Текст книги "Новый порядок 2 (СИ)"
Автор книги: Александр Dьюк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 28 страниц)
– Стреляй, аб он-яляб-фойрин! – резко крикнул Кассан.
Парень выстрелил, крепко зажмурившись. Больше от испуга, нежели сознательно. Боек курка щелкнул по крышке пороховой полки, высекая искру. Вспыхнул порох, облачком взметнулся к потолку сизый дымок и… ничего более.
Мигель первым сообразил, что случилось, и кинулся на Кассана. Сельджаарец швырнул четки бармену в лицо, тот рефлекторно отмахнулся. Четки сбили напавшего с толку, Кассан качнулся в его сторону и коротко ударил левой под подбородок. Мигель звонко клацнул зубами и схватился за лицо, глухо взвыв от боли. Сельджаарец дал по руке херманито, вынудив того выронить пистолет, и ударил под колено носком туфли. Альбарец охнул и присел на подогнувшейся ноге, Кассан почти без замаха добавил ему правой по челюсти, и херманито, сдавленно крякнув, рухнул окончательно. Сельджаарца же совершенно неожиданно перекосило, он стиснул челюсти и схватился за кулак.
– Хак-ир он-хурбе! – злобно зашипел он.
Проститутка с запозданием отметила несостоявшееся убийство и начало драки пронзительным, режущим уши криком.
– ¡Maldito marrón! – зарычал Мигель.
Он снова отчаянно бросился на Кассана и огрел по спине сцепленными в замок руками. Сельджаарец каким-то особым чутьем почувствовал угрозу, почти успел уклониться и ответил с полуоборота ребром ладони в основание шеи. Подскочил к бармену, обхватил за плечи и ударил коленом под дых. Мигель закашлялся, согнулся. Кассан добавил ему локтем между лопаток и с силой оттолкнул так, что бармен едва ли не кубарем покатился к кровати.
Среагировал и третий – худощавый, низкорослый совсем молодой парень лет шестнадцати – метнулся к отвлекшемуся на Мигеля Кассану… Бруно тоже принял участие в завязавшейся драке, хотя отметил свое решение лишь тогда, когда уже вскочил со стула и вцепился парню в ремень штанов. Вообще-то он примерялся к плечам или рукам, но дотянуться сумел лишь до ремня. Ремень был то ли слабо затянут, то ли просто не выдержал веса Бруно… Одним словом, когда оба, и Маэстро, и мальчишка, неуклюже, с грохотом оказались на полу, Бруно первым делом увидел оголенный тощий зад. Парень панически взвыл, взбрыкнулся и предпринял попытку уползти, но спущенные штаны предательски сковали движения. Не чувствуя боли в затылке и отбитых коленках, Бруно взгромоздился на мальчишку, зажал тощие бока ногами. Парень зарыдал, извиваясь под ним. Нелепость положения привела Бруно в бешенство. Он схватил парня за волосы обеими руками и от души приложил мордой об пол. Маэстро с удовольствием сделал бы это еще, но краем глаза уловил движение, сопровождаемое отчаянным писком.
Кассан откинул полу плаща, выхватил левой рукой из ножен на поясе кривой кинжал. Родовая джамбия сверкнула лезвием, отгоняя опомнившегося херманито. Этим и воспользовалась девица, удивительно прыткая для своей полноты. Кассан отвлекся, потерял ее из виду всего на секунду, и та, подтянув юбку, запрыгнула ему на спину, обхватила руками шею, примеряясь зубами к уху. Сельджаарец от неожиданности едва не сел под ее весом, слепо отмахнулся джамбией от херманито, попытался скинуть отчаянную потаскушку.
Бруно бросил обмякшего и затихшего на полу парня, подскочил к висящей на закорках Кассана девице, кое-как перехватил поперек талии и попробовал стащить. Девка стиснула сельджаарца в объятьях еще крепче и все-таки укусила за ухо. Кассан зашипел, отмахиваясь от наседающего херманито. Бруно не придумал ничего лучше, чем впиться зубами в голое плечо проститутки. Та стерпела пару мгновений, крепче сжимая челюсти на ухе Кассана, но на большее ее не хватило. Она тонко и жалобно запищала и сдалась, ослабляя хватку. Бруно рывком совал девку со спины сельджаарца. Та оказалась тяжелее и брыкалась сильнее, чем он рассчитывал, а кровать – ближе, чем запомнилось.
