Текст книги "Новый порядок 2 (СИ)"
Автор книги: Александр Dьюк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц)
Глава 38
В вечернее небо поднялся большой филин и пролетел над крышами до «Спящей сельди». Он был очень недоволен и упрекал себя за то, что делает. Но делал, сам толком не понимая, почему.
Филин опустился на подоконник одного из указанных сигийцем окон и заглянул в комнату, лупая желтыми глазищами. За стеклом действительно находились люди, только их было двое, а не трое. Они сидели за столом и о чем-то переговаривались. Речь было разобрать сложно из-за уличного шума и легкого ветра. Голову одного из них покрывала старомодная треугольная шляпа, сдвинутая набекрень. Филин с жадностью уставился на нее, словно на долгожданную добычу, но быстро отвлекся. В комнате и вправду царил настоящий бардак, все было перевернуто и вывернуто. На полу валялся кожаный плащ, рубашка, простынь, чьи-то подштанники, подушка, одеяло. Матрас был вспорот и сброшен с кровати. Старый шкаф распахнут настежь. На столе стояли объедки то ли обеда, то ли ужина.
Филин приоткрыл клюв, вновь разглядывая людей, в которых хорошо разбирался, по крайней мере, так он сам считал. Судя по физиономиям, вряд ли эти относились к добропорядочным горожанам, которые заселились в гостиничную комнату и просто оказались очень недовольны обслуживанием и несвежими простынями. Однако и шпаной их назвать было нельзя. У одного из них, того, что в шляпе, на груди под расстегнутой из-за жары рубашкой филин заметил наколки, свидетельствующие минимум о паре отсидок. Второй, развалившись на стуле нога на ногу, барабанил пальцами по столу. На основных фалангах правой руки были набиты буквы «K. P. F. N.», что означало «Kein Platz für Nichtmenschen!» – модный среди радикально настроенных менншинских патриотов девиз.
Филин не любил патриотов.
Его заметили. Тип с пальцами-лозунгом даже вздрогнул от неожиданности, увидев здоровенную птицу, нахально вылупившуюся на людей. Второй заржал. Первый начал кривляться, размахивать руками и грозить кулаком. Видимо, был суеверным и считал, что птица в окне – к несчастью. Даже вскочил с явным намерением открыть окно. Филин высокомерно глянул на него и сделал одолжение, спорхнув с подоконника. Но не улетел, а переместился на окно первого этажа, заглянул в зал гостиницы.
В зале находились еще двое. Один сидел за столом в центре и пил с горла винной бутылки, запрокинув голову. Филин голодно пощелкал клювом, внимательно следя за движущимся кадыком забулдыги. Второй расхаживал между столами, заложив руки за спину. За трактирной стойкой прятались старик и жавшаяся к нему чернявая девчонка. Где еще один и был ли он вообще – филин выяснить не успел. Забулдыга поставил опустевшую бутылку на стол, заметил птицу краем глаза и схватился за пистолет. Филин вспорхнул от греха подальше – мало ли что может взбрести в башку человеку.
Сигиец стоял на углу дома и по-прежнему неотрывно смотрел на «Спящую сельдь». Он не шелохнулся, когда Эндерн спустился на землю в закоулке, еще в воздухе сменив форму.
– Ты был прав, – по-птичьи встрепенулся оборотень. – Только хрен знает, где пятый.
– В кладовой, – сказал сигиец. – Направляется в общий зал.
– Они в натуре перевернули все в нумерах, – подойдя ближе, добавил Эндерн. – Есть идей, чего им надо от твоих приятелей?
Сигиец отвлекся от «Сельди», задумался.
– Письма и документы Вальдера Ратшафта, – сказал он. – Возможно, кто-то неверно проинформировал, что они до сих пор у нас.
Эндерн потянул хищным носом воздух.
– Валим-ка отсюда.
– Нет.
– Да, – настойчиво возразил оборотень. – Твоих корешей здесь нет. Делать тут нечего.
– Если бы ты что-то искал и не нашел, что бы ты сделал? – спросил сигиец, повернув голову. Эти серебряные бельма откровенно бесили Эндерна, но ничего пугающего в них он не находил.
– Слинял бы на хер, – нахально осклабился Эндерн.
– Но они по-прежнему здесь. Значит…
– Ну, милости прошу, сука, давай, – перебил оборотень, сделав характерный жест. – Сам сказал: их там пятеро, с ножами, самопалами. Иди, сука, убейся, мне-то че?
