Текст книги "Мертвый и живой (СИ)"

Автор книги: Александр Башибузук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15

– Жан Жаныч? – Иван не поверил своим глазам. – Но, как?

Он действительно не верил своим глазам. Пример Жан Жаныча вдохновлял его на протяжении всей его эпопеи. Можно даже сказать, он выжил только благодаря этому человеку. В его глазах, Жан Жаныч был настоящим богом, и этот бог сейчас сидел напротив него.

– Это долгая история, унтерштурмфюрер Краузе, – улыбнулся Штирлиц. – Поэтому ограничимся кратким вариантом. Но, наверное, давай заканчивать с посиделками, не стоит привлекать внимание. Закончим разговор в машине. Доел? Пошли...

В машине Ваня сразу задал вопрос:

– Нас много? Ну, таких как мы?

– Немного, – коротко ответил Штирлиц. – Ты – третий, с кем я встречался. Но знаю, что есть еще.

– А первые два?

– Первый – Фебус, принц Вианский, он же впоследствии король Наварры, пятнадцатый век, вторая – обычная содержательница борделя из того же времени.

– Пятнадцатый век? – у Вани глаза полезли на лоб. – А кем же вы... ну... там были?

– Кавалер орденов Дракона и Золотого Руна, баннерет Бургундии, граф де Граве, пэр Англии граф Албемарл, сеньор де Молен, барон ван Гуттен, граф божьей милостью Жан VI Арманьяк, а в конце своей жизни – король Франции Жан Первый.

– Золотое руно? Никогда не слышал пр такой орден.

– Не забивай себе голову. Говорю же, для нас сейчас актуально настоящее, а не прошлое.

– Хорошо... – Ваня кивнул и тут же не сдержался. – Это титулы одного человека?

– Угу, – хмыкнул Штирлиц. – И это еще далеко не все. Но хватит обо мне, рассказывай теперь ты. У нас мало времени. Как ты дошел до такой жизни, Ваньша? А?

– Подождите! – взмолился Ваня. – А сколько раз вам приходилось... ну... попадать? Кем вы еще были?

Жан Жаныч ненадолго задумался:

– Раз десять. Кем был? Да кем я только не был. Премьер-министром России в начале двадцатого века был, но начал простым каторжанином на Сахалине, Цезарем Великой Римской Империи тоже был – в этом случае начал гладиатором, кардиналом Франции еще был... – он усмехнулся, – а начал бретером, наемным убийцей.

– А сюда как? Я застал вас живым только в первой попытке. Тогда, когда вы саперной лопаткой порубили фашистов и вас ранило.

– Первой попытке? – удивился штандартенфюрер. – У тебя их было много?

– Одиннадцать, – невесело вздохнул Ваня. – Эта – двенадцатая.

– Ничего себе?.. – удивился Штирлиц и потребовал. – Рассказывай!

– Сначала вы! – уперся Иван. – Как вы здесь оказались?

– Вот же упертый... – усмехнулся штандартенфюрер. – Ладно, расскажу. Но после того, как проедем блокпост.

Машина остановилась, у Ивана и Штирлица проверили документы. Жан Жаныч отъехал, закурил, немного помедлил и начал рассказывать:

– Тогда, когда я встретил тебя – я умер и перенесся в красного разведчика при штабе Деникина. Дальше... дальше все случилось примерно, как у киношного Штирлица – я ради забавы повторил его путь. Читал «Бриллианты для диктатуры пролетариата»?

Ваня отрицательно мотнул головой.

– Темнота... – хмыкнул штандартенфюрер. – Ну да ладно. В общем, я сам сделал из себя Штирлица. И фамилию сам такую придумал. В современности многие болтали, что такой немецкой фамилии нет, но сильно ошибались – есть. В Штирии, это Австрия, Штирлицев хватает, в Мекленбурге и Померании – тоже.

– А радистка Кэт у вас есть? – Ваня почему-то смутился.

– Есть, – отрезал Жан Жаныч. – Какой Штирлиц без радистки Кэт? Но она не в Берлине, как в фильме. Здесь очень опасно, любой радиосигнал моментально пеленгуется. Теперь твоя очередь. Вперед, унтерштурмфюрер Краузе. И без отговорок.

