глядя, на звук голоса, и тоже попал, по касательной зацепив левую руку Вани.

Пришлось снова спрятаться за елку, но уже всего в паре метров от немца.

– Поговорим? Скажешь кто – уходи, отпущу. Кто? Или ты решил сыграть свою игру?

– Твою мать... – немец вдруг выругался на чистом русском языке. Несколько раз щелкнул боек, но выстрелов не произошло.

– Я же говорю, ты русский... – Ваня тоже перешел на родной.

– Что? – ахнул Адриан. – Ты... ты тоже русский? – он охнул, сильно застонал и замолчал.

– Нет, китаец... – Иван подобрался и рывком метнулся к Фелькерзаму. – Руки! Руки, сказал!

Тот сидел с закрытыми глазами, обессиленно привалившись спиной к стволу дерева, все правое плечо было залито кровью, а рука висела плетью.

Иван вышиб пинком Люгер из левой и отошел на шаг, держа его на прицеле.

– Жив?

– Так ты русский шпион? – криво усмехнулся диверсант, не открывая глаз. – То-то Отто сильно поменялся. Проветрил ему мозги уже? Я подозревал, что с этим делом что-то нечисто. И твой такой быстрый взлет...

– Тебя надо быстро перевязать, иначе истечешь кровью.

– А зачем? – Адриан открыл глаза. – Уже не имеет смысла.

– Тогда говори, кто послал? Эта операция санкционирована самим Гиммлером. Кто осмелился?

– Гиммлером? – хрипло хохотнул диверсант. – Это тебе Отто сказал? Запомни, Скорцени сейчас играет свою игру. Вот и я решил... но... что-то пошло не так. Мало средств, не было времени для подготовки, все наспех, да и люди дерьмо. И ты... хорош... очень хорош...

– Так ты сам организовал? Зачем?

– Тебе не понять... – Фелькерзам слабо мотнул головой. – А ты знаешь... я до сих пор вижу сны на русском языке. Не хочет уходить из меня эта варварская страна. Знаешь, я люблю Россию. Но она сейчас больна, очень больна...

Ивана откровения диверсанта ничуть не тронули. Его интересовало совсем другое.

– Кто-то еще знает об нашей операции?

– Знает? А вот этого я тебе не скажу... – хрипло хохотнул Адриан.

– Ты же понимаешь, что я заставлю тебя говорить.

– Уже не успеешь... – Адриан вцепился зубами в рукав на левой руке и счастливо прохрипел: – Все...

Через мгновение из его рта пошла пена, лицо посинело, а руки и ноги стали мелко подергиваться.

Ваня не успел ему помешать, потому что сам едва оставался в сознании – сказывалась усталость и кровопотеря.

Когда Фелькерзам умер, он быстро обыскал его, но ничего кроме карты местности и наспех нарисованного на ней схематического плана операции не нашел. Как Адриан узнал о передаче и как попал в Швейцарию осталось неизвестным. Хотя, судя по экипировке, диверсанты просто перешли границу своим ходом.

Дальше он нашел МакМерфи. Американский резидент, к счастью, остался живым, ему пуля только пробила насквозь бедро, и он успел перетянуть ногу ремнем.

– Ты вернулся, сраный крауч... – разведчик счастливо улыбнулся. – Ну что? Кто это?

– Это мы скоро вместе с тобой выясним, – ушел от ответа Ваня. – Идти можешь? Нет? Дерьмо, никогда не думал, что буду таскать на спине сраного пиндоса.

– Пиндос? – удивился МакМерфи. – Что такое пиндос?

– От мексиканского слова пендехо, – коротко пояснил Иван. – То есть, говнюк.

– Сам ты пендехо, – обиделся американец.

Ваня не ответил, глянул на свои раны, понял, что обойдется без перевязки, взвалил резидента на спину и потащил к машинам.

Когда донес, груз уже успели переместить в уцелевший американский грузовик. Ему сильно побило пулями кабину и кузов, но он чудом остался на ходу. Туда же погрузили трупы. Иван с МакМерфи и остальными оставшимися в живых уехали на одном из Фордов.

Через километр их задержали швейцарская полиция с военными.

Дальше случился дикий скандал. Скорцени и американский резидент орали как резаные, запрещая досматривать машину и грозились консулами и прочими дипломатическими ужасами.

Но все-таки отстояли груз. Правда пришлось пообещать явиться завтра поутру в полицию для дачи показаний.

Ваню, Отто и Вилли пендосы доставили в отель, сами укатили, предварительно договорившись о следующей встрече.