Уже лежа под девицей, Бруно попытался сообразить, что болит сильнее: отдавленный живот или отбитый затылок. Нахальная девка едва не ускользнула, на прощанье отдавив каблуком ногу, но Маэстро вцепился в проститутку, обхватил ее под грудью и уже вновь примерялся к плечу, на котором остались следы от его зубов. Девица заелозила, извиваясь, лягаясь и тыча локтями. Бруно со злости зарычал, боднул ее лбом в затылок и завалил на бок. Он взгромоздился сверху, вдавливая в кровать всем своим не столь уж большим весом, получил пару пощечин, прежде чем перехватил ее руки. Тогда-то его и принялись стаскивать за ноги.
Пока шла постельная борьба, Кассан разобрался с херманито, хоть и пропустил от него пару ударов. Но от третьего уклонился и, когда парень, окончательно рассвирепев, накинулся на сельджаарца медведем, Кассан полоснул его по плечу, заходя за спину, и пихнул ногой. Херманито громыхнул пару шагов и столкнулся с Мигелем, который стаскивал Бруно с проститутки, сшиб и повалил на Маэстро, а сам рухнул следом. От тяжести еще двух тел на себе глаза девки на лоб полезли. Деревянные ножки не выдержали лишних участников нелепой оргии, треснули, надломились, и кровать, подняв облако пыли, оглушительно бухнула об пол.
В комнате наступила тишина, нарушенная сдавленным стоном придавленной тремя мужскими телами девицы. Херманито выругался и сполз на матрас. Бруно заворочался и кое-как поднял втиснутое Мигелем в пышущее жаром декольте лицо, глотнул воздуха, уставившись на выпавшую из платья правую грудь проститутки. Красивую, мягкую, горячую грудь. Впечатление портила только неопрятная, очень уж большая ареола вокруг коричневого соска.
– Кармелита… – проговорил кто-то тонким, высоким голосом. – Кармелита, что… что здесь происходит?
Бруно с трудом повернул к двери голову и бессильно припал щекой к горячему, дрожащему бюсту девицы, за которым бешено стучало сердце.
На пороге стоял тот самый тучный, плешивый мужчина, который вроде бы пропотел еще больше. Он смотрел на произошедшее ошарашенными глазами и в ожидании ответа раскрывал и закрывал рот, как рыбина, выброшенная на сушу.
– Эт-то не то, что ты дума-ать… – простонала Кармелита, вяло поелозив под Бруно и Мигелем.
Мужчина заохал, привалился к дверной коробке.
– Одного бы я тебе простил, – пробормотал он одышливо, утирая пот со лба. – Двух… Но троих за раз! И… содомитов⁈ А этот… – он кивнул на Кассана. – Этот очереди ждет⁈
Сельджаарец, стоявший посреди комнаты с кинжалом в руке, посмотрел на ревнивого обвинителя, на обрушившуюся кровать, снова на ревнивца и неожиданно для всех рассмеялся.
Глава 36
– И все-таки, – Кассан скрестил руки на груди, – почему вы решили, что мы причастны к исчезновению этого… этой…
– Эльзы? – хмыкнул Мигель, щупая опухшую челюсть. – Ну… преступники всегда возвращаются на место преступления, sí?
Сельджаарец покачал головой. Бруно недовольно нахохлился и почесался за ухом.
Когда Кассан прекратил смеяться, продолжать драку смысла не было. Кармелита выбралась из-под Бруно и, прихрамывая и держась за грудь, побежала за толстяком, чье сердце так жестоко разбила. Кассан помог встать мальчишке, которого, как выяснилось, зовут Хуан, усадил на стул и на пальцах объяснил, как остановить кровь из разбитого носа. Херманито, которого Мигель представил как Пепе, туго перетянули обрезком простыни раненую руку. Едва те перестали считать звезды и начали различать, где верх и низ, бармен выпроводил их, а сам остался и принялся извиняться и оправдываться.
– Долго объяснять, señor, – пожал плечами он.
– Разве нам есть куда спешить?
Мигель страдальчески посмотрел на возвышающегося у стула с Бруно Кассана и вздохнул. Он поудобнее устроился на кровати и собирался с мыслями, поглядывая на прикрытую дверь, из-за которой доносились отголоски любовной драмы.
