Текст книги "Дьявольский Quest"

Автор книги: Александр Рожков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

– 20 -

До площади мы добрались быстро. Хотелось, как можно больше растянуть время, но активно подгоняемые колкими напоминаниями, пусть и вяло, но двигали ногами. Площадь вырастала буквально на глазах и хотя до полудня еще далеко… и так близко, она уже наполнялась местным людом.

Большой участок был окружен домами и домишками, плотно стоящими друг к другу. Выходов или входов было всего два: в один мы сейчас как раз входим, второй на противоположной стороне, оттуда стекается народ. Площадь залита солнечным светом, что, как будто в насмешку освещает деревянную платформу, толстый и высокий пень на ней, корзину с травой стоящую рядом и этакий ''шкаф'' два на два. Красной маски, как это принято не было, так что на нас смотрело лицо сорокалетнего бородатого мужика, недюжей силы – мышцы напрягаясь, прогуливаются по всему телу, – в черном балдахине, подпоясанным простой веревкой. Он больше походил на попа, чем на палача, если бы не длинная рукоять, на которую было нанизано широкое лезвие топора, что примостился рядом.

– Лучшее средство от головной боли, – усмехнулся я, вспомнив старую шутку.

– Нас сейчас казнить будут, а он улыбается, – удивилась Свея.

– Может, безумием заразился? – предположил Беовульф. – Бывает, что приближающаяся кончина, страшнее самой кончины, – философски изрек он.

Как нестранно, но колдун выглядит спокойнее нас с девушкой. Мне хоть и весело, так и хочется расхохотаться, но это защитная реакция психики. Она отказывается воспринимать происходящее, тем более осознавать, что нам будут делать ''секир башка''. Нет, понимаю, что нас сюда не на чай пригласили, а вполне с конкретной целью, но все еще не верю, что закончу… вот так.

Плотное кольцо грандиров с колюще-режущим оружием на перевес, что сопровождали нас, как VIP-персон – не войти, не выйти из круга охраны, – сжались еще плотнее, от чего я почувствовал холодок не только между лопаток, но и между ягодиц. Туда уперлось нечто холодное и острое… подтолкнуло, ясно говоря, чтобы не стоял, созерцая открывающийся вид, а сам стал активным участником этого пейзажа.

Народ толпился на всей площади, но близко не подходил к нам, возможно опасаясь стражи. Отовсюду разносились голоса: радостные: ''Скоро казнь начнется''; возмущенные: ''Почему еще не начали''; печальные: ''Так мало сегодня казнят, даже посмотреть не на что''; сочувствующие: ''За что же их так?''. Средь толпы ходили продавцы, предлагая свой товар: вино, сухая рыба, вялено мясо, безделушки… ''Еще бы попкорн продавали, – зло подумал я. – Тоже мне, нашли развлечение''.

Нас буквально впихнули на эшафот и построили в шеренгу по одному. За спиной каждого стояло по два стража, готовых в любой момент… Однако сейчас о побеге не думалось. Голова была забита каким-то мусором: всплывали обрывки слов, вертелась какая-то мелодия, почему-то вдруг вспомнилось, чему равна гипотенуза в равнобедренном треугольнике. А где, понимаешь, вся жизнь перед глазами, скорбные моменты, семья, друзья, любовь? Что, все мое прошлое заключено только в нескольких обрывочных строчках, да в формуле, которую проходил в школе?

– Как-то грустно это все.

– Нашел чему тут радоваться, – хмыкнула девушка. – Сделай что-нибудь, ты же мужчина, – ткнула меня локтем в ребра.

– Да, конечно. Сейчас я тут всех раскидаю, схвачу тебя подмышку, вскочу на коня, и будем жить долго и счастливо, – съиронизировал я. – Все только потому что я мужчина… Да прежде чем я шевельнусь меня… ой!… Вот об это я и говорю, – потирал я спину. – Козел, – это уже к грандиру, который ткнул.

Народ на площади начинал шуметь все сильнее, требуя зрелищ. Видимо хлеба и денег у них хватает. Солнце поднималось все выше, и даже я понимал, что полдень не за горами, а значит…

– Беовульф, – тихо позвал стоящего рядом паренька. – Слушай, а ты можешь еще раз… Ну, мертвецы там, упыри всякие. Устроить им восставших из ада, часть десятая. Я даже кровью поделюсь, – пообещал я.

