Текст книги "Новый порядок 2 (СИ)"
Автор книги: Александр Dьюк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)
– Кто?
– Чорт. Чорта ни разу не видала?
Чародейка подняла на него растрепанную голову.
– Я – ведьма, Ярвис, мне проще описаться или лопнуть, чем до чертей допиться.
– Не поверишь, Графиня, – состроил недовольную рожу Эндерн, – трезвый был, как стекло.
***
Бруно замер, повинуясь остановившемуся оборотню. Дорогу им преграждала толпа из десятка крепких и агрессивно настроенных ребят. Таких ребят обычно можно видеть возле завода после тяжелого рабочего дня. Сопровождаемые шумными разговорами и облаком густого табачного дыма, они заворачивают в ближайшую пивную, где коротают вечер, который нередко заканчивается ночными приключениями и нередким пробуждением в самых неожиданных местах. И без всякой магии.
Этих сопровождало напряженное молчание. И окружала тяжелая злоба. А в руках имелись цепи, дубины и вырванные из заборов железные пруты.
– Это опять, что ли, бандюги? – шепнул Бруно.
– Хужее, – отозвался Эндерн. – Народ.
– А чего народу надо?
– Счастья народного.
– А мы какой жопой к его счастью?
– А мы, сука, его нынче по манде пускаем, – прошептал Эндерн, делая осторожный шаг назад. Толпа уверенно шагнула к ним.
– Им-то откуда знать? – сглотнул Бруно, тоже отступая.
– На ебле написано: «Холопы режима, стукачи и палачи».
Толпа пошла на них быстрее.
– Как скомандую – беги. Я их задержу.
– Хер тебе в обеи руки, – Бруно нащупал рукоять пистолета. – Я тебя не брошу!
– Ох, драть вас кверху сракой, – тоскливо пробормотал Эндерн.
Он дернул кистью, выбрасывая из рукава лезвие меча. Бруно выхватил пистолет, скакнул в сторону и направил в толпу дуло, щелкая курком. Та остановилась, не ожидая увидеть оружие.
– Ходи по одному! – сплюнул Эндерн.
Толпа осталась стоять на месте, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, звеня цепями, однако и отступать не собиралась. Бруно и рад был бы поверить в собственную грозность, но жизнь его многому научила, особенно в последние месяцы. Он чуял подвох. И подвох вдруг уперся в спину.
Волосы на затылке потрепало дуновение холодного ветра. Неуместного, чуждого в жаркую анрийскую ночь, вызывающего еще большую тревогу, нежели толпа уличной шпаны. Захотелось обернуться, но это последнее, что стоило делать в такой ситуации. Эндерн напрягся еще больше. Он тоже почувствовал ветер в спину.
В толпе начали переглядываться и все пристальнее смотреть куда-то сквозь Бруно и полиморфа. Маэстро все-таки не выдержал – мельком обернулся. Подумал, что померещилось, и обернулся снова. Нет, не показалось.
К ним шел дьявол. Самый настоящий демон. Черт из Бездны.
Высоченный, не меньше семи футов, огромный, как пара человек, и черный, как сама ночь, даже в свете фонарей. Он был одет в черный фрак, который едва ли не трещал на его необъятной туше, и цилиндр. Лицо… нет, самая настоящая дьявольская морда фосфоресцировала и светилась белыми костями голого черепа.
Рядом с чертом семенил мелкий бесенок, карлик в свободной мантии с безобразно уродливой физиономией гнома из сказок про нечистую силу.
– Ну пиздец, – с едва заметной дрожью в голосе пробормотал Эндерн, тоже обернувшись, – допился, нахуй…
Черт прошел мимо, тяжело ступая. Карлик едва поспевал за ним и утробно ворчал. Бруно и полиморф непроизвольно расступились перед ним, стараясь не встретиться глазами со светящимся в ночи черепом.
Великан остановился, отогнав растерявшуюся толпу на пару шагов. Обвел каждого тяжелым взглядом.
– Нендо зако вазунгу! – прогромыхал он на всю улицу. Трубный голос отозвался в стенах домов неестественным эхом.
Толпа отступила еще на пару шагов. Однако нашелся кто-то самый смелый, как и подобает самому смелому в подобных ситуациях, в заднем ряду.
