Текст книги "Мертвый и живой (СИ)"

Автор книги: Александр Башибузук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– Не убивайте меня... – всхлипывал бухгалтер. – Я поделюсь с вами... забирайте половину! Это очень большие деньги!

– Хорошо, – охотно согласился Ваня. – Сейчас переедем в другой отель. А пока расписывайте мне всю схему.

– Правда? – обрадовался Фромм. – Вы не обманываете?

– Я очень честный человек, – Иван сунул бухгалтеру карандаш. – Пишите. Сколько счетов в итоге?

– Вы же не обманете? – Питер Фромм попытался заглянуть Ивану в глаза.

– Ни, за, что, – Ваня слегка пнул носком ботинка по щиколотке бухгалтера. – Не переживайте...

А когда тот закончил и все пояснил, вколол ему снотворное, любезно предоставленное Скорцени и повел к машине. Фромм вел себя смирно, а как только очутился на сиденье сразу захрапел.

Ваня сверился с картой и погнал машину к швейцарско-немецкой границе. А уже на подходе к ней, вытащил Фромма из машины, пустил ему пулю в затылок из его же пистолета и спихнул тело в заснеженный овраг.

Неспешно закурил и поинтересовался у себя вслух:

– Ну и что будешь делать, унтерштурмфюрер Краузе?

Ваню так и подмывало освоить средства Гиммлера и сбежать куда подальше.

«Три с половиной миллиона, – убеждал он сам себя. – По нынешним временам просто гигантские деньги. Зачем тебе вся эта хрень? Скоро самому пустят пулю в затылок. Не немцы, так свои или американцы. Конец войны не за горами...»

Но в ответ только улыбнулся и сел обратно в машину. Настроил французское радио и поехал к границе под хриплый голос Эдит Пиаф...

Глава 17

– Где Фромм взял пистолет?

– В туалетной комнате гостиничного номера. Туда его заранее принесла Франсуаза Галано, его любовница и сообщница.

– Откуда вы это знаете?

– Фромм сам признался мне во время допроса.

– Где он познакомился с любовницей?

– Во время командировок в Швейцарию, точнее не знаю. Не акцентировал на этом вопросы при допросе Питера Фромма.

– Какая марка пистолета?

– Браунинг, калибра 7,65. Я его предоставил, посмотрите сами.

– Каким образом Фромм общался с любовницей?

– Он вкладывал письма к ней в банковскую корреспонденцию, а его знакомые в банке ее передавали адресату.

– Как это возможно, вся корреспонденция проверяется.

– Это вопрос не ко мне.

– Зачем вы убили Фромма?

– У меня был прямой приказ ликвидировать Фромма, в случае невозможности его вернуть в Германию. Мне пришлось возвращаться через границу, там на пропускном пункте Фромм мог объявить швейцарским пограничникам, что его удерживают насильно.

– Почему вы приняли решение возвращаться через границу на автомобиле, а не на поезде?

– У Фромма могли быть другие сообщники, я заметил слежку за собой.

– Какие замыслы были у Фромма?

– Он собирался убить меня и сбежать.

– Какова цель вашей командировки в Берн? Какие дела были у Фромма в Швейцарии?

– Прежде чем я отвечу, предъявите мне ваши письменные полномочия задавать такие вопросы, подписанные лично рейхсфюрером СС.

– Вы понимаете, что усугубляете ваше положение? Ну что же...

Ивана подняли с табуретки и потащили к зловещего вида конструкции, представляющей собой косой крест с зажимами для головы, ног и рук.

Здоровенный лысый амбал повел широченными плечами и начал неспешно натягивать кожаные перчатки.

Второй, примерно такого же вида, но волосатый как обезьяна, задумчиво перебирал на столе инструменты, очень похожие на средневековые пытошные приспособления. Ивану особенно бросились в глаза зубастые клещи с длинными рукоятками.

Благоразумие тотчас настоятельно подсказало рассказать все, но Ваня зло послал его нахрен.

Худой, болезненного вида оберштурмфюрер, недовольно скривил бледное, покрытое прыщами лицо и подошел вплотную к Ивану.

– Я повторяю вопрос: какова цель вашей командировки с Питером Фроммом в Швейцарию? Кто вас послал в Берн?