– Нет, не могу, – понуро покачал он головой. – Дело не только в крови, нужно время для заклинания и… сами покойники, – чуть развел он руками.

– Да, попали, – протянул я. – Ни я разозлиться не могу, не ты колдовать, про эту красавицу вообще молчу.

– Заткнись, – раздалось над ухом и спине стало не удобно, от упирающегося в нее копья. – Господин идет.

– ТИХО! – пронеслось над площадью. – Встречайте своего хозяина. Величайшего и могущественного господина Хазора.

Толпа буквально взорвалась аплодисментами, криками, одобрительным свистом – а его тут любят. Он въехал на большом черном жеребце, украшенным красной попоной с золотой нитью, на поводьях сверкали камни, а богато украшенное седло приняло в себя задницу нашего судьи. Позади него, на понуро опустившем голову Вулкане, ехал Грам – улыбка хищная, а в глазах читается вся наша незавидная участь.

Оттесняемая грандирами толпа, пропустила Хазора к эшафоту. Он остановился напротив нас, зыркнул уставшими глазами, словно все это ему в такую тягость, что лучше бы остался дома, но закон есть закон.

– Достопочтимый мой народ, – начал он, – сегодня мы предаем справедливому суду… – тут Свея громко хмыкнула и получила древком копья по спине, мы с Беовульфом тоже, скорее, для профилактики. -…Один из них беглый раб, которому эти двое помогали. Второй колдун, что посмел умерщвлить моих людей, наслав на них упырей на живом кладбище, – народ ахнул. – А эта девка посмела украсть моих лошадей и… показать ЯЗЫК! – прокричал он.

Как толпа возмущалась, дай им сейчас волю и палач не понадобиться. Крики, свист, гомон, – он вознес толпу до небес, а нас опустил ниже самого никчемного существа на этом свете. Вот теперь нас точно казнят, а какую речь я приготовил: о сострадании, о том, что судья предвзят, а свидетели подкуплены, о ''возлюби ближнего'', – все в таком ключе, еще слезу хотел пустить. А вот теперь все это пошло… Куда обычно ходят неудавшиеся идеи, свершения и планы?

– Ну что, так и дашь ему погибнуть?

– Не знаю, не знаю, – задумчиво произнес он. – Что-то он меня не удовлетворяет.

– Ты сам выбрал его, – спокойно ответил оппонент. – А теперь хочешь его убить? Надеешься начать спор заново?

– Ну, – как-то неопределенно ответил он.

– Если он сейчас умрет, то считай, что ты проиграл, – жестко отрезал голос.

– Даже не рассчитывай на это, – прозвучало возмущенно. – Игра продолжается.

– Казнить!… Казнить!!… КАЗНИТЬ!!! – скандировала толпа, напирая на грандиров.

Хазор взобрался на эшафот и вкинул руки вверх.

– Палач! – воззвал он. – Привести приговор в исполнение.

Мужик, что больше походил на попа, с легкостью взвалил топор на плечо и подошел к нам.

– Кто-нибудь хочет исповедоваться, дети мои? – негромко спросил он, чем поверг меня в ступор.

– Падре? – удивился я.

– Святой отец, – поправил он. – Ты хочешь покаяться, сын мой?

– Не-ет, – холодно протянул я. – Вот как вы умудряетесь совмещать святую обязанность и роль палача?

– Лишь служитель истинной церкви может совершить обряд полного очищения и вознесения на небо, грешной души.

– Ну, падре, – хотелось мне сказать ему несколько ''псалмов''.

– Святой отец, – невозмутимо поправил он. – А вы, не хотите очистить души, прежде чем отправитесь в достойное вас место? – обратился он к Беовульфу и девушке.

Свея категорически отказалась, обозвав попа-палача продажной крысой церковной, и плюнув ему под ноги. Беовульф был скромен, поэтому просто отрицательно покачал головой.

– Я некромант, – тихо добавил.

Палач несколько секунд смотрел на него, потом тяжело вздохнул, перехватил топор в руки и кивком головы указал на плаху.

– Тогда ты будешь первым.