Сигиец не ответил.
И молча пошел.
– Да ну еб твою мать… – проворчал себе под нос Эндерн и схватил его за рукав. – Стой, блаженный, драть тебя кверху сракой! Из какой, сука, манды небесный вы мне на башку валитесь, а? Так, – выдохнул полиморф. – Просто подождать, пока твои дружки не явятся, для тебя не вариант, так?
Сигиец промолчал.
– Я так и понял, – хмыкнул Эндерн. – Ладно. На кой хер мне это надо?.. Ладно, вместе пойдем. Я первый. Сверху. Вон оттуда, – он указал на окно комнаты, в которую уже заглядывал. – Как подниму шухер – заваливайся снизу, пока они опизденевшие сидят. – Оборотень поколебался, глубоко вздохнул и согнул ладонь правой руки, опущенной к земле. В рукаве щелкнула пружина, выпуская из ножен узкий нож. Эндерн ловко перехватил его, раскрутил на пальцах и протянул сигийцу рукоятью. – На.
Сигиец посмотрел на нож.
– Бери, пока я, сука, добрый! – прикрикнул оборотень. – Подспорье тебе, понял? Понял же?
– Да.
– Жди, – Эндерн отступил вглубь закоулка. – И смотри не обосрись.
– Исключено, – сказал сигиец. – Время дефекации еще не пришло.
– Юморист, блядь, – буркнул полиморф и подпрыгнул, обращаясь филином.
Птица недовольно ухнула, молотя крыльями, и взмыла в алеющее на западе небо.
***
Филин сел на подоконник и вылупился на людей в комнате с непередаваемым птичьим высокомерием. Тип с наколками на пальцах уставился в ответ с типичной злобой человека, которому не раз приходилось отстирывать шляпу от поговорки про деньги. Сперва просто смотрел, затем попытался отогнать, махая рукой. Для верности даже взял нож. Филин смотрел на него и не думал двигаться. Тип встал. Постоял, играя с птицей в гляделки. Его приятель откровенно веселился, чем лишь подпитывал злость.
Тип не выдержал и распахнул окно, громко заорав. Птица склонила ушастую голову набок и посмотрела на него как на недоразвитого. Тип несколько растерялся, почесал нос и потянулся к филину рукой. Тот переступил когтистыми лапами и нехотя сдвинулся к краю подоконника. Почувствовав, что птица совершенно не боится, человек потянулся к ее голове, но сразу же одернул руку перед опасно щелкнувшим клювом. Это привело его в бешенство, он попытался схватить наглого пернатого выродка, но филин отпрыгнул, взмахнул крыльями и сорвался с подоконника. Тип с чувством полного морального удовлетворения победоносно ухмыльнулся, глядя ему вслед.
Филин заложил крутой вираж и влетел в окно, выставив когти. Вытянулся в поджарую человеческую фигуру, мягко опустился на стол, зазвенев посудой. Прежде чем оба присутствующих сообразили, что произошло, Эндерн хлестко пнул носком ботинка своего обидчика в челюсть, направляя в типа в шляпе левую руку и разгибая ладонь. Щелкнула пружина, стреляя ножом тому в горло. А Эндерн спрыгнул со стола на типа с наколками на пальцах, с грохотом повалил на пол и завернул ему голову. Вскинул правую руку, из рукава которой выскочил нож, перехватил его и с короткого замаха глубоко всадил в основание шеи.
Кто-то выругался. Раздался звон бьющегося об пол стекла. Эндерн поднял голову – в дверях стоял лысоватый мужик и вытягивал из-за пояса пистолет. У его ног среди осколков бутылки разливалась красная лужа.
Эндерн зло сверкнул из-под кустистых бровей желтыми глазами, вскочил с тела убитого, но лысый достал пистолет и выстрелил, держа его обеими руками. Хлопок выстрела оглушил, комнату заволокло пороховым дымом, но бандит все равно не услышал бы бесшумно пронесшегося под потолком филина. Лысый пораженно вскрикнул, отступил в коридор. Птица нырнула в дверной проем, коснулась чужого плеча крылом, которое приняло форму человеческой ладони. Эндерн оперся о лысого, перемахнул через него, крепко придушил сзади левой рукой и выгнул ладонь правой. Последний нож прыгнул в пальцы, и оборотень вонзил его лысому в печень, прокручивая и толчками вгоняя все глубже, пока бандит не обмяк.