– Предъявите ваши полномочия...

Громила лениво ткнул кулаком Ивана по ребрам.

Удар получился несильным, но у Вани сразу вышибло весь воздух из легких. Он закашлялся и бессильно повис на ремнях.

Допрос продолжался уже вторые сутки. Сначала Ваню только допрашивали, не давая спать, есть и пить, потом перешли к пыткам. Правда больше угрожая, но и без тумаков не обошлось.

А началось все довольно спокойно, Иван прибыл в Берлин, сразу доложился Скорцени, но умолчав о финте Фромма со счетами. Но только оберштурмбанфюрер вышел, как Ивана арестовали и увезли.

«Сколько им надо времени, чтобы проверить вклады и убедиться, что деньги лежат на них? – спокойно подумал Ваня. – Сутки? Двое? Главное, чтобы валюту еще не успели перевести на другие счета. Если успели, то меня превратят в мешок с фаршем из мяса и костей. Но не должны, Фромм говорил о неделе. А это пока только легонькая формальная проверка на верность. Хотят знать, умею ли я держать язык за зубами. А если слегка ускорить проверку?..»

– Вы понимаете, Краузе? – ласково поинтересовался оберштурмфюрер. – Что мы пока только пытаемся воззвать к вашей благоразумности? Ответьте на наши вопросы и вас отправят обратно на фронт в вашу часть. Не надо ничего боятся. Возможно, вы хотите закурить?

Иван обреченно мотнул головой.

– Отлично, отлично! – эсэсовец поджал нижнюю губу и одобрительно кивнул. – Снять...

Ивана сняли с дыбы, вернули на табуретку и вставили в губы сигарету.

Ваня глубоко затянулся и дрожащим, испуганным голосом попросил:

– Я напишу все... можно?

– Конечно, – охотно согласился эсэсовец, положил рядом с листом бумаги остро наточенный карандаш и склонился над плечом Вани. – Итак, начнем с того, кто вам приказал сопровождать Фромма? Имена, фамилии, звания?

– Кто? – усмехнулся Ваня, попробовав пальцем грифель. – Звания, говорите? Ну что же, сейчас скажу...

А потом поймал шею оберштурмфюрера в замок правой рукой, дернул на себя и резко ткнул левой рукой.

Лязгнула дверь.

– Нет!!! – в камеру вбежал Скорцени. – Отставить Краузе, отставить!!!

Карандаш остановился в миллиметре от глазного яблока. Ваня скрипнул зубами, с трудом удержавшись от того, чтобы не проткнуть мозг оберштурмфюреру. Мозги взорвались, требуя крови, голова дико заболела.

– П-пожалуйста... – плаксиво зашептал эсэсовец. – Не надо, пожалуйста, я прошу, не надо, я умоляю вас...

На руку Ване потекла струйка слюны, в камере резко запахло мочой. Амбалы так и не тронулись с места, растерянно переводя взгляды со Скорцени на Ивана.

– Отпустите его! – оберштурмбанфюрер подбежал к столу, вытягивая вперед руку с раскрытой ладонью. – Немедленно отпустите. Все закончилось!

Иван ослабил захват, эсэсовец отпрянул к стене, сполз по ней и тихонько заплакал. На его штанах быстро расплывалось темное пятно.

– Вы идиот! Если бы не я, вы уже были бы мертвы! – зло бросил Скорцени ему. – Слюнтяй! Я добьюсь вашего перевода на фронт! – а потом приказал Ване. – За мной, унтерштурмфюрер Краузе.

Иван пожал плечами, подмигнул амбалам и спокойно вышел из камеры.

По дороге молчал, задал вопрос уже в машине:

– Что это было, оберштурмбанфюрер?

– В некотором роде недоразумение, – торопливо ответил Скорцени. – Инцидент исчерпан, ваши слова полностью подтверждены. Ваша верность тоже подтверждена. Рекомендую, как можно быстрее забыть случившееся и начать готовиться к новой операции.

Ваня вопросительно посмотрел на Скорцени.

– Новая операция?

– Да, новая. Сегодня советую хорошенько напиться и отдохнуть, – эсэсовец улыбнулся. – Все подробности завтра.

