Текст книги "Сигиец (СИ)"
Автор книги: Александр Dьюк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)
Глава 3
Бруно был неисправимым оптимистом и не терял расположения духа даже в самых безнадежных ситуациях. Например, как эта, когда трое коллекторов Бертрама Беделара втащили его в глухой закоулок, прижали к стене и, окружив, по очереди прощупывали кулаками почки. Другой на месте Бруно уже впал бы в отчаяние и молил о пощаде. Маэстро же был абсолютно уверен, что скоро им надоест. Ну или почки откажут, а это не самые важные органы в его ремесле.
– Где деньги, Бруно⁈ – брызжа слюной, вопил Йорг. – Фриц сказал, они у тебя! – он коротко ударил кулаком под дых. У Маэстро перехватило дыхание и потемнело в глазах. – Где деньги, говнюк⁈
– Ка-ка-какие деньги? – простонал Бруно, хватая ртом воздух.
– Фриц сказал, ты закрысил кусок! – ударил по почкам сменивший Йорга Ганс.
– Я все отдал! Честно!
– Не еби нам мозги! – Ганс решил внести разнообразие и двинул кулаком в челюсть. – Фриц все видел!
Бруно жалобно заныл. Он давно подозревал, что этот безногий сукин сын точит на него зуб, но не ожидал, что все-таки решится.
– Не выделывайся, Бруно, – зевнул Кристоф, лениво почесывая зад. – Лучше отдай по-хорошему. А то хреново выходит: коллектив за тебя вписывается, а ты в него плюешь. Не надо так.
– Но у меня же ничего нет! – застонал Бруно. – Вы сами карманы вывернули!
– Ты ж не идиот, чтоб на кармане все таскать, – усмехнулся Кристоф, скрестив руки на груди. – Где тайник?
– Нету у меня никакого тайника! – крикнул Бруно.
Кристоф сокрушенно вздохнул и, сдвинув на затылок старомодную треугольную шляпу, почесал темя.
– Да хуль тут думать? – сплюнул Йорг. – Урод не понимает языка человечьего. Значит, по-другому будем общаться!
Он оттолкнул Ганса, припер Бруно к стене, надавив локтем на горло. Маэстро засипел, беспомощно размахивая руками.
– Слышь⁈ – рявкнул Йорг в самое лицо Бруно, чуть ли не касаясь его носом. – Ща я тебя буду резать! Начну с ненужного – с яиц!
– Ангелом запоет! – расхохотался Ганс.
– Ну, падла! Будешь говорить⁈ – Йорг свирепо оскалил желтые кривые зубы. – В последний раз спрашиваю!
Бруно и рад был бы заговорить, но не мог сделать этого физически – задыхался от нехватки воздуха.
– Э, Йорг! Йорг! – торопливо похлопал коллектора по плечу Кристоф.
– Чего⁈ – резко обернулся Йорг.
Кристоф указывал на выход из закоулка, где между домами стоял высокий человек в черном, отбрасывая на землю длинную тень в лучах заходящего солнца.
– Ты че, сука, вылупился? – рявкнул Йорг, чуть ослабив давление на горло Бруно. Маэстро мучительно закашлялся. – Пиздуй отсюда!
Любой житель Модера, ценящий свою жизнь, даже не обратил бы на очередную разборку между коллекторами и каким-то нищим – обычное дело. А если даже и обратил бы, немедленно развернулся бы и ушел, тут же забывая об увиденном. Какой смысл переживать из-за грязного попрошайки, когда лучше переживать о себе? Вмешаешься из бесполезного чувства справедливости, кто станет кормить детей и жену? Кто будет оплачивать угол в комнате на четыре семьи? И без того долг за два месяца, не выселяют только из милосердия, у которого все-таки есть предел.
Однако незнакомец в Модере явно не жил, поэтому молча зашел в закоулок. Йорг отпустил Бруно и отошел к столпившимся приятелям. Маэстро сполз по стенке на землю, держась за горло.
Чужак быстро приблизился, остановился в нескольких шагах от места допроса с пристрастием, безучастно взглянул на кашляющего Бруно, перевел равнодушный взгляд на коллекторов Беделара.
– Ты, блядь, кто такой? – осведомился Йорг.
Фремде не ответил, продолжая изучать вымогателей. Йоргу стало не по себе. Обычно так вели себя риназхаймские у себя в районе, но не мелкая шваль с улицы, а «черные сюртуки» самого Штерка, которых боялись не только в Новом Риназхайме, но и во всей Анрии.