Внизу уже кто-то стрелял. Тонко визжала девчонка. Гремели ножки стульев по полу. Кто-то вопил.
Эндерн выдернул нож, бросил труп и побежал по коридору до лестницы, спустился по ней за два шага и понял, что торопиться в общем-то было и незачем.
Неподалеку от входной двери у квадратной деревянной колонны стоял один из бандитов. Вернее сказать, висел, пришпиленный к ней ножом. Голова свесилась набок, язык вывалился, на пол обильно текла кровь из пробитого насквозь горла. Девчонка уже не визжала, а тихо плакала, уткнувшись в грудь обнимающего ее старика. Сигиец стоял у края стола и, согнув второго бандита в многозначительной позе, вдавливал физиономией в крышку. Правая рука была прижата туловищем, левую прижимал сигиец. Бандит брыкался, глухо рычал и матерился в стол, вокруг которого еще катались пустые винные бутылки.
– Ты че, блаженный, удумал? Трахнуть его? – скрестив руки на груди, спросил Эндерн.
Сигиец коротко взглянул в ответ серебряными бельмами и наклонился к бандиту, вывернув ему голову.
– Кто вы и что здесь делаете?
Бандит засопел, сдувая проступающую на губах слюну.
– А тебя ебет⁈
Сигиец взял его за волосы, приподнял голову и хорошо приложил о столешницу. Бандит издал звук, похожий на рев раненого оленя и скрип несмазанных петель деревянных ворот. Сигиец дождался, пока тот стихнет, глянул в сторону кухни и протянул руку. Среди подвешенных у плиты кухонных приборов дрогнул крупный столовый нож для резки мяса, сорвался с петли и метнулся сигийцу в ладонь. Тот перехватил руку бандита в запястье и приставил лезвие к мизинцу.
– Кто вы и что здесь делаете? – равнодушно спросил он.
– Винище жрем! Запрещено⁈ – брызжа слюной, гнусаво огрызнулся бандит.
Сигиец надавил на нож. На какой-то миг стало очень тихо. Эндерн понял, что произошло, только тогда, когда бандит заорал во всю глотку, глядя на собственный мизинец, отделенный от кисти. Оборотень брезгливо сморщился и отвернулся. Пугающий визг и вопли трясли стены «Спящей сельди» недолго. Их сменили отчаянные стоны раненого, затем всхлипы.
Сигиец снова придавил руку бандита к покрытой кровью столешнице и приставил нож к безымянному пальцу.
– Кто вы и что здесь делаете? – механически повторил он.
– Хуй… – выдавил из себя побагровевший бандит, – те за щеку!
Сигиец механически надавил на нож еще раз.
Пытаемый вопил дольше и отчаяннее, чем до того. Когда затих, жадно хватая ртом воздух, сигиец наклонился к нему и сказал:
– У тебя еще три попытки солгать или проигнорировать вопрос. Затем перейду к кисти. Ты достаточно крепок физически, тебя хватит до локтя. С другой стороны, – сказал сигиец, чуть подумав, – неразумно тратить время.
Сигиец воткнул окровавленный нож в столешницу, резко перевернул одуревшего от боли и страха бандита и взял его за горло. Тот почти не сопротивлялся, лишь глотал слюну и боролся с льющимися рекой слезами из глаз. Сигиец вновь протянул к кухне руку. С петли сорвался угрожающего вида мясницкий топор.
– Ждем! – простонал бандит, едва острая кромка коснулась его изуродованной руки, из обрубков пальцев которой обильно текла кровь. – Ждем какого-то мудака, хакира… и бабу…
– Зачем?
– Велели забрать все, что у них на кармане будет… бумаги какие-то… или еще какая срань…
– А че здесь искали? – вмешался Эндерн, подойдя ближе к столу.
– То и искали… Сперва велели все перерыть…
– Кто приказал? – спросил сигиец, не отнимая топора от кисти бандита.
– Мужик, слышь… – хныкнул тот, уже бледный от страха, боли и потери крови, – лучше сразу замочи!..
– Нет, – сказал сигиец.
Эндерн наклонился к бандиту с противоположенной стороны. Глянул на него птичьими желтыми глазами с паскудной ухмылкой, постукивая по небритой щеке рукояткой узкого ножа со следами крови.