«Деньги все-таки нашли на счетах, – расшифровал для себя Иван. – Я прошел очередную проверку и меня планируют опять использовать. Но явно не на поприще уничтожения генералитета пендосов. Опять бабло переводить? Таких бухгалтеров как Фромм у Гиммлера пруд пруди. Ну что же, пусть так. Один вопрос, а если бесноватый наркоман вспомнит обо мне и поинтересуется, сколько я уже отправил трехзвездных генералов на тот свет? Кто перед фюрером отдуваться будет; я или они?»

И закинул пробный шар:

– Я знаю, как рассорить красных с американцами.

– Как? – живо заинтересовался Скорцени.

– Американская резидентура в Берне. Ее уничтожение русскими испортит отношение между Москвой и Вашингтоном надолго.

– С чего бы русским уничтожать своих союзников? Вздор!

– Резидентуру уничтожим мы, – терпеливо пояснил Ваня. – Но так, что подумают на русских. У вас достаточно кадров из России, подобных тем, что я отправил в коммунистический рай? Оставим в живых одного американца, который опознает русскую речь при нападении, а на мертвых телах, нападавших, найдут русские татуировки. Что очень поспособствует нам, если мы соберемся найти общий язык с американцами. Нет? Как вариант, можно предупредить американцев о нападении. Пусть встретят убийц, но, все равно, я смогу сделать так, что им достанутся только трупы.

Скорцени притормозил и прижал машину к обочине, после чего внимательно посмотрел на Ивана и отчеканил.

– Ни в коем случае не предлагайте свой план рейхсфюреру либо кому еще. Это очень деликатный вопрос и им я займусь сам. Вам понятно, Краузе?

Ваня вместо ответа молча кивнул.

Скорцени довез его до отеля и еще раз напомнил, чтобы Ваня держал язык за зубами. Пообещал заехать завтра к обеду и укатил.

Ваня немного поразмыслил и решил последовать совету своего шефа. Нажраться хотелось совершенно невыносимо.

Лемке встретил его с искренне озабоченной мордой:

– Я беспокоился за вас, шеф. Все нормально?

– Нормальней не бывает, – Ваня пожал плечами. – Не составите мне компанию? Я страшно голоден и хочу пить.

– Я сейчас все организую! Я свел знакомство с местным поваром, думаю, он не откажется нас накормить... – унтер-офицер ушел.

Ваня зашел в номер и первым делом отправился в душ: после эсэсовских застенков он чувствовал себя словно извалялся в нечистотах.

Когда он вышел из туалетной комнаты, Лемке уже успел организовать воистину царский стол.

– Вы долго не ели, поэтому первым делом – горячий баварский суп с кнедлями... – унтер-офицер с легким поклоном показал на супницу. – Он готовится на крепком бульоне и подается с чесночными гренками, а на второе я просто нарезал колбасы, сыра и ветчины. Увы, ничего больше на кухне не нашлось. С супом, думаю, будет лучше сочетаться доппелькорн. Но если хотите, я открою коньяк...

Ваня вместо ответа махнул рукой и уселся за стол.

Стукнулся рюмкой со своим секретарем, черпанул ложкой из тарелки и едва не получил когнитивный диссонанс от гастрономического наслаждения – суп оказался на диво вкусным. Сразу махнул вторую стопку, зажевал гренкой и приказал:

– Рассказывайте, что тут случилось, пока меня не было...

– Номер обыскивали, – быстро ответил Лемке. – Перевернули все, но ничего не изымали. А вот машину, на которой вы приехали забрали. Меня тоже допрашивали. Но я ничего нового им не сказал.

– Успокойтесь, – Ваня с намеком посмотрел на бутылку. – Ничего страшного не произошло. Как ваши девочки?

А сам похвалил себя за то, что записи о новых номерах счетов спрятал еще по дороге в Берлин. Банально засунул в бутылку, заткнул пробкой и закопал в приметном месте. Сначала хотел просто запомнить, но очень скоро понял, что ничего не получается.

Лемке достал из бумажника фотографию, на которой Варвара позировала вместе со своими воспитанницами.

Иван едва сдержался, чтобы не отобрать фото у секретаря. По понятным причинам, фотографии жены у него не было и не могло быть, но, когда вокруг сплошные враги, очень хотелось держать у сердца хотя бы фотографию близкого человека.