Но незнакомец был не из них. И был один, а коллекторов трое. При таком раскладе стоило лишний раз подумать даже профессиональному убийце. Однако чужака это, похоже, нисколько не смущало.
Зато смущало Йорга. Кристоф натянул на сизую морду кривую ухмылку, как бы поправляя шляпу и опуская ее ниже на глаза. Ганс перемялся с ноги на ногу.
– Глухой, что ли? – прохрипел Йорг, вкладывая в голос как можно больше угрозы.
– Не, – нервно хихикнул Ганс. – Это ж хакир ебаный! Не разумеет.
– Ща уразумеет, – Йорг подступил к незнакомцу, взглянул на него снизу-вверх. Ему не хватало роста для внушительности, однако Йорг компенсировал это стоящими за спиной приятелями, готовыми броситься в драку на одного по первому свистку. – Хули приперся в наш район, мудила? Жить надоело?
Незнакомец перевел взгляд на сжавшегося на земле Бруно.
– Э! – Йорг толкнул чужака в плечо. Тот почти не шевельнулся, крепко стоя на ногах. – Я тебе говорю!
Незнакомец спокойно посмотрел коллектору в глаза, и тот невольно отступил на шаг, теряя запал.
– Уйдите.
– Гляди-ка! По-нашему лопочет! – хохотнул Кристоф из-под шляпы.
– Хамит, с-сука, – сплюнул несколько растерявшийся Йорг. Невозмутимое спокойствие и полное отсутствие страха на каменно-неподвижной морде со шрамом вызывали справедливое опасение, что незнакомец тронут умом. Рядом с такими всегда неуютно.
Ганс считал иначе.
– Ты че, бля, бессмертный? – он выступил из-за Йорга, достав нож. Незнакомец спокойно взглянул на блеснувшее перед самым лицом лезвие. – Уебывай, фремде, пока я те морду не порезал для симметрии!
Чужак не тронулся с места, лишь сощурил глаза, неотрывно следя за мотающимся из стороны в сторону ножом в руке коллектора.
– Не советую, – сказал он.
– Ха! – рассмеялся Ганс. – Да он еще и советы бесплатно раздает!
– А ну-ка, – уперся в бока Йорг, – нарисуй ему улыбку, чтоб эта унылая рожа стала хоть немного веселее…
Рука Ганса сильно дернулась вправо. Он не сразу сообразил, что произошло. Лишь когда Кристоф сдавленно выругался, а сбоку послышался подозрительный хрип, Ганс обернулся на Йорга и тут же отскочил, испуганно выпучив глаза на качающегося приятеля с глубоко засевшим в горле ножом. Йорг булькнул, обильно заливая грудь кровью, и рухнул ниц рядом с шагнувшим в сторону незнакомцем. Ганс уставился на дрожащие руки, попятился, с ужасом косясь на чужака, споткнулся на ровном месте и начал падать. Незнакомец вскинул левую руку, сжав ее в кулак. Что-то крепко стиснуло Ганса за горло, подбросило вверх и притянуло к незнакомцу, который выдернул из-за спины кривой кинжал, ловко раскрутил в руке, перехватывая лезвием книзу, и коротко, без замаха всадил в сердце по рукоятку, пробив грудину. Ганс умер сразу, не успев крикнуть, безвольно повис в воздухе, свесив голову на грудь, а потом упал к ногам чужака.
Кристоф времени даром не терял и уже мчался прочь из закоулка без оглядки. Незнакомец резко обернулся через плечо, протягивая к нему левую руку, и вновь крепко сжал ее в кулак. Коллектор дернулся на месте, сдавленно взвыл, вцепившись в шею обеими руками, осел на землю и поехал задом к чужаку, оставляя за собой в пыли глубокие борозды от пяток ботинок.
Кристоф остановился на расстоянии вытянутой руки от чужака, рывком поднялся, оторвавшись от земли, развернулся к тому лицом. Незнакомец внимательно рассмотрел его, склонив голову набок. Коллектор задрожал от ужаса и замычал, спазматически дергаясь в воздухе, – в паре серебряных бельм вместо глаз мутно отражалось его перекошенное, раскрасневшееся лицо.