– Ну, понимаете ли… – проговорил он, задумался и махнул рукой. – Эльзен ведет какие-то темные дела. К нему часто приходят мутные типы, но я никогда ни о чем не спрашивал. В этом городе такое вообще не приветствуется, Анрия живет на том, что никто не сует нос в чужую жизнь и не мешает друг другу жить. Я только встречаю тех, кто спрашивает Эльзу, и передаю ему весточку, а уж он сам все решает.
– Почему вы согласились ему помогать?
– Он хороший мужик, – несмело улыбнулся Мигель. – Добрый, честный, отзывчивый, хоть и сердитый. Как только он здесь поселился, сразу порядка стало больше. Раньше-то каждый день скандал устраивали, а теперь никто не осмелится жену колотить или морду соседу бить от плохого настроения. Эльзен всех построил. Ну и обувь, конечно, делает отличную и недорого.
– Он же менншин, если я правильно понял.
– Ну и что? – бармен непонимающе уставился на Кассана. – Мы живем в одном доме, а значит, соседи. Если мы помогаем друг другу, какая разница, какая у кого кровь?
Сельджаарец кивнул. Бруно никак не отреагировал. Его больше волновала шишка на затылке.
– Три дня назад Эльзен ушел из дома и не вернулся, – продолжил Мигель, сложив руки на коленях. – Он часто где-то пропадал целыми днями, но в этот раз все было очень странно. Обычно он передавал мне, когда вернется, или говорил Кармелите, ну, на тот случай, если кто-то будет спрашивать его, чтоб не ждали понапрасну. Но…
– Три дня назад он ушел, ничего не сказав, – закончил за него Кассан.
– Верно, señor, – кивнул Мигель. – Первой забила тревогу Кармелита. Мы подождали еще день, а вчера собрались и подумали.
Кассан улыбнулся, не размыкая губ. Бруно лишь хмыкнул, вспоминая народную мудрость про дураков и думы.
– Раз Эльзен замешан в чем-то темном, – говорил Мигель, несколько оживившись, – у него наверняка дома есть какой-то тайник, куда он прячет тайные письма или еще что-то. Если… Эльзена кто-то похитил, то, скорее всего, выведал его секреты, о тайнике тоже и захочет украсть его содержимое. А сегодня появились вы, señor, – он глянул на сидящего на стуле Бруно. – Я вас сразу узнал и указал на вас Хуану и Пепе.
Маэстро неразборчиво пробормотал что-то под нос. Кассан ободряюще хлопнул его по плечу.
– Неужели садик Барун так похож на матерого взломщика? – спросил сельджаарец, не скрывая веселья.
– У него мог быть ключ… – неуверенно пробормотал Мигель и недовольно буркнул: – Да и вы тоже не очень-то похожи на убийцу.
– Это потому, что я не убийца, – развел руками Кассан.
– Ну а что нам еще оставалось думать? – испуганно протараторил бармен. – Ваш садик Барун покрутился возле «Осетра», потом пошел к Эльзену, хоть я и сказал, что его нет дома…
– Ты дурак, что ли? – проворчал Маэстро. – Так по себе-то всех не мерь! Ежели б я хотел к нему залезть, так, небось, дождался б ночи, а не средь бела дня с замком возиться стал бы.
Мигель бросил на Бруно сердитый взгляд, но, немного подумав, сказал:
– Может, вас кто-то спугнул? Вы же почти сразу ушли.
– И не устояли перед чарами прекрасной искусницы продажной любви, – насмешливо добавил Кассан.
Бруно покрутил пальцем у виска.
– Устоял, – возразил он ворчливо.
– Неужели? – усмехнулся сельджаарец.
За дверью громко дала о себе знать Кармелита. Похоже, объяснения перешли в особо горячую фазу.
– Угу, – хмуро кивнул Бруно. – Какая бля-а… – он осекся, – искусница станет так настойчиво предлагать себя, да еще и по дешевке? Днем. Да еще и в двух шагах от жилья шпиона, который пропал, а?
Мигель потер челюсть.
– А вы об этом знали? – недоверчиво спросил он.
– Нет, но мысля такая появилась, – самоуверенно отозвался Бруно. – Вот я и подыграл, чтоб все выведать.
Кассан тихо рассмеялся, прикрыв ладонью рот, и огладил бороду.
– В общем, – обвел он взглядом обоих, – вы все решили, что умнее друг друга, и захотели друг друга переиграть. Альджар-Шафи, хиф хамак ми кабаим со, – подняв руки к потолку, проговорил он полушепотом.
Бруно обиженно поскребся за ухом.
– А ты-то как здесь оказался? – спросил он, уставившись на Кассана.