– Вот видите, в нижнем ряду, это Анке, это Магда, а это Гретхен. А это фройляйн Беккер, я о ней говорил. Удивительная девушка.

«Удивительная, – согласился Ваня. – Еще какая...»

И чтобы заглушить щемящую тоску приказал:

– Наливайте, Лемке!

Сначала унтер-офицер держался подчеркнуто официально, но после первых рюмок официоз растаял.

– Моя жена была замечательной женщиной... – он печально улыбнулся. – А потом ее забрал рак. Я остался один с моими девочками. Нужно было выбирать между службой и детьми. Но началась война и выбора не стало. К счастью, на фронт меня не отправили. Я не боюсь воевать, мне страшно оставить девочек сиротами. А у вас есть... есть та, с кем бы вы хотели связать свою жизнь?

– Увы, пока нет.

– Но она обязательно появится! – убежденно заявил секретарь. – Вы хороший человек, а к таким женщины тянутся. О! Я могу вас познакомить с фройляйн Беккер! Но... – он смутился. – Она очень строгая. Знаете, настоящая ледышка!

«Нихрена она не ледышка! – запротестовал про себя Иван. – Она... она самая лучшая...»

Но ничего не озвучил и согласился:

– Ну что же, можно и познакомиться. Попробую выбить командировку в Кельн. Заодно повидаетесь со своими девочками.

– Господи, помоги вам! – Лемке перекрестился вилкой с ломтиком ветчины. – А еще... если у вас получится... я бы хотел с вами... ну... в командировки. Признаюсь, честно, доплата мне не помешает, но я хотел бы просто быть рядом, чтобы прикрыть вас в случае необходимости. Я прошел спецподготовку и отлично стреляю! Вы не пожалеете.

Ваня воспринял слова секретаря как желание начальства осуществлять контроль не только в Берлине, но и на выезде, но отказывать не стал.

Дальше разговор скатился в обычные застольные банальности и Ваня отправился спать. Лемке устроился на диване.

А с утра пораньше приперся Скорцени. Взглядом отослал секретаря, глянул на пустые бутылки и усмехнулся:

– Вижу, вы последовали моему совету, Александр?

– Что странного в том, что после того, как меня вздергивали на дыбу, мне захотелось выпить? – огрызнулся Ваня. – Выпьете со мной кофе?

– Пожалуй, выпью. Мне без сахара, – согласился Скорцени. – А теперь, я хочу услышать ваш подробный план. И учтите, завтра вы опять отправляетесь в Швейцарию, только не в Берн, а Цюрих. И не на поезде, а на своей машине. К слову, кого бы вы могли порекомендовать в свою команду?

– Мою команду? – озадачился Иван. – Для каких задач?

– Любых! – отрезал Скорцени. – Я могу предоставить вам своих кандидатов, но будет правильней, если вы сами сделаете первый выбор. Как насчет оберштурмфюрера Нойера?

– Нойер вряд ли восстановился к завтрашнему дню, – отрезал Ваня, подавив желание выпросить командировку в Кельн. – У него сломана ключица. Остальной состав моей группы тоже не в порядке. Я возьму, пожалуй, своего секретаря...

– Хорошо! – быстро согласился Скорцени. – Теперь о деле. Ваш план? Я о Берне.

Ваня неспешно и с расстановкой изложил свою задумку. Он твердо запомнил слова Жан Жаныча том, что Центру не обязательно знать все и решил сыграть свою игру. В самом деле, почему нет? Момент нейтрализации сталкивания Советского Союза и Америки лбами в результате операции, он тоже обдумал. Союз при таком развитии событий, даже получал преимущества.

– Мне надо будет три дня, чтобы сориентироваться в обстановке на месте. И разведданные по консульскому отделу американцев. План здания, состав миссии, технические средства, список я составлю, и помощь в эксфильтрации. Все! Сами понимаете, не исключено, что фюрер вспомнит об недавно созданном отделе по устранению и потребует отчета. А успешное осуществление операции, добавит баллов не только мне, но и вам... – Ваня сделал внушительную паузу и добавил: – Можете отправить меня опять в подвалы Гестапо, но я все-таки скажу: грядут сложные времена, оберштурмбанфюрер, умение сыграть свою игру во благо Рейха может стать решающим для выживания. Настало время задуматься.

