Текст книги "Мертвый и живой (СИ)"

Автор книги: Александр Башибузук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Глава 7

– Готовы?

– Готовы, штурмшарфюрер! – дружно ответили Вилли, Руди, Макс, Курт и Хайнц.

– Смерть коммунистам и недочеловекам, слава Третьему Рейху! – вдобавок рыкнул Руди. Несмотря на флегматичный, покладистый характер, Феллер оказался упоротым нацистом.

Иван подавил желание свернуть ему шею, с хрустом врубил передачу и даванул на акселератор. Американский полугусечный бронетранспортёр М3А1* взревел и покатился по дороге, с хрустом давя подмерзшую грязь.

M3 (англ. Half-Track Personnel Carrier M3) – полугусеничный бронетранспортёр США периода Второй мировой войны. М3А1 – модификация с турельной установкой с бронещитом М49 с пулемётом Браунинг M2HB.

– Макс, готовность... – прикрикнул Иван. В предстоящей операции саперу отводилась особая роль.

– Да готов я, готов... – без особого энтузиазма ответил Шмеллинг. – А почему сразу я?

– Потому что! – хохотнул Вилли. – Потому что у тебя рожа постоянно несчастная.

– Ничего не несчастная...

– Заткнись, – резко оборвал его Иван. – Или я тебя сам заткну.

Сапер сразу закрыл рот, Ивана он побаивался и уважал. Впрочем, не только он. Уже после первой недели обучения, личный состав группы признал Ваню командиром группы не только на словах, но и на деле. Для начала, Ваня так сумел поставить процесс учебы, что команда «А» прочно прописалась в лидерах роты «Штиллау» по успеваемости, причем по всем дисциплинам, что регулярно приносило разные плюшки – ротный в буквальном смысле молился на группу Ивана и даже раз от щедрот своих поставил бутылку настоящего американского бурбона.

Не то, чтобы остальные группы были совсем профнепригодны, просто Иван действительно вышколил своих и подходил к делу творчески. И никогда не упускал возможности засветиться перед начальством в лучшую сторону.

А побаивались, потому что как-то раз на занятиях по рукопашному бою, оба диверса из «Бранденбурга», как бы в шутку, решили проверить своего командира на прочность и после этого, несколько дней передвигались словно инвалиды опорно-двигательного аппарата. А потом еще Вилли «случайно» проболтался, что Краузе на его глазах голыми руками отправил на тот свет парочку убийц из НКВД и дисциплина в группе стала вообще железной.

Впрочем, личный состав подобрался тертый, прошедший испытания фронтом, и они сами реально понимали, что толковый командир – одна из самых весомых заявок на выживание. А Ивана они считали толковым и везунчиком в придачу. Что тоже немаловажно, ибо всем солдатам известно, что надо держаться рядом с везучими, а невезучих гнать подальше.

– Пиндосы впереди! – шепнул Вилли.

Ваня весело хмыкнул про себя. С его легкой руки уже вся рота называла американцев пиндосами. Когда его спросили почему, собственно, пиндосы, Ваня отговорился тем, что слышал такое название американцев от мексиканских матросов. А само слово пошло от «pendejos» – по-мексикански – недоумок, идиот. Всех все устроило.

Впереди показался старинный каменный мост, проложенный через неширокую, но живописную речушку. Прямо по середине моста проезд закрывали переносный рогатки, а другом берегу хорошо просматривался шлагбаум и торчавший рядом с ним американский солдат в каске и с «Гарандом» на плече. Еще пара американцев возились возле корявой будки.

Иван прибавил газу и затормозил с пробуксовкой на самом мосту, после чего пулей вылетел из кабины.

– Стоять! – американец вскинул винтовку. – Кто такие, покажите пропуск!

– Ты что, слепой? – вызверился на него Иван. – Или глухой? Капуста* уже рядом!

к rauts (от нем. Sauerkraut – кислая капуста) прозвище немцев в американских войсках.

– Танки! Много танков!!! – с воплем подбежал Вилли. – С нами раненные! Чего ушами хлопаешь? Зови сюда всех, поможете нам...