– И все получалось? – не удержался Иван, но посмотрев на каменное лицо Жан Жаныча решил не играться с огнем. – Обо мне? Все как-то обычно. Первый раз, когда я вас встретил, тогда почти получилось дойти до своих, но перед самыми окопами налетел на мину. Умер, конечно. Но очнулся в том же месте, где разговаривал с вами и начал все заново. И так одиннадцать раз. На двенадцатый получилось дойти. А дальше... – он криво усмехнулся. – А дальше всякое было. Штрафбат, опять окружение... и так далее. Но справился. Попутно шлепнул Власова и Манштейна, потом еще пару генералов, уже американских. И Паттона в придачу. Но про последних вы знаете.

– Так это ты Власова и Манштейна? – ахнул Жан Жаныч. – Черт, недооценил я тебя, думал тогда ты даже пару дней не проживешь. Силен, ничего не скажешь.

– Все само по себе... – Ваня извиняюще пожал плечами. – Теперь я дважды Герой Советского Союза и прочее, и прочее. А потом командование какого-то хрена решило, что из меня получится разведчик-нелегал. Ну какой из меня нелегал? Смех один. Но пришлось смириться. Но так получилось, что я опять за старое взялся... того, генералов жизни лишать. К слову, я только в первой своей попытке общался с вами, дальше, вы... или тот человек, в которого вы переносились, был мертвым уже.

– Получается, меня после того раза закинуло в другой период времени, но в твою же временную ветку, – пояснил Штирлиц. – А тебя закольцевало.

– И ничего не стали менять в истории?

– Нет, просто устал, плыл по течению.

– А войну? – опешил Ваня. – Войну же можно было предотвратить?

– Нет, – голос Жан Жаныча зазвенел. – Нельзя было. Я не всесильный. Но и не надо. Именно эта война сделала из Советского Союза сверхдержаву. Если бы я пытался ее предотвратить, сделал бы только хуже.

– Я понял. – Иван слегка смутился и резко сменил тему разговора. – Кто нами играется?

Штандартенфюрер неприязненно поморщился:

– Я их называю наблюдателями, а еще уебками и скотами. Твою же мать, опять блокпост! Кого они ищут?

– Как это закончить?

Жан Жаныч вместо ответа пожал плечами и остановил машину, после проверки тронулся с места и жестко сказал:

– Не забивай голову дурным. Рано или поздно все закончится.

– Хотелось бы, – Ваня кивнул. – Но хотя бы теперь легче. Эх, развернемся!

– Не развернемся, – отрезал Жан Жаныч. – Скоро ты опять останешься один, а я выйду из игры.

Ваня едва не врезал Штирлицу в челюсть за такую подлость. Он уже в мыслях размахнулся чуть ли не на мировую революцию, с таким-то партнером, а тут такой облом.

– Как один?

– Так! Я скоро уеду в командировку и исчезну. Так надо, поверь.

– Но...

– Что, но? Ты сам знаешь, как это быть бессмертным. Проживать жизнь раз за разом, понимая, что окончательно никогда не умрешь. Я хочу сломать эту систему, и я ее сломаю. Прими как данность, я выхожу из игры. Но всем чем могу, помогу тебе. Давай о деле, сказал. Связь с Центром есть?

– Нет.

– Я тебя обеспечу, донесение о том, что ты вышел на связь со мной отправлю. Псевдоним?

– Шустрый.

– Хорошо, – Штирлиц улыбнулся. – Рация в Швейцарии, на нее я тебя выведу. Дальше сам разберешься, но, если спалишь Кэт – найду на том свете.

– Радистку?

– Она больше чем радистка. Уникальный человек, ты сам позже поймешь. Итак, перейдем к делу. Я так понял, тобой играют Скорцени и Гиммлер? Удалось понять, зачем тебя подтянули? Стоп. Сначала давай еще по песярику.

Оберштурмфюрер достал из бардачка два маленькие бутылочки немецкой водки.

– Дрянь, конечно, но сойдет... – он блаженно улыбнулся, – теперь порядок. А то мне не с кем и выпить не было. Говори.

– Не знаю для чего, – ответил Ваня. – Но убийства американского высшего командного состава явно только прикрытие. Что-то Скорцени с Гиммлером затевают, вот только что – не пойму. Может я буду обеспечивать переговоры с Даллесом? А потом, в случае огласки, спустят на меня всех собак. Увы, ничего другого в голову не идет. Кстати... а если Даллеса действительно шлепнуть? Но Гиммлер санкцию на операцию ни за что не даст. За наших, я даже не говорю.

