Текст книги "За столпами Геракла"

Автор книги: Александр Большаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Археологические работы на Гран-Канарии выявили наличие на острове архитектурных комплексов, сакральный характер которых более всего вероятен. Площадь, занимаемая этими ритуальными ансамблями, значительна и достигает 2–3 тысяч кв. м. Один из комплексов, расположенный на плато Ломо-де-лос-Ритос, состоит из стены своеобразной конфигурации (в плане напоминающей русскую букву «3»), нескольких каменных плит и трех башенок в некотором отдалении от основного сооружения. Высота этих башенок не превышает одного метра, они ориентированы на восток и имеют форму усеченного конуса. К одной из них ведет дорожка, выложенная из крупных и средних камней. Можно предположить, что комплекс на Ломо-де-лос-Ритос имел астральный характер. Впрочем, это могла быть лишь одна из функций всего комплекса.

Одним из проявлений идеологических представлений канарцев была магия. В случае стихийных бедствий, и прежде всего засухи, островитяне стремились умилостивить богов, которые, как они считали, управляли силами природы. Хроники донесли до нас описание магического обряда вызывания дождя на некоторых островах Канарской группы. Выше уже говорилось о том, как его отправляли на Тенерифе. Чтобы усилить блеяние животных, которые должны были тем самым «выпросить» дождь у божества, гуанчи отделяли молодняк от самок и не давали овцам корма.

На Иерро в засуху организовывалось шествие к двум скалам в районе Бентайга, причем колонна мужчин шла отдельно от женщин. Несколько островитян предварительно доводили себя голоданием до экстаза, а во время шествия выкрикивали исступленные мольбы богам. Если же небо оставалось глухим к просьбам людей, то старейшина направлялся к пещере, в которой содержалось ритуальное животное (мелкопородный боров), специально предназначенное для этих церемоний. Старейшина брал борова на руки и возвращался в селение, где его ждала восторженная встреча. Затем борова выпускали на волю и он гулял на свободе до того момента, когда начинал идти дождь. После этого животное вновь отлавливали и прятали в священной пещере до наступления засухи.

На Гран-Канарии в случае длительного отсутствий дождя аборигены по приказу файкана направлялись к холмам Тирма (в Гальдаре) или Умиайя (в Тельде), неся в руках ветви деревьев или пальмовые листья. Процессию возглавляли аримагуады. На вершине холмов островитяне после определенных церемоний разбивали сосуды с молоком и животным жиром. Затем жители исполняли ритуальные танцы и песни. В заключение процессия направлялась к океану. На берегу часть островитян начинали стегать воду ветками, а остальные сопровождали эту манипуляцию криками и стенаниями.

Из сказанного видно, что обряды, практиковавшиеся на островах, различны, но по своей сути отражают единую систему представлений. Думается, что сходные черты обусловлены «общим» средиземноморским происхождением жителей отдельных островов Канарского архипелага. Различия же свидетельствуют о длительной изоляции разных групп аборигенов друг от друга.

По свидетельству Эспиносы, жители Тенерифе имели представление об аде. Они располагали его внутри вулкана Тейде и называли Эчейде. В аду, по их мнению, обитал дьявол Гуайота, раздувавший огонь, извергавшийся вследствие этого через жерло вулкана. Однако такие представления, безусловно, являлись христианской интерпретацией мифа об огне, о природных разрушающих силах, наводивших ужас на аборигенов. Не следует забывать о том, что Эспиноса посетил Тенерифе лишь сто лет спустя после завоевания острова.

О вере аборигенов в загробный мир свидетельствует погребальный инвентарь, сопровождавший умерших. В него входили разнообразные орудия труда и даже материал для их изготовления, а также пища, утварь, украшения.

Еще одной из форм идеологических представлений и верований был культ предков. В ритуале введения вождя в должность гуанчи использовали кость умершего его предшественника. Культ предков был тесно связан с культом скал, которые, по-видимому, были как-то символически связаны с основателями родов. Канарцы стремились войти в контакт со своими умершими предками, истолковывая сны, приснившиеся на их могилах. Подобный же обычай существовал у некоторых народов Средиземноморья.