В этот момент, из кузова бронетранспортера Руди и Адольф выбросили забинтованного как мумию и обляпанного с ног до головы красной краской сапера. В буквальном смысле выбросили, тот вылетел как из катапульты, шумно брякнулся на землю и со страдальческим, нечленораздельным воем протянул руку к американцам.

«Американцы» ошеломленно вытаращили на него глаза.

Иван выхватил из кобуры Кольт и приставил одному из них к голове.

– Руки!

Вилли сбил подсечкой второго и сунул ему в затылок ствол Томпсона.

– Мордой вниз, лежать! Лежать!!! – из-за бронетранспортера вылетели Руди, Курт и Адольф, а Хайнц нарисовался за крупнокалиберным «Браунингом» для прикрытия операции.

Через пару секунд солдаты были разоружены и валялись на земле. Личный состав группы моментально рассредоточился и занял оборону.

– Джексон!

Сапер, весь в ленточках развивающихся на ветру бинтов, полетел обследовать мост на предмет минирования. А еще через тридцать секунд со зверской мордой на чистом «американском» языке отрапортовал, что взрывчатка обезврежена.

Личный состав группы резво выстроился по ранжиру и принял строевую стойку. Иван выпустил в воздух зеленую ракету и браво отрапортовал:

– Учебное задание выполнено, мост захвачен, взято в плен четыре человека, потерь нет. Командир группы «А» штурмшарфюрер Краузе.

Мордатый оберштурмбанфюрер глянул на секундомер и уважительно покивал:

– Ровно сорок пять секунд! Пожалуй, это ваша лучшая группа, оберштурмфюрер! Заметьте, они единственные, которые догадались обследовать мост на предмет наличия взрывчатки и сразу занять оборону. Каждый солдат знает свою роль назубок. Похвально, похвально...

Ротный щелкнул каблуками и со счастливой мордой браво вытянулся.

Оберштурмбанфюрер Скорцени промолчал, но по его лицу было видно, что он доволен.

Вперед вышел еще один проверяющий – целый штандартенфюрер*. Высокий, статный мужик с нордической, мужественной мордой в идеально подогнанной форме. Все ежились на ледяном ветру, а этот вел себя словно на курорте.

Курсанты поговаривали, что этот штандартенфюрер – инспектор из VI отдела РСХА*. Попаданцы поопытней сразу бы отметили, что эссэсман очень похож на замечательного советского актера Тихонова в роли штандартенфюрера Отто фон Штирлица, но Ваня советских фильмов не смотрел и ничего не отметил.

штандартенфюрер (нем. Standartenführer) – звание в СС и СА, все звания штандартенфюрера соответствовало званию оберста (полковника) в Вермахте.

главное управление имперской безопасности (нем. Reichssicherheitshauptamt, сокр. RSHA, РСХА) – руководящий орган политической разведки и полиции безопасности нацистской Германии, входил в состав СС.

VI управление РСХА (нем. SD-Ausland) – СД-Заграница. Разведывательная работа в Северной, Западной и Восточной Европе, СССР, США, Великобритании и в странах Южной Америки.

– Поясните детально свои действия, – сухо потребовал штандартенфюрер и покосился на мумию-сапера. – И это тоже.

Сапер, которому Ваня дал погоняло «Джексон» смертельно побледнел и даже задрожал.

– Мы использовали эффект неожиданности! – отрапортовал Иван. – Громкая речь сразу привлекает к себе внимание и мешает правильно оценить обстановку. Раненый – особенно. Солдаты подсознательно видят себя на его месте, теряют самообладание и теряются. Считаю, что именно появление раненого позволило нам захватить мост без потерь в установленные сроки. Осмотр моста и контроль пространства вокруг – это очевидно.

– Почему не застрелили солдат, а взяли в плен? – продолжил напирать эсэсовец. – Убить – быстрее, не так ли? У вас есть оружие с приспособлениями для бесшумной стрельбы?

– Так точно! – гаркнул Ваня. – Оружие есть, штандартенфюрер! Однако – мертвые не потеют... простите, не говорят. Следующий по исполнению пункт плана в боевых условиях – полевой допрос и сопоставление показаний. Больше пленных – больше показаний. Главное – владеть реальной обстановкой, потому что разведывательные данные не всегда верны.