– Наши должны тебя беспокоить в последнюю очередь, – жестко отрезал Жан Жаныч. – Докладывать о всех своих действиях необязательно – играй свою игру и все. Что до Даллеса... он давно засиделся на этом свете и ничего кроме пользы нашей Родине его ликвидация не принесет. Он враг, сильный и хитрый, а врагов положено убивать. Но как тебе действовать, советовать не буду – решай сам. У тебя самого неплохо получается. Так, теперь смотри, завтра же подашь рапорт Скорцени, о том, что я пытался тебя вербовать. Я в свою очередь напишу рапорт, что ты неперспективен к сотрудничеству. Не переживай, все нормально, я замаскирую твою вербовку под проверку – это только тебе добавит баллов и доверия в глазах твоих шефов. Теперь идем дальше. Даллес, говоришь? У меня возникла интересная мысль. Знаешь, что, оставь это дело мне. Я сам займусь. Сам, сказал. Гиммлер возлагает на переговоры с Даллесом очень большие надежды и как только ты туда сунешься – свернет голову. Я все сделаю красиво...

Так за разговорами Штирлиц и довез Ивана до отеля.

Хлопнул по плечу и сказал с улыбкой.

– Завтра и послезавтра мы будем видится только мельком, потом я уеду. Главное, не ешь желтый снег и ничего не бойся, унтерштурмфюрер Краузе. Нам, попаданцам везет. Распишись за меня на Рейхстаге. Все что мог, я тебе дал – теперь сам.

От разговора с Жан Жанычем у Ивана осталось двойственное впечатление. Для начала, он представлял Жан Жаныча, эдаким суперменом, но тот оказался обычным мужиком. Жестким, хитрым, со стальной волей, но все-таки обычным. Правда немного поразмыслив, Ваня понял, что сильно ошибался – историю делают не супермены, а вот такие обычные люди.

А еще, штандартенфюрер дал ему самое главное – уверенность в своих силах и направление работы.

Всю ночь Иван размышлял над своими дальнейшими действиями, а к утру почти полностью продумал план первой акции. А если точнее, фальшакции. Он просто решил проверить, как среагируют его шефы, когда он упомянет американскую резидентуру в Швейцарии как цель.

Для бодрости выпил с утра чашку крепчайшего кофе с капелькой «Егермейстера» из пайка, закусил бутербродом, после чего запросил встречу со Скорцени.

Пока ждал ответа, отобрал из пайка немного продуктов и позвал Лемке.

– Унтерштурмфюрер...

– Возьмите это, – Иван показал на пакет.

– Унтерштурмфюрер? – Лемке озадаченно уставился на своего шефа. – Но зачем?

– Мне много, а у вас семья, – коротко ответил Ваня. – Сколько у вас детей?

– Трое девочек, – явно стесняясь, ответил унтер-офицер. При упоминании детей на его каменное лицо немного отмякло.

– Тем более, – Иван подпустил в голос жесткости. – Детям требуется хорошее питание. Я терпеть не могу шоколад, а все девочки его любят.

– Простите, – Вальтер смутился. – Но мои дети не в Берлине. Я вдовец, пришлось отправить девочек в приют, потому что я не мог совмещать их воспитание со службой. Сначала они жили в Гамбурге, а потом их отправили в Кельн. Там девочкам хорошо, за ними присматривает фройляйн Беккер, а она удивительный человек.

Иван слегка подохренел, так как точно не ожидал, что за девочками Лемке присматривает Варвара.

«Нихрена себе история закручивается? – подумал он. – Не знаешь, где найдешь и где потеряешь...»

Но удивления высказывать не стал и жестко приказал:

– Значит отправите посылку. Это приказ.

Ваня отдал Лемке часть пайка почти машинально, так как привык делиться, а продуктов действительно выделили много – только шведских сардин два десятка банок, не говоря об остальных консервах. Но уже потом, у него появилась мысль проверить своего секретаря. И этой проверкой он остался доволен – в жутковатом облике унтер-офицера проявилось нечто человеческое. Мало того, проявилась еще одно неожиданное, но полезное совпадение.