Сельджаарец поиграл четками в левой руке.
– Мне надоело сидеть взаперти и я тоже пошел прогуляться, – признался он с хитрой ухмылкой.
– В Пуэсту? – возмутился Бруно.
Кассан молитвенно сложил руки, обращаясь к богу:
– Никто не знает, какими путями ведет его Альджар и где он окажется по воле Его.
– Ты за мной следил, – констатировал Маэстро, и к горлу подступил ком обиды.
– Каюсь, грешен, о прозорливейший из прозорливых, – поклонился Кассан, не прекращая ухмыляться. – Но если бы не следил, – добавил он серьезнее, – неизвестно, чем закончилась бы твоя прогулка.
– Да ничем таким, честно! – воскликнул Мигель и втянул голову в плечи. – Кармелита… Кармелита должна была просто отвлечь вас и, ну, усыпить бдительность, а Хуан и Пепе только припугнуть, ничего более, – нервно улыбнулся он. – Но у вас оказался пистолет, вы стали ей угрожать… вот они и приложили вас. Но мы бы все равно вас отпустили, если бы вы оказались не при чем, – торопливо заверил бармен.
Маэстро сделал самую кислую физиономию, на какую был только способен.
– Слушай, а почему я тебя не видел? – спросил он, повернувшись к Кассану.
– Наверно, потому, что я не хотел, чтобы ты меня видел, – сказал Кассан. – Зато я прекрасно видел тебя. После того, как прелестница увела тебя дарить неземное блаженство, я заметил, как в ту же дверь вошли двое. Потом юноша, которому ты разбил лицо, вышел, переговорил с Мигелем и вернулся. Спустя несколько минут Мигель покинул свое заведение, а я решил составить ему компанию.
– Вывихнув мне руку, – обиженно напомнил бармен и осторожно согнул правую руку в локте.
– Прошу прощения, – Кассан коснулся лба, затем сердца и поклонился, – вы были не очень сговорчивы. Дабы искупить свою вину, обещаю, когда все закончится, я подарю вам самый большой мешок лучших специй Джибал-Хадра и сделаю самую выгодную скидку, если они придутся вам по вкусу, – проговорил он с хитрым блеском в глазах.
Мигель несколько растерялся, пытаясь сообразить, что это значит и зачем ему нежданный подарок.
– Gracias, – пробормотал он и вздохнул, виновато улыбаясь. – Мне жаль, что все получилось так глупо и нелепо, – сказал он чуть погодя. – Но мы очень переживаем за Эльзена, вот и совершили глупость…
Кассан подергал за волоски в черной бороде и вдруг хлопнул Бруно по спине.
– Садик Барун, ты ничего не хочешь сказать сеньору Мигелю?
Бруно качнулся от неожиданности на стуле, мстительно покосился на сельджаарца и помотал головой. Кассан усмехнулся и настойчиво покивал. Бруно сразу догадался, к чему тот клонит, но из упрямства не собирался ни в чем сознаваться. Уж точно не этому придурку из-за стойки, которому вздумалось поиграть в шпионов. Тогда Кассан незаметно дал Маэстро щелбан, почти точно по набухшей шишке. Бруно гневно зашипел и снова покосился на сельджаарца, прикрыв глаз.
– Я видел Эльзу три дня назад, – сказал он все же, потирая затылок. – В Лявилле. Он встречался со мной и… одним ненормальным, из-за которого я здесь и сижу. Передал записку и кое-что на словах, потом ушел. Больше я его не видел.
– А после этой встречи исчез и наш ненормальный, – добавил Кассан. – И тоже не появляется уже третий день.
Дверь вдруг тихо скрипнула – и в комнату прошмыгнула Кармелита. Она скромно и робко улыбнулась и прокралась к кровати, села рядом с Мигелем, стараясь не смотреть на Кассана и Бруно.
– Может, это как-то связано? – предположил бармен, несколько воодушевившись. – Может, те, кто похитил Эльзена, похитил и вашего друга?
Кассан громко рассмеялся, сверкая дырами на месте пары верхних и нижних зубов, и сбил весь настрой Мигеля.
– Если в этом мире найдется кто-нибудь, кто сможет похитить его и удержать силой, – успокоившись, сказал сельджаарец, – этот мир точно сошел с ума.
Бармен угрюмо свесил голову. Кармелита заботливо погладила его по волосам.
– Скажи, Мигель, – немного помолчав, заговорил сельджаарец, – в тот день, когда пропал Эльзен, к нему никто не приходил?