Инспектор сухо кивнул, показывая, что вопросов у него нет и сдержанно заявил Скорцени.

– Да, вы правы, эта группа выбивается из общей массы в лучшую сторону. Предлагаю...

Дальше Ивана с товарищами погнали в расположение и последующий разговор остался неизвестным. Но штандартенфюрер очень не понравился Ване. Он уже научился чувствовать опасность, а от эсэсовца этой опасностью просто смердело.

Вилли сел за руль, а Ваня примостился на пассажирском сиденье и задумался.

За прошедшие две недели в лагере много чего изменилось. Бардака стало гораздо меньше, наладился учебный процесс, курсантов гоняли в хвост и гриву, а Иван, как и обещал Отто Скорцени, получил звание штурмшарфюрера СС – то есть, фельдфебеля. И самое главное, собрав воедино свои скудные школьные знания, проанализировав направленность занятий и переосмыслив некоторые голливудские фильмы, наконец, примерно сообразил для чего их готовят.

«Арденнское контрнаступление... – думал он. – Чего уж тут непонятного, даже для неуча, такого как я. Немцы хотят переломить ход войны. А впереди наступающих армий пойдем мы, брать мосты и наводить шухер по тылам американцев. Вот только, насколько я помню, дойчам все равно славно наваляют, а пойманных диверсов будут пачками расстреливать. Это исходя из голливудских фильмов, хотя пиндосы могли банально напиздеть – это в их стиле. Но, в любом случае, я влез в самое дерьмо. Даже не дерьмо, а дерьмище. И как из него вылезти – хер его знает. Важная информация? Архиважнейшая! Сука... и не доложишь в Центр, потому что никто меня сейчас в Гамбург не отпустит. Опять же, даже в Гамбурге у меня пока еще никакой связи. Сука... по-другому и не выразишься. Остается одно – выжить. И по возможности навалять пиндосам. За Варвару и просто так. И чтобы помочь нашим. Хер его знает, как там в стратегическом плане, но, если по-простому, по-лапотному – развивая наступление, немчура оттянет силы на пиндосов и нашим станет легче. Может быть. А если нет, на Родину можно не возвращаться – расстреляют к ебене матери...».

В казарме группа переоделась, потом сходила на обед: к счастью, повар прекратил готовить «американские» изыски и перешел на привычную немецкому брюху еду.

После обеда Ваня уже собрался устроить самоподготовку, как приперся инструктор по физической подготовке: въедливый старикан, унтер-офицер Иоганн Штольцхирш, которого все так и называли Оленем.

Stolzhircsh (нем.) – гордый олень.

– Штурмшарфюрер Краузе? – он подслеповато глянул на бумажку в руках. – Тут я нашел у себя в столе предписание проверить вашу физподготовку. Собирайтесь...

– Я уже два недельных зачета сдал по физподготовке, – буркнул Иван. – Вам же, унтер-офицер.

Ваня вспомнил слова Скорцени, что его физическое состояние сначала проверят и сразу сообразил, что предписание старикан банально потерял, а теперь нашел.

– Ничего не знаю! – уперся унтер. – Есть предписание – надо выполнить. Тут написано начинать в щадящем режиме – так уж и быть, побежишь не в полной выкладке, а в спортивном костюме и спортивных туфлях. Собирайся! Начнем с трех тысяч метров.

Иван проклял матерно армейский бардак, быстро переоделся в спортивный костюм и вышел на беговую дорожку. За результат не боялся, даже несмотря на то, что давно серьезно не тренировался. К тому же, три тысячи метров была его коронная дистанция, а немецкие армейские нормативы на пару порядков отставали от современных.

Ваня быстро поймал темп и на бегу снова задумался.

«Мосты и диверсии – не проблема, парни в группе бывалые и надежные. Это, конечно, если какой-нить пиздец не подкрадется. То есть, первые пару суток мы пропетляем, пока пиндосы не опомнятся. А потом они, припоминаю, устроят тотальный шухер – будут проверять всех каверзными вопросами – кто выиграл Лигу по бейсболу и прочей хренью. Этого я знать не могу и обязательно спалюсь. Спалюсь – поставят к стенке. Ну что делать? Залечь и переждать? Так камрады из группы не поймут. Они окромя Руди не идейные, но что такое воинский долг понимают. Опять же, мочить пиндосов не особо хочется. Ну и что делать? Как всегда – по ситуации? Понадеяться на везение? Охо-хо... хорошо, что амулет Петрухи сохранил...»