– Мужики, чего мы ссымся? Их всего двое да ряженый трубочист! Айда!..
Трубочист резко вскинул руку с огромной ладонью, в которой поместилась бы пара белых голов. Самый смелый внезапно для себя обнаружил, что стоит уже в первых рядах. Черт снял цилиндр с лысой черной головы и запустил мощную пятерню в шляпу. Достал из тульи что-то, потряс плотно сжатым кулаком и, широко размахнувшись, швырнул перед собой горсть мелких птичьих и крысиных костей и черепов, которые глухо застучали по мостовой. Крысиный череп лег ровнехонько напротив смельчака и уставился на него пустыми глазницами.
– Рохо ньйо, – нараспев пробасил черт, притопывая ножищей и ритмично потрясая огромным кулаком, – уову уондо, вазунгу кулинда, маадуй кувафукуза!
Толпа застыла, как загипнотизированная. Бруно и Эндерн, сами того не заметив, встали друг к дружке почти вплотную.
Поднялся ветер. В темноте над улицей закружился невесть откуда взявшийся туман, собираясь в призрачные фигуры с гротескными руками, деформированными головами с дырами вместо глаз и ртов. Со всех сторон послышалось шипение, шепотки, хихиканье, от которого волосы сами собой начинали шевелиться. Потянуло холодом, в котором чувствовалось нечто потустороннее, могильное.
– ХЕЙ-ЙА! – взревел черт, вскинув над головой опрокинутый цилиндр.
Из тульи повалил густой дым. Череп крысы сверкнул пустыми глазницами, и над улицей пронесся, визжа и хохоча, череп человеческий. Из густого дыма выскочили скелеты и, гремя костями, ринулись на толпу, а следом – шепчущие призраки, голодно протягивая искаженные руки.
Толпа в момент побросала оружие и с дикими воплями и криками разбежалась. Бруно и подумать не мог, что человек может бегать настолько быстро. Хотя об этом он подумал несколько позже, а тогда стоял, прижимаясь к Эндерну, и дрожал от страха. Полиморф занимался примерно тем же, но сдержаннее.
Оба не сразу сообразили, когда все закончилось. Просто наступила тишина, которую несмело нарушил хлопок далекого выстрела – где-то такую же плохо организованную и малочисленную толпу разгонял драгунский разъезд или отряд гарнизонных войск.
Первым опомнился Эндерн. Бесцеремонно оттолкнул Бруно, отряхнул рукав куртки.
– Ты че тулишься, как голубок? – проворчал он.
– А сам-то? – обиженно буркнул Маэстро.
– Че, испугался?
– А сам?
– Чуть не обосрался, – честно признался Эндерн. – Это че, бля, было?
– Вопрос не по зарплате, – хмыкнул Бруно.
Черт стоял к ним спиной и тряс опрокинутым цилиндром, в который сами собой запрыгивали разбросанные кости и черепа мелкой живности. Бруно показалось, что где-то в отдалении хохочет летающий череп.
Кто-то подергал его за рукав сюртука. Маэстро повертел головой и с запозданием догадался опустить взгляд – внимание привлекал карлик. Обычный карлик, а никакой не бес, как показалось сначала. По крайней мере, ни рогов, ни хвоста у коротышки не было, да и физиономия была вполне человеческой, хоть и далекой от эталона привлекательности.
Карлик протягивал листок бумаги. Бруно машинально взял его, поднес к глазам. На нем было что-то написано.
– На, – Маэстро сунул листок Эндерну, – это по твоей части.
Пока полиморф, ворча себе под нос, читал в потемках записку, черт закончил собирать кости, надел цилиндр и повернулся. Бруно увидел, что никакой это не черт, а черный раб со Слонового Берега с размалеванной краской физиономией. В бытность моряком Маэстро не раз видел таких, когда капитан грузился запрещенными товарами в бухтах контрабандистов, хотя лично работорговлей не промышлял – за незаконную торговлю рабами стреляли и вешали на месте. Но настолько огромных Бруно не видел ни разу. И ни разу не видел, чтобы раб разгуливал без хозяина. Разве что…
– Пойдем, – Эндерн хлопнул его по плечу. – На свиданку. С князем Той Стороны.