Бармен внезапно переменился в лице, словно его загнали в угол. Хотя испуг продержался недолго и сменился недоверчивостью, растерянностью, настороженностью и сомнением. Мигель выпрямился, растер виски, крепко зажмурился.
– М-м-м… – напряженно протянул он. – Н-нет… – рассеянно ответил бармен. – Нет, не приходил…
– Ходить, – сказала Кармелита.
Проститутка сжалась под пристальным взглядом всех присутствующих.
– У него быть двое, – сказала она, потирая пальцем наморщенный лоб. – Я видеть их. На лестница. Я тогда уходить… к mi bebé и видеть, как они стукали Эльзену в дверь.
Кассан и Бруно переглянулись.
– Как они выглядели? – спросил сельджаарец.
Кармелита снова задумалась, строя забавную рожицу от усердия.
– Один такой… – она покрутила ладонями вокруг головы, – белый волосы, голубой глаза. Очень голубой, я такой не видеть никогда. Occimano. Красивый, – добавила Кармелита, – но у него… этот… – она запнулась и повернулась к Мигелю, трогая левую щеку. – Как быть «cicatrices en la cara»?
– От ожога на левой половине морды? – догадался Бруно.
– Sí, – закивала проститутка, просияв.
– Ты его знаешь? – насторожился Кассан.
– Еще бы, – фыркнул Маэстро.
– А второй? – Кассан испытующе глянул на Кармелиту.
– Хм-м… – напряглась та, но быстро сдалась. – Не помню, – призналась она. – Совсем. Хотя… он носить очки… Да, очки. Такой, круглые. Как учитель. Точно! Как учитель!
– Кармелита, – Мигель схватил девицу за плечи, – почему ты нам ничего не сказала?
Проститутка снова сжалась и виновато похлопала глазами.
– Не помнила, – всхлипнула она. – Очкарик так на меня посмотрел… нехорошо так. И как будто голос в голове. Такой, тихо-тихо. Не помню, как на улице оказаться. И не помнить, что видела их. А сейчас вспомнить. Как будто что-то сдернуть в голове…
– Мигель, – окликнул сельджаарец, – а можно как-то заглянуть в квартиру Эльзена?
– Зачем? – насторожился бармен.
– На всякий случай. Может, у него и впрямь есть тайник, а может, остались какие-то следы.
– У меня нет ключей, – быстро ответил Мигель.
– У меня есть.
– Кармелита… – сквозь зубы процедил бармен.
– ¿Qué? – невинно спросила девица. – Он дать мне ключ. Я иногда ходить к нему. ¡No me mires así! – надулась она, обиженно сверкая глазами на Мигеля. – Это не то, что ты думать. Я носить ему еда. Он сделать мне туфли. Во какие, – Кармелита поддернула юбку и показала кожаные туфли на невысоком каблуке, – ни у кого таких нет! И mi bebé успокаивать, когда сильно ревнует. А я его кормить. Или что? – подбоченилась девица. – Раз я шлюха, готовить не могу, да?
– Мы даже в мыслях не допускали подобного, о кариса́ он-сафат-райис ю-даха эт жамиль, – подступил к ней Кассан и глубоко поклонился. – Можно ли нижайше просить вас, саида-рахим, оказать такую милость и проводить в дом вашего друга?
Кармелита приосанилась, поддаваясь интонациями голоса сельджаарца.
– Только обещать, – заявила она по-хозяйски, – что не устроить бардак. Не хочу, чтобы Эльзен расстроился, когда вернуться.
***
– Я не всегда был почти честным торговцем специями, садик Барун, – признался Кассан. – Но сбежал от той жизни, за что впал в немилость отца. Он так и не простил, что я предал священный долг нашей семьи.
– Теперь понятно, почему он прижился у вас, – проворчал Бруно.
– Хм? – отвлекшись от своих мыслей, хмыкнул Кассан. – Нет, не поэтому. Отец пытался использовать Ранхара в своих целях, но без особого результата. Понимаешь ли, его сложно заставить делать что-то, если он не хочет.