И сам не заметил, как пересек финиш.

– Ничего не понимаю... – Олень озадаченно тряс секундомер. – Это что, получается...

– В чем дело, унтер-офицер?

– Ты... – старикан ошалело глянул на Ваню. – То есть, вы, штурмшарфюрер Краузе, только что поставили рекорд Германии в беге на три тысячи метров. Вы раньше занимались бегом?

– Армия! – Ваня строго нахмурился. – Армия делает из зеленого дерьма стальные штыки. Вам понятно, унтер-офицер? Я свободен?

– Вы свободны, – послушно согласился Олень. – Думаю, после такого... остальное тестирование уже не требуется. Я подам рапорт, обязательно подам. Такие результаты надо поощрять...

И ушел, что-то бормоча себе под нос.

Иван ругнул себя за излишнюю торопливость, уж чего-чего, а провалиться на беге совсем было бы стыдно. Впрочем, настоящий Краузе, по счастливой случайности, тоже занимался бегом в свое время, поэтому Ваня не стал себя сильно ругать и потопал в казарму, принимать душ.

Только помылся, как заметил, что Скорцени с остальным командованием обходит комнаты в казарме. Иван незаметно прошмыгнул мимо незамеченным и со всех ног кинулся к своим.

Личный состав как раз приготовился пить кофе под печенье, раздобытое Максом. Сапер, помимо остальных своих достоинств, вдобавок отличался поразительной добычливостью.

– Господин штурмшарфюрер! – он жестом фокусника показал Ивану бутылку. – У меня тут завалялось чуточку «шнапса Геринга» *. Самое время отметить взятие моста. Если бы вы знали, через что мне пришлось пройти, чтобы добыть эту бутылочку!

– Отлизал фрау Вагнер? – заржал Курт. – То-то ты...

шнапс Геринга – солдатское прозвище немецкого крепкого, настоянного на травах ликера Jägermeister.

– Свихнулись? – зашипел Иван. – Быстро спрятали все это и за конспекты. Джексон – будешь сейчас сдавать экзамен. Чего? Живо!!! Курт, снял эту тряпку с шеи.

Бардак в комнате моментально ликвидировали. Сапер с несчастной мордой, с тетрадью в руках стал посередине комнаты. Остальные тоже приготовились.

Иван принял важный вид и начал строго экзаменовать Макса.

– Доносчик?

– Belcher! – отрапортовал сапер. – От слова Belch – рыгать.

– Молодец! Дезертир?

– Corner turner!

– Мне кажется, или ты, наконец, начал думать? – рыкнул Ваня, услышав, как шаги приближаются к его комнате. – Молодец! Остальные – не спать. Проверяем свои знания! Новобранец?

– Greenie!

– Сухопутные войска?

– Broun job!

– Молодец! – Иван увидел, что дверь начала открываться и заорал: – Смирно! – а потом отчеканил: – Команда «А» проводит самоподготовку! Командир команды штурмшарфюрер Краузе.

Инспекторы заявились в том же составе.

– Отлично! Отлично, солдаты все свободное время должны уделять самосовершенствованию! – покивал один из инспекторов, тот самый пожилой оберштурмбанфюрер. – А ну ка заверните что-нибудь по-американски!

Курт браво послал нахрен инспектора, чем привел того в полный восторг.

Ивана и группу опять начали хвалить, но он вновь отметил пристальный взгляд штандартенфюрера из РСХА.

«Какого хрена, тебе, сука, надо? – подумал Ваня. – Вот же блядина...»

Впрочем, инспекция быстро убралась, но после этого Ивана дернули к Скорцени.

– Вы оправдываете мои надежды, штурмшарфюрер Краузе... – сразу заявил оберштурмбанфюрер.

Выглядел он неважно, усталый и чем-то расстроенный, к тому же от него явственно попахивало алкоголем.