– Мужик, слышь, ты еще не понял? – произнес он. – Тебя ж до локтя хватит.
Бандит облизнул губы, но смолчал. Эндерн поднял глаза на сигийца. Тот замахнулся.
– Колдун! – взвыл бандит. – Нас колдун сраный нанял!
– Имя.
– Не знаю!!!
– Как он выглядел? С ожогом на лице?
– Да!
– От, сука, – зло сплюнул Эндерн, – опять он!
– Что он приказал делать с мудаком, хакиром и бабой? – спросил сигиец.
– А хуль с ними делать? Под нож всех!
– Что с бумагами и всем, что на кармане будет?
– Мне пиздец, если скажу! – простонал бандит.
– Хм-м-м, – многозначительно протянул Эндерн, постукивая рукояткой ножа по щеке, – я не эксперт, конечно, но, говорят, без яиц вроде как жить можно, только, сука, грустно.
– Передать! – задергался бандит, оценив сказанное.
– Кому?
– Подсосам Вортрайха! Говорят, платит две тыщи!
– Это че за хер? – нахмурился Эндерн.
– Йозеф Вортрайх – правая рука Адольфа Штерка, – пояснил сигиец.
Бандит тяжело дышал, выпучив помутневшие глаза. Кровь с обрубков его пальцев тонкой струйкой стекла к краю стола по щели между досок и медленно капала на пол.
– Ребенок, – сказал сигиец. – Вы прикасались к ней?
– А? – осоловело откликнулся бандит. – Нет!
– Да!
Сигиец глянул на выглядывавшую из-за стойки Розу. Кьяннка дрожала. Он не видел ее бледное как мел лицо с заплаканными глазами, но видел трясущуюся от ненависти ауру. Сигиец коротко замахнулся топором. Роза пискнула и упала за стойку, закрыв лицо ладонями. Аура помутнела от ужаса.
– Господи, блядь, боже! Блаженный, сука! – заорал Эндерн, отпрянув и отирая со щек и лба брызги крови.
Бандит взбрыкнул ногами и распластался на столе с разрубленным надвое черепом. Сигиец слизнул с нижней губы каплю крови и сплюнул. Бономэ болезненно закашлялся, свернулся за стойкой, и его обильно вырвало.
– Мясник, драть тебя… – прошипел полиморф.
– Он мог просто ответить, – сказал сигиец.
– А ты бы че, отпустил его?
– Нет. Он об этом не просил.
– Это ты у Графини набрался иль сам додумался? – буркнул Эндерн и махнул рукой, не дождавшись ответа: – Ладно, хер с ним. Лучше скажи, че за баба-то?
– Не знаю.
– К вашим друзьям сегодня приходила мадам, – подал из-за стойки слабый голос Арно, загоняя еле держащуюся на ногах Розу в кухню. – Они поднялись наверх, отобедали с полчаса и ушли. Все втроем.
– Куда?
– Без понятия, м-мсье, они передо мной не отчитываются. Но обещались вернуться ближе к ночи. Наказали оставить ужин. А потом пришли эти…
– Раз они знали, что твоих приятелей трое, – почесал косматый затылок Эндерн, – значит…
– Гирт ван Блед был неподалеку, – сказал сигиец.
– Может…
– Маловероятно.
– Тха, ну да, – полиморф попробовал оттереть замеченную каплю крови на куртке. – Эта крыса вечно или шхерится где-то, или в последний момент бьет…
Дверь распахнулась, звеня растянувшейся пружиной, и захлопнулась, а в зал диким воплем успел ворваться странный субъект с пистолетом в каждой руке. Прежде чем Эндерн обернулся и заметил оружие, субъект, не прекращая орать во все горло, выстрелил практически дуплетом. Прогремел почти слитный выстрел. Свистнули пули. Тип еще недолго пронзительно вопил и умолк, стоя в облаке рассеивающегося дыма и впустую давя дрожащими пальцами на спусковые крючки, будто в пистолетах могло оказаться больше одной пули.
Повисла неловкая тишина. Эндерн вышел из оцепенения. Посмотрел себе на худое брюхо, повернул голову на сигийца, сохранявшего невозмутимое спокойствие. Тип с запозданием понял, что промазал с трех шагов, затрясся и снова надавил на спусковые крючки.