Итак, можно заключить, что в религиозных представлениях канарцев в XV веке присутствовал монотеистический элемент, хотя его и не следует преувеличивать. Миссионеры могли привнести его на острова еще задолго до того момента, когда он был описан тем или иным хронистом. Некоторые религиозные верования и обряды были неверно истолкованы хронистами, интерпретированы ими в свете своих религиозных представлений. Главную роль в верованиях островитян играли мегалитические культы. Канарцы поклонялись небесным телам и созданным самой природой мегалитам, а также высеченным из камня идолам и петроглифическим знакам, символика которых была тесно связана с астральными культами и культом плодородия.

Глава VI
Захват Канарских островов и колониальное порабощение их аборигенов

Разве я ненароком иду покорять Испанию? Есть ли у меня птицы [корабли], которые меня туда доставят? Я ли алчу женщин той земли, богатств, которые там имеются?.. Чего же хотят от меня, почему меня преследуют? Какие сокровища у меня находят, какое серебро, какое золото?

Лопе де Вега

Средневековые открытия архипелага.В дошедших до нас письменных источниках последнего этапа древнейшей истории и начала средневековья нет никаких сведений о Канарских островах. Были ли они забыты в этот период, или мореходы Северо-Западной Африки и Юго-Западной Европы знали об их существовании – сказать трудно. По-видимому, все-таки знали.

В начале VIII века, когда арабы завоевывают территорию Марокко и Пиренейского полуострова, или несколько позднее Канарский архипелаг был им уже известен.

Одним из первых арабов, упомянувших в своем литературном труде об островах, относительно которых можно предположить, что это Канары, был ал-Хорезми, живший в первой половине IX века. Его перу принадлежит труд «Китаб сурат ал-ард» – первый оригинальный трактат по математической географии, включающий сведения обо всем известном тогда арабам мире. Помещенная в этой работе таблица «Острова, которые находятся в Западном Внешнем море» содержит данные (площадь, географические координаты) о 13 островах. Для шести из этих островов указываются и названия: Финтуварийа, Канарина, Хара, Касафарийа, Фалувитала, Рафаситус. Координаты первого острова 3° д. и 7°30' с. ш., последнего – 8°20' д. и 16°20' с. ш. Все остальные острова почти не выходят за пределы очерченного выше ареала [Арабские источники, 1960, с. 287–288] [6]6
  См. также с. 308, где в таблице «Острова во Внешнем Западном море...», составленной Сухрабом (Ибн Серапионом), жившим в первой половине X века, повторены названия островов из текста ал-Хорезми.


[Закрыть].

Это сочинение ал-Хорезvи в значительной степени Является переработкой «Руководства по географии» Клавдия Птолемея. Отмечаемые в «Руководстве» острова Блаженных лежат в близком к указанному интервале широт: от 10°30' до 16°.

Сказанное выше, конечно, не дает основания утверждать, что Канарские острова не были известны арабам ранее.

В работах некоторых арабских географов конца IX – первой половины XII века (ал-Баттани, ал-Бируни, ал-Идриси) говорится об островах Счастливых (Джазā’иру ас-Су’адā’) или о Вечных островах – «Джазā’иру-л-Хāлидат». Под ними, вне всякого сомнения, подразумеваются Канарские острова, хотя неизвестно, из какого источника они почерпнули свои познания об архипелаге. По мнению некоторых советских ученых, «сведения арабских географов об этих островах были заимствованы из греческой географической науки и едва ли основываются на реальном знакомстве» [Арабские источники, 1965, с. 390].

Любопытно свидетельство ал-Баттани (852 или 858–929 гг.). Он сообщает, что в Западном океане расположены шесть обитаемых Вечных островов. Если сведения о Канарах были заимствованы ал-Баттани из античных источников, то тогда должен быть сделан вывод о том, что уже на рубеже нашей эры они были заселены. Если же отвергнуть предположение о заимствовании, то нужно будет допустить, что арабские мореходы в IX веке доплывали до Канарских островов.

Сообщение ал-Идриси (1100–1165) дает еще больше оснований говорить о том, что архипелаг был известен арабам. В своем главном труде «Развлечение истомленного в странствии по областям» он дважды упоминает о Вечных островах. В «Первой части первого климата» он указывает, что имеются два острова и «что на каждом из этих двух островов есть истукан, сделанный из камня. Длина каждого истукана составляет сто локтей [7]7
  Локоть– наиболее распространенная в халифате мера длины, различные варианты которой имели разную величину – от 39,8 см до 145,63 см.