– И я уже своим приказом назначил вас кандидатом в офицеры, – продолжил Скорцени. – Обучение здесь зачтем как прохождение офицерских курсов. Теперь... – он скептически ухмыльнулся. – Теперь, для того чтобы стать офицером, вам, Краузе, достаточно будет только выжить.

«А это будет сделать очень и очень трудно...» – закончил предложение за него Иван.

– Не буду скрывать... – Скорцени устало помассировал переносицу. – Задача нам предстоит очень трудная. И задание выполнят только такие как вы, штурмшарфюрер. А таких у нас очень мало. Присматривайтесь к людям, Краузе, присматривайтесь. Надежные люди нам понадобятся очень скоро. Но ладно, как ваше самочувствие? Физические нагрузки переносите нормально? Представьте, ко мне сегодня прибежал унтер-офицер, как там его... и заявил, что вы побили рекорд Германии в беге?..

Он еще немного поговорил с Иваном и отпустил его. Честно говоря, Ваня так и не понял, зачем его вызывали и списал на то, что подвыпившего Скорцени просто потянуло поболтать...

Глава 8

Утром Иван встал сам не свой, внутри мерзко зудело какое-то странное чувство тревоги. Зарядка, завтрак, тактическое поле, ангары техники, учебные классы – все шло своим, привычным чередом, но тревога все не проходила. Командиры молчали, словно набрали в рот воды, но Ваня уже понял, что операция, к которой их готовили, уже совсем рядом. И не ошибся – к вечеру следующего дня рота «Штиллау» прибыла в район Мюнстерайфеля, то есть, уже совсем недалеко от фронта. Личный состав находился в американской форме, с американским оружием, в полной боевой готовности, возле своей техники. Разговаривать по-немецки запретили, а роту изолировали от остальных. Правда, изоляция особенно не действовала – все сразу разбрелись куда попало.

Небо плотно закрывали свинцовые тучи, дул промозглый ветер, с неба срывался дождь пополам с мокрым снегом. Неподалеку у своих «Пантер» с понурыми мордами копошились танкисты из дивизии «Лейбштандарт Адольф Гитлер». Они пытались маскировать свои танки под американские самоходки, но получалось у них не очень.

– Все в порядке, как минимум три сотни километров гарантирую, – Вилли захлопнул капот бронетранспортера и принялся вытирать руки тряпкой. – Хорошая машинка. Прямо как моя «Олимпия», – Нойер опять затянул старую песню о том, как он собрал из дерьма и палок свой «Опель».

Ваня вздохнул, выбросил недокуренную сигарету и взглянул на часы. Он отправил Джексона на поиски дополнительного снаряжения и бензина, так как выдали до обидного мало. Шмеллинг умелся, но очень скоро вернулся, уже с разбитым носом. Как выяснилось, бензин, боеприпасы и снарягу искали все и делиться не собирались. Тогда Иван отрядил в силовую поддержку саперу обоих диверсов из «Бранденбурга» и десантника. Но и усиленная группа что-то задерживалась.

Снова закурив, Иван решил, если бойцы не добудут трофеев, самому пойди к ротному и устроить скандал. Обеспечение роты даже приблизительно нельзя было назвать достаточным. Бензина выделили всего нам один бак, к крупнокалиберному М2* только одну ленту, к пистолетам-пулемётам Томпсона по два магазина, а на Гаранды* всего по три пачки патронов. С американской жратвой тоже было довольно скудно, зато жевательной резинки насыпали целый ранец и выдали два десятка бутылок дрянного кукурузного виски. Когда Ваня поинтересовался: нахрена, собственно, столько бухла и жвачки – ему ответили, что американцы всегда таскают с собой выпивку и жевательную резинку. Но, почему-то, остальным командам дали всего по паре бутылок.

M2 – американский 12,7 мм крупнокалиберный пулемёт системы Джона Браунинга. M2 был разработан в 1932 году на основе Browning M1921 и состоит до сих пор на вооружении во многих странах.

M1 Garand (Гаранд), официально – US Rifle, Caliber .30, M1, – американская самозарядная винтовка времён Второй мировой войны.