Незнакомец плавно опустил Кристофа на землю, протянул к нему правую руку. Коллектор тщетно попытался выгнуть шею, однако невидимые тиски сдавили горло еще крепче. Он зажмурился, вывалил язык и беспомощно засипел, предчувствуя гибель. Однако лишь почувствовал, как незнакомец сорвал с его головы шляпу, и хватка вдруг ослабла. Что-то жестко толкнуло Кристофа, он отлетел назад и кубарем прокатился в пыли.
Незнакомец покрутил в руке треугольную шляпу, разглядывая со всех сторон, смахнул с нее пыль, постучал в тулью и надел себе на голову.
Кристоф, пользуясь тем, что на него не обращают внимания, прополз на четвереньках пару ярдов, тяжело поднялся на ноги и поковылял из закоулка, грузно топая по пыльной дороге, шатаясь из стороны в сторону и задыхаясь от кашля. Чужак посмотрел ему вслед с полным безразличием.
Затем повернулся к трясущемуся Бруно, шагнул навстречу, но вдруг замер, взглянул на тело Ганса. Протянул к нему руку и напряженно повращал кистью. Тело послушно перевернулось навзничь, мягко шлепнув по пыли рукой. Торчащий из груди кинжал тяжело шевельнулся, туго выходя из раны, а потом послушно прыгнул в раскрытую ладонь незнакомца.
Чужак переступил через Йорга и подошел к Бруно. Маэстро не услышал его шагов.
– Вставай, – сказал он, протягивая руку.
Бруно несмело глянул в неподвижное лицо с безразличными глазами, сразу узнавая его, покосился на кинжал с перемазанным кровью лезвием в опущенной руке незнакомца. Тяжело сглотнул. Однако все же взялся за протянутую ладонь. Чужак с силой поднял его на ноги. Бруно с опаской глянул на трупы Йорга и Ганса, поморщился.
– Ловко ты их, – отметил он сипло, отряхивая драный сюртук. – Только зачем?
– Предупреждал. Не послушали.
Бруно нервно хихикнул, болезненно потирая горло.
– Спасибо, конечно, – кисло просипел он. – Вот только мне теперь хана. И тебе тоже, фремде.
– Почему?
Маэстро выпучил на чужака удивленные глаза, совсем забыв, что кто-то может не знать таких очевидных вещей, интуитивно понятных каждому анрийцу.
– Это кодла Бертрама Беделара, – пояснил он.
– Кто такой Бертрам Беделар?
– Один хмырь, – почесался за ухом Бруно, – который через час… да, час нас обоих закопает. Но тебе, по-моему, насрать… – полушепотом пробормотал он, когда незнакомец развернулся и зашагал прочь, никак не отреагировав на сказанное.
Бруно тяжко вздохнул и тихо кашлянул, поморщившись от боли в горле. Бросил робкий взгляд на трупы, под которыми растекались лужи крови. По натуре своей Маэстро был человеком не злым и не желал смерти даже таким подонкам, как Ганс и Йорг. Хотя скучать без них тоже не собирался. Тот час, что ему осталось жить.
Он яростно поскреб за ухом и, сам не зная, почему, поплелся за удаляющимся незнакомцем.
– Слушай, фремде, а ты что, за мной следишь? – робко спросил Бруно, нагнав его. – Третий раз за день встречаемся.
– Нет, – сказал тот, не взглянув на Маэстро. Валявшаяся в пыли грязная тряпица промелькнула у самого лица нищего и легла в руку чужака.
– Понятно, – прохрипел Бруно, потирая глаз и сплевывая пыль. – Значит, судьба такая.
Незнакомец не ответил, обтирая лезвие от крови. Затем бросил тряпку, убрал кинжал в ножны на спине под распахнутым черным мундиром.
Они вышли из закоулка на ничем не примечательную улицу Красильщиков, на которой в этот час редко кого можно встретить из обычных прохожих. Зато перейти дорогу ребятам типа покойного Йорга или Ганса с плохим настроением – легко. По счастью, улица пустовала. Лишь где-то вдалеке слышался брехливый лай дворняги.
– Ну ладно, – вздохнул Бруно. – Спасибо за помощь еще раз. Пойду утоплюсь, что ли.
Незнакомец озадаченно нахмурил брови, что для его каменной физиономии было крайне удивительным.
– Зачем? – спросил он.
– Да знаешь ли, так оно попроще будет да быстрее.
– Что?
Бруно неуютно поежился, серьезно подозревая, что связался с ненормальным.