Думал, что Скорцени наотрез запретит, но тот, совершенно неожиданно для Ивана, обещал подумать.

– Вариант с предупреждением американцев выглядит предпочтительней. Хорошо, я все обдумаю и сам выйду на рейхсфюрера. Пока отдыхайте. Машину для операции вам предоставят сегодня вечером. Свою оставите здесь.

Оставшееся время Ваня провел просто. После завтрака отправился с Лемке в служебный тир, где убедился, что секретарь умеет держать оружие в руках и сам опробовал свои Кольты.

Вечером пригнали слегка подержанный «Опель Кадет», в багажнике которого, помимо канистр с бензином, совершенно неожиданно нашлась пара «Томпсонов», десяток коробчатых магазинов с ним и столько же, почему-то советских гранат Ф-1. А еще, Ивану передали комплект дипломатических документов, на имя сотрудника третьего отдела МИДа Александра Райна, а Лемке стал Гюнтером Штрассом. И немалую сумму в швейцарских франках.

Утром снова заявился Скорцени и провел короткий инструктаж по операции. Коротко упомянул по вчерашнему разговору, что все помнит и работает по теме, после чего свалил.

Ближе к вечеру Ваня стал собираться. Официальный дресс-код не требовался, поэтому он обошелся неформальным видом.

Кепка хулиганка, свитер под горло из шотландской шерсти, твидовые брюки и тонкие замшевые перчатки. Поверх накинул свободный плащ, хорошо скрывавший пистолет-пулемет.

Через два часа Ваня с секретарем уже прибыл в условленное место, где стояли три трехтонных грузовика «Мерседес» с крытыми кузовами. Кузова были плотно заставлены опломбированными армейскими ящиками.

В каждом, помимо водителя, находился сопровождающий.

Ваня выстроил личный состав, провел краткий инструктаж, проверил у всех документы, осмотрел пломбы на грузе и скомандовал:

– По машинам!

Что находится в ящиках, для него не осталось загадкой. Рейхсфюрер чувствует, что очень скоро наступит конец не только Рейху, но и ему, поэтому в спешном порядке распихивает золото партии.

Да и Скорцени в этот раз ничего не стал ничего утаивать и дал совершенно ясные указания. Доставить золото в Швейцарию, сдать с рук на руки в банк, привезти номера счета и коды. Все просто.

«Ну что же... – весело подумал Ваня. – Я совсем не против стать казначеем...»

Глава 18

Миссия прошла без сучка, без задоринки. Сразу за пропускным пунктом колонну встретили швейцарский конвой, как понял Ваня, из службы безопасности банка, после чего сопроводили в Цюрих, а точнее, в большое поместье в предгорьях, где водителей и сопровождение отдельно изолировали, а Иван лично сдал груз – килограммовые слитки золота, под опись. Дальше получил документы на вклад, сложил их в защищенный кейс, опечатал, после чего колонна вернулась в Берлин.

А уже через день Иван снова отправился в Швейцарию, тоже с золотом.

Таким образом, за две недели, по самым скромным подсчетам, Ваня вывез около тридцати тонн золота. Правда в последний раз передавали не только слитки, а еще мешки с золотыми монетами: не только немецкими, но и многих европейских стран.

И только в последнем случае, у Вани, наконец, получилось незаметно скопировать номера счетов. До этого он пытался только запоминать, кое-что вроде осталось в памяти, но особой уверенности в правильности запоминания не было.

По прибытию, Ивану совершенно неожиданно отвалили солидную премию и присвоили внеочередное звание старлея, то есть, оберштурмфюрера. Но без торжественных вручений – просто Скорцени буднично объявил, что Ивана повысили. Но при этом намекнул, что на работу в РСХА теперь почему-то ходить не надо. А еще, из гостиницы Иван вместе со своим секретарем переехал в небольшой комфортабельный домик в швейцарском стиле в пригороде Берлина.

Все это сильно настораживало Ваню, по логике событий он стал секретоносителем высшей категории, а такие долго не живут. Однако, никаких предпосылок к этому пока не происходило.