К спрятанному в бронетранспортере немецкому вооружению боеприпасов хватало с избытком, но Штурмгеверы при американской форме смотрелись странновато.

К тому же, до сих пор почему-то не раздали документы.

– Тьфу... – собиравший пулемет Хайнц сплюнул и поежился. – Ну и погодка, командир. Когда нас будут расстреливать, хотелось бы солнышка...

– Рот закрыл, – оборвал его Иван. – Иначе я тебя сейчас сам расстреляю.

– Как прикажете... – танцор обиженно надулся и буркнул: – Хоть расстреляйте, но я ничего хорошего от этой затеи не жду.

Хайнц отличался крайне пессимистическим характером, мог своим нытьем довести до бешенства любого, и Ваня даже подумывал турнуть его из группы. Но не турнул, потому что при всех своих недостатках, балерун отлично знал американский вариант английского языка и был великолепным пулеметчиком.

«Сброд нытиков, недоумков и дебилов... – ругнулся Иван про себя по-русски. – Эх, сюда бы парней Селиверстова, да где же там...».

Правда, справедливости ради, боевые способности своей команды он оценивал выше среднего. По счастливой случайности в группу подобрались отличные специалисты в большинстве требуемых воинских специальностей. Нойер, Феллер, Визель и Шольц – настоящие боевые машины со специальными навыками диверсантов, Шмеллинг – сапер-универсал, Полль – пулеметчик и радист.

Правда с английским у половины группы все еще было очень скверно. Сам Иван, Курт, Вилли и Хайнц, с некоторыми натяжками еще могли сойти за американцев, а Руди и Адольф с Максом смогли всего лишь заучить несколько ходовых фраз и слов.

– Идут! – с облегчением воскликнул Вилли.

К бронетранспортеру тяжелой рысцой подбежала трофейная команда. Руди, Адольф и Макс до предела загрузились канистрами, ящиками и мешками, а Курт пер на себе пулемет Браунинг M1919*, несколько коробок с лентами к нему и «базуку» * с зарядами.

Браунинг M1919 (англ. Browning M1919) – версия пулемёта Браунинг M1917 с воздушным охлаждением ствола под патрон .30-06 Springfield.

M1 «Базука» (англ. Bazooka) – американское название динамореактивного (без отдачи при выстреле) ручного противотанкового гранатомёта.

У Шмеллинга к разбитому носу добавился шикарный фингал под правым глазом. Остальные выглядели потрепанными, но целыми.

– Мы Джексона опять вперед пустили, нарываться, значит... – радостно хохотнул Курт. – Он и нарвался. А когда его снова пинать стали, вступились. И вот! – он тряхнул пулеметом. – Принимай, командир...

Оба диверсанта довольно ощерились. Из них только Руди отличался мало-мальски разговорчивостью, а Адольф больше молчал. И вообще, несмотря на свою рожу потенциального маньяка-расчленителя, он производил впечатление глубоко ранимого, романтического парня.

– Что это за хрень творится? – к бронетранспортёру подбежал разъярённый как собака Август Блаукопф – обер-лейтенант цур зее, переведенный в диверсанты из флота за знание английского и по совместительству командир команды «D». – Краузе, я не понял? Твои ребята сперли половину наших припасов! – орал он. – Мне что, подать рапорт ротному?

– А где твои ребята все это взяли? – спокойно возразил Иван. – Сперли у других? Или на складе? Ты же знаешь, Август, я сам могу подать рапорт, и не ротному, а выше, о том, что вы подрываете боеготовность и ставите под срыв выполнение операции. А еще, твои побили моего солдата. Было?

Шмеллинг сразу состроил рожу умирающего от побоев.

Морячок зарычал и затряс кулаками.

– Да он сам нарывался!

Но тон сбавил, так как прекрасно знал, что Иван на короткой ноге с начальством, а при необходимости может просто дать в морду.

Ваня подал знак Хайнцу, принял от него четыре бутылки виски и сунул их обер-лейтенанту цур зее.

– Вот, держи, и разойдемся миром. Дать еще жевательной резинки?

Август цапнул выпивку и взмолился:

– В жопу резинку. Отдайте хотя бы одну канистру бензина. Сам же знаешь...