«Дальше посмотрим, – улыбнулся про себя Иван. – Как там говорят? Доброе слово и кошке приятно. Лемке приставили ко мне неспроста, а с помощью его детишек и Варвары, возможно получится приручить этого пса. Воистину не знаешь где найдешь а где потеряешь. Как-то так...».

К счастью, Скорцени отозвался довольно быстро, мало того, через полчаса уже приехал в гостиницу.

И вместо приветствия, с порога напористо поинтересовался:

– Готовы к работе, Александр?

– Всегда готов, – отрапортовал Иван. – Я подготовил план первой операции.

– Потом, – категорично ответил Скорцени. – Все потом. А сейчас вы нужны Рейху несколько в другой роли. Я давал вам указание обзавестись штатским гардеробом. Вы его выполнили?

Ваня несколько ошарашенно кивнул.

– Так точно.

Оберштурмбанфюрер недовольно поморщился:

– Отвыкайте от армейского официоза. Он вам в ближайшее время не понадобится. Итак, вам предстоит...

Иван решил слегка сбить Скорцени с бравурного тона:

– Прежде чем вы изложите суть задания, считаю своим долгом предупредить вас, что вчера штандартенфюрер Штирлиц пытался меня вербовать.

И подвинул по столу к оберштурмбанфюреру рапорт.

– Вот даже как... – Скорцени бегло прочитал рапорт. – Ну что же, ничего необычного не вижу. К вам часто будут искать подход. Вы правильно сделали, что доложили, но это ничего не меняет. Итак, сегодня вечерним поездом вы отправитесь в Берн... – он выложил из портфеля толстый конверт. – Это ваш дипломатический паспорт, теперь вы представитель министерства иностранных дел. Это билеты, это деньги. Вам предстоит сопровождать некую персону...

На стол легла фотография.

– С ним вы встретитесь в вагоне, в вашем купе. Задача, – вы обязаны, пусть даже ценой своей жизни, обеспечить безопасность этому человеку. Одновременно жестко пресекать все его попытки избавиться от вас.

– Он может попытаться?

– Такая вероятность мала, но он может, – кивнул Скорцени. – Я не о попытке убить вас. Он может попытаться просто сбежать, а точнее, может попытаться что-то скрыть от ваших глаз. Теперь о частностях...

Ваня тактично его прервал.

– Оружие? Чем я буду его защищать? Не думаю, что смогу скрыто носить свой табельный Люгер под гражданским пиджаком.

– У вас удивительная способность меня нервировать, Краузе! Но хорошо... – Скорцени улыбнулся. – Я сам был таким... – он снова нырнул рукой в портфель. – Увы, ваш трофейный «кольт» исчез сразу после выставки. В этом есть и моя вина и я собираюсь ее исправить.

Оберштурмбанфюрер положил на стол два одинаковых Кольта, точно таких как трофейный, несколько коробок патронов, два запасных магазина, два глушителя и парные подплечные кобуры из тонкой замши.

– Удовлетворены? – оберштурмбанфюрер хмыкнул. – Это из моей личной коллекции. Помнится, вы отлично стреляете сразу из двух пистолетов? Патрон слабоватый, но ваша точность все исправит. Не переживайте, на границе ваш багаж проверять не будут, но ведите себя осторожно – Швейцария нейтральная страна и нагло кичится своим нейтралитетом. Теперь о частностях...

Инструктаж пролился больше часа, но Ваня так и не смог понять, чем будет заниматься его загадочный клиент в Швейцарии. А на обергруппенфюрера Карла Вольфа* из фильма он похож не был.

Карл Фридрих Отто Вольф – один из высших офицеров СС, обергруппенфюрер СС и генерал войск СС. 8 марта 1945 года встретился в Цюрихе (Швейцария) с группой американских представителей во главе с Алленом Даллесом, с которым обсудил вопрос сепаратного мира.

Остаток дня Иван провел за сборами в дорогу. Вычистил оружие, собрал чемодан, еще несколько раз прогнал в голове задание, а за час до отправления начал одеваться.

Через несколько минут из зеркала на Ивана посмотрел щегольски и дорого одетый молодой мужчина.

Отлично пошитый костюм тройка из черного габардина в тонкую серую полоску, галстук в цвет, серая рубашка, и зимние полуботинки из кордована – Ваня даже не узнал себя сразу, потому что привык к военной форме.