– Ну, копыта отбросить. Преставиться. Отдать Богу душу. Сыграть в ящик, смекаешь? – теряя терпение, объяснил Бруно. С тем же успехом он мог общаться с кирпичной стеной. – Помереть, короче. Слушай, фремде, ты откуда такой взялся, а?
– Со шхуны «Ямаар», – ответил чужак без раздумий.
Бруно схватился за голову, энергично скребя ногтями по затылку.
– Так, знаешь, – он отступил на шаг, – я, пожалуй, и вправду пойду, без обид? – Маэстро шагнул еще пару раз. – Спасибо тебе, удачи, надеюсь, судьба нас больше не сведет…
– Стой.
Бруно, полный решимости припустить со всех ног, послушно остановился, хотя чужак даже не повысил голос.
– Знаешь, где Катири-Шари? – спросил он.
– Ангельская Тропа⁈ – тонко пискнул Бруно и торопливо зажал себе рот, озираясь по сторонам. Незнакомец непонимающе моргнул. – Ну, Катеринка то есть? – вполголоса уточнил Маэстро.
Чужак немного подумал.
– Да, – сказал он.
Бруно разразился истеричным, ненормальным смехом, то стуча по виску, то тряся пальцем.
– Ты точно ненормальный, фремде! – воскликнул он. – Лучше к Бертраму на поклон, чем туда!
– Знаешь или нет?
– Нет!
Незнакомец взглянул на Маэстро, не думая моргать хотя бы ради приличия.
– Ну знаю, – сдался Бруно. – Но я туда не пойду! И тебе не советую!
Чужак молча достал из кармана серебряную накуду, зажав ее между указательным и средним пальцем. Бруно алчно уставился на монету, нервно тряся коленкой.
– Слушай, давай я тебе на пальцах объясню, а? – потер он руки, одаривая чужака молящим взглядом побитого щенка. – А ты как-нибудь сам?
Незнакомец переложил накуду в левую руку и достал из кармана еще две. Коленка Бруно затряслась в истерике, стопа отбила дробь по пыльной дороге.
– Ну ладно, – простонал Маэстро, протягивая руки. Незнакомец уронил ему в ладони монеты. Бруно пересыпал их из одной в другую, наслаждаясь радующим ухо металлическим звоном. Он все же был оптимистом и подумал, что умирать с тремя накудами лучше, чем просто умирать.
– Идем, – сказал незнакомец.
– Да идем уж, – обреченно вздохнул Бруно. – Но знай: когда нас там убьют, виноват будешь ты!
Глава 4
Улица Екатерины была больше известна под именем «Ангельская Тропа». Как утверждали, именно отсюда кратчайший путь из Анрии в царствие небесное Бога Единого Вседержителя, в объятья ангелов под сенью вечноцветущих яблонь Садов Благостных. Здесь находилось несколько воровских малин, полдюжины притонов извращенцев разной степени извращенности, нюхачей олта, курильщиков опиума; игорные дома со всевозможными играми и ставками, подпольные бойцовские арены и просто очень много свалок и сточных канав, забитых самым разным мусором. Например, нюхачами, не рассчитавшими свои силы, или проигравшими на аренах, или потерявшими товарный вид некогда живыми игрушками.
А еще на Ангельской Тропе стояли склады, охраняемые вооруженными до зубов несговорчивыми людьми мрачного вида, которые не пускали внутрь никого постороннего. Что именно хранилось на тех складах, никто не знал и не горел желанием узнавать. И не любопытствовал, почему погрузкой в основном занимаются по ночам. Любопытных обычно находили поутру в сточной канаве или на свалке. Рядом с нюхачами.
Здесь обитали контрабандисты, барыги, фарцовщики, спекулянты, аферисты, мазурики, мошенники и прочие удивительные личности, без которых жизнь добропорядочного человека была бы чрезвычайно скучна и неинтересна. Держал Ангельскую Тропу один из боссов Большой Шестерки, но никто точно не знал, кто именно. Одни поговаривали, что Антонио Круделе, другие – что Адольф Штерк, а третьи считали, что Файсал ар Квазитвади. Впрочем, кем бы ни был хозяин Ангельской Тропы, здесь можно встретить представителя любой крупной анрийской банды. Так уж сложилось, что Тропа стала своеобразной нейтральной территорией, где банды хоть и резали друг друга, но тихо, с оглядкой и опасаясь последствий. Разумеется, правила не распространялись на заблудившихся прохожих, свернувших в темноте не на ту улицу.