Швейцарцы тут же приставили к отелю плотное оцепление, видимо решив изолировать сумасшедших фрицев, чтобы они не сбежали или не выкинули очередной коленце.

Ваня откупорил бутылку коньяка и разлил его всем по бокалам.

– Кто это был? – сухо поинтересовался Скорцени. – Ты узнал?

– Я посижу в другой комнате, – Вилли резко встал. – Или на балконе свежим воздухом подышу.

Оберштурмбанфюрер проводил его взглядом и посмотрел на Ивана.

– Фелькерзам, – кротко ответил Ваня. – Это был твой дружок Адриан Фелькерзам. Остальные тоже немцы. Одного я узнал, фамилию не помню, но я видел его с тобой перед операцией в Арденах. А теперь ты мне объясни, как такое могло случиться?

Скорцени поморщился.

– Он мертв?

– Мертв. Допросить его толком не получилось, но он успел признаться, что играл свою игру. Как и откуда, Отто?

Оберштурмбанфюрер встал, прошелся по комнате и обернулся к Ивану.

– Как? Все достаточно просто. Он знал.

– Знал?

– Не все, далеко не все, – Скорцени отхлебнул коньяка. – Но достаточно, чтобы догадаться – будут передавать что-то очень ценное. Он участвовал в предварительной подготовке операции. Адриан был очень способный, но очень тщеславный и жадный человек, так что я особо не удивлен. Как объяснить участие в захвате остальных людей из моей команды? Видимо Адриан сыграл с ними в темную. Пока могу только это сказать, дальше буду разбираться.

– Мог он работать на кого-то другого? К примеру, на партайгеноссе Бормана? Или на Кальтербруннера с Шелленбергом?

– Исключено.

– Уверен?

– Уверен. Еще вопросы, Алекс? – Скорцени начал закипать.

– Еще? Пожалуйста. Сам понимаешь, без дипломатического скандала не обойдется. Наше руководство все узнает. Как мы объяснимся? Перефразируя – рейхсфюрер в курсе?

Оберштурмбанфюрер мягко улыбнулся.

– В курсе, Алекс. Но далеко не во всем. Но этого нам хватит, чтобы надежно оправдаться. Необходимую версию произошедшего мы еще отработаем. Играем свою игру, помнишь?

– Помню. Рассказывай. И надо отработать версию для полиции. Эти швейцарские горные козлы с нас просто так не слезут.

Разговор с оберштурмбанфюрером заставил Ивана сильно задуматься, дело принимало совсем иной оборот.

Отработка версии для полиции много времени не заняла. Кто напал? Бог его знает. Встречались с американской стороной для обсуждения дипломатических нюансов – а тут как снег на голову. И вообще, идите нахрен, мы вас не знаем. Может это русские напали или бразильцы.

Озябшего Вилли вернули с балкона.

А потом Иван задумчиво посмотрел в окно и предложил:

– А поехали в бордель? Мне надо срочно кого-то натянуть.

– Ты же только женился! – ахнул Вилли. – Это не перебор, Алекс?

– Там есть такая цыпочка! – заговорщицки шепнул ему Скорцени. – От души рекомендую. Слегка полноватая, но страсти хватит на четверых. И любит пожестче. Как раз для тебя подойдет.

– Правда? Я люблю полненьких, – Нойер растерянно улыбнулся. – Но у меня и денег с собой нет...

– Никаких, но! – отрезал Ваня. – Так уж и быть, я оплачу ее для тебя. Едем...

Глава 23

Со свидания с рыженькой «толстушкой» Вилли вернулся счастливым и одухотворенным, он прямо светился изнутри.

Иван не стал ни о чем его расспрашивать, а Скорцени, уловив момент, поинтересовался у Вани.

– Алекс, только не говори мне, что дал отхлестать себя по заднице этой рыжей бестии?

Ваня улыбнулся:

– Она пыталась, но я дал ей по морде и сам выпорол сучку. А потом загнул и отодрал. Это был не самый лучший трах в моей жизни – но не отказываться же, деньги-то уплачены.

– А надо мной подшутил, да? – оберштурмбанфюрер хохотнул. – У меня с ней примерно так же получилось. А Вилли видимо понравилось. Вот же чертов извращенец!

Ваня пожал плечами – какая разница, главное Вилли верен, умеет воевать, не лезет в чужие дела и умеет держать язык за зубами.

Больше к этому разговору не возвращались.