В Лявилль они приехали во второй половине дня и прошли уже пару кварталов, не рискнув подъехать к самой «Спящей сельди». В квартире Эльзы ничего интересного найти не удалось, хотя у сапожника действительно имелся тайник. Под половицей. Но его уже кто-то нашел и вытряхнул. Кассану и Бруно достались лишь разодранные в клочки бумажки. Сельджаарец попробовал восстановить хотя бы одно письмо, но быстро бросил эту затею: прочитав несколько строк, он сказал, что ничего существенного и важного. Если что-то и было, то ван Блед и его приятель или забрали, или уничтожили полностью. Кроме этого на самодельном столе остался разбитый глиняный кувшин. Бруно, немного повертевшись, заметил на стене под потолком несколько мелких дырок. Он вспомнил свой опыт общения с ван Бледом и предположил, что колдун так развлекался метанием сосулек. Кассан же нашел на полу возле табурета пару капель крови.
Уходя, сельджаарец обнадежил Кармелиту, что сапожник вернется, но Бруно отчего-то не верил.
Когда впереди замаячил фасад «Спящей сельди», Маэстро почесался за ухом, чуть сбавив шаг.
– Слушай, Кассан, я спросить хотел…
– Спрашивай.
– Почему ты был уверен, что пистолет не выстрелит?
Кассан обернулся на него через плечо и хитро улыбнулся:
– Я не был уверен, я знал, что он не выстрелит.
– Почему? – нахмурился Бруно.
– Потому, садик Барун, что я разрядил его еще два дня назад.
Маэстро остановился как вкопанный.
– То есть я два дня… Зачем⁈
Сельджаарец остановился, сунул руки в карман сюртука.
– Ты не находил себе места и сидел, будто тебе колючек под задницу подложили, – сказал он, блестя глазами из-под шляпы сигийца. – Ты искал повод совершить глупость и нашел его. А мне очень не хотелось, чтобы с тобой что-то случилось.
Бруно закипел от бешенства.
– А если бы я его зарядил? – произнес он, нагнав Кассана.
– Но ты же не зарядил.
– А если бы они?
– И они не зарядили, – усмехнулся сельджаарец.
– А если бы…
– На все воля Альджара, – прервал его Кассан. – Только Он знает, как и когда мы покинем этот мир.
Бруно заскрежетал зубами и выдохнул, прогоняя злость.
– Неужто ты и впрямь так сильно веришь, что бог есть? – хмыкнул он.
– Я не верю, садик Барун, – сказал Кассан, открывая дверь гостиницы. – Я знаю, что Он есть.
Сельджаарец жестом пригласил Бруно и прошел следом.
В общем зале «Сельди» было тихо и почти безлюдно. Только пара мужчин за столом у окна молча потягивали вино, а какая-то женщина сидела через стол от двери. Тишину нарушал лишь треск поленьев в огромной плите на кухне, из которой тянуло ароматом тушеного мяса, грибов и овощей. Как трактир гостиница Арно дю Бономэ днем не пользовалась большой популярностью, однако вечерами все менялось. Вечерами тут собирались тьердемондские эмигранты, причем вне зависимости от политических убеждений. И люизоны, и конвентинцы считали «Сельдь» лучшим местом, где можно спокойно обсудить положение дел на родине, а мэтра Бономэ – своим в доску.
Бруно попробовал вспомнить, какой сегодня день. Вроде бы намечался вечер гимна династии Люизо.
Кассан подошел к трактирной стойке и похлопал по ее поверхности. Из кухни выглянул Бономэ, заискивающе улыбнулся, обтирая руки о перекинутое через плечо полотенце.
– Bonjour, messieurs, – радушно протянул он. – С возвращением!
– Каам, щедрейший из хозяев, – отозвался Кассан.
– Изволите откушать?
– А что у нас сегодня?
– Boeuf braisé под пряным соусом, – с гордостью объявил Бономэ.
От упоминания еды у Бруно свело желудок. Со всей этой беготней, допросами и возней под сисястыми проститутками на кровати он совершенно позабыл, что ел в последний раз ранним утром. Если несколько кусков сыра с хлебом вообще можно назвать едой.
Кассан погладил бороду.
– А что из вин? – поинтересовался он.
– «Аncien vignoble» 1633 года, – услужливо ответил Бономэ.
– Годится.
– Удивляюсь я с тебя, – наигранно проворчал Бруно. – Тебе же нельзя пить.
– А мы под крышей, садик Барун, Альджар не видит, – отозвался Кассан.
– Подать наверх, как всегда, мсье? – расторопно спросил Бономэ.
– Естественно.
– Роза! – крикнул Арно. – Роза, поднимайся, mon petit diable!
Кассан уже хотел оттолкнуться от стойки, но вдруг задержался. Трактирщик тер морщинистые руки, украдкой оглядываясь по сторонам.