Полиция объявлялась в здешних краях лишь в исключительных случаях, например, когда один босс платил властям больше, чем конкурент. Или не платил вовсе. Тогда представители этой самой власти трясли неугодные малины, демонстративно вламывались в притоны, прикрывали игорные дома и арены, выводили стайки отупевших рабынь из подпольных борделей. И, естественно, демонстративно наказывали преступность по всей строгости суровых и самых справедливых законов в мире. А потом еще долго газеты писали об эффективной работе полиции, а на рынках и в трактирах во все горло восхваляли стражей порядка и городской магистрат, пока воры усердно подрезали у слушающих кошельки, в подполье игроки просаживали последние нидеры, а страждущие и голодные скуривались, снюхивались и спивались.
* * *
Бруно по-прежнему считал, что ему повезло. В конце концов, при худшем раскладе он сейчас мог бы лежать с перерезанным горлом. Или медленно крутиться на вертеле, прожариваясь до хрустящей корочки, чтобы с утра накормить своим ароматным мясом недавних коллег-нищих. Поговаривали, Беделар иногда такое практиковал, ведь не зря его прозвали Кормильцем.
Маэстро, затравленно озираясь по сторонам, семенил за уверенно шагающим незнакомцем. Уже стемнело, когда они свернули на Ангельскую Тропу, где на всю улицу имелась пара горящих фонарей, вокруг которых роились тучи ночных мотыльков и насекомых. Сама же Тропа представляла собой длинный широкий проезд с разбитой и ухабистой дорогой, поворачивающий вправо и упирающийся в череду складских помещений, возвышавшихся над приземистыми зданиями, огороженными высокими кирпичными заборами. Заборы и склады определяли лицо этой улицы, неказистое, мрачное, старое и потертое жизнью, от одного взгляда на которое делалось не по себе, даже если не смотреть на местных жителей, собиравшихся у ограждений и на углах зданий небольшими группами. Запах сизого табачного дыма от сигар и трубок, дешевого алкоголя, грязи и пота, смешавшегося с кислой вонью плесени и нечистот из сточных канав, пропитывал Ангельскую Тропу. Взрывы смеха, фривольные разговоры и пронзительные вскрики, гулко отдающиеся эхом в ночной тишине, заставляли вздрагивать. Тонкий писк и женский хохот вынуждали смотреть под ноги. В компаниях ночных гуляк были и женщины, но смотреть на них не хотелось вовсе: дамочки демонстративно жались к полупьяным ухажерам, которые всем своим видом выражали, что не потерпят посягательств на свою собственность.
Чем дальше незнакомец и Бруно шли по Ангельской Тропе, тем чаще и крупнее встречались веселые компании, провожающие двух пешеходов голодными взглядами. Маэстро искренне желал им приятной ночи, крупных выигрышей и сговорчивых подружек. Довольным людям незачем вымещать злость на окружающих.
Бруно даже на какой-то момент поверил, что его доброжелательность позволит дойти куда-то без приключений.
Он ошибался каждый раз, во что-то искренне поверив.
За крутым поворотом Бруно увидел компанию из семи человек. Те что-то бурно обсуждали, собравшись в круг возле прикрытых железных ворот под одиноким фонарем, хило освещающим небольшой участок дороги и забор, из-за которого доносились приглушенные звуки музыки и веселья. Компания тонула в табачном дыму, по рукам бродила пузатая бутылка, из которой каждый быстро отпивал и передавал дальше. Едва заметив Бруно и незнакомца, компания умолкла на полуслове и внимательно уставилась на них как по команде. Маэстро напрягся, втягивая голову в плечи от предчувствия недоброго. Незнакомец делал вид, что ничего не заметил. Или действительно не замечал.
Один из гуляк в тертом котелке и с окурком сигары в зубах как бы случайно по совпадению решил перейти на другое место, отделившись от компании как раз в тот момент, когда чужак проходил мимо, не сбавляя шага. Они бы неминуемо столкнулись, однако незнакомец быстро повел плечом, отклонившись от анрийца буквально на полдюйма. По компании прошелся сдавленный смешок. Кто-то отхлебнул из бутылки, кисло отрыгнул. Бруно предусмотрительно отскочил на дорогу, задержался на мгновение, чтобы виновато улыбнуться, и рысью бросился за удаляющимся незнакомцем. Анриец в котелке задумчиво затянулся, выпустил вслед прохожим облако сизого дыма.