Карлик проворчал что-то нечленораздельное и, смешно переваливаясь, засеменил к мустаиму, который легко поднял его и усадил себе на плечо.
***
Большой палец на правой ноге наконец-то соизволил неуклюже согнуться. Чародейку охватило нервное возбуждение, она выдала неловкий смешок, с трудом, но шевеля и остальными. Ощущения были не очень приятными, болезненными, но она чувствовала себя по-настоящему счастливой.
Она соскользнула со стола и попробовала встать. Получилось не очень. Если бы Эндерн не держал ее за руку, наверняка опять стремилась бы носом к полу. Постояв несколько секунд, чародейка несмело высвободила ладонь и сделала несколько неуверенных шажков, почти не отрывая стопы от холодного пола. Первый шаг дался очень тяжело – она едва не упала, но удержала равновесие, упрямо оттолкнув постороннюю помощь. Дальше было гораздо легче: держа на себе простыню левой и балансируя правой, чародейка самостоятельно отошла на десяток шагов от стола и вернулась обратно, хоть и прихрамывая, но шагая почти нормально. Онемевшие стопы почти не чувствовали холода, их неприятно кололо, но это должно было пройти.
Небольшое путешествие вымотало чародейку и сильно утомило, но она была невероятно довольна собой и счастливо улыбалась. Эндерн накинул ей на плечи свою куртку.
– А где Гаспар? – зябко поежилась чародейка. – Что с ним?
– Кувыркается с бабой узкоглазой.
– С кем? – насторожилась чародейка.
– С бабенкой одной, – повторил Эндерн. – Она его иголками обколола и жопой по нему елозит.
Чародейка почувствовала укол обиды.
– А он?
– Да как обычно, – пожал плечами оборотень, – валяется нажравшись спирта с опиумом, картинки смотрит.
– Какие картинки?
– Я че, сука, знаю? – раздраженно бросил Эндерн. – Я ему в башку не заглядываю!
Чародейка прикрыла глаза, разглядывая картинку у себя в голове. Хорошо зная Гаспара, она быстро пришла к выводу, что в словах Эндерна нет вообще ни единого повода для ревности и обиды. А неприятное, поганое чувство где-то внутри – всего лишь фортели не до конца оправившейся нервной системы и беснующихся гормонов.
– Он все-таки достал того, второго?..
– Тха, да как сказать…
***
Когда толпа хлынула из бального зала и начался сущий хаос, у Месмера появился второй шанс. В общей свалке он умудрился потеряться, а когда открылись двери и гости вывались в коридоры, менталист каким-то чудом вынырнул из толпы и побежал. Его пытались задержать гвардейцы Зейденского полка, но он легко отбился, грубо воздействуя на разум. Зейденцы застывали в растерянности, стыдливо отводили глаза и просто забывали, зачем и почему надо кого-то останавливать.
Коридоры кончились – начались полуподвалы, где жили рабочие и обслуга Люмского дворца. Было просто и дешево договориться кое с кем из них, чтобы оставили двери открытыми.
Месмер вылетел на улицу через черный ход и побежал по внутреннему двору Люмского. Ворота для рабочих должны были быть не заперты. Он подлетел к ним и принялся возиться с цепью и замком, гремя на всю улицу. Сперва Месмер испугался, что его обманули или кто-то из обходчиков заметил нарушение и все исправил, но спустя несколько томительных и напряженных мгновений все-таки смог отцепить навешенный замок, распутать дрожащими пальцами цепь и выбежать на набережную Мезанга.
Уже давно стемнело. Несмотря на хорошее освещение главных улиц Анрии, без очков Месмер ориентировался плохо, но все-таки побежал. Надо было оказаться как можно дальше от Люмского, пока не очухалась охрана и не организовали погоню.
Месмер пробежал по набережной с полмили без остановки и, когда впереди забрезжила громада Красного моста, которую он разобрал и без очков, решил, что оказался достаточно далеко. Месмер свернул с набережной, перебежал пустую дорогу и нырнул в подворотню. Здесь можно было перевести дух и проглотить обратно легкие.