Парень даже не сопротивлялся, только тихо что-то бормотал, в отличие от Свеи, которая вырывалась из цепких рук стражи, грязно ругалась и проклинала всех и вся на этом свете. Беовульфа подвели к месту, где он сложит голову – в самом прямом смысле этого слова, – связали руки за спиной и заставили опуститься на колени. Я всеми силами пытался разбудить в себе кедара, только он сможет помочь нам, но… Жаль, что так и не понял, как же он появляется. Мало разозлиться – сейчас я жутко зол – нужно что-то еще.

Откуда-то донесся мерный бой – и это вместо барабанной дроби? – топор взлетел вверх, народ смолк, и площадь погрузилась в тишину, нарушаемую только равномерным стуком железа о железо… Беовульф закрыл глаза… топор с глухим стуком опустился.

Раздалось дружное ''ох'', а потом толпа взорвалась радостными воплями. Шапки взлетали вверх, и казалось не падали, поддерживаемые ревом.

– Свершилось! – возвестил народ, Хазор. – Бог принял жертву, – толпа взревела, – и требует еще.

– Ха, первый пошел, – потер руки Дьявол.

– Как ты можешь? – упрекнул его Бог. – Они все же люди.

– Вот именно… ''все же''. Будет ему уроком, – Тьма хищно улыбнулась.

Свея так просто не далась: извивалась, дралась ногами, кусалась, понадобились еще трое грандиров, чтобы протащить ее три метра до плахи, но даже там пришлось помучиться, чтобы удержать ее голову. Один из стражников намотал ее волосы на руку и притянул. Девушка вскрикнула, но против боли не пойдешь и она вынуждена, опустила голову. Топор во второй раз взглянул отточенным лезвием вверх, оголтелая толпа мигом замолкла, по-моему даже дышать перестала… Вновь глухой удар метала о дерево и рвущий барабанные перепонки ор.

– Второй на подлете, – вовсю улыбался темный. – Жди гостинцы.

– Гад ты все-таки.

– Я, между прочим, твоя часть, – напомнил Дьявол. – Так что поосторожней с эпитетами.

– Ну что, шут, – подошел ко мне Хазор, – вот и твоя очередь получить наказание.

– Ты заплатишь за это, – выплюнул я презрение. – Умрешь как последнее ничтожество. Я лично убью тебя, – пообещал, отчетливо понимая, что этому не суждено сбыться.

– Бог требует последнюю жертву… Неповинного раба, что посмел убежать от своего хозяина! – повернулся он к толпе.

Народ поддержал идею Хазора, криками, свистом, улюлюканьем и хохотом.

Во избежание повторения ситуации с девушкой меня попросту взяли за руки и, закрутив их за спину, заставили уставиться на собственные сапоги. Тут особо не посопротивляешься, так, что рвения к свободе я не выказывал, точнее не мог.

Всего несколько шагов, а, кажется, что взбираешься, чуть ли не на Голгофу… Пень, показался таким огромным, что удивился, как он вообще помещается на эшафоте. Тоненькими ручейками вокруг него окрашивалось красным, а две глубокие борозды на нем заполнились кровью… Мне крепко связали руки и только после этого отпустили их… По ногам ударили и нехотя пришлось опуститься на колени.

– Не сопротивляйся, сын мой. Все мы, рано или поздно окажемся в том царстве, – проповедническим голосом произнес палач.

– Уж лучше поздно, – буркнул я в ответ.

Голову прижали к плахе, щеке сразу же стало мокро и, почему-то холодно. Топор стоящий рядом поднялся, разрезая воздух.

– Я отпускаю тебе все грехи, – раздалось над ухом.

Вдруг в мозгу пронеслось: ''Надо зажмуриться и задержать дыхание''. Хотелось бы спросить зачем, но… Толпа взревела, и по ушам ударил разноголосый крик. Пень почему-то стал гораздо выше, а небо стало покрываться кроваво-черными пятнами… Крова-во… черны-ми… пят… на… ми…

– Проиграл, – вынесло вердикт высшее существо. – Ведь говорил, что не убьешь?

– Тю-тю-тю, я сказал, что ''игра продолжается'', а не то, что я его убивать не буду.

– Он мертв, – перст указал на окровавленный эшафот и три тела, лежащих рядом. – Пешки больше нет, а значит, тебе некем играть, – самодовольно улыбнулось существо.