Полиморф переглянулся с сигийцем. Обычно в такой ситуации он бы уже сорвался, но сейчас почему-то им овладело поразительное хладнокровие. Он потянул пропитанный кровью и пороховым дымом воздух, цокнул языком. Сигиец крепко сжал правую руку в кулак. Субъект дернулся, выронив пистолеты, и схватился за горло. Его подняло на носки пыльных туфель и потащило через весь зал. Эндерн снова цокнул языком, раскрутил на пальцах нож и без слов воткнул типу в левую глазницу. Тот крякнул и повис, как наказанная марионетка на крючке в кладовке хозяина кукольного театра. Сигиец разжал кулак, и труп упал к его ногам.
Оба обернулись на трясущегося за стойкой Арно дю Бономэ.
– Я не знал, что их шестеро, мсье! – запричитал трактирщик, едва ли не падая на колени. – Клянусь!
Сигиец ничего не сказал, рассматривая его серебряными бельмами. Эндерн наклонился, уперся ногой в грудь покойника и выдернул нож из глазницы.
– На стреме стоял, – проговорил оборотень, отирая лезвие о плечо его рубашки. – Хреново стоял. Ты че, его не заметил?
– Заметил, – сказал сигиец, – но не счел, что он может быть шестым. Слишком нервный.
Эндерн недовольно хмыкнул, прошелся по залу, стараясь не наступить в лужицы крови. Приблизился к висящему на подпорке трупу, присел перед ним, оценивая удар, которым сигиец пригвоздил тело, и тихо присвистнул. Нож забирать не стал. Побрезговал.
За окнами сгущались сумерки, и «Спящая сельдь» погружалась в полумрак. Арно трясущимися руками достал из-под стойки огарок свечи и кое-как, раза с третьего зажег.
– Sacré Unitaire! – забормотал Арно, оглядывая побоище. – Что ж теперь делать?
– Успокоиться, – сказал сигиец. – И позвать людей Жака Друа, тех, кому платишь за защиту.
– За-зачем? – охнул трактирщик.
– Предпочитаешь легашей, умник? – рявкнул Эндерн. – Зови крышу – пусть каются, что так хреново крышуют.
– Объяснишь им, что это были люди из «Нового Риназхайма». Они зашли на чужую территорию, а насколько известно, это противоречит договоренностям боссов Большой Шестерки. Поэтому претензий со стороны Адольфа Штерка не должно возникнуть. Что решит Жак Друа – это его личное дело.
– А как я объясню всю эту кровь? – сглотнул трясущийся Арно. – Мертвецов? Разве кто-то поверит, что это я убил их?
Сигиец, смотревший куда-то сквозь стену, повернул голову на трактирщика. В его глазах отразились чахлые огоньки свечи.
– Скажешь, как есть: у тебя было три постояльца, снимали комнаты больше двух недель, ты не задавал вопросов, а сегодня случилось это, затем постояльцы ушли и ты больше их не видел. Ведь так?
Арно приоткрыл рот, сложил на выпуклом животе морщинистые руки.
– А куда девать трупы? – осторожно испросил он. Чуть втянул голову в плечи и добавил еще осторожнее: – И… кто мне заплатит за ущерб?
Эндерн неприятно рассмеялся.
– Пятьсот крон хватит? – спросил сигиец.
Полиморф хрюкнул, обрывая смех.
– У тебя есть пятьсот крон? – насторожился он.
– Нет, но через несколько дней будет. Ты это знаешь, Арно дю Бономэ, – сказал сигиец, глядя на трактирщика. – И ты их получишь.
Тот потер руки, опасливо покосился на труп с рассеченным черепом и обреченно покивал.
– Ну че, блаженный, – Эндерн толкнул сигийца локтем в бок, – валим наконец уже, пока местные сами не набежали?
– Нужно кое-что забрать. И дождаться моих… корешей.
– После того, что ты тут, сука, устроил? – теряя терпение, закипел оборотень, но заметил, что блаженный на него даже не смотрит.
Сигиец молча смотрел на дверь, за которой в сгущающихся сумерках отчетливо послышались шаги. Чуть погодя дверь широко распахнулась.
На пороге стоял Кассан. За его спиной с мученическим выражением лица переминался Бруно.
Глава 39
Эндерн отхлебнул из горла пивной бутылки, протяжно рыгнул.