[Закрыть]. На каждом истукане стоит медная статуя, указывающая рукой назад» [Арабские источники, 1965, с. 282}. В «Первой части второго климата» ал-Идриси сообщает: «...остров Масфахан и Лагус. Они принадлежат к тем шести островам, о которых рассказ был ранее и которые называются Вечными. Птолемей помещав ет там первый меридиан и от этих островов начинает отсчет долгот и широт стран. Этих двух островов достиг Зу-л-Карнейн, то есть Александр, и оттуда возвратился. Что касается острова Масфахан, то автор „Китāб ал-’аджā’иб“ рассказывает, что в центре его есть круглая гора, а на ней красный идол... Абу Кариб ал-Химийари воздвиг там этого идола, чтобы он указывал направляющимся в эту страну мореплавателям, извещая их о том, что [далее] за ним нет ни пути, по которому можно было бы отправиться, ни места, на котором можно было бы высадиться. [Автор „Китāб ал-’аджā’иб“ рассказывает] также, что на острове Лагус, о котором уже была речь, есть надежно построенный идол, к вершине которого подняться невозможно. Говорят, что построивший его Тубба’ Зӯ-л-Марāс̱ид умер на этом острове...» [Арабские источники, 1965, с. 309].

По мнению ученых, подготовивших процитированный выше отрывок к публикации, Масфахан и Лагус, скорее всего, соответствуют островам Тенерифе и Гран-Канария [Арабские источники, 1965, с. 408, 413].

Есть среди арабской географической литературы и другие источники, позволяющие предполагать, что арабские мореходы доплывали до Канарских островов. Согласно арабской традиции, в 999 году острова посетил арабский мореплаватель Бен-Фарук. На Гран-Канарии, в Гандо, поблизости от которого бросили якорь арабские путешественники, их встретили «соотечественники, жившие в добром согласии с населением Канарских островов» [Гаудио, 1958а, с. 94]. Сообщение об этом содержится в манускрипте арабского историка из Кордовы Ибн ал-Кутийя. Оно предоставляет доказательства присутствия арабов на некоторых островах архипелага.

Другое письменное свидетельство об архипелаге содержится в сообщении ал-Идриси о плавании арабских «смельчаков» из Лиссабона с целью исследования океана и установления его пределов. Путешественники были взяты в плен аборигенами острова, на котором они высадились. Путешествие может быть приблизительно датировано первой половиной XII века, во всяком случае, оно было предпринято не позднее этого времени. Факт прибытия мореходов после 35-дневного плавания на один из Канарских островов подтверждают ряд указываемых в сообщении деталей: маршрут и продолжительность путешествия, а также нахождение обнаруженного острова в трех днях пути от марокканского порта Сафи. Не представляется удивительным и то, что среди островитян был человек, умевший говорить по-арабски и выполнявший функции переводчика. Сабин Бертло высказал предположение, что арабы попали в плен к жителям одного из восточных островов архипелага – Лансароте или Фуэртевентура [Berthelot, 1978, с. 20]. Вопрос о пребывании арабов на островах еще недостаточно изучен. Имеющиеся свидетельства арабских географов и путешественников пока не подтверждены археологическими материалами. Сами же источники достаточно противоречивы.

Некоторые ученые оспаривают факт открытия арабскими мореходами Канарского архипелага. Так, английский географ Ч. Р. Бизли пишет, что «Канарские острова... были вновь открыты не арабами, а итальянцем Малочелло в 1270 г.» [Бизли, с. 28–29]. Хотя имеющиеся материалы и не дают оснований с уверенностью говорить о присутствии арабов на островах, но уже то, что в их письменных источниках фигурируют Канары, а также высокий уровень развития арабского мореплавания позволяет предположить, что на рубеже I–II тысячелетий н. э. Канарский архипелаг был им известен. Не исключено, что уже в VIII веке, когда арабы проникли в глубь марокканской территории, а затем переправились через Гибралтарский пролив, они могли узнать от местного населения о Канарских островах, маршрут к которым был ему, по-видимому, издавна известен. Жители юга Пиренейского полуострова, как и североатлантического побережья Африки, нередко рыбачили в прилегающей к Канарам акватории.

Мореплаватели средневековой Европы впервые познакомились с Канарским архипелагом, по-видимому, в конце XIII века. В 1291 году эти острова могли увидеть братья Вивальди из Генуи. В поисках пути в Индию они проплыли несколько южнее Канарских островов. Некоторые исследователи полагают, что название одного из кораблей Вивальди сохранено в названии островка Алегранса.