– Щя, – непринужденно ответил собеседник. – Надейся.

– Что ты этим хочешь сказать?… Эй, не молчи! Что ты имел виду?

Но он только улыбался, смотря вниз.

– 21 -

Черт, как же шея болит, словно неделю за компьютером сидел. Так, где тут массажист?… Эй, народ, меня кто-нибудь слышит?… Ау, где все?! Почему я должен надрывать гор… Стоп, я же молчу… Ну да, рот открываться не хочет…И, кстати, я мертв.

Тогда… Кто там из классиков сказал: «Мыслю – значит существую»? Вот теперь вопрос к нему… умному. Я существую, если сижу тут… или лежу?… Стою?… А, может, висю?… Нет, не висю, да и не вишу тоже. Тогда где я?

– Вик, ты так и будешь валяться или все-таки встанешь и поужинаешь? – позвучал несколько недовольный голос.

Я открыл глаза… Опять дерево и опять где-то далеко вверху. ''Я, разговаривающая и мыслящая голова… Да-а, профессор Доуэль отдыхает''.

Меня пару раз кто-то больно ткнул в… ребра.

– Да встал я уже, встал, – пробурчал и попытался сесть.

Как ни странно это удалось, хотя стоило возвыситься над… полом? как в боку прихватило и я, охнув, повалился обратно, больно ударившись затылком о доски.

– Не надо резко вставать, а то больно будет, – ''вовремя'' предупредил Беовульф.

– Спасибо за информацию, – я втянул воздух через плотно сжатые зубы.

Через пару минут, бок перестало так сильно колоть, так что можно было снова попытаться подняться.

Я лежал на полу в какой-то небольшой комнате. Приземистый потолок, а ведь сначала показался таким далеким, простые стены из необструганных бревен, узкий и низкий проем, за которым начиналась тьма. Мебели никакой нет, только куценогий столик, на котором стоит тарелка с рисом, кувшин с водой и несколько ломтей хлеба. Обслуживание тут явно хромает, но желудок настойчиво требовал получить хоть что-то из здешних разносолов, так, что пришлось удовлетворить его просьбу отложив щекотливые вопросы на потом.

– И как? – все-таки не удержался я от вопроса, хоть рот и был забит едой.

– Ну, поведай ему, – кивнула на меня Свея, обращаясь к колдуну. – Это ведь снова ты… наделал.

Я удивленно посмотрел на Беовульфа, даже на секунду забыв как жевать, но инстинкт подсказал и рот заработал с прежней частотой. Паренек выглядел смущенно-удрученным, из чего вытекал вполне однозначный вывод – что-то нехорошее он с нами сделал. Осталось выяснить…

– Фто это быво? – хлеб портил дикцию, но думаю, смысл до него дошел.

Он смутился еще больше, бросил просящий взгляд на девушку, но в ответ получил только бессловесный нагоняй – ее глаза так и полыхали злым возмущением – тяжело вздохнул.

– Я же некромант, пусть и бывший, – развел он руками.

– Э, послушай, – остановил я, уж было начавшуюся речь. – Я не собираюсь устраивать тебе нагоняй. Просто интересно, почему в обход всем законам мы, вместо того чтобы валяться в братской могиле, причем без голов, спокойно сидим тут и едим несоленый рис?

– Некромантия не терпит недоговоренностей и полутонов, – вновь начал он.

Вот тут мне по-настоящему стало страшно. Вскочил и начал осматривать себя… везде. Ничего не потерял, а может, что-то приобрел, что не относиться к правильной анатомии. Нет, вроде все в порядке, все на месте, там где и должно быть – ничего важного не утеряно.

– Не бойся, на этот раз приказ был четким, – усмехнулся Беовульф.

– Ага, с тобой не забоишься. У меня после кладбища все еще седые волосы, – упрекнул я его.

– Да, а так не видно, – пригляделась ко мне Свея.

– Вот я так прям, взял тебе и показал, где у меня отливает серебром, раньше времени.

Девушка смутилась, покраснела и быстренько опрокинула глазки в пустую миску, лишь изредка осмеливаясь поднимать их. И то, заливалась таким румянцем, что казалось у нее жар.

– Некроманты теряют многое, но и приобретают немало, – тяжело вздохнул Беовульф.