Месмер остановился в темной арке, согнулся от боли в груди, едва не рухнул. В близоруких глазах все поплыло. И только тут он сообразил, что эхо, от которого двоился грохот собственных туфель, было отнюдь не эхом.
Кто-то набросился сзади, сбил с ног. Месмер полетел на остывшие камни. От боли, кажется, потерял сознание, потому как пришел в себя от тяжести. Кто-то сидел на нем или полулежал и размашисто лупил по лицу кулаками. Месмер вяло защитился, ответил не глядя и, кажется, попал. По крайней мере, удары прекратились, хотя тяжесть навалилась еще сильнее и принялась душить. Месмер в ужасе захрипел – резко обожгло воспоминание о недавней встрече с сигийцем, который едва его не придушил. В панике Месмер вцепился в эту тяжесть и сам не понял, как сбросил.
Теперь он оказался сверху и зарядил кулаком по физиономии. Затем еще. Противник вцепился в руку, но слабо – Месмер легко вырвался и ударил еще. Принялся душить, но наконец-то разглядел в потемках лицо напавшего.
Знакомое, хоть и смутно. Месмер попробовал дотянуться до разума, однако наткнулся на преграду. И вдруг вспомнил, где и когда уже видел это лицо. Смутные догадки посещали уже давно, но он отказывался верить, потому что…
– Ты сдох! – тяжело дыша, просипел Месмер.
– Сюрприз, сука! – харкнул Гаспар.
– Магистр-следователь Комитета Следствия Гаспар де Напье, как так вышло, что вы до сих пор живы? Ведь я лично впаял вам девяносто восьмую!
– За то, что я чуть не пересажал ваших друзей, магистр-дознаватель Комитета Равновесия Эрвин Месмер? – прерывисто парировал Гаспар, сплюнув кровь. – Когда это вы успели сменить мантию Ложи на ремесло террориста?
– А я не менял, – усмехнулся Месмер. – Все в интересах Ложи.
– Даже убийство посла?
– В первую очередь! – Месмер крепко взял Гаспара за горло. – Привет от «каэр»!
Месмер почувствовал укол где-то внизу и нарастающую боль. Он вскочил, зашатался на гудящих ногах, почувствовал, как что-то липкое и теплое течет по левой ноге. Ощупал штанину и зашипел, найдя что-то торчащее из бедра. Месмер выдернул это на рефлексе, поднес к глазам. Гвоздь. Огромный гвоздь, перемазанный его кровью.
– Bonjour de Bellejardin! – прохрипел Гаспар.
Как говаривал один магистр Ложи: «Нет более унылого и невдохновляющего зрелища, чем наблюдать за работой менталиста». На самом деле есть – открытая схватка двух менталистов. Это когда два человека просто стоят друг напротив друга с покрасневшими от натуги лицами, на которых застыло болезненное выражение серьезного и страшного запора. Обычно проигрывает тот, кого первого прослабит. Или свалит инсульт.
Гаспар это прекрасно понимал. Понимал также и то, что Месмер сильнее и в открытом столкновении шансов почти не будет. Но все равно погнался за ним. Большой удачей стало то, что по пути подвернулся случайно брошенный плотником в коридоре полуподвала гвоздь, а некоторым преимуществом – детство в Белльжардане, самом паршивом и вонючем районе тьердемондской столицы. Белльжардан учит двум вещам: дышать ртом и незаметно бить шилом в вену на бедре или в пах почти из любого положения. Эрвин Месмер такими навыками не владел.
Однако рука Гаспара была не настолько твердой, как хотелось. Он не был уверен, что попал куда целился. Да и было не важно: Месмер стоял и таращился на гвоздь. Гаспар неуклюже встал и, перебарывая головокружение, набросился на него, придавил к стене подворотни и пару раз хорошо дал под дых. К тому моменту, как Месмер оправился, Гаспар успел ударить того коленом в раненое бедро, но в ответ получил кулаком по плечу и в ухо. От боли в глазах помутнело. Месмер отпихнул его и с разгона накинулся, обхватив поперек туловища.