К счастью, в перебазировании золота за кордон случился перерыв, Иван немедленно попытался тактично спрыгнуть с работы или хотя бы переориентироваться по настоящему профилю – губителя американского генералитета, но Скорцени резко обломал все попытки. О покушении на Даллеса он даже говорить не стал.

Несколько дней прошли в сравнительном безделье. Лемке полностью вжился в роль управляющего поместьем: целыми днями возился во дворе и саду, Ваня устроил себе в просторном подвале спортзал, а по утрам ходил на Шпрее, ловить рыбу...

Вот и сегодня, день начался с рыбалки.

Блесна с легким плеском шлепнулась в воду, Ваня подождал пока ее слегка отнесет течением и начал подматывать леску, ритмично подрабатывая спиннингом.

Неожиданный удар едва не вырвал из рук удочку, леска с шипеньем вспорола воду.

– Черт... – Иван поудобней стал на мостках и принялся вываживать добычу.

Через несколько минут в подсаке забился здоровенный судак.

Ваня поежился от холода, поймал на ладонь снежинку, закурил и решил собираться домой.

– Как улов? – Лемке встретил его во дворе. – Ого! Поздравляю. Редкий гость зимой. Тогда сегодня к вечеру я его зажарю с картофелем! Увы, рождественского карпа у нас нет, значит будет рождественский судак! Идите в дом, только переодеться не забудьте, чтобы не простудится. Кофейник на плите, свежие газеты в вашем кабинете.

Ваня кивнул, утащил кофе к себе и первым делом взялся за газеты. Немецкая пресса очень завуалированно писала о событиях на фронтах, но даже неискушенному читателю было ясно, что в Арденах все довольно неважно: немцы дошли только до Мааса и сели в плотную оборону. Союзники предпринимали отдельные попытки прорвать фронт, кое где подвинули немецкую армию, но в основном ограничивались массированным авиационными налетами в редкие моменты хорошей погоды, которая полностью играла на руку немцам. А вот на Восточном фронте у гитлеровцев дела шли не так благополучно. А точнее, совсем плохо – советские войска вчера перешли в мощное наступление. Иван не знал, что в реальности Висло Одерская операция началась в январе сорок пятого года, почти на месяц позже, чем сейчас, но понимал, что именно успехи немцев в Арденах, спровоцировали русское наступление.

«Ну... – подумал он. – Может мои скромные старания помогли: фрицы оттянули в Ардены много сил и теперь нашим будет полегче. Уж извините, все чем могу...»

– Разрешите? – Лемке заглянул в приоткрытую дверь, а после разрешения войти, торжественно внес блюдо. – Я испек штоллен*. Завтра Рождество и война не повод его не праздновать! А какой штоллен без глювайна?

штоллен – традиционная немецкая рождественская выпечка из сочного, тяжёлого дрожжевого сдобного теста, в классическом рецепте это обильно посыпанный сахарной пудрой кекс с высоким содержанием пряностей, изюма, орехов и цукатов.

глювайн – немецкое название глинтвейна.

Ваня улыбнулся. У Лемке проявился неожиданный кулинарный талант. И вообще, он естественней смотрелся в роли управляющего, чем военного.

– Вот! – секретарь поставил перед Ваней большую глиняную кружку. – Осторожней, он горячий... – он мельком взглянул в окно и поникшим тоном сообщил: – К нам гости...

– Такое впечатление, что ты не рад, – хмыкнул Ваня, тоже посмотрев на подъехавший к дому автомобиль из которого вышел Скорцени

Он тоже насторожился, но не самим визитом оберштурмбанфюрера, а тем, что он заявился не на своем обычном «Мерседесе», а на грузовом «Опеле», да еще и в гражданке.

– Черт бы все побрал... – угрюмо ответил Лемке. – Ладно, шеф, я пошел открывать ворота...

– Глювайн? – оживился Скорцени войдя в дом. – Отлично, налейте мне кружечку. Я продрог до костей.

А когда Лемке убрался на кухню, положил на стол пару газет и с ехидным смешком поинтересовался в Вани:

– Что вы мне на это можете сказать, Александр?

Ваня похолодел, пробежав глазами по заголовоку и сразу вспомнил обещание Жан Жаныча.

– Какого черта? – он быстро прочитал статью. – Но... черт, у меня нет слов...