– Что-то я не помню, чтобы ты упоминал о такой интересной способности, как наше оживление, – вновь перебил я его. – По мне так мог бы сказать: мол, воду очищать могу, мертвецов будить, вас оживить.

Свея только хмыкнула, а Вульф смутился, но продолжил.

– Основная задача некроманта, находить и обучать новых учеников. Однако… вы знаете, с чем это связано, так что к нам не рвутся толпы жаждающие знаний. Нас ненавидят, но бояться. Нас каждый раз пытаются убить, поэтому каждый из нас обязан принести клятву хозяину, дабы он даровал нам бессмертие.

– Так тебя нельзя убить? – с неким сожалением спросила Свея.

– Можно, – с не меньшим сожалением выдохнул парень. – Я не совсем правильно выразился. Мы не бессмертны, просто очень долго живем, особенно если нас не трогают. Да, я умею оживлять и приращивать обратно потерянные части тела.

Только тот, кто проучился два года, начинает постигать тайные заклинания. Но чтобы полностью овладеть ими, нужно пройти четыре ступени, а я… – он на секунду замолчал. – Мне повезло, что я встретил Старейшину. Так что если нам еще раз придется побывать на плахе, боюсь, что… – извиняющее развел руками.

– Но ведь тебя казнили первым, – удивлено заметила Свея.

– Казнили, казнили, – раздался голос, в котором слышалась усмешка.

– Учитель, – Беовульф поднялся и низко поклонился в черный проем.

– Учитель? – переглянулись мы с девушкой.

– Беня был прилежным учеником и хорошо обучался не только у Старейшины, но и до него, – голос сделал акцент на ''до''. – Кровь, им всегда нужна кровь, – теперь голос был грустным. – Беовульф знал, на что идет, когда говорил палачу, что некромант.

– Откуда вы это знаете? – подозрительно прищурился я.

– Ну… наверное потому что, я сам… его казнил, – вновь послышалась усмешка, и из темноты появился тот самый поп-палач.

Все тот же черный балдахин, подпоясанный простой веревкой, все также скрещены на груди руки и широкая открытая улыбка. Он позволил подняться колдуну, прикоснувшись к его плечу. Юноша как бы ни хотя выпрямился, но взгляд все равно блуждал где-то на уровне плинтуса.

– Так, – поднялась Свея и уперла руки в бока. – Значит ты, святоша, знал, кто такой наш колдун и все же занес над ним топор, да и с нами особо не церемонился, – это был не вопрос – обвинение.

– Да, – просто ответил поп.

– Я же тебя за это, – угрожающе зарычала девушка и, наклонив голову, двинулась на него.

Пришлось вмешаться, а то эта неугомонная, легко идущая на конфликт особа, опять натворила бы кучу дел. Уж я-то видел, что за открытой улыбкой Учителя, скрывается пронзительный взгляд. Вряд ли она представляла для него угрозу, но даже я понимаю, что такие мышцы не разовьешь, постигая науки. Наверняка бывший военный, успевший побывать… в разных местах, не зря руки напряглись, стоило только девушке начать свою гневную речь.

Я осторожно, но настойчиво остановил Свею, положив руки на плечи. Она попыталась вырваться, и мне пришлось сжать руки чуть сильнее, говоря как бы тем самым, что не стоит. Девушка еще поборолось, но казалось больше для вида, похоже, поняла, что я не просто так встал.

– Вот и хорошо, – еще шире улыбнулся Учитель. – Некроманту для завершения заклинания нужна кровь. Не важно чья, даже порой не важно в каком количестве… но стоит ли рисковать? – развел он руками. – А что может иметь такую силу, как кровь самого некроманта. Он знал, на что идет, – палач шутливо погрозил пальцем.

Так, ну это хоть что-то проясняет. Однако совсем непонятным остается… КАК он пришил нам головы обратно?

– Вижу, вижу, что тебе интересует, – Учитель неспешно мерил комнату шагами, посматривая на нас. – Это возможно сделать, но только магу, обладающему большей силой… гораздо большей, чем у Беовульфа, – уточнил он.

Молодой колдун все еще стоял, как соляной столб, и не смел пошевелиться. Я держал Свею за плечи, но уже не так настойчиво. Она не сопротивлялась, но я чувствовал, как напрягается, когда палач проходит рядом. Я удивленно приподнял брови, на что это он намекает?