Оба повалились на землю и из последних сил принялись мутузить друг друга. Гаспар пытался кусать Месмера куда дотягивался. Месмер, как мог, долбил кулаком куда удавалось попасть. Оба валялись, катались, сопели и кряхтели, пуская кровавые сопли и слюни. Если бы любивший говаривать магистр по случайности оказался рядом, он бы сильно удивился новым методикам схватки менталистов. Если бы, конечно, сумел отличить ее от обычной пьяной драки, неуклюжей и страшной в своей нелепости.
И как любая пьяная драка, она могла бы закончиться только сама собой от полного истощения обеих сторон либо посторонним вмешательством.
Так и произошло. Когда Месмер сдавил Гаспару горло, а Гаспар дрожащими пальцами выдавливал Месмеру глаз и тянулись каждый к валяющемуся рядом гвоздю, в подворотню проскользнула тень.
Черная кобра замерла возле дерущихся, поднялась, глядя на них неподвижными глазами рептилии, и стремительно бросилась, впиваясь Месмеру в руку.
Эрвин Месмер заметил движение краем глаза только в самый последний момент. От места укуса по руке поползла острая, жгущая боль. Месмер завопил, вскочил, отшатнулся к стене. Кобра поднялась, раздувая капюшон, и принялась расти, приобретая очертания женской фигуры. Месмер болезненно зашипел, зажимая укушенную руку, оттолкнулся от стены, сделал пару неуклюжих, обессиленных шагов.
Майсун перекинулась колесом через Гаспара, встала на расставленных ногах и энергично качнулась всем телом, вращая головой. В темноте мелькнула хлыстом ее длинная коса с вплетенным лезвием на конце и чиркнула Месмера по щеке. Тот коротко взвизгнул, но не успел ничего толком понять, как байфанка ударила его носком туфли под колено, а затем ткнула подкошенного Месмера кончиками пальцев в плечо, в шею и под грудину. Он пару раз судорожно хватил ртом воздух, закатил выпученные перепуганные глаза и медленно завалился набок.
– Zhè shì wǒ de lièwù! – презрительно бросила девушка.
Она бесшумно развернулась и подошла к Гаспару, склонилась над его разбитым, опухшим лицом. Менталист кое-как разлепил еще не заплывший левый глаз. Майсун наклонилась совсем низко, почти касаясь губами раздувающейся щеки, но что-то насторожило ее, заставило прислушаться.
Черная кобра щекотнула по лицу Гаспара раздвоенным языком и растворилась в темноте. Когда в отдалении послышался нарастающий гул шагов, менталист был уже без сознания и не увидел, как в подворотню вбежало четверо человек.
Кем они были – выдавали только купритовые медальоны с выгравированными на них песочными весами.
Глава 54
– Неужели ты не догадался прихватить с собой хоть какую-нибудь одежду? – проворчала чародейка, опираясь об Эндерна. Идти было самостоятельно все еще трудно.
– Не-а, – ответил Эндерн. – Ты и без нее неплохо смотришься.
– Даже не сомневаюсь. Небось, все мои мертвые сиськи облапал!
– Мне они, блядь, и живые даром не нужоны.
– А где моя одежда?
– Спроси труповозов и главного по жмурне – они тебя принимали.
– А заодно все мое золото?
– И как ты только угадала?
На сердце тяжестью легла тоска. Еще одно платье, туфли, украшения…
– Я бы спросила и охотно, но надо полагать, они вдруг вспомнили о важных делах. Посреди ночи.
– Угу, рояль на второй этаж тащат.
– Бедняги, – поджала губы чародейка.
Они вышли из палаты и шли по темному безмолвному коридору.
– Боюсь представить, куда они еще запускали руки, чтобы проверить, не припрятано ли у меня там золотишко, – пробормотала чародейка. – И не только руки…
– Я не эксперт, Графиня, – назидательно проговорил Эндерн, – но, по-моему, ты ебнулась.
– Спасибо, что напомнил. Где Райнхард?
– Блаженный-то? Слепетнул.
Чародейка едва не оступилась.
– Как?
– Тха, да вот так, – передразнил ее Эндерн. – Потерялся и до сих пор не нашелся. Даже шмотки свои, сука, бросил. Маэстро сидит невесел, будто хуй в печали свесил.
Чародейка прошла несколько шагов, опустив голову.
– Ну, – вздохнула она, – ничего другого не стоило и ждать.