Вдруг бритый налысо верзила выхватил у рядом стоявшего приятеля бутылку, жадно отхлебнул, не отводя от удаляющихся чужаков осоловевших глаз, вернул бутылку, утерся рукой и, сдерживая икоту, нетвердо пошел следом. Компания заворчала, тихо пересмеиваясь, кто-то отлип от забора, кто-то затушил окурок, кто-то недовольно выругался.
Бруно задрожал, слыша за спиной неслаженный топот туфель и ботинок. С большим трудом подавил в себе желание вцепиться в руку незнакомца, который упрямо шагал, как будто не понимая, что сейчас их начнут бить. Просто так. Потому что скучно и нечем заняться.
– Э, сбавь ход, братва! – хрипато окликнули сзади.
Незнакомец резко встал. Бруно от неожиданности уперся ему в спину носом и зажмурился от боли. Чужак жестко оттолкнул его в сторону, разворачиваясь к приближающейся компании.
– Табаку не найдется, э? – пьяно прохрипел верзила.
Бруно потер ушибленный нос, размышляя, зачем кому-то нужен формальный повод, чтобы набить другому морду, если в этом и есть сама цель?
Незнакомец и не подумал отвечать. Стоял, невозмутимо разглядывая каждого приближающегося курильщика, испытывающего острую потребность затянуться чужим табаком. Маэстро показалось в полумраке, что глаза незнакомца как-то уж очень подозрительно блестят, отражая тусклый свет далекого фонаря.
Верзила остановился, нетрезво покачнувшись. Он был выше незнакомца почти на голову, значительно шире и выглядел более грозно, несмотря на то, что с трудом стоял на ногах. А может быть, именно поэтому. Ну и еще потому, что у него за спиной было шестеро приятелей.
Бритый окинул незнакомца и Бруно пьяным взглядом, прикрыв глаз и морща круглую физиономию. Вздрогнул, сдерживая икоту.
– Ну есть, нет? – спросил он вновь. Незнакомец не ответил и на этот раз. – А на выпить не скинете? – поинтересовался он требовательнее.
Чужак посмотрел на бутылку в руке одного из анрийцев.
– Твой приятель немой, что ль? – спросил верзила у Бруно.
– Он мне не приятель, – торопливо отозвался Маэстро, бочком отступая от незнакомца. – Я его даже не знаю. И вообще не хотел сюда идти.
Верзила пьяно ухмыльнулся, переглянувшись с зашумевшими приятелями.
– А че приперлись, э? – вопросил он, отерев лысину.
Сейчас начнется, обреченно подумал Бруно.
Незнакомец покосился на анрийца в котелке. Тот довольно ухмылялся, предвкушая развлечение, однако едва уловил на себе холодный проницательный взгляд, ухмылка медленно сползла с обезьяньей физиономии с неопрятными рыжими бакенбардами. Анриец стряхнул пепел, сунул сигару в зубы и похлопал верзилу по плечу.
– Ладно, Лысый, чего докопался? – проговорил он. – Не видишь? Хакир драный и нищеброд обоссанный. Отъебись от них. Пойдем, – он потянул приятеля за плечо. – А вы валите отсюда!
Компания разочарованно заворчала и, расстроенно переговариваясь, собралась уже вернуться к облюбованному забору.
– Не… не! – запротестовал Лысый, скидывая руку приятеля и отталкивая его. – Я спросил: че они здесь трутся? Тут приличный народ собирается! Э, – он издал губами неприличный звук вместо свиста, широко размахивая рукой, – слышь, тебя спрашиваю!
Незнакомец смерил его взглядом из-под треугольной шляпы.
– Не твое дело.
Компания умолкла и напряглась. Кто-то озадаченно присвистнул. Бруно, уже поверивший, что все обошлось, втянул голову в плечи, подняв ворот сюртука.
– Че сказал? – ссутулился Лысый, набычив шею. – Мож, тебе рыло свернуть, а?
Незнакомец покосился на бутылку в руке одного из приятелей верзилы и сосредоточил на ней взгляд.
– Не надо этого делать, – сказал он.
Лысый разразился кретинским смехом, демонстрируя отсутствие десятка зубов в огромной пасти.