– Да… именно, – улыбаясь кивнул он, как бы прочитав мой немой вопрос. – Я некромант.

Тут впервые дернулся молодой колдун, по-моему, он даже чуть не упал, так пошатнулся. Похоже это и для него большая и неожиданная новость.

– Бывший, бывший, – поспешил успокоить Учитель. – Правда успел пройти все ступени обучение, но война… – тут впервые улыбка покинула его лицо, и оно покрылось глубокими морщинами, словно он что-то пытался вспомнить, или наоборот забыть. – Не всем по нраву убивать, вот и мне в какой-то момент надоело заносить меч, чтобы потом опустить на голову или спину очередного бедолаги, что посмел воспротивиться воли моего хозяина.

Я был хорошим некромантом, лучшим. Но во благо Света вовремя встретил Старейшину. Он начал обучать меня: слушать лес, воду, слушать птиц и животных, подчинять себе воздух. Я стал хорошим учеником…

– Вы так и не ответили на вопрос, – прервала его речь, нетерпеливая Свея. Мне, честно говоря, его история тоже… как высшая математика дворнику, но из вежливости не прерывал.

– Ах, да, – как бы нашелся он. – Тут все просто. Я взял ваши тела, якобы похоронить – это обязанность служителей церкви, – а потом мертвая вода, несколько тайных заклинаний, что даже ему неизвестны, – легкий кивок в сторону паренька, – и вот вы тут.

– Хотите сказать, что у вас… – трудно это спросить, ведь столь невероятно это звучит, – есть мертвая вода?… А живая?

– Есть, – безразлично ответил палач, словно я спрашивал, умеет ли он дышать. – У любого колдуна с собой имеется небольшой флакончик с водой. А мертвая она или живая – все зависит от количества.

– Та-ак, – протянула Свея так, что я понял, сейчас кому-то будет плохо. – Хотите сказать, что и у этого колдуна недоделанного тоже имеется таковая? – Ее взгляд не сулил ничего хорошего.

– Насколько я знаю – да, – совершенно серьезно ответил Учитель.

Нет, она не взорвалась, не начала сыпать проклятиями и обещаниями повесить на первом же суку, что выдержит его тушу. Я благоразумно приготовился ее удерживать от резких и боюсь болезненных выпадов в сторону паренька, но… ничего. Она даже не шелохнулась, только равнодушно пожала плечами и принялась страстно жевать последнюю корку хлеба.

Мы со святым отцом недоуменно переглянулись, похоже, и он ожидал от нее некий большой бум, а сейчас не понимал, почему ничего такого не произошло: то ли порох отсырел, то ли фитиль не туда поставили.

– Учитель, что я могу сделать, дабы приблизить к вершине знаний? – впервые с того момента как в комнату вошел наш бывший палач, подал голос Беовульф, разгоняя затянувшееся молчание.

– Чтобы взобраться на вершину не достаточно только желания, нужна еще как минимум веревка, – философски изрек поп.

– Куда прикажете, Учитель, – чуть ли не в пояс поклонился молодой колдун.

– Твой путь лежит в Ракшан.

Вульф спал с лица: оно стало бледным, глаза казалось, вот-вот вылезут из орбит, а губы мелко подрагивали. Почему мне кажется, что паренек не очень доволен тем, куда его заслали.

– А что там, в Ракшане? – задал я вполне невинный вопрос.

– Там, небольшая деревня, – поморщился святой отец. – Там его будет ждать новая частичка знаний, – как-то хищнически улыбнулся он, а потом добавил, – если доберется.

Вот это заявление мне не очень понравилось, но спрашивать, что он имел виду, не хотелось – боюсь, ничего хорошего в ответ не услышу… Если хоть что-нибудь услышу.

– Кстати, вы поедите с ним, – указал он на нас с девушкой, и его взгляд говорил, что поедем – никуда не денемся.

Опять, нечто, что копошиться в голове и называется подсознанием, говорит, что, как ни крути, а дорога до замка мага, проляжет именно через эту деревню. Тут даже с картой сверяться не надо и так понятно, что я как-то связан с той ''тропой знаний'' по которой идет Беовульф. Вопрос в том, случайность это или нет? Хотя в случайности я не верю.