Эндерн остановился, поднял ее лицо за подбородок и заглянул в глаза. Чародейка часто заморгала.
– Ты че, Графиня, втюрилась? – спросил полиморф, не скрывая издевки.
– Вот еще! – возмутилась она, вяло шлепнув по его руке. – И в той, и в этой жизни у меня была, есть и будет только одна любовь – ты. Я тебя ни на кого не променяю. Ну, пока не завоюю твое сердце и окрестности. Хотя бы разочек.
Она демонстративно протянула к нему ладонь, но Эндерн вильнул бедрами, сберегая окрестности от посягательств.
– Угу, – угрюмо буркнул он, глядя на чародейку из-под густых бровей, – размечталась.
– Размечталась, – эхом повторила она, прикрывая пощипывающие глаза. – А знаешь, чего бы я по правде сейчас хотела?
– В душе не ебу, – демонстративно зевнул Эндерн.
– Стряпни Геллера. Чтоб все в мерзком жиру аж плавало…
Полиморф крякнул и схватился за челюсть, охая и осторожно шевеля ей. Потом протянул к растерявшейся чародейке пятерню, осторожно ощупал растрепанную голову и привлек к себе, обнял за плечи, поцеловал в лоб. Чародейка лишь похлопала глазами.
– Господи спаси и сохрани тебя, манду грешную, – пробормотал оборотень, неумело осеняя ее знаком святого пламени. – Так и знал, сука, надо было раньше тебе дурь колоть. Ты и так дура была, а теперь вообще последних, сука, мозгов лишилась.
Чародейка хихикнула себе под нос.
– Невелика потеря. Без мозгов я как-нибудь проживу.
– Нахер тебе этим говном травиться?
– Понимаешь… мне все не верится, что я с того света вернулась. Вот и хочется проверить. Геллерова кухня прекрасно подойдет – таким говном даже черти в Бездне меня, манду грешную, пытать не стали бы.
***
– Потом нас всех собрали гвардейцы и отвели в церемониальный зал, где выступила… Фридевига фон Хаупен.
– Сама консилиатор Ложи?
– Именно. Она призвала всех сохранять спокойствие и объявила, что мы стали невольными участниками демонстрации заморским друзьям готовности Ложи защищать их от любой опасности, которая исходит с любой стороны и в особенности с тыла.
– А заморские гости?
– Принц слушал развесив уши и прямо-таки лучился счастьем. Точно говорю вам – околдовали его. И нас тоже околдовали.
– Неужели?
– Богом клянусь! Понимаете… у нас же доверительная беседа?
– Разумеется.
– Так вот, понимаете, когда госпожа консилиатор выступила, нам всем раздали шампанское и заставили выпить.
– Прямо-таки заставили?
– Прямо-таки. По рядам ходили люди, вроде и одетые, как слуги, но аж волком смотрели. Я к одному присмотрелся украдкой и знаете, что? Заметил у него медальон, какой тайные агенты Ложи носят.
– А вы знаете, какие у них медальоны?
– Все знают…
– Вы говорили, что вас околдовали.
– Всех околдовали – в шампанское дурного порошка подсыпали колдовского. Уж я-то в этом кое-что понимаю!
– Так часто имеете дело с волшебными порошками?
– С шампанским и винами. Я, знаете ли, в некотором роде дегустатор, легко отличу вино из Рейзо от Сольдесюда по одному лишь аромату. И поверьте уж мне, нет такого шампанского, которое валило бы с одного бокала. А нас всех свалило, говорю я вам! Я не знаю даже, как домой попал. Проснулся только к вечеру, все как в тумане было, ничего не помнил. Два дня ходил, как с похмелья, а потом…
– А потом эффект «мемориа обтура» начал рассеиваться и вы вспомнили то, что вам вспоминать не следовало. И вы, к сожалению, далеко не единственный – из всех присутствовавших на тридцать восемь человек не подействовало вовсе, частично или заблокировало не те воспоминания. В результате поползли слухи, пошли ненужные разговоры, информация просочилась в прессу, благо, не самую авторитетную и внушающую доверия. Сколько раз говорили, вызывайте сразу специалистов из КР, а не надейтесь на допотопные методы, которые в лучшем случае имеют шансы пятьдесят на пятьдесят…
– Простите?