Со швейцарцами пришлось трудно, пришлось привлекать начальство. Что им по поводу операции объяснил Скорцени Иван не знал, но выпутались довольно быстро и без видимых проблем.

С американским резидентом Ваня даже сдружился. Ну как сдружился: оба они понимали, что друг другу враги, но сумели найти общий язык. К тому же, эта странная дружба ничего кроме пользы не приносила, причем в финансовом эквиваленте тоже.

МакМерфи вывел Ивана на начальника швейцарской секретной службы бригадного полковника Роже Массона. При посредничестве, которого, в Швейцарию удалось вывезти семьи многих видных чиновников, в том числе фон Папена – в результате чего все остались довольны своими гонорарами, надо сказать, очень немалыми.

На счета в Швейцарии легли еще несколько десятков миллионов в золоте, вывезенном в Германии, в этом Иван тоже принимал активное участие.

Скорцени как с цепи сорвался – он уже даже не скрываясь от Ивана играл свою игру, в чем Ваня с удовольствием ему помогал.

Оберштурмбанфюрер считал, что этой Германии уже ничего не поможет, а все ее руководители уже отыгранная карта, новую страну придется строить новым людям, а себя мыслил в роли предводителя этих людей.

Переговоры с американцами о перемирии шли не шатко не валко: тут даже ничего саботировать не приходилось. Они требовали полной капитуляции – никто на это, естественно, не соглашался.

Как и предупреждал Скорцени, определенные силы в Германии попытались взять инициативу в свои руки и тоже попытаться договориться с Америкой. Для переговоров с немцами в Цюрих должен был прибыть руководитель Управления Стратегических Служб Уильям Донован. А со стороны немцев – все тот же Карл Вольф. Речь опять шла о капитуляции войск СС в Италии.

Информация об этом через МакМерфи сразу же попала к Ивану и Скорцени. Что вызвало нешуточный гнев последнего.

– Какого черта?!! – рычал оберштурмбанфюрер. – Они опять пытаются прыгать через голову. На кого вышел эта старая проститутка Вольф? Он опять окрутил рейхсфюрера или это инициатива уже Кальтенбруннера или Шелленберга? Или... может быть Борман? Понимаешь, Алекс, если этот ублюдок чего-нибудь добьется – это дезавуирует нас с тобой!

– Почему бы не спросить об этом у самого Вольфа? – невозмутимо посоветовал Иван.

– У Вольфа? – Скорцени внимательно посмотрел на Ваню.

Ваня молча кивнул. Он сидел в кресле у камина и пристально смотрел на пылающие поленья. На самом деле, Вольф и его присные Ивана заботили лишь отчасти, мыслями он был с Варварой и, как ни странно, со своими приемными детьми. Дела на фронте развивались очень скверно, а Варвара с дочерями все еще оставались в Кельне.

– Хм... – оберштурмбанфюрер подтащил кресло к Ивану и тоже присел. – Интересная мысль...

– Ты же понимаешь, чем дольше продлится агония – тем больше будет страдать Германия... – спокойно и отрешенно сказал Иван. – Все эти лишние телодвижения лишь добавят крови. Договорится с союзниками не получится. Они не захотят ссориться с русскими, потому что те слишком сильны.

– Это я сам понимаю, – мягко оборвал Отто. – Проясни твою мысль о Вольфе.

– Берем Вольфа, допрашиваем, уколем какой-нибудь дрянью, и в багажнике под видом дипломатического груза увезем в Берлин – а там сдаем его и его сообщников Гитлеру, – лаконично посоветовал Ваня. – Как среагирует фюрер?

– Раненый зверь вдвойне опасен, – задумчиво ответил Скорцени. – Я не завидую тем, кто попадет под его гнев, кем бы они ни были. Но это очень опасно. Для нас, опасно. Не стоит недооценивать противника. Это резко! Я могу съездить в Италию и переговорить с Кессельрингом, он мой друг. Как только он узнает, что ему может грозить, сразу откажется идти на поводу у Вольфа.

– Не опасней того, что мы уже сделали, делаем и будем делать, – парировал Иван. – Окончательное решение примем после того, как развяжем язык Вольфу. Anfang gut, alles gut#! Не так ли? Мы знаем все: когда он прибывает, где они будут встречаться – все. Возьмем на обратном пути. Операция нетрудная. Действовать будем под своими истинными личинами. Швейцария не будет вмешиваться – арест Вольфа внутреннее дело Германии. Я переговорю с Роже Массоном. Американцы? Плевать на них, к тому же, МакМерфи сам не сторонник переговоров, мало того, он кипит от гнева, что его отодвинули.