– Знаю... – Ваня прикинул запасы и подвинул ногой канистру к моряку. – Бери и убирайся.

– А Базуку?

– Иди в жопу.

Шипя морские проклятия, Блаукопф убрался.

Покосившись с притворной строгостью на личный состав Иван приказал.

– Показывайте, что сперли.

После ревизии выяснилось, что раздобыли немало. Кучу патронов к пулеметам и винтовкам, четыре полных магазина к Томпсонам, около сотни сорок пятого калибра россыпью, базуку с пятью зарядами, ящик ружейных американских гранат М-17, десяток ручных Mk-II HE и даже четыре противотанковые мины. Из жратвы: коробку разнообразных консервов и опять жевательную резинку.

Но самой главной ценностью являлись три канистры с бензином. Причем не синтетической дряни – а настоящего. Начальство на требования топлива лаконично ответило – заправитесь у врага, на этом дискуссию завершило. Пришлось искать самим. А при дефиците топлива в Германии – это было совсем нетривиальной задачей.

– Какого черта вы эту дрянь тащили? – Ваня пнул коробку со жвачкой.

– Вкусно же, – Руди затолкал в рот целую пачку. – Пушть будет...

– Пушть будет, – согласился Иван и принялся распихивать магазины в подсумки. – А вы чего стоите? Грузитесь...

– А это тебе... – застенчиво улыбаясь, Адольф протянул Ивану новенькую зажигалку «Зиппо», к корпус которой был вмонтирована монетка в один цент с надписью: «Один цент, который никогда не был потрачен на ремонт зажигалки «Зиппо». – То есть, вам. Она заправлена... правда...

Все закивали, мол, не вздумай отказываться.

Ваня сурово кивнул и взял. Как не взять, такое внимание личного состава к своему командиру дорогого стоит.

Только припасы распихали по бронетранспортёру, как прибежал посыльный и сообщил, что всех командиров групп собирают у ротного. У ротного, в присутствии командира сводной сто пятидесятой танковой бригады, в которую были включены подразделения диверсантов, для начала каждому выдали пакеты с личными документами и с радиочастотами для связи, а потом провели короткий инструктаж, в котором ничего нового для Ивана не сообщили. Он обо всем уже и сам догадался. Захват мостов, уничтожение линий связи, паника среди личного состава противника и так далее и тому подобное. А маршруты для каждой группы уже и так были проработаны на штабных учениях.

После инструктажа объявили готовность номер один и всех разогнали по вверенным подразделениям, предупредив, что время выступления будет дублироваться внешними сигналами.

Все просто и незатейливо.

Напутственная речь никого не впечатлила, потому что все понимали, что с такой организацией и с таким количеством неизвестных переменных – это путь в один конец.

На выходе Ивана задержал Скорцени и отвел в свой кабинет.

– Вы все понимаете, штурмшарфюрер... – оберштурмбанфюрер пристально посмотрел на Ивана.

– Я все понимаю, оберштурмфюрер, – сухо ответил Иван и мысленно для себя добавил:

«Да, понимаю, с такой организацией, обеспечением и подготовкой операция имеет очень мало шансов на успех. А если точнее, шансов совсем нет...»

– Тогда слушайте мой личный приказ, – Скорцени нервно повел скулой. – Я вам даю полный карт-бланш, если обстановка будет требовать, действуйте на свое усмотрение, но...

Иван смолчал, давая оберштурмбанфюреру закончить фразу.

– Но требую! После выполнения каждой задачи – первый доклад лично мне. Я буду дежурить у рации, мои частоты и позывной здесь... – он подвинул по столу к Ивану еще один конверт.

И этот приказ не остался для Ивана непонятным. Группа – одна из самых подготовленных, соответственно, имеет больше всех шансов на успех. А операцией формально руководят несколько человек. Вот Отто и требует, чтобы первому докладывали ему, чтобы первым отчитаться перед рейхсфюрером и первым собрать сливки. Либо, в случае провала, иметь больше времени для маневра. Чего тут непонятного, здоровый карьеризм и опыт в подковерной борьбе.