– Вы что-то хотите сказать, любезный хозяин? – тихо спросил сельджаарец.
Арно подался вперед, оперся о стойку.
– Тут кое-кто спрашивал вас, мсье Бруно, – прошептал он.
– Меня? – удивился Маэстро, испуганно напрягаясь.
– Угу, – кивнул трактирщик. – Вас или некоего Финстера. Вон та мадам, – украдкой указал он на женщину у двери. – Я говорил ей, что не знаю, когда вы появитесь, но она заверила, что это очень важно. Сидит уже пару часов.
Кассан осторожно оглянулся. Бруно нервно поскребся за ухом.
– Сукра-со, дорогой хозяин, – поблагодарил Кассан, вытягивая из кармана монету.
– S’il vous plaît, – расплылся в улыбке Арно, сгребая деньги. – Обед будет через пять минут. Роза! Ну где ты, негодная девчонка⁈ – заорал он, исчезая в кухне.
– Пойдем? – сказал Кассан.
– А может, не надо? – занервничал Бруно.
– Ты испугался женщины? – ухмыльнулся Кассан. – Брось, она ждет тебя уже два часа. Поздороваемся хотя бы из вежливости.
Женщине на вид было около тридцати. Сероглазая блондинка с собранными в тугой узел волосами на затылке. Не красавица, но вполне миловидная, с худым, скуластым, нордически строгим, но своеобразно привлекательным лицом, которое портила излишняя бледность. Одета она была в закрытое по самую шею, с длинным рукавом черное платье, которое не позволяло оценить фигуру. Женщина сидела, держа институтскую осанку. На коленях стояла сумочка, замок которой блондинка нервно перебирала тонкими пальцами. Бруно сразу отчего-то решил, что это школьная учительница и именно в школе для детей рабочих, а не состоятельных бюргеров. Сам в школе он никогда не был, но, будучи подростком, часто вился возле одной такой в прифабричном районе, где жил. Это было лучшее место, чтобы выколачивать из детворы завтраки и мелочь на табак и выпивку.
– Таб-масаи́, саида, – вежливо поклонился Кассан, подойдя к столу.
Блондинка тревожно вздрогнула, похлопала покрасневшими глазами сперва на сельджаарца, затем на Бруно и встала, крепко вцепившись в сумочку. Ростом фрау оказалась даже чуть выше Маэстро, отчего ее худоба стала еще очевиднее.
– Добрый день, – скромно склонила голову женщина. Голос у нее был приятный, с легкой хрипотцой.
– Нам передали, что вы искали нас, – сказал Кассан.
– Вы, – робко произнесла блондинка, – хэрр Хуго Финстер?
– Нет.
Женщина смутилась, поджав губы.
– Значит, вы – хэрр Бруно?
Кассан молча указал пальцем на Маэстро.
– Здрасьте, – нехотя выдавил из себя тот, в полной уверенности, что его только что предательски сдали с потрохами.
Блондинка кивнула в знак приветствия.
– Не сочтите за грубость, – сказала она, – но я бы хотела переговорить с хэрром Финстером…
– Мне жаль, саида, но его нет. И мы не знаем, когда он будет. И будет ли вообще.
Женщина потрепала замок сумочки. Печально вздохнула.
– Значит, у меня дело к вам, хэрр Бруно. Я… – она понизила голос. – Меня зовут Эльза. Эльза Бо́лен. Я от Франца Ротерблица.
***
– Прошу, чувствуйте себя как дома, саида. Разделите с нами наш скромный ужин.
Эльза присела за стол напротив Кассана и Бруно и бросила беглый взгляд на тарелки с тушеным мясом. Держалась гостья по-прежнему зажато и напряженно.
– Нет-нет, благодарю, я не голодна, – сказала она тихо, пряча глаза.
– Тогда отведайте вина. Оно на удивление неплохо.
– Не стоит, спасибо. Если не возражаете… – Эльза закусила губу, мучая пальцами замок сумки на коленях. – Я бы хотела закурить…
– Не возражаем, – сказал Кассан.
Бруно возражал, еще как возражал. От одного упоминания курева его скрутило похлеще, чем от голода, а нога нервно затряслась под столом. Но его мнения никто не спрашивал.