К тому же, у нас есть путь отступления – мы лишь выполнили свой долг, арестовали предателя. Кто нам сообщал, что он действует в государственных интересах? Правильно – никто. А еще, у нас появляется козырь – после этой операции ни Борман, ни Кальтенбруннер, ни Шелленберг и даже рейхсфюрер не осмелятся нас тронуть. Если, конечно, они усидят в своих креслах. Фюрер страшен в гневе.

Anfang gut , alles gut – коли начало хорошо, то и все хорошо. Русский аналог пословицы – Путному началу благой конец.

– Они не осмелятся публично нас тронуть, – заметил оберштурмбанфюрер. – Но они вполне осмелятся просто приказать нас убить. Хорошо, Алекс, в целом я не против. Но надо многое обдумать. Завтра утром я сообщу свое решение.

– Шелленберг настоятельно требует моего контакта со своими людьми здесь, – напомнил Иван. – Под надуманным предлогом ликвидации несчастного Штирлица. Сам знаешь – просьба уже переросла в немедленный приказ. У меня складывается впечатление, что он просто собрался меня перевербовать. Либо выбить все, а потом ликвидировать. Надо с этим что-то решать и срочно.

– Знаешь, что Штирлиц натворил? – вдруг улыбнулся Скорцени. – Никогда бы не подумал. У парня, наверное, просто мозги вскипели. Я недавно случайно узнал.

– Говори... – Ваня сходил за бутылкой и плеснул в бокалы себе и Отто коньяка.

– Он сбежал, отправился в командировку и исчез. Прозт!

– Прозт. Тогда понятно.

– Но это не все, – оберштурмбанфюрер состроил загадочную физиономию. – Далеко не все.

– Что еще? Нагадил на стол в кабинете Шелленберга? – Ваня улыбнулся, вспомнив анекдоты про Штирлица.

– Примерно. Он разослал служебные записки в запечатанных конвертах Шелленбергу и Мюллеру и устроил так, что их вскрыли в одно время, когда он был уже заграницей. А там... – Скорцени заржал. – Там на листе бумаги был нарисован хер! Представляешь, очень дословно изображенный здоровенный мужской член!

Ваня хмыкнул:

– Действительно сошел с ума парень.

А сам не очень удивился. Штирлиц, что с него возьмешь. Жан Жаныч закончил свою роль очень дословно с анекдотами.

– Ну так что будем делать с людьми Шелленберга?

– Сходи, – посоветовал Отто. – Как раз узнаем, что они от тебя хотят. А я с Вилли вытащу если что.

– Опять мне первому лезь в дерьмо... – преувеличенно огорченно заявил Ваня. – А если меня просто пристрелят?

Скорцени флегматично пожал плечами: мол, от судьбы не уйдешь и добавил:

– Тебе везет, Алекс, надо пользоваться пока везение не закончилось. Мне тоже все это не нравится – меня срочно отзывают в Германию. Я должен был уехать еще вчера, но специально задержался.

Ваня тут же сунул руку в карман и нащупал амулет Петрухи.

В голове зазвучал голос якута:

«Твоя, Ванюска, фалтовый, фалт холосо...»

Иван сразу прогнал наваждение и бросил:

– Хорошо, сделаем это сегодня. У меня есть адрес явки...

Скорцени не возражал.

В назначенное время Ваня прибыл к дому, никаких опознавательных знаков в виде кактусов или фикусов на подоконнике не предусматривалось, он просто стукнул по дверному звонку. Предчувствия подсказывало, что события развернутся по худшему сценарию и они не обманули.

Улыбчивый молодой парень открыл дверь, пропустил его и сразу предложил сдать оружие. А предложение подкрепили еще два мужика с Вальтерами.

– Зачем?

– Это для вашей безопасности, – категорично заявил встречающий. – Не беспокойтесь, мы вам его вернем потом. К чему оружие на дружеской встрече?

Для лучшего понимания очкарик позади ткнул Ивана стволом между лопаток.

Все сразу стало ясно – Шелленберг решил устранить конкурентов. Официально он не мог убрать фаворитов Гитлера и Гиммлера, а неофициальный метод открывал пространство для широкого маневра.

Но Ваня к этому был готов. За время своих приключений он со звериной интуицией научился чувствовать опасность. К тому же, люди Шелленберга не производили впечатление специально подготовленных боевиков. Скорее всего он привлек к операции тех, кто был под рукой – топтунов, шифровальщиков и прочих из обеспечивающего персонала. Внешне опасность представлял лишь один – тот самый очкарик – он просто бугрился мускулами и был в чуть ли не в два раза больше Вани.