Одна из первых экспедиций на Канарские острова была организована генуэзским торговцем Лансеротом из дома Марочелли. Ученые датируют эту экспедицию по-разному – от 1270 до 1339 года. Большинство исследователей полагают, что плавание Лансерота имело место не ранее 1310 года. Р. Хенниг высказал предположение, что эта экспедиция (он относит ее к 1312 году) посетила лишь два восточных острова Канарской группы – Фуэртевентуру и Лансароте.

Первым документом, свидетельствующим об открытии европейцами почти всех островов архипелага, является рукопись Боккаччо. В пей повествуется об экспедиции на Канарские острова, совершенной в 1341 году. Материал рукописи основывается на рассказе ее участника Никколозо де Рекко, записанном флорентийскими купцами в Севилье. Запись эта была отправлена во Флоренцию 14 ноября 1341 года. Экспедиция была снаряжена по приказу португальского короля Альфонса IV Смелого, хотя среди ее участников португальцев, возможно, и не было. Как свидетельствует источник, на трех кораблях, входивших в состав экспедиции, плыли флорентийцы и генуэзцы, а также кастильцы и другие испанцы. В. М. Годинхо полагает, что под прочими испанцами подразумевались каталонцы. Р. Хенниг, характеризуя состав экспедиции, пишет, что «матросами, а главное офицерами были преимущественно итальянцы, к которым присоединились несколько испанцев; как это ни странно, среди моряков не было пи одного португальца» [Хенниг, т. 3, с. 244]. Правда, в работе Ч. Р. Бизли говорится, что «команды... были набраны из португальцев и „других испанцев“, а также немногих итальянцев» [Бизли, с. 88]. Не исключено, что столь большой разнобой в сообщениях о составе экспедиции обусловлен соображениями, весьма далекими от науки, и отражает претензии ряда стран на приоритет в открытии Канар. Напомним, что командовал экспедицией флорентиец Ангелино де Теггиа де Корбинци, а главным кормчим был упомянутый Никколозо де Рекко из Генуи.

Экспедиция 1341 года привезла на Пиренейский полуостров многочисленные товары: козьи шкуры, сало, рыбий жир, тюленьи шкуры, различные красящие вещества и т. д. Целью экспедиции были не только торговые операции с островитянами, но и подчинение островов и создание на них опорных пунктов. Для этого корабли везли лошадей, оружие и различные военные машины. Несколько аборигенов были захвачены в плен и доставлены в Испанию. Экспедиция посетила тринадцать островов, лишь пять из которых были обитаемы.

Открытие, совершенное мореплавателями в 1341 году, сразу же привлекло большое внимание. Уже весной следующего года с острова Мальорка были организованы две экспедиции к Канарским островам. Вскоре архипелаг становится объектом колониальных захватов.

В 1344 году папа Клементий VI буллой от 15 ноября пожаловал Канарские острова графу Кларамонскому дону Луису де ла Серда (именуемому часто Луисом Испанским), правнуку испанского короля Альфонса X (Мудрого). Через две педели в Авиньоне Луис Испанский дал папе письменное обязательство уплачивать ежегодно за пожалованные ему острова Фортунии 400 монет флорентийского веса из чистого золота. В обязательстве были перечислены следующие острова: Канария, Ниигария, Плювиария, Капрария, Юнония, Эмбронея, Атлантия, Геспериды, Цернент, Горгониды и Галета [Raynaldus, с. 211]. Как видно из этого перечня, в основном были использованы названия, данные островам различными античными авторами, что свидетельствует, на наш взгляд, о крайне слабой изученности архипелага в это время. Но дон Луис де ла Серда погиб в августе 1346 года в одном из крупнейших сражений Столетней войны – битве при Креси, так и не вступив во владение своим леном.

Упомянутая папская булла вызвала отрицательную реакцию португальского двора. В письме папе от февраля 1345 г. король Альфонс IV выразил свой протест против этого решения, хотя и заверил папу, что будет считаться с его волей. Свой протест он обосновал тремя аргументами, первый из них носил географический характер, а второй и третий – исторический. В географическом аргументе подчеркивалось, что Португалия расположена к Канарским островам ближе, чем любая другая христианская страна. В одном из исторических аргументов отмечался приоритет Португалии в открытии Канар, в другом – приоритет в их завоевании. На деле же достаточно обоснованным был лишь первый аргумент, второй же и третий были надуманными. В письме кроме прочего говорилось, что подданные Португальского королевства вывезли однажды с островов людей, животных и различные ценности. Речь, по-видимому, шла об экспедиции 1341 года.