Эльза благодарно кивнула, раскрыла сумочку и извлекла из нее тонкий длинный мундштук и портсигар с сигариллами, мода на которые в последние годы пришла из Тьердемонда от альбарских солдат и офицеров. Эльза вставила сигариллу в мундштук, взяла его в зубы и чиркнула спичкой о коробок. Бруно едва ли не захлебнулся слюной вожделения, следя за этим бесхитростным процессом, жадно вдохнул запах серы и табачного дыма. Как зачарованный проследил за сизой струйкой, которую выпустил в потолок маленький женский рот после первой глубокой затяжки. Нога затряслась еще больше.
Кассан толкнул Бруно в локоть, вырывая из плена полуэротических фантазий и опуская с небес на землю. Маэстро смущенно кашлянул, хлебнул из кружки вина и уткнулся в тарелку с тушеным мясом, овощами и грибами, которые несколько потеряли свою привлекательность.
– Итак, саида Эльза, – прожевав кусок мяса, произнес Кассан, – не сочтите за издевку, но вы уже третья Эльза, о которой только я слышал. Вы точно настоящая?
Эльза затянулась, выпустила дым краешком рта в сторону, манерно стряхнула пепел в придвинутое Бруно блюдце.
– Один философ вывел теорию иллюзорности бытия, согласно который мы все – плод чьего-то воображения, – сказала она с усталым видом. – Однако я не сторонница этой теории, поэтому смело могу заявить, что да, я настоящая Эльза. Во всяком случае, так меня назвали родители и записали в приходской книге после крещения. И да, я от Франца. Он отправил меня к вам.
– Почему же он сам не пришел?
Эльза отвернулась к стене, затянулась, пустила дым в потолок, стряхнула пепел, постучав задрожавшим пальцем по мундштуку.
– Он… – Эльза вздрогнула. – Он мертв, – докончила она безжизненным голосом.
– Че… чего? – поперхнулся Бруно.
– Его убили, – повторила женщина, глубоко затягиваясь. – Разве не знаете? Все сегодняшние газеты об этом пишут.
– Так уж вышло, – серьезно проговорил Кассан, – сегодня нам было не до газет.
Эльза выпустила дым, склонила голову и украдкой потерла кончиком пальца левый глаз у переносицы.
– Позавчера ночью на Лодочной улице произошла страшная бойня, – сказала она отрешенно. – Погибло больше десятка человек… в том числе и Франц.
– Это точно?
– К сожалению, да, – судорожно вздохнула Эльза. – Его опознали те, кто знал лично.
– А остальные?
– Говорят, бандиты, – пожала плечами женщина. – Кого-то из боссов Большой Шестерки, но подробностей не знаю. Пишут, была погоня, перестрелка…
– Среди них не было такого, со шрамом? – Бруно чиркнул пальцем от брови до правой щеки.
– Не знаю, – неуверенно призналась Эльза. – Меня же там не было, но в газетах пишут, что произошла стычка банд. Опасаются, что Большая Шестерка готовится начать новую войну, но я в это не верю.
– Почему? – спросил Кассан.
Эльза сгребла тлеющим кончиком сигариллы кучку пепла в блюдце. Затем посмотрела на обоих собеседников, затянулась.
– Одним из убитых был Жан Морэ, – сказала она тихо, – лидер партии «Новый порядок».
Бруно тяжело сглотнул. Стало отчего-то совсем уж погано. Кассан отпил из глиняной чашки вина, цокнул языком.
– А вы, получается, тоже в ней состоите?
– Нет, что вы! – испуганно охнула Эльза, и ее большие грустные глаза, раздраженные от слез, стали еще больше. – Я от этого далека. Но Франц состоял, – торопливо и взволнованно добавила она. – Вы же об этом знаете, иначе он никогда бы не назвал вас… Он бы ни за что не позволил мне стать одной из них…
– Кем же вы ему приходитесь, саида? Если не секрет.
– Не секрет, – немного успокоившись, смущенно произнесла Эльза. – Я… мы были близки.
– Понимаю, – наклонил голову Кассан.
– Не совсем, – робко улыбнулась женщина. – Франц заботился обо мне, когда… моего брата не стало. Он ведь тоже был в этой проклятой партии, хоть и скрывал от меня. Мне рассказал об этом Франц, а потом мы… ну, сблизились. Мой несостоявшийся жених ушел в Тьердемонд на войну добровольцем четыре года назад и пропал без вести. Потом погиб и мой брат. Франц… он спас меня от одиночества. Наверно, из жалости и чувства вины. Он считал, что виновен в смерти брата. А иногда… иногда он меня использовал.