А еще, в коридоре сильно пахло какой-то химией. Что тоже наводило на мысли.

– Вы понимаете, кто я?

– Все мы понимаем, – закивал улыбчивый, – вам ничего не грозит, уверяю.

– Хорошо, – спокойно заявил Иван, сунув руку в карман.

– Не утруждайтесь, – парень блокировал руку Вани. – Мы сами...

В этот момент очкарик взял Ивана в мощный захват за шею и приподнял.

– Держите его за руки... – второй выхватил из кармана тряпку и попытался прижать ее к лицу Вани.

Но наткнулся на удар ногой в челюсть, а дальше Ваня выхватил маленький Браунинг и трижды выстрелил: дважды в ногу детине и в лицо третьему.

А потом отпрянул и добил магазин очкарику в голову.

Быстро сориентировался, окончательно отправил в нокаут первого, сунул Браунинг обратно в карман, достал уже Кольт с глушителем. Быстро осмотрел комнаты внизу и стал осторожно подниматься по лестнице.

На втором этаже раздался скрип, кто-то сунулся на лестницу, но сразу отпрянул.

Иван дважды выстрелил в сторону двери и сразу сверху раздался торопливый шепот.

– Не надо, я вас умоляю! Я тут не причем. Я просто врач... меня заставили...

– Покажись...

Из двери показался тучный мужик лет пятидесяти возрастом, перепуганный, потный с дрожащими руками.

– На пол...

Тот торопливо лег. Ваня пошарил взглядом, взял с тумбочки тяжеленный канделябр и от души шарахнул по башке врача.

После чего раздвинул занавески на окне, трижды включил и выключил свет, давая сигнал Отто и Вилли.

Через полчаса оставшийся в живых человек Шелленберга уже сидел связанным на стуле, врача пока просто связали и заперли в одной из комнат.

– Подойдет? – Вилли достал из камина раскаленную докрасна кочергу и помахал ей перед лицом пленного.

Парень испуганно зыркнул на железяку и быстро заявил:

– Я все скажу!

– Правильное решение, – одобрил Скорцени. – Итак, ваши планы?

Как очень скоро выяснились, планы были простыми – взять Ваню, наколоть развязывающей язык дрянью, для чего и пригласили врача, после получить все сведения о работе группы Скорцени в Европе. Подразумевалось, что сам Скорцени уже будет в Германии и никак повлиять на операцию не сможет.

Дальше планировалось изолировать Ивана и ждать приказа от шефа.

Ваня увел оберштурмбанфюрера в другую комнату.

– Теперь ты понимаешь, что визит Вольфа и захват меня с твоим вызовом в Берлин – цепочки одной операции?

Скорцени мрачно кивнул.

– Вольфа надо брать, иначе нас рано или поздно нас самих уберут.

Последовал еще один кивок, потом Скорцени посмотрел на дверь.

– Что с этими? Было бы неплохо одного оставить в живых. Хотя, я взял с собой портативный магнитофон. Можно записать его показания.

– Ты сам ответил на свой вопрос.

Ваня к незадачливым похитителям не испытывал ни жалости, ни ненависти, но они все умерли – так продиктовала обстановка.

Потом в доме стерли все отпечатки пальцев, обставили дело так, словно они сами друг друга перестреляли из-за банальной ссоры и начали готовиться к операции по захвату Вольфа.

В реальности операция только казалась легкой, на самом деле дело обстояло гораздо сложней – приходилось учитывать множество нюансов.

Вольф прибыл из Италии в Лугано, а оттуда поездом в Цюрих, вместе с соратниками: офицером разведотдела штаба СС в Генуе гаптштурмфюрером Гвидо Циммером, штандартенфюрером Ойгеном Дольманом и своим адъютантом штурмбанфюрером Максом Вернером.

Таким же порядком они планировали оправиться назад.

Брать Вольфа решили на следующей остановке после Цюриха.

Для операции привлекли Вилли и еще двоих людей Скорцени – последние должны были ждать на вокзале с машиной, чтобы переправить Вольфа и остальных в съемное шале в горах.

Все осложнялось тем, что американцы могли сопровождать немцев до границы, а в рамках хороших отношений с МакМерфи убивать их категорически не стоило.

Точное время отправления делегации известно не было, пришлось покупать билеты на все поезда в Лугано на несколько дней и дежурить на вокзале, чтобы не пропустить Вольфа.