Во второй половине XIV века на архипелаг организуются многочисленные экспедиции из различных районов юго-западной Европы с целью грабежа и колонизации его островов. Во время пиратских набегов было захвачено большое число аборигенов. Плавали сюда и охотиться, прежде всего на тюленей, и торговать. Особо следует выделить экспедиции, организованные каталонцами, жителями Мальорки. Д. Вельфель документально доказал, что между Мальоркой и Канарскими островами с 1344 года вплоть до середины XV века поддерживалась постоянная связь [Хенниг, т. 3, с. 253]).

В этот период колонизации главное внимание уделялось вывозу невольников, что было весьма характерно для первых столетий колониальной экспансии в Африке. В XV веке колониальная политика по отношению к Канарам стала изменяться, и акцент ее сместился в сторону земельных захватов и ограбления населения. Напомним, что эта форма колониализма получила особенно широкое распространение в Новом Свете и странах Азии.

Захваченных и увезенных в Испанию аборигенов Канарских островов, в частности, предполагалось использовать в дальнейшем в качестве переводчиков при общении с их соотечественниками. Так испанцы намеревались поступить с теми коренными жителями Гран-Канарии, которые находились в 1351 году на острове Мальорка. Канарцы должны были оказать помощь миссионерам в их прозелитической деятельности на архипелаге. В конце 80-х годов XIV века король Кастилии по поручению папы Урбана VI направил на архипелаг в качестве миссионеров 13 монахов. Этим было положено начало насаждения здесь христианства.

«Тринадцать братьев-христиан» были аборигенами казнены. Доподлинно причины этого факта неизвестны. Ч. Р. Бизли писал, что туземцы будто бы обнаружили, что монахи пишут домой послания, в которых умоляют о спасении, а казнены они были только затем, «чтобы положить конец этим проискам» [Бизли, с. 90–91]. Далее английский ученый-географ тесно связывает описанные события с выходом 1 мая 1402 года из французского порта Лa-Рошель, куда будто бы дошли то ли просьбы христиан о помощи, то ли сведения об их казни, а также известия о других путешествиях на Канары, судна, которым командовал Жан де Бетанкур, будущий завоеватель части Канарских островов. Нет сомнений, что истинные мотивы этого предприятия – не отомстить за «безвинно погибших» миссионеров или прийти им на помощь, но стремление к грабежу, порабощению островитян и захвату новых земель:

История завоевания. Сложившаяся к началу XV века социально-экономическая обстановка в государствах юго-западной Европы создала благоприятные условия для захвата колоний, в том числе Канарских островов. Тем не менее колонизация этого архипелага растянулась еще почти на столетие – она продолжалась с 1402 вплоть до 1496 года. Колониальная экспансия государств Пиренейского полуострова была на ранней своей стадии тесно связана с реконкистой. К середине XIII века в ходе реконкисты арабы были изгнаны с большей части территории Пиренейского полуострова, однако основная масса крестьянства (к тому времени уже лично свободного) и многочисленное мелкое и среднее дворянство (идальго) оставались без земли. Крупные феодалы обогащались в течение многовековой борьбы с маврами за счет завоевания новых земель. Все это создало предпосылки для «колонизационного выхода» реконкисты за пределы Пиренейского полуострова. Экономика Испании и Португалии не отличалась высоким развитием, однако отмеченные выше обстоятельства, а также выгодное географическое положение этих стран обусловили их ведущую роль в эпоху великих географических открытий.

Испанская колониальная экспансия началась с завоевания Канарских островов, причем первыми в 1403–1405 годы были захвачены острова Лансароте, Фуэртевентура и Иерро, наиболее ослабленные и опустошенные пиратскими набегами конца XIV века.

К. Маркс, характеризуя испанскую колониальную экспансию в Америке, отмечал, что «разбой и грабеж – единственная цель испанских искателей приключений...» [Маркс, Хронологические выписки, с. 100]. Эти слова могут быть полностью отнесены и к испанскому завоеванию Канарских островов. Отсутствие на этом архипелаге драгоценных металлов компенсировалось наличием здесь других природных богатств. Королева Изабелла в своем распоряжении от 13 мая 1478 года о снаряжении экспедиции с целью завоевания «неверных» островов Канарской группы, и прежде всего Гран-Канарии, указывает на необходимость поскорее собрать растущий на островах в диком виде лишайник орсель, чтобы никто другой не сделал этого ранее [Navarrete, с. 450–451].