– А если надо?
– Упадешь.
– А ты смешной, – верзила хлопнул незнакомца по плечу и крепко сжал пальцы. – Ладно, прощаю. Если шляпу дашь поносить, – пьяно ухмыльнулся он, нагло потянувшись к треуголке.
Не дотянулся.
Над улицей пронесся звук бьющегося стекла. Окружающих обдало осколками и содержимым бутылки. Лысый закатил глаза с выражением тупого непонимания и начал медленно заваливаться на незнакомца, блестя в тусклом свете дальнего фонаря мокрой от спирта и крови лысиной. Чужак легко толкнул его в грудь, отшвыривая неподъемную тушу на пару ярдов.
– Пизди его, братва! – взревел обрызганный курильщик, тот, у которого была бутылка, и рванулся на чужака.
Незнакомец с силой выбросил правую руку, растопырив пальцы. Курильщика отшвырнуло на ближайший покосившийся столб с нерабочим фонарем, о который тот звонко приложился затылком. Чужак вскинул левую руку, резко обернув голову на троих слева. Что-то подцепило одного из курильщиков за ногу и опрокинуло на двух других. Незнакомец схлопнул перед собой обе руки, и тех двоих, что замерли перед ним, сшибло друг с другом лбами.
Чужак бесшумно повернулся на носках к «котелку», выхватывая из-за спины кинжал. Обалдевший курильщик выплюнул сигару и на пару с оставшимся на ногах приятелем отскочил назад, вскидывая руки в примирительном жесте.
– Я все понял, – заверил он. – Спокойно. Мы отваливаем. Привет колдовскому цеху, – натужно улыбнулся «котелок», приподнимая шляпу, и попятился, сгибаясь в карикатурных поклонах.
Незнакомец проследил за ними сосредоточенным взглядом, и когда оба курильщика отошли на приличное расстояние в уличный полумрак, медленно опустил джамбию. «Котелок» развернулся на пятке, сунул руки в карманы клетчатых штанов и побрел в полутьму, беспечно пританцовывая и насвистывая незатейливый мотивчик. Приятель фальшиво присоединился к мелодии, пружинисто вышагивая рядом.
Бруно вышел из оцепенения, слизнул с губы жгучую каплю дешевой выпивки. Смахнул капли с век, прежде чем открыть глаза. Затем с сочувствием посмотрел на ползающих по земле курильщиков, покосился на незнакомца, убирающего за спину кинжал. Снова взглянул на курильщиков. Лысый слепо махнул рукой, взбрыкивая ногами и выдавливая из себя стон умирающего оленя. Бруно осторожно почесался за ухом и затравленно обернулся на едва слышные шаги удаляющегося незнакомца.
Раздумывать не стал, со всех ног припустив следом.
– Слушай, а ты и вправду колдун, фремде? – спросил Маэстро, поравнявшись с ним.
– Нет.
– А как ты делаешь эти свои… ну, эти?.. – Бруно неуверенно повторил увиденные жесты, но быстро понял, что ответа не получит. – Ясно, – вздохнул Маэстро. – Напомни мне тебя не злить, ладно?
– Ладно.
* * *
– Нашел, что искал? – спросил Бруно, нервно потянув ночной воздух носом.
Хотелось есть. Да и поспать бы не мешало, вытянув натруженные ноги. Однако Маэстро об этом даже не мечтал – бегал за неутомимым незнакомцем, который ходил от склада к складу и увлеченно таращился на каждый из них. Просто смотрел, будто хотел прожечь дырку в стене, а потом, не сказав ни слова, шел к следующему. И так уже раза три. Бруно всяких дураков в своей жизни повидал, но с таким столкнулся впервые. Правда, от комментариев воздерживался – за несколько часов знакомства с Маэстро чужак успел убить двух и раскидать пятерых человек и даже не почесался. А такому лучше не задавать неудобных вопросов и терпеливо ждать, пока ему надоест маяться дурью.
Фремде отвлекся от очередного склада, на который пялился с минуту. Глаза у него и впрямь становились странными, полностью серебряными, без зрачков, слабо отражали свет несчастных фонарей, скупо освещавших широкий проезд и ряды складских помещений. Выглядело это жутковато, но не так чтобы пугало до дрожи. Маэстро как-то раз встретил настоящего колдуна и умудрился выклянчить у него нидер. У того тоже были необычные глаза, зеленые, как бутылочное стекло, с изумрудными зрачками и светились изнутри. Вот только незнакомец сказал, что он не колдун. А судя по наблюдениям Бруно, этот чудик то ли не умел, то ли не видел смысла врать.