«Да и хер с ним... – недовольно подумал он. – Не самое главное...»

Иван надел наручные часы, положил во внутренние карманы портсигар с бумажником и документы, после чего немного поколебался и отправил пистолеты в чемодан. При себе из оружия оставил только выкидной нож.

Набросил пальто, надел шляпу и приказал Лемке.

– Отвезете меня на вокзал. Машину вернете на стоянку в отель и ждите указаний.

Ровно в полночь Иван вошел в свое купе...

Глава 16

Опель подкатил к вокзалу за пятнадцать минут до отправления.

Симпатичная проводница со строевой выправкой провела Ивана в купе. Сладкая парочка Скорцени и Гиммлер от щедрот своих раскошелилась на двухместное купе класса люкс. Неожиданно удобное и уютное: бархат, кожа, бронза, хрусталь и даже клозет, но без спальных мест – проводить время в дороге предполагалось в креслах.

Иван пожал плечами, повесил пальто во встроенный шкаф и только собрался выйти на перрон покурить, как прямо к вагону подъехал «Хорьх» с номерами министерства иностранных дел, из которого выбрался тщедушный и какой-то сильно потасканный человечек, в сопровождении двух амбалов в штатском.

Человечек втянул голову в плечи, быстро оглянулся, но его аккуратно взяли за локти и препроводили в вагон. Один из амбалов быстро заглянул в купе к Ивану, кивнул ему, после чего пропустил человечка.

«Сейчас под роспись сдадут...» – улыбнулся про себя Ваня, но не угадал, верзилы просто молча ретировались.

Мужичок перепугано уставился Ивана. Большая голова с сильными залысинами, мятое, невыразительное лицо, очки с толстыми линзами в черепаховой оправе – в реальности он еще больше походил на банковского клерка или бухгалтера. Для полного сходства не хватало только нарукавников. А еще, он совершенно не походил на человека, способного на свою игру.

– Будем знакомится, – Иван встал и проятнул руку попутчику. – Я Александр Бергманн. Я так понял, ближайшее время нам предстоит провести рядом друг с другом.

Мужичок отшатнулся, словно собака, привыкшая к побоям, но потом виновато улыбнулся и пожал Ивану руку.

– Я Питер Фромм... – и остался стоять на входе, беспомощно озираясь.

«Эко тебя поплющило...» – удивился про себя Ваня, а потом, очень тактично взял чемодан из руки попутчика и отправил его на багажное место. Следом помог снять пальто со шляпой и усадил бухгалтера в кресло.

Тот совершенно не сопротивлялся и молчал. У Вани сложилось впечатление, что попутчик чем-то сильно подавлен, либо смирился со своей судьбой, явно не очень завидной. Немного поразмыслив, Иван начал приготовления к налаживанию коммуникации. Достал из чемодана бутылку Мартеля с походными стопками и коробку с салями и сыром.

Фромм продолжал безучастно смотреть в закрытое бархатной занавеской окно.

Ваня разлил коньяк по стопкам и почти насильно вставил одну из них в руку попутчику.

– Я думаю, вам стоит выпить. Прозт!

Фромм залпом высадил стопку и снова уставился в окно. Вторая порция тоже не помогла.

Ване стало жалко коньяка и появилась мысль дать попутчику по печени, а потом уже расспрашивать. Благо Скорцени санкционировал жесткие меры в случае необходимости.

Но все-таки решил немного подождать.

И третья стопка неожиданно сработала – попутчик начал оживать: порозовел, а потом и вовсе заговорил.

– Вы не похожи на... – он запнулся и потерянно прошептал: – На... убийцу...

– Убийцу? – вслух соврал Ваня. – С чего вы взяли, что я должен быть убийцей?

На самом деле, инструкции подразумевали устранение подшефного, правда только в случае невозможности возврата его в Германию, либо попытки его захвата кем-либо.

Фромм безвольно пожал плечами.

– Ерунда, – Ваня разлил коньяк по стопкам. – Совершенная ерунда! Все совсем наоборот, у меня задание тщательно вас охранять, даже ценой своей жизни. Прозт! Пейте, пейте...

– А есть ли смысл? – невпопад брякнул Фромм, но коньяк выпил и снова замолчал.