Иван выждал мгновение и сухо бросил:

– Я все понял, оберштурмбанфюрер. Я приложу вместе с моими людьми все свои силы, чтобы выполнить задачу.

– Большего не требуется, – тихо сказал оберштурмбанфюрер и замолчал.

Было видно, что он еще что-то хочет сказать, но Скорцени все-таки смолчал.

Несколько секунд прошли в молчании, потом оберштурмбанфюрер решительно отмахнул рукой:

– Тогда – в бой.

Иван откозырял, но у самой двери Скорцени его остановил:

– Штурмшарфюрер Краузе...

– Оберштурмбанфюрер...

– Сегодня из Главного управления имперской безопасности пришел запрос на предоставление всех имеющихся данных в отношении вас, – в глазах Скорцени блеснули ледышки. – Не можете предположить, что в вас могло заинтересовать шестое управление?

Ивана словно молнией стукнуло, сдержать себя в руках получилось с большим трудом. Но все-таки получилось. И он спокойно ответил:

– Не могу знать, оберштурмбанфюрер.

– Ну что же... – Скорцени улыбнулся уголком губ. – В любом случае, теперь вы понимаете, что успешное выполнение задания в ваших интересах. А я пока попробую разобраться с этим. Вы свободны.

Ваня вышел, глубоко втянул в себя воздух и слегка подрагивающими пальцами вытащил сигарету из пачки.

«Какого хрена? – лихорадочно металось в голове. – Шестой отдел – это разведывательная работа в Западной и Восточной Европе. И в Латинской Америке, если не ошибаюсь. Не контрразведка! Какого хрена им от меня надо? Стоп! Этот хрен с нордической мордой из шестого отдела! Как там его? Штандартенфюрер Штиглиц вроде? Или Штирлиц? Фамилия знакомая. Где я ее мог слышать? Может в фильме каком? Да хрен с ней, именно этот перец присутствовал на проверке. И именно ему что-то не понравилось. По морде было видно. Но что? Сука... слишком я ярко ассимилировался в Германии. Слишком светился. Твою же мать... видимо привлек внимание. Все что выделяется из общей массы – сразу становится на проверку – это закон. Или... блядь... или Скорцени специально меня цепляет на крючок в стиле: дружище, тебе конец, но, если будешь вести себя правильно – я тебя спасу. Но хотя бы один шаг в сторону – тебе точно конец. Очень удобно, минимум усилий и получаешь себе верного раба. Ну и что делать?..»

Справедливо рассудив, что уже ничего не поделаешь, Иван дошел до расположения.

Личный состав мирно болтал и пил кофе в бронетранспортере, пост никто даже не подумал выставить. Ваня сначала решил образцово-показательно разъебать личный состав, но потом передумал, подкрался и прислушался.

– Всякое было, – рассказывал Адольф. – Было такое, что... – он запнулся. – Что лучше не вспоминать.

– Сраная война... – поддакнул Руди. – Ты о том случае, под Ленинградом?

– Ага... – вздохнул Шольц. – О том...

Иван насторожился. Адольф никогда не отличался разговорчивостью, чтобы он заговорил, должно было случиться что-то из ряда вон выдающееся. Опять же, он рассказывал про случай в тех местах, где Иван сам воевал.

– Что случилось-то? – поторопил сапер.

– Нам поставили задачу... – принялся рассказывать диверсант, – захватить командный состав второй русской армии. Их как раз должны были эвакуировать с полевого аэродрома. Операция была проработана, данные точные, казалось – просто иди и бери, но...

– Но что-то пошло не так, – закончил за него Курт. – С нами такое тоже случилось на Крите. Так всегда случается.

– Ага... – умудренно хмыкнул Вилли. – Сраное «но».

– Дайте человеку рассказать! – взмолился Шмеллинг.

– Так вот... слышали про русских ведьм?

– Ведьм? Это кто? – ахнул сапер.

– Я так и знал, что русские используют темные силы... – авторитетно заявил Хайнц. – Мы все умрем и попадем в ад.

– Сосунки... – хохотнул Руди. – Русские ведьмы – это летчицы, на маленьких самолетиках. Летает очень тихо, медленно и ночью. К примеру, ты сидишь в нужнике, а тут тебе на голову падает бомба.