Из швейцарских газет следовало, что некто вырезал практически полностью состав одного из американских консульских отделов в Берне.

– Я понимаю, что вы здесь не причем, – Скорцени пожал плечами. – Но этот неизвестный очень сильно спутал кое-кому важные планы. Погибла уйма людей, в том числе Алан Даллес, шеф американской резидентуры. И самое странное: все это сделал один человек. По моим данным, он вошел в здание вечером, причем половину американцев он банально зарезал. При этом, все было сделано так, что следы явно намекают на немецкий след. Отношения со швейцарскими властями испорчены надолго.

«Ничего не выдавало в Штирлице русского разведчика, кроме ватника, лыж, балалайки и парашюта... – Ваня неожиданно вспомнил старый советский анекдот. – Ну Жан Жаныч... мое вам почтение...»

– Какие следы?

– Странные, – оберштурмбанфюрер растерянно улыбнулся. – На стене кровью написали – «Патриоты Германии никогда не пойдут на переговоры!». Ну и косвенные мелочи: убивали из немецкого оружия, остался окурок от немецких сигарет и так далее. Все это, по крайней мере, странно, профессионалы так не прокалываются, но, черт побери, американцы и чертовы швейцарцы все-равно уверены, что это сделали мы.

– Да уж, – нарочито скорбно вздохнул Ваня. – Но возможно швейцарская полиция проведет расследование и выяснит что-то оправдывающее нас?

– Может быть, но месяцы кропотливой работы все равно ушли корове на корм! – ругнулся Скорцени. – Шеф в ярости! Я его никогда не видел таким. Что вы скажете?

– Я скажу, – огрызнулся Ваня, – если бы приняли мой план, всего этого можно было избежать.

Скорцени пожал плечами: мол, все что мог, я сделал и добавил:

– Придется исправлять положение, но не факт, что у нас получится. Впрочем, приказ не оставляет нам никаких двусмысленностей. Сегодня же вечером мы выезжаем в Швейцарию. Подробности сообщу вам по дороге. Кстати... я тут кое-что привез, зовите своего секретаря, будем разгружать...

Кузов «Блитца» оказался забит оружием, в том числе специальным и иностранного производства, боеприпасами, провизией, снаряжением, бензином в канистрах и, самое странное, среди груза нашлось несколько ящиков гражданской одежды.

В завершении, Скорцени приказал тщательно спрятать кейс с пустыми бланками иностранных документов и специальным оборудованием для их заполнения.

Иван вопросов не задавал. Оберштурмбанфюрер сам намекнул для чего все это.

– В самое ближайшее время нам предстоит заложить несколько тайников с подобным содержимым по всей Германии.

Иван пристально посмотрел на Скорцени.

– Все плохо?

– Предусмотрительность одно из самых главных человеческих добродетелей, – уклончиво ответил главный диверсант третьего Рейха. – Ну, где ваш глювайн? Час-другой отдохнем и в дорогу. Лемке останется, поедем сами.

Обещанного судака так и не получилось попробовать. Поехали на машине Вани и первую остановку сделали уже перед границей, в небольшом поместье.

– Попробуем провернуть ваш план, – объяснил Скорцени. – Но я его несколько скорректировал. В Швейцарию перейдут несколько русских из моей команды, а швейцарская полиция получит наводку на русскую диверсионную группу, при которой найдут доказательства в намерении устраивать покушения на американцев – это если не оправдает Германию, то во всяком случае, отвлечет союзников. Наша с вами задача сделать так, чтобы швейцарцы захватили русских только мертвыми. Идея возникла спонтанно, времени на планирование не было, поэтому придется импровизировать. Итак, ваши соображения...

Идея показалась Ване бредовой, но он активно включился в обсуждение. К утру начал складываться примерный план, все еще с призрачными шансами на успешное воплощение, но уже более-менее реальный. Диверсантов планировалось устранить с помощью взрыва, замаскировав его под непроизвольную детонацию взрывчатки. Иван все равно не верил, что швейцарцы и союзники клюнут на провокацию, но подвох состоял в том, что ему предстояло идти в Швейцарию вместе с группой.

А утром привезли диверсантов из числа русских воспитанников диверсионной школы Скорцени.