– Да так, ничего. У нас ведь доверительная беседа, вот я доверительно и сообщаю вам, что вы у меня за сегодня уже одиннадцатый, а после вас меня ждет еще с полдюжины таких же доверительных бесед.
– Ха! Я так и знал, что это был заговор Ложи! Знал, что они что-то замыслили и решили это скрыть! А вы? Зачем вы позвали меня? Не говорите, я все понял! Вы хотите распутать интригу? Вывести проклятых колдунов на чистую воду, я прав?
– Конечно, правы, только сядьте и не кричите так громко. Дайте мне немного собраться.
– О да, простите. Что бы вы ни просили, я на все согласен. Я полностью в вашем распоряжении и готов сотрудничать!
– Великолепно.
– Вместе мы обличим этих мошенников! Перед всей общественностью! Люди узнают об их махинациях, а консилиаторша, эта гнусная баба… Ай!
– Что такое? Что случилось?
– Кольнуло… голову… ох…
– Это из-за переменчивости погоды.
– Вы уверены?
– Абсолютно.
– О чем мы говорили?
– О том, что вам пора домой.
– Ах да, точно. А зачем?
– Эммм… сочинить багатель.
– В самом деле?
– И назвать ее «Für Frieda». Вы собирались посвятить ее горячо любимой вами госпоже консилиатору Фридевиге фон Хаупен.
– Действительно… да. Ну, тогда я пойду, хэрр… как ваша фамилия?
– Вагнер.
– А вы не родственник?..
– Я его брат. Внебрачный.
– Как это?
– У нас разные матери и отцы. Ступайте, я вас больше не задерживаю. И, будьте добры, позовите следующего.
***
Из секретных донесений Главному Отделению Имперской Жандармерии:
'…Беспорядки в Анрии продолжались всю ночь, однако выступления были незначительными и плохо организованными. Самое крупное столкновение произошло в Модере, на окраине Анрии, в рабочих кварталах, около полуночи. Бунтовщики в количестве 100 человек столкнулись с разъездом городских драгун 8-го полка. Вооруженные подручными средствами, горожане забросали драгун камнями, бутылками и навозом. Драгуны предприняли попытку разогнать толпу выстрелами в воздух, однако это лишь усугубило положение – толпа перешла к решительным действиям. Тогда драгуны открыли огонь на поражение. Завязался бой, который бунтовщики в силу количества могли бы выиграть, если бы не подоспело подкрепление гарнизонных войск, выведенных на улицы по особому распоряжению заблаговременно.
В результате столкновения 5 бунтовщиков было убито, 20 ранено, около 50 было задержано.
Дальнейшие выступления ограничились мелкими разрозненными группами, большинство которых избегало патрулей и разъездов. Бунтовщики предпочли мародерствовать и грабить магазины либо собираться возле домов зажиточных граждан, купцов, владельцев мастерских и фабрик и выкрикивать провокационные лозунги. Полные отчеты о ночных происшествиях можно запросить у обер-полицмейстера Анрии, однако смею доложить, что большинство грабежей пришлись на Новый Риназхайм. По имеющимся у нас сведениям, к бунтующим присоединялись банды Большой Шестерки и вступали в ожесточенные схватки с бандами Адольфа Штерка. По многочисленными донесениям, война банд внезапно вспыхнула за несколько дней до сорвавшегося восстания. Насколько можно судить, в связи с не подтвержденными на сей день слухами о смерти самого Адольфа Штерка.
Кроме обозначенного выше, крупная группировка из 30–40 вооруженных горожан предприняла попытку марша на Фортайль (престижный район в пригороде Анрии) с целью учинения насилия и грабежа в особняках уважаемых граждан Анрии, однако была настигнута городскими драгунами и быстро разогнана.
В целом, оцениваю работу анрийской жандармерии, полиции и военных удовлетворительно. Благодаря анонимным доносам и своевременно предпринятым мерам удалось задержать и обезвредить большинство зачинщиков бунта и подавить его в зародыше. На момент сего рапорта арестованные зачинщики активно дают показания. Полный отчет будет предоставлен незамедлительно, едва окончится предварительное следствие.