Анализ испанской колониальной политики, первым актом которой явился захват Канарского архипелага, показывает полную несостоятельность выдвигаемых некоторыми буржуазными историками аргументов в оправдание осуществленных завоеваний. Рей Бетанкур Эстрелья, исследовавший проблему генезиса испанского колониализма, отмечает, что «чрезвычайно ясно видны истинные намерения испанского колониализма, в которых никогда не было „альтруистического“ рвения принести „веру“ и „культуру“ аборигенам или задачи поставить страну на „пути развития“ того времени. Поэтому следует говорить не о „транскультурации“, а о геноциде» [Бетанкур Эстрелья, с. 3].

Идею о том, что аборигены Канар не стали жертвою геноцида, а быстро ассимилировали с пришлым населением, высказал, в частности, Д. Вельфель. Его последователей, выступающих против утверждений, будто бесправие и жестокость при колониальных захватах были в порядке вещей, можно встретить и сегодня. Однако сколько бы ни находили в архивах доказательств мирного сосуществования конкистадоров с колонизуемыми народами, в том числе применительно и к Канарам, правдивая история завоеваний свидетельствует о противном.

Краткая история покорения Канарских островов такова.

На первом этапе завоеванием архипелага руководили французские рыцари Жан де Бетанкур и Гадифер де ла Саль, состоявшие на службе у короля Кастилии. В июле 1402 года они, воспользовавшись призывом миссионеров о помощи, высадились с командой из 53 моряков, набранных в Нормандии, Гаскони, Пуату и Анжу, на Лансароте. Их сопровождали три привезенных из Франции канарца, которые выполняли функции переводчиков. Через некоторое время Бетанкур заключил с правителем острова договор о мире и дружбе. Прибывшие соорудили на острове крепость, получившую название Рубикон. Поняв, что без дополнительного подкрепления завоевать острова не удастся, Бетанкур, оставив в крепости часть команды, возвратился в Испанию, где принес феодальную присягу королю Кастилии и Леона Энрике III. Король отдал ему «Канарские острова в лен, пожаловав одновременно 7б доходов с островов, а также право чеканки на Канарах собственной монеты. Кроме того, Бетанкур получил деньги (20 тыс. мараведи [8]8
  Мараведи– испанская монета, бывшая в обращении с XII по XIX век. Вначале она чеканилась из золота, с XV века – из низкопробного серебра, а с XVI века – только из меди. Начиная с последней четверти XV века один испанский реал содержал 34 мараведи.


[Закрыть]) и корабль с 80 воинами и припасами» [Рябикова, с. 250].

В отсутствие Бетанкура оставшиеся в крепости солдаты захватили в плен более 20 аборигенов, которые затем были проданы в рабство. В ответ на это островитяне убили нескольких конкистадоров. Благодаря предательству одного из коренных жителей европейцам удалось захватить правителя острова. Между конкистадорами и аборигенами начались военные действия, в результате которых почти все мужчины острова были убиты. 80 женщин и детей, а также правитель острова были крещены.

Та же участь постигла и аборигенов Фуэртевентуры. Островитяне оказали упорное сопротивление захватчикам, однако к 1405 году оно было сломлено, а в январе этого года были насильно обращены в христианство оба правивших на острове вождя.

При завоевании Иерро конкистадорам удалось хитростью заманить на корабли вождя острова и его приближенных. Все они были проданы в рабство. Значительная часть остального населения, оказавшего стойкое сопротивление захватчикам, была перебита.

Попытки Бетанкура захватить другие острова архипелага окончились неудачей. В 1406 году на Канарах было учреждено епископство, названное Рубиконским.

Перед отъездом в Нормандию Жан де Бетанкур назначил своего племянника Масиота губернатором покоренных островов. Но в 1418 году Масиот де Бетанкур продал свое право на управление островами другому сеньору. С этого времени управление архипелагом неоднократно переходило из рук в руки. В 1448 году право на управление приобрел дон Энрике де Португаль, а в 1455 году – Диего де Эррера, также португалец. По существу, вместе с этим правом приобреталось также право на грабеж аборигенов и захват еще не колонизированных островов. В 1477 году право на контроль над архипелагом перешло от Диего де Эрреры непосредственно к королеве Изабелле, после чего королевская власть приступила к завоеванию оставшихся непокоренными островов.