В дверь купе постучали, из коридора послышался голос проводницы:

– Желаете ли кофе?

Ваня пожалел, что оставил пистолет в чемодане, но открыл. И по глазам проводницы сразу понял, что она тоже, возможно приставлена присматривать за попутчиком. Во всяком случае, точно знает о Фромме.

Кофе оказался настоящим, бразильским. Для пущего эффекта Ваня плеснул туда еще коньяку и продолжил налаживать контакт с подшефным.

– С моей стороны, вам точно ничего не грозит и нам предстоит вместе провести двое суток, так что не вижу никакого смысла дистанцироваться. Судя по выговору, вы коренной берлинец? Я из Гамбурга, вы и сами уже, наверное, поняли.

Фромм мазнул Ивану невидящим взглядом, кивнул, а потом опять впал в летаргию.

«Ну и хер с тобой, мудила бухгалтерская!..» – ругнулся Ваня и достал томик Карла Мая.

Попутчик неожиданно оживился и тихо прошептал:

– Мои дети очень любят Карла Мая. Сын даже как-то пытался сбежать в прерии.

– У вас сын и дочь? – Ваня отложил книгу.

– Две дочери и сын, – Фромм печально улыбнулся. – Герде и Луизе по восемь лет, они двойняшки, а Карлу десять... – потом вдруг резко сменил тему и с неприязнью заявил Ивану. – Я выполню все, можете не беспокоится, но вас проклянет Господь, если с моими детьми что-то случится!

– Даже так?.. – Иван встал, слегка приоткрыл окно, чтобы стук колес заглушил возможную прослушку, потом плеснул коньяка Фромму и потребовал: – Рассказывайте. Вряд ли я смогу чем-либо вам помочь, но, если вы выговоритесь – станет легче. Не стесняйтесь.

– Вы ничего не знаете? – с недоверием поинтересовался попутчик, баюкая стопку в руках. – Иногда лучше ничего не знать. Потому что знание может убивать не хуже пули...

И снова замолчал, попытки разговорить его не помогли.

Впрочем, у Вани уже появилось некоторое понимание происходящего. Судя по всему, семью Фромма взяли в заложники, до тех самых пор, пока он не выполнит свою миссию. А миссия связана с финансами, так как по диспозиции Ивану предстояло сопроводить попутчика в два швейцарских банка, а потом вместе с ним вернуться в Германию.

«Гиммлер начал размещать средства в Швейцарии? – размышлял Ваня. – Или просто требуется перераспределить деньги с партийных счетов на другие? Тогда судьба Фромма точно незавидна, после работы его однозначно ликвидируют вместе с семьей. Но почему это нельзя было сделать дистанционно, по банковской переписке? Все правильно, лишний документооборот – лишние доказательства, к тому же переписку можно перехватить, а каждое лишнее звено в цепочке – повышает шанс на огласку. Проще все зациклить на одном человеке, а потом этого человека убрать. Не зря Скорцени меня предупреждал, чтобы я ни в коем случае не обращался в посольство Германии в Берне. Миссия конфиденциальная, скорее всего о ней знают только Скорцени и Гиммлер. Ну и я с этим слюнтяем. Интересно, о каких суммах речь? Миллионы? Миллиарды? Как бы меня самого не убрали. Хотя... вряд ли, я сути не знаю и еще понадоблюсь рейхсфюреру. Не стал бы он городить огород со мной из-за одной миссии...»

Швейцарскую таможню прошли под утро, пограничник просто просмотрел документы, багаж досматривать не стал.

Ваня сразу надел подмышечную кобуру с «Кольтом», чем опять ввел в ступор Фромма: у того даже стали дрожать руки.

– Хватит, – прикрикнул на него Ваня. – Мне что на крови поклясться, что я вас не трону? – и попытался взять попутчика на арапа. – Кстати, почему вы? Почему для столь деликатной и сложно миссии выбрали вас?

– Я вел весь финансовый документооборот, – быстро пробормотал Фромм. – И только я могу разобраться в нем. Никто кроме меня. У меня абсолютная память на цифры... – он притронулся к своему лбу. – Это мое счастье и проклятие...

И в очередной раз заткнулся, даже прикрыл себе ладонью рот.

«Блядь... – ругнулся Ваня про себя. – И какого хера я лез? Ну да ладно, авось не настучит на меня шефу...»