На сей момент, по результатам предварительного следствия, известно, что бунтовщики намеревались пробиться к арсеналу и захватить оружие. Дальнейшие показания разнятся: по одним данным, целью мятежников было создание независимой республики со столицей в вольном городе Анрия, признания которой они намеревались добиться частичной экономической блокадой Империи; по другим, бунтовщики намеревались устроить так называемый «Марш Свободы». То есть выступить с оружием в руках на столицу нашего Отечества, «освобождая по пути все города от власти коронованного тирана, его холопов и пособников в лице представителей церкви и Ложи, а также иных угнетателей менншинского народа». Оба варианта кажутся сомнительными, наивными и мало реализуемыми.
По некоторым показаниям, на сторону восставших собирался перейти гарнизон форта «Зеевахт», взяв под свой контроль анрийский порт и акваторию Гердовой бухты. Есть сведения и известны имена высших офицеров, которые действительно состояли в некоем заговоре. Но по неизвестным причинам оный заговор сорвался. На сей момент причастные и подозреваемые взяты под стражу, а комендант форта обнаружен мертвым. Военный трибунал начал расследование.
Что же касается встречи в Люмском дворце, то в связи с магическим вмешательством первой степени дело сие полностью передано юрисдикции Ложи на основании личного указа Его Величества кайзера Фридриха. Расследование на момент сего рапорта ведет магистр Фридевига фон Хаупен, временно исполняющая обязанности главного инвестигатора Комитета Равновесия Ложи. Как нас известили, дальнейшие материалы будут направлены в Комитет Равновесия.
С участников встречи взята подписка о неразглашении. Нашему кабинету велено строжайше следить за ее соблюдением и пресекать любые слухи, в связи с чем в анрийское отделение жандармерии временно переведены магистры-дознаватели Комитета Равновесия.
Его высочество шах Мекмед-Яфар не выдвинул никаких обвинений. Более того на следующий день его высочество провел сорвавшуюся встречу с министром Бейтешеном и обсудил условия предстоящих договоров. На момент сего отчета кабирская делегация уже выехала из Анрии и направилась в запланированную поездку до столицы через Нойесталль и Остфюрентум.
Об отдельных участниках и виновниках тех событий нашему кабинету доподлинно ничего не известно. По имеющимся сведениям от Комитета Равновесия, оные лица схвачены, заключены под стражу и дают показания'.
***
Чародейка тихонько прошмыгнула в комнату с плотно занавешенными тяжелыми шторами. В воздухе стоял запах воска и незнакомых благовоний. Горели тонкие свечи, сильно чадя сизым дымом, из-за чего комната тонула в легком тумане.
Гаспар лежал на кровати, укрытый тонким одеялом. В изголовье сидела черноволосая девушка в шелковом халате на голое тело. На столике были расставлены чашки, глиняный чайник, миска с водой, лежали бинты, полотенца, стояли рядком флаконы, баночки, ступки. Девушка пристроилась с самого края и увлеченно водила кистью по желтоватому листу пергамента, но, едва завидев чародейку, вскочила со стула и склонилась в низком поклоне, завязывая поясок.
Чародейка подошла, смерила байфанку холодным взглядом сверху-вниз, хоть они были почти одного роста, и отметила, что та очень мила, несмотря на экзотичность внешности. Хотя совсем небогата грудью – всего-то два маленьких, едва заметных бугорка с выпирающими из-под тонкой ткани острыми сосками. Чародейка уперлась в бок, горделиво приосанилась и выпятила свою грудь, выгодно приподнятую кобальтовым платьем с открытыми плечами. Девушка смиренно приняла поражение, покорно склоняя голову и пряча глаза и улыбку. Змеиную, но чародейка решила сделать вид, что не заметила этого и не поняла.
– Выйди, пожалуйста, – сказала она. – Я хочу побыть с ним. Наедине.
Байфанка снова поклонилась и, сунув руки в широкие рукава, покорно вышла, мягко ступая босыми ногами по пушистому ковру. Чародейка проводила ее взглядом – девица откровенно и призывно виляла бедрами и крутила задницей, по которой смертельно захотелось дать хорошего, звонкого и крепкого шлепка.