Кстати карту так и не нашли, грандиры обыскали меня всего, даже в портки заглянули, но они словно ее не видели, а она лежала за пазухой – бери, не хочу.

– А, – почесал я в затылке, – боюсь, что без коней и оружия, это будет затруднительно.

Действительно, не ногами же туда топать. Уверен, что Ракшан находиться не за ближайшем углом и вряд ли нас там встретят с распростертыми объятиями.

– С оружием не проблема, – отмахнулся палач. – Я затребовал его как плату за казнь.

– Неужели вы еще и деньги берете? – делано удивился я.

– А ты думал, что я только во славу Света борюсь с всякими, – посмотрел он из-под лобья и улыбнулся. – Нам тоже нужно что-то вкушать.

– Ну-ну, – саркастически заметила Свея, глядя на пустой стол, на котором некогда стояла скудная еда.

– Потом я знал, что вам оно понадобиться. Однако с лошадьми тяжелее, – вздохнул он. – Надо покупать.

– Да, на какие дорги? – справедливо заметила Свея – денег у нас действительно нет.

Вот тут впал в раздумья даже Учитель, из чего следовало – денег и у него нет. А без медных монет, лучше, конечно серебряных, на рынке делать нечего.

– Ну тогда украдем их, – деловита заявила девушка, сложив руки на груди.

– Опять! – с ужасом посмотрел на нее.

– Не ''опять'', а снова, – поправила она, как ни в чем не бывало.

Снова лезть в пекло? Мне хватит одного раза, за который ее, между прочим, и послали на плаху. Сомневаюсь, что Свея пойдет ''одалживать'' лошадок на какой-нибудь постоялый двор – наверняка, захочет возвернуть наших.

– Надо узнать, где наших коней держат, – задумчиво произнесла девушка, тем самым подтверждая, что мои мысли текут в правильном направлении.

– У старосты, в конюшне, – обреченно произнес я. Ну где они еще могут быть? Вулкан уж точно там и я по нему скучаю.

За узким, как бойница, окном уже стемнело. Небо окрасилось в темные тона, деревня медленно погружалась во мрак, немного подсвечиваясь заходящим солнцем. Все еще были слышны голоса, народ ходил по узкой улице, на которой стоял дом Учителя, кстати, почти на самой окарине – и почему они так любят селиться? Однако стоило последнему лучу подмигнуть, прощаясь с землей, до следующего дня, как голоса, вздохи, топанье босых ног – прекратилось, словно я оглох. Только и было слышно, а иногда и видно, как по раз опустевшему городу ходят, сжимая в руках копья, грандиры, что охраняют деревню, а еще пуще господина Хазора.

Оказывается, как пояснил Учитель, народ не любит ночное время суток, ''нехорошее порой тут происходит'', поэтому и замолкает деревня, после захода солнца, до первых лучей. Лишь ночная стража – ей не отвертеться, так как приказ, есть приказ, – бродит, как стая неприкаянных духов, либо спит.

Вот на это и была рассчитана ночная вылазка. Учитель проводит нас до дома старосты – по его заверению он знает, как пройти туда незамеченными, – а там мы со Свеей, делаем небольшую чистку в конюшне. Беовульф ждет нас с оружием, припасами и всем остальным, что удалось раздобыть, в доме и как только мы появляемся – скрываемся под покровом ночи в неизвестном направлении.

В теории все это звучит великолепно, да так что хочется верить, будто все удастся. Но как всегда практика, может опровергнуть любую теорию и повернуть ее не самой лицеприятной стороной.

– Тебе не кажется, что что-то много всего накручено? – задумчиво поинтересовался Свет.

– Да, нет… наверное, – не слишком уверено ответил Дьявол.

– Казнь – не спорю, хороший ход, я уж думал, что все, но ты умеешь удивлять. Однако живая вода, мертвая, а зачем ты Учителя сюда приписал? Как-то все это не понятно, – недоумевал Бог.

– Ты странный какой-то, – укоризненно заметила Тьма, – вместе ведь создавали этот мир.

– Да, но ты предложил его пусть по иному пути развития.

– И что… плохо получилось? – вопросительно посмотрел темный.

– Нет, – согласился светлый.