Привезли пять человек, а одним из них совершенно неожиданно оказался...

Длинный и худой парень, с некрасивым лицом, густо усыпанным веснушками. Сидоров Сашка, товарищ детства Ивана. Точнее, не самого Ивана, а его прадеда, но ситуацию это ничуть не исправляло. Сашку Ваня видел всего один раз, когда пытался первый раз выжить, но сразу узнал его. И самое пакостное, что Сидоров тоже узнал Ваню. Но, к счастью, ничем кроме взгляда этого не выдал.

Сложившуюся ситуацию надо было срочно как-то решать. Ваня не знал, по каким мотивам Сидоров попал в школу диверсантов и даже не представлял, что тот собирается делать.

– Мне требуется с каждым из них поговорить, – заявил Иван Скорцени.

– Зачем? – удивился оберштурмбанфюрер. – Они отлично подготовлены. Лояльность проверена.

– Увы, я не доверяю русским, – отрезал Ваня. – Они непредсказуемые и способны на нелогичные действия. Ответственность за операцию в том числе на мне, а я не хочу неожиданностей. Вам они тоже ни к чему. А разговор поможет хотя бы примерно понять, что они стоят. Они разговаривают на немецком языке?

Скорцени ответил утвердительно, разрешил общаться и выделил маленькую комнатушку в сарае. По счастливой случайности, очень удобно расположенную; подслушать разговор в ней было достаточно проблематично.

Первым, естественно, Иван вызвал Сидорова.

– СС-ман* Сидоров! – четко представился тот, пожирая Ваню глазами. Говорил он на немецком с сильным акцентом, но довольно бегло.

СС-ман – рядовой в частях СС.

– Когда и как попал в плен? – сухо поинтересовался Иван.

– В сорок втором году, под Волховом... – тихо ответил Сашка. – Сдался сам.

– По каким мотивам сдались в плен?

– Ненавижу советскую власть! – с вызовом бросил Сидоров и тихо добавил по-русски: – Жить хотел, поэтому и сдался. Другого выхода не было.

Явно намекнув этим Ване, что узнал его.

– С чего вы взяли, что я понимаю ваш глупый язык? Говорить только на немецком. – Ваня презрительно ухмыльнулся, подошел к двери, послушал и шепотом приказал. – Отвечайте, вы уже участвовали в боевых операциях?

– Нет, господин оберштурмбанфюрер, – Сидоров нагло ухмыльнулся. – Не довелось пока, но я готов. Простите меня, но я принял вас за на моего друга детства. Вы очень похожи. Еще раз простите. Когда я расскажу оберштурмбанфюреру Скорцени, он тоже очень сильно удивится, – Сашка кольнул Ивана взглядом и добавил по-русски, зло шепча. – Да, Ваньша? Слышал меня? Вытащи меня из этой хрени или я тебя сдам!

Ваня не вставая ухватил его за воротник, подтянул к себе и тихо спросил:

– Жить хочешь?

Сидоров быстро закивал.

– Хорошо. Тогда делай, что скажу. Понял? Уйдешь в чистую, с документами и деньгами.

Последовала серия охотных кивков.

– Я пойду с тобой в Швейцарию. Еще успеем поговорить. А пока держи язык за зубами, откроешь рот – умрешь без вариантов. Понял? А теперь кратко об остальных: кто что стоит и чего от них можно ожидать...

Остальные члены группы по словам Сидорова оказались идейными, уже заляпанными в крови по самые уши.

Беседы с ними все это подтвердили, впрочем, самого Сашку они охарактеризовали похоже.

– Довольны, Алекс? – поинтересовался Скорцени. – Честно говоря, мне жалко отправлять их на убой – люди способные и проверенные не раз. Итак, пройдемся еще раз по плану, а затем понаблюдаем, как специалисты подготовят заряд взрывчатки.

По диспозиции, Ивану вместе с группой предстояло перейти границу пешим порядком, на лыжах. По словам Скорцени, коридор был надежным. Дальше маршрут проходил на машине в одну из деревенек по Цюрихом, под видом строителей, где и предстояло в удобное время активировать взрывчатку. После этого Ивану предстояло выбраться в Берн, где и встретиться со Скорцени, а уже оттуда, вместе с ним вернуться назад в Германию.