Незнакомец моргнул, возвращая глазам обычное состояние.
– Да, – сказал он и пошел к складу.
Бруно вздохнул и рысцой побежал следом, стараясь не обращать внимания на ноющие ноги. Отставать от незнакомца на Ангельской Тропе, даже вроде бы пустынной и тихой, не хотелось.
Чужак подошел к запертым массивным воротам и гулко постучался в дверь. Бруно даже зажал уши – слишком уж громким был этот стук, а эхо гремело прерывистыми перекатами слишком уж долго.
– Слушай, фремде, а может, дождаться, когда они там закончат свои грязные дела, а? – робко предложил Маэстро. – Если бы я обделывал грязные дела у себя на складе, мне бы очень не хоте…
На двери открылось узкое оконце, раздраженно скрипнув петлями.
– Мэд-ка? Мен нак си?
Бруно закрыл ладонями лицо, втянув голову в плечи.
– Кассан ар Катеми шайех-Ассам, – сказал незнакомец. – Лилбат хин.
– Мэд-ка? – недовольно переспросили за дверью.
– Кассан ар Катеми шайех-Ассам, – повторил чужак.
– Ан Кассан элам се нне, – быстро возразили в ответ. – Кассан хуна нан нне. Абти, либлах! Элле-эла!
– Нне. Кассан хуна нан. Турид-калам хин.
– Абти-фойри, хак-ир он-либлах! – погрозил привратник и торопливо прикрыл оконце.
Чужак оказался быстрее: успел выхватить из-за спины кинжал и вставить лезвие между створкой и наличником.
– Ам-яляб, хак-ир он-либлах! – зло выкрикнул привратник, распахнув оконце. За дверью щелкнул взведенный курок направленного в каменную физиономию чужака пистолета. – Абти-фойри! Ав ан литлак-нар ант се!
– Нне, – возразил незнакомец, ловко перекинув в руке кинжал, и поднес его рукоятью к смотровому окну. – Элам мэд-ка эн со?
Привратник молчал долго, пристально разглядывая рукоять кинжала. Бруно не видел его, зато прекрасно чувствовал исходящее от ворот напряжение.
– Ак-ка, – неуверенно произнесли за дверью наконец. – Эн дай-кима Катеми-аршира лока.
– Нем, – сказал чужак. – Адаб эн сайиде-ант со. Хин карар нан, – добавил он, протягивая кинжал в окошко.
Привратник принял оружие, окно раздраженно скрипнуло петлями и закрылось. Незнакомец отошел от двери.
– Ну и? – не вытерпел Бруно.
– Надо ждать, – сказал чужак, усаживаясь на опрокинутую бочку у стены.
– Чего? Когда тебе олта вынесут?
– Нет.
– А чего тогда?
Незнакомец надвинул шляпу на глаза, явно не собираясь отвечать. Бруно бессильно выдохнул, выгоняя раздражение и бесполезную злость, но сдаваться не пожелал.
– Ты бы хоть предупредил, кого ищешь, – проворчал он.
– Зачем? – незнакомец поднял голову, взглянул на Бруно из-под шляпы.
– Ну, понимаешь… – Маэстро почесал за ухом, – я просто нищий… которого ты поссорил с его крышей, но я не в претензии, фремде, не думай. Просто я не хочу за один день поссориться еще и с торговцами олтом.
– Он не торгует олтом, – сказал незнакомец.
– Да? А зачем ты хочешь его убить?
– Не хочу.
Незнакомец опустил голову, давая понять, что больше из него не вытянуть даже короткого слова. Бруно оставалось лишь снова вздохнуть. Он побродил взад-вперед, уперев руки в бока, а потом подошел к чужаку и осторожно присел рядом с ним на один из пустых ящиков. Ощущение смутной тревоги не давало покоя. А ведь день так хорошо начинался. Угораздило же столкнуться с этим чудиком. Может, если бы Бруно не польстился на серебряную накуду, о которой прознал Йорг с приятелями, ничего бы этого и не случилось? Сидел бы сейчас в любимом притоне на Канатной улочке, радовался разбавленному пиву, травил анекдоты и хвастал перед коллегами, подкалывая их при любом случае…