– Слышь, а я твою харю булдыжную где-то все-таки видал, – наконец произнес он, долго и пристально разглядывая Бруно. Не в первый раз. С этой фразы началось их знакомство.
Они сидели на кухне или чём-то вроде. Здесь все было вроде бы тем же самым, но каким-то другим. Вот плита, у которой устроился Бруно. Вроде бы и обычная плита, но какая-то маленькая и без печи, а конфорка грелась как будто сама собой. Или шкаф, возле которого полиморф сидел, закинув ноги на стол. Вроде и обычный шкаф, но именно из него Эндерн достал пару бутылок дешевого пива «Bücher Hopfen» и притом холодного, словно зимней ночью продержали в погребе до утра. Дом артефактора вообще оказался самым необычным местом, где Бруно доводилось побывать. Он до сих пор старался не вспоминать первое посещение сортира, очко которого вознамерилось утянуть Маэстро в неведомые сортирные дали.
А пиво было хоть и холодным, но паршивым, за три нидера и таким… родным.
– И я твою, – сказал Бруно, утерев губы. – Только она другой была, но точно видал.
– Н-да? – цокнул языком Эндерн. – И где ж это было?
– В «Осетре», в Пуэсте.
– Точно, бля, – ухмыльнулся оборотень. – У хаты той бабы мохнорылой. Ты еще сидел, будто с пакетом олта в подштанниках.
– А ты лыбу давил, будто тот пакет весь и высосал.
Эндерн рассмеялся. Вполне добродушно.
– Я тебя еще по улицам весело гонял потом.
– Все равно не поймал ведь.
– Это да… – тоскливо протянул Эндерн. – Кабы не легаши тогда, ехал бы ты с твоим блаженным уже далеко и надолго, а я б неделю уже где-нить оттягивался на всю длину.
– Кабы черти меня с ним не свели, – с не меньшей тоской вторил ему Бруно, – я б вас вообще всех знать не знал, а сидел бы сухо и уютно и в хуй не дул.
Эндерн спустил ноги со стола, подался вперед, протягивая полупустую бутылку:
– За бытие наше, сука, говенное.
Бруно молча чокнулся с ним.
Сверху донесся какой-то шум. Кто-то повышал голос.
– Кажись, они там глотку драть начали, – сказал Бруно, косясь на потолок.
– Да в жопу их, – небрежно отмахнулся Эндерн, поудобнее устроившись на стуле и вновь закинув ноги на стол. – У меня от них и так башка разваливается. Надо будет, – он широко зевнул, – позовут.
***
В мастерской ничего не менялось, за исключением того, что Механика все чаще выставляли за дверь, прерывая ответственную работу. Но он не жаловался, привык и лишь смотрел на всех печальными глазами.
Гаспар сидел на стуле, держа на коленях папку Ротерблица, которую утром передала Даниэль. Все еще о себе давала знать слабость, на левой руке подрагивали пальцы, и дрожь было сложно унять, но это должно пройти со временем. Даниэль стояла за ним, положа Гаспару прохладные ладони на плечи. Менталист долго смотрел на неподвижного сигийца, подперев тяжелую, ватную голову, и боролся с зудящим желанием рискнуть. Он улавливал отголоски мыслей чародейки, чувствовал ее присутствие, которое свойственно любому мыслящему существу. От сигийца, как и той ночью, не исходило вообще ничего, кроме пустоты. Той самой, которая едва не утянула Гаспара в лапы монстра, молящего о пощаде. Это было главным аргументом, отбивающим то зудящее желание проникнуть в голову сигийца еще раз.
Наконец менталист кашлянул, выпрямился, расправив плечи.
– Мне рассказали, кто ты и чего хочешь, – комиссарским тоном начал он. – Поверить в это трудно, да я и не верю, но… – он помедлил. – Но тебе верит она, а я верю ей.
Вчера они долго обсуждали этот разговор, после того как Даниэль рассказала все с подробностями. Гаспару не понравилось, но он все же согласился сыграть по ее правилам.
– Итак, – менталист выпрямил спину, расправил плечи. – Даниэль обещала тебе помощь в поисках Машиаха, верно?
– Да, – сказал сигиец.
– Хм. А если мы не сможем тебе помочь?
– Продолжу искать сам.
– Хм, – повторил Гаспар, погладив большим пальцем бровь. – А если мы тебя не отпустим?
– Можете попытаться.