До утра почти не разговаривали, а утром Ваня чуть ли не насильно влил в попутчика две чашки крепчайшего кофе с коньяком, а когда поезд прибыл в Берн, потащил его на стоянку машин возле вокзала.

Как и предполагалось, на стоянке нашелся темно-вишневый «Mercedes-Benz 200». Иван впихнул Фромма на переднее пассажирское сиденье, а сам завел машину и пока двигатель прогревался, начал изучать карту Берна.

– Я знаю дорогу, – отозвался Фромм. – Я часто бывал в этих банках.

– Тогда ведите... – Ваня тронулся с места и сразу заметил, что почти одновременно с ними со стоянки выехал точно такой же «Мерседес», но более потрепанный и черного цвета.

«Швейцарцы? Американцы? Или контроль со стороны шефа? – насторожился Иван и сразу сделал вывод. – Если немцы – трогать не будут. Если швейцарцы – тоже, не захотят ссориться с пока еще сильной Германией. А вот пендосы могут, но только после того, как Фромм закончит со счетами. Черт побери, жопой чувствую какую-то пакость...»

Никогда не подводившее Ивана предчувствие начало бить в набат. Фромм, наоборот, почему-то успокоился.

Главный офис первого банка, «Schweizerische Kreditanstalt» находился в центральном районе Берна, «Мерседес» неизвестных преследователей проводил машину Ивана почти к самому особняку.

Иван аккуратно припарковал машину и спокойно поинтересовался у Фромма.

– Вы боитесь смерти?

Тот вздрогнул и тихо ответил:

– Боюсь.

– Тогда постарайтесь сделать так, чтобы она наступила как можно позже. Договорились?

Фромм кивнул.

– Итак, вперед...

В фойе банка Фромма уже ждали. Подтянутый клерк, больше смахивающий на охранника, препроводил гостей в небольшую комнатку, где последующий час прошел за бумажной работой. Иван находился рядом, но ничего не понял, Фромм и банковские работники почти не разговаривали, а отдельные слова произносили по-французски. По завершению, как и было условлено, бухгалтер передал Ивану папку с одним листочком бумаги, на котором ничего кроме пары строчек цифр не было.

Дальше Иван переехал к второму банку, уже в другой район города: машина преследователей, совершенно не скрываясь следовала по пятам.

В «La Roche Co Banquiers» все повторилось до мельчайших подробностей. К первому листу бумаги у Вани очень скоро добавился второй.

Эксфильтрация из Швейцарии предполагалось тем же порядком, на поезде, но он отправлялся тоже в полночь и оставшееся время предстояло переждать в отеле «Савой», где был забронирован номер.

Ванино предчувствие к этому времени разыгралось не на шутку, и он начал подумывать воспользоваться запасным вариантом – переехать в Германию своим ходом, через границу. Но «Мерседес» преследователей к этому времени исчез, другой слежки, как Ваня не старался, обнаружить не смог, поэтому он слегка успокоился и все-таки поехал в отель.

Фромм отошел, вел себя спокойно и даже начал болтать с Иваном.

– Швейцария прекрасная страна... – он ткнул пальцем в окно. – Видите, это фонтан? Его называют «Волынщиком», он построен на основе гравюры Альбрехта Дюрера...

Как называется фонтан Иван знал, потому что в Берне у отца Ивана был офис, а сам Ваня провел в Швейцарии немало времени. Но сейчас его больше беспокоила непонятно куда исчезнувшая слежка.

– Давайте заедем в кафе, – предложил Фромм. – Я знаю прекрасное место! Здесь готовят очень вкусный пирог. И знаете, как он называется? Холера! Да, холера, потому что рецепт придумали во время эпидемии холеры...

– В отеле поедим, – отрезал Иван.

Фромм обиделся и молчал до самой гостиницы.

Вещи оставили в машине, бухгалтера Иван отконвоировал в номер, где заказал газеты и обед на двоих.

Пирог «Холера» оказался изрядным дерьмом, а бифштекс вполне пристойным.

После обеда Фромм убрался в туалетную комнату, а Иван подошел к окну. На улице шел легкий снежок, из радиоприемника умиротворяюще звучали мелодии Штрауса, ничего не намекало на неприятности, но Ванино предчувствие не успокаивалось.