На протяжении всего периода колонизации Канарского архипелага его острова периодически подвергались пиратским набегам, основной целью которых был захват коренных жителей, доставляемых на невольничьи рынки Европы наряду с гвинейскими рабами. Как отмечал в одной из своих работ Александр Гумбольдт, «в XV веке почти все народы, занимавшиеся торговлей, в особенности испанцы и португальцы, отправлялись на Канарские острова за рабами...». По свидетельству Кадамосто, в середине XV века христианизированные жители уже покоренных островов также включились в охоту за рабами. В ночное время они подплывали к островам, население которых еще не было обращено в христианство, и захватывали в плен аборигенов с целью продажи их испанцам в рабство. Коренное население оказывало работорговцам и конкистадорам отчаянное сопротивление, причем наиболее успешно отражали морские набеги жители Тенерифе и Гран-Канарии.

Завоевание Гран-Канарии, самого обжитого из островов архипелага, длилось с 1478 по 1483 год. Оно осуществлялось по распоряжению королевской власти, причем расходы по военным операциям оплачивал епископ Рубиконский. Высадившись в 1478 году на северо-востоке острова, испанцы построили там укрепленный лагерь. Однако активные военные действия против островитян были начаты через два года. В первой же битве испанцев с канарцами был убит Дорамас, вождь одного из районов острова. Это обстоятельство, а также приближение времени сева (он производился в ноябре) способствовали тому, что значительная часть воинов сложили оружие.

Но весной борьба вспыхнула с новой силой. С целью ослабить сопротивление аборигенов испанцы захватывали в плен коренных жителей (особенно взрослых мужчин) и высылали их в Кастилию или на уже завоеванные острова Канарского архипелага. Часть высылаемых превращали в рабов, остальные формально оставались лично свободными. Однако волнения аборигенов и после этого продолжались еще длительное время, затихая лишь на периоды полевых работ. В мае 1481 года испанцам удалось заключить мирное соглашение с некоторыми из племенных вождей Гран-Канарии. Среди них был вождь местности Гальдар (он получил после крещения имя Фернандо), оказавший завоевателям помощь в подчинении других островитян. Только в апреле 1483 года покорение было полностью завершено. После этого Педро де Вера, руководивший военными операциями, провел на острове так называемое репартимьенто, распределив между конкистадорами земли и источники воды.

Обосновавшиеся на захваченных островах католические миссионеру пытались распространить свое влияние и на еще сохранившие независимость острова, однако попытки эти не имели успеха. Лишь на Гомере христианизация коренных жителей в основном предшествовала окончательному политическому подчинению острова. В 1447 году здесь обосновался первый отряд испанских завоевателей. На первых порах аборигены не оказали сколько-нибудь существенного сопротивления испанцам. Они приняли новую веру и на протяжении 30 лет исправно платили церковные налоги испанским властям. Лишь после того как колонизаторы обманным путем заманили на корабли около сотни жителей острова с целью их похищения, местное население взбунтовалось и в течение десятилетия (до 1488 года) вело борьбу с захватчиками. Большинство аборигенов Гомеры были истреблены, оставшиеся же в живых были захвачены в плен и проданы в рабство в портовых городах Испании. Только немногие из них были впоследствии освобождены и возвращены на родину.

В завоевании и заселении некоторых островов архипелага, соперничая с выходцами из Испании, принимали участие и португальцы. Как и их соседей по полуострову, португальцев привлекали на Канарах земли, пригодные для выращивания злаков и разведения скота, ценные товары, такие, например, как краситель «кровь дракона», древесина, рабы. Но не менее было важно для них, что острова служили как бы аванпостом для дальнейших завоеваний в Африке.

Генрих Мореплаватель, организатор морских экспедиций к северо-западным берегам Африки, положивших начало португальской экспансии на этот материк, в 1424 году предпринял попытки завладеть еще не колонизованной частью Канарских островов. После этой попытки, оказавшейся неудачной, принц Генрих «обратился к папе римскому за разрешением на их завоевание. Свою просьбу он мотивировал желанием спасти души канарских жителей, коснеющих в язычестве по вине кастильцев, которые якобы пренебрегли долгом христиан» [Томановская, с. 79].