– Не слишком ли ты самоуверен? Как-никак, мы все-таки тебя одолели. Если потребуется, можем повторить, не забывай об этом.
Гаспар почувствовал, как пальцы чародейки сдавили плечо. Сигиец посмотрел на него, и в равнодушных глазах промелькнуло нечто такое, что при желании можно было бы расценить как насмешку.
– В тот раз, – сказал сигиец, – я не расценивал вас как препятствие, но встанете на пути снова – убью.
Даниэль обняла себя под грудью и накрутила на палец золотую цепочку.
– Я тебя предупреждала – это бессмысленно, – усмехнулась чародейка.
Гаспар поднял голову.
– О приказе ты ему ничего не говорила?
– Нет, – сказала чародейка.
Сигиец взглянул на нее, опустил равнодушные серо-стальные глаза на менталиста. Тот едва заметно передернул плечами.
– У нас приказ доставить тебя в столицу, где решат, что с тобой делать, – честно признался менталист. – Кем бы ты ни был и что бы тобой ни двигало, ты вмешался в дела государственной важности. Сорвал несколько спланированных операций. Убил важных свидетелей и фигурантов политических преступлений против Равновесия и имперской безопасности. Фактически по твоей вине погиб агент Ложи, Франц Ротерблиц, – добавил Гаспар, но сигиец никак не отреагировал. – Я уж молчу о кровавой дорожке, тянущейся за тобой от самого Шамсита. Скольких ты убил? А скольких собираешься убить еще? По-хорошему, одного этого хватит, чтобы упечь тебя до конца твоих дней…
– Хочешь попытаться? – спросил сигиец.
– Если бы хотел, наверно, не стал бы говорить тебе об этом, – заметил Гаспар. – Но понимаешь, в чем дело. Если мы не перевезем тебя в столицу, начальство сотрет нас в порошок за очередное неподчинение приказу. А если попробуем выполнить приказ, в порошок нас сотрет за попытку встать на пути наш… прости, я не расслышал, как тебя зовут?
– Никак.
– Хэрр Никак, – закончил менталист задумчивым тоном. – Вот и что нам делать, хэрр Никак?
– Не знаю, что вам делать, – сказал сигиец. – Если не намерены искать Машиаха, верните оружие – продолжу искать. Или верну оружие сам и продолжу искать.
– Поразительная вариативность, – буркнул Гаспар, положив ладони на папку.
– Можем сказать, что он сбежал, – предложила Даниэль. – Нам придется ловить его снова.
– То есть опять самодеятельность? – хмыкнул менталист. – За которую мне грозят очень болезненные способы?
– Ну почему? Ты был тяжело ранен при выполнении опасного задания, – сказала чародейка, поправляя ворот рубашки Гаспара. – С большим трудом выкарабкался. Тебе нужно восстановиться, набраться сил, чтобы пережить тряску до столицы. А кто знает, сколько времени займет реабилитация? Между делом у нас вдруг на руках могут появиться важные документы. Ну, кое-кто думает, что важные, иначе зачем пытаться выкрасть их или уничтожить?
– Не понимаю, что в них такого важного, – шмыгнул носом Гаспар и открыл папку. – Я просмотрел те, что Ротерблиц успел разобрать. В них говорится о счетах и переводах крупных сумм. Как по мне, обычная двойная бухгалтерия.
Даниэль наклонилась, протянула руку и вытащила одно из писем.
– Ты торопишься с выводами, – сказала она. – Тут еще дюжина зашифрованных.
– А кто будет их расшифровывать? – недовольно проворчал Гаспар. – Ты?
– Нет, – невинно улыбнулась чародейка. – Что я вообще в этом понимаю? Но генератор ключей покойный Ротерблиц получил от нас, – напомнила она.
– Хм… – менталист потер кончик носа. – Механик!
Даниэль злопамятно сверкнула бирюзой глаз и надула губы, сунув Гаспару письмо, демонстративно прочистила мизинцем левое ухо. Сигиец поднял глаза на приоткрывшуюся дверь в мастерскую, на протиснувшегося Механика.
– Доброе утро, – тихо поздоровался он, прохромав с металлическим звуком ножного протеза в мастерскую.
– Доброе, – кивнул Гаспар. – Не волнуйся, мы ни к чему не прикасались.
Механик вздрогнул и прекратил настороженно оглядываться.
– Я не волнуюсь, – робко соврал он, обтерев ладони о фартук.