«Что может случиться? – Иван провел пальцем по стеклу. – Что, мать его? Вряд ли кто-то решится брать меня прямо в отеле. Это почти центр города, даже американцы не дураки. А швейцарцы никого не помилуют, свирепые, помешанные на своей независимости сволочи. А этот слюнтяй вряд ли решится на свою игру – да и семья в заложниках. А семью он любит. Но я готов прозакладывать свою голову против тыквы – что-то обязательно случится. Alte Krähen Sind schwer zu fangen, как говорят немцы. А я стрелянный не раз. Неужели, все-таки американцы?

# Alte Krähen sind schwer zu fangen – Старых ворон трудно поймать. Русский аналог пословицы: стреляного воробья на мякине не проведешь.

Позади щелкнула дверь туалетной комнаты, Ваня резко обернулся и увидел маленький пистолет в руке Фромма – бухгалтер целился ему прямо в лицо.

– Не вздумайте меня останавливать! Я вас не задумываясь убью!

– Где вы взяли оружие? – Ваня сделал маленький шажок к попутчику. – Я догадался... для вас его оставили в туалетной комнате? Вы решили сыграть свою игру?

Возвращаться в Германию без подопечного не имело никакого смысла, проваленную миссию ему бы никто не простил.

– На месте! – тихо взвизгнул Фромм. – Я вас убью! Дайте мне уйти!

– Подумайте о семье, – улыбнулся Иван. – Их сожгут в концлагере. Подумайте, ваших детей превратят в пепел. Вы говорили у вас две девочки двойняшки и мальчик?

– Они меня не любят! – жалобно всхлипнул бухгалтер. – Никто меня не любит. Жена давно открыто водит шашни с соседом-мясником, а эти маленькие твари... им на меня плевать... всем на меня плевать. А я хочу просто быть любимым...

Пистолет в его руке начал выписывать восьмерки, с уголка рта на подбородок потекла слюна, а лицо превратилось в жуткую маску.

– Так давайте разделим деньги, – предложил Иван. – Так уж и быть, мне хватит двадцать процентов. Смотрите, выстрел услышат и потеряете все!

– Их никто не получит! – яростно щелкнул зубами Фромм. – Они ушли на известные только мне счета! Те номера, что я вам дал – скоро станут фикцией! Никто ничего не получит!

– Так поделитесь со мной и никого не придется убивать, – Ваня радушно развел руки. – А я помогу замести следы.

– Никто ничего не получит!!! – взвыл Фромм. – Я готовился давно! О! Я предусмотрел все...

Неожиданно радио громко всхрапнуло и выдало первые аккорды Эдит Пиаф:

– Vises mon Jule, Cette crapule! #

# Vises Мon Jule, Cette crapule! (фр.) – Смотри мой Жюль на эту негодяйку.

Бухгалтер испуганно вздрогнул, пистолет в руке опустился.

Ваня метнулся вперед, аккуратно саданул Фромма в солнечное сплетение, а потом бросил его через бедро и выкрутил кисть с маленьким браунингом.

– Твари, мерзкие твари... – обреченно захрипел бухгалтер, пуская слюни. – Чтобы вы сдохли! Я ничего не скажу...

– Скажешь, – улыбнулся Ваня, запихивая бухгалтеру в рот полотенце. – Ну что, приступим?

Взвесил трофейный браунинг в руке, взял его за ствол и стукнул рукояткой по кости на лодыжке.

Фромм сильно дернулся, испортил воздух и завыл.

– Тьфу, какая мерзость, – Ваня поморщился и ударил еще раз. – Но я могу повторять до бесконечности. Будете говорить?

Фромм быстро закивал и что-то неразборчиво провыл.

– Готовы? – усомнился Иван. – Нет, не верю. Еще разок. Только не обосрись, уродец...

Бухгалтер раскололся очень быстро: как выяснилось, он готовил побег давно и даже был в курсе маршрута, так как сам оплачивал номер в этой гостинице. Пистолет в номер принесла его швейцарская любовница. А деньги, речь шла о трех с половиной миллионах британских фунтов стерлингов, все-таки ушли на правильные счета, номера и коды к которым получил Иван. Но уже через несколько дней, их должны были перевести на другие, заранее созданные Фроммом. А потом дальше и дальше, пока следы окончательно не скрывались.