– Скажи, ты наигрался с новой игрушкой?
– Простите? – Механик оторвал взгляд от возвышающегося статуей посреди мастерской сигийца. Возможно, и впрямь решил, что его самое неудачное изобретение решило ожить.
Гаспар потер пальцами наморщенный лоб.
– Ты исследовал тот меч, который мы конфисковали у хэрра Никак? – пришла на выручку Даниэль с милейшей улыбкой на губах.
– Меч? – растерялся Механик и наконец-то сообразил: – Ах да. Да! – вдруг обрадовался инженер. – Поразительный образец три пятнадцать десять двести два, – воодушевленно перевел он на понятный для себя язык. – Я ни с чем подобным никогда не сталкивался. Это настоящий парадокс! Образец одновременно является антимагическим веществом и магией в чистейшем виде! Артефакт подавляет и поглощает любые магические эффекты, но при этом находится под постоянным воздействием чар, природу которых мне так и не удалось выяснить. Принцип его действия схож с действием образца один ноль восемь семь двадцать, и если бы не противоречие… – Механик стушевался, его энтузиазм сошел на нет под мрачным взглядом Гаспара.
– Спасибо за лекцию, было очень познавательно, – сухо прокомментировал менталист. Даниэль угрожающе сжала пальцы на его плече. Гаспар собрался извиниться, но заметил, что Механик то ли уже забыл, то ли решил не тратить зря времени и заняться работой. – Взгляни, – Гаспар встал, протягивая тому нечто, похожее на обычные счеты, только имеющие всего три ряда многоугольников вместо обычных костей.
Механик приблизился, подволакивая протез.
– Генератор шифровальных ключей двенадцать пять одиннадцать… – распознал он сразу, едва взглянув.
– Ты знаешь, как он устроен и как работает? – менталист не дал ему озвучить крайне важный порядковый номер целиком.
– Само собой, – неуверенно отозвался артефактор. – Я же скопировал его с официальной модели.
Гаспар переглянулся с Даниэль.
– А ты бы мог с его помощью расшифровать кое-что?
Механик испуганно взглянул на обоих, втянув голову в плечи. Чародейка ласково улыбнулась. Ее улыбка действовала на него не как на обычных мужчин, но все-таки несколько успокаивала и придавала немного уверенности. Артефактор поскреб рудимент когда-то обгоревшего правого уха.
– Теоретически, – пожал плечами он, – но я никогда не пробовал.
– Попробуй.
Механик взял генератор с таким видом, будто тот то ли из стекла, то ли жжется, втянул голову в плечи.
– Я могу ошибиться, – полушепотом проговорил он, с надеждой глянув на чародейку.
– Не ошибается только тот, кто ничего не делает, – улыбнулась Даниэль.
Артефактор обреченно вздохнул и прохромал к ближайшему верстаку. Чародейка проследовала за ним с папкой в руках, достала первое попавшееся письмо и протянула Механику. Тот нехотя взял его, положил на верстак. Покрутил в руках генератор, переставляя многоугольники. Затем положил его поверх письма. Рама мелко завибрировала. Многоугольники закрутились на спице. Один съехал в сторону, щелкнулся с другим. Механик почесал затылок, наклонился, повертел генератор на листе, увлеченно подвигал пальцем остальные многоугольники. Наконец разобрался в чем-то, выставил нужный порядок. Многоугольник защелкал, заклокотал, провернулся. На его грани открылось оконце, за которым обнаружилась литера, тут же с щелчком сменившаяся другой. Механик поднял голову. Глаза его загорелись. Он неумело пощелкал оставшимися на правой руке пальцами, озираясь по сторонам, забегал по мастерской, косолапо переваливаясь.
Даниэль предпочла отступить и увлекла за собой Гаспара. Когда артефактор приступал к работе, его не стоило отвлекать, следовало держаться подальше и – упаси все известные божества – воздержаться от советов, если не хочется узнать много нового о себе. Конечно, когда приступ вдохновения отступал, Механик долго извинялся, но в следующий раз все повторялось.
Пока генератор щелкал, клацал и звенел, Механик нашел где-то пару листов бумаги, вернулся к верстаку, надев свои замысловатые очки, вывалил содержимое нагрудного кармана фартука, отыскал среди отверток, щипцов, ключей карандаш, облизнул грифель и принялся записывать, поправляя, если нужно, многоугольники.
