Текст книги "Прелюдия беды. Мрак под солнцем. Четвертая и пятая книги (СИ)"
Автор книги: Александр Афанасьев (Маркьянов)
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 42 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]
– Есть!
Второй полицейский – ломиком вскрыл дверь, посветил фонарем.
– Все чисто… черт…
– Что за…
– Сэр, идите сюда! На это надо взглянуть!
Шериф неспешно подошел, осветил своим охотничьим прожектором разорванные пулями и дробью внутренности RV. Он ничего не сказал – только сжал рукоять так, что она чуть не треснула…
К кровати внутри RV – модель для молодоженов, твою мать – была привязана женщина. Скорее всего молодая женщина и явно не мексиканка – белая. Она была привязана кровати поводками для собак, пули и дробь превратили ее в кровавое месиво… но что ей пришлось вынести до этого и была ли она жива к тому моменту, когда началась стрельба… Бог знает. Или скорее – дьявол…
Это и было – то, что шло с юга. Кровь и смерть…
– Подойдите сюда! – крикнул шериф – подойдите сюда все! Посмотрите!
Намного тише добавил.
– И запомните…
Техасцы – а это был шериф с местной posse comitatus – были прилично вооружены: три Сайги двенадцатого калибра, причем две – с барабанами от MD Arms, позволяющими палить очень и очень лихо, две переделки АК-47, три – Ar-15 разных модификаций, в том числе одна – армейская М-16А1 с настоящим подствольным гранатометом, к которому не было гранат и полицейская Ремингтон-700 с простеньким дневным прицелом Redfield. Теперь – вооружение техасских Минитменов солидно пополнилось: две Ar-15, две немецкие G36, автомат Калашникова, полуавтоматический полицейский Ремингтон с отметкой «Служба пробации США» [62]обрез из пятьсот девяностого Моссберга, еще один обрез курковой двустволки Спартан и одиннадцать пистолетов и револьверов, в основном Беретты-92. Все это – было аккуратно уложено в багажники джипов – и сержант готов был поклясться, что оружие собирается совсем не для склада вещественных доказательств.
– Благодарим, мистер…
– Это что еще за херь такая? – раздраженно спросил севший в их машину сержант, глядя на двоих техасцев, отца и сына, причем отец явно был здесь шерифом – «янки говорит, не стрелять». Вы здесь с дуба рухнули или как, а? Вам охота попасть в федеральную тюрьму?
– Эй, па… я его знаю… – бесцеремонно сказал молодой, разглядывая сержанта – это тот тип, который мексов приземлил, помнишь, в газете писали…
– Да, мистер?
Говорили при неярком свете плафонов Центуриона…
– Это не имеет значения.
– Да… это вы, мистер… – сказал шериф – я помню про вас. И про беднягу Подгузника я знаю… отличный мужик был…
– Сэр, если вы еще раз… – сержант вдруг понял, о чем идет речь – что нахрен произошло? Что с шерифом Квентином, говори?
– А ты, что знаешь, парень… – шериф всмотрелся в глаза Нолана… нет, парень, не знаешь. В твоем родном городе весь офис шерифа вырезали. Приходили за тем парнем, которого ты оставил в живых для суда… жалко, что ты его тоже не грохнул на месте… не было бы тогда такого дерьма… Человек десять прямо там перебили, говорят, что двоих агентов ФБР тоже убили. И шерифа убили… он попытался остановить этих уродов на дороге… они его и… И парнишку какого-то с ним молодого – тоже убили.
Нолан шарахнул кулаком в стойку машины. Руку обожгло болью…
– Эй, янки, полегче… – обиженно сказал молодой – это наша машина…
– Заткнись, Стиви… – сказал шериф.
Нолан глубоко вдохнул пахнущий нефтью и кровью воздух, пытаясь прийти в себя.
– Все равно, так нельзя, сэр. Мы единое государство. Я давал присягу защищать его. От всех врагов, внешних и внутренних.
– Давал присягу, парень… – слова шерифа падали как камни в стоячую болотную воду – это хорошо, парень. Очень хорошо… Я тоже давал присягу. Меня кстати Барденс зовут. Том Барденс, а это Стиви, младший мой. Мы все в морской пехоте служили, парень, становились там мужчинами. Мой дед выжил на Иводзиме, а мой дядя там погиб. Я сам воевал… Буря в Пустыне, помнишь. Я и парней отправил в морскую пехоту. Старшего, Александра убили на перевале Дашт, в Иране… недавно совсем. Они проход держали, когда иранцы бросили на них танковый полк. Корректировщика огня накрыло прямым попаданием… он пошел огонь корректировать. А средний, Томми – из Эй-стана совсем плохой вернулся… кричит по ночам… жену бросил… пьет. Стиви вот в дорожной полиции штата работает… думаю, стоит или нет ему в морскую пехоту идти. Как считаешь?
– Это война, сэр. Такое случается… – сержант знал, что неуместнее этих слов, казенных и бессмысленных ничего быть не может.
– Да, парень, это война… Когда моему деду и его брату говорили – там зло, идите и разберитесь с этим – они шли и делали это. Когда моему отцу и его братьям говорили – там зло, идите и разберитесь с этим – они шли и делали это. Когда мне говорили – там зло, иди и разберись с этим, парень – я шел и делал это. Почему сейчас, когда власти нашей страны говорят нам – там зло, мне верится в это все меньше и меньше, а, сынок?
Нолан не стал выдумываться ответ. Сказал коротко и просто.
– Я не знаю.
– Вот и я не знаю, сынок. Я не знаю, что произошло с нашей страной, со всеми нами. Но что-то с нами произошло, что-то очень нехорошее. Раньше я не задумывался о том, стоит или нет защищать нашу страну – а теперь. Во что она превратилась теперь? Нам говорят о том, что мы должны быть патриотами – но это значит только то, что нас теперь могут схватить на улице, увезти непонятно куда и держать, сколько надо без предъявления обвинений [63]. Нам говорят, что с экономикой все в норме – но почему тогда столько безработных вокруг. Да, в нашем штате такого нет, у нас есть нефть, пшеница и скот – но я говорю про всю страну парень. Нефтяные компании, которые бурят у нас землю, чтобы добывать газ по-новому говорят, что это безопасно – но почему тогда, когда я пускаю воду из-под крана и подношу спичку – она загорается, а [64]? Мы живем во лжи, парень, мы просто все изолгались. Мы уже не страна свободных и отважных. Мы – страна лжи.
– И вы решили сделать ее другой, да?
– Не только я, парень. Мы хотим вернуться к истокам, стать свободными.
– Мы, это кто?
– Юг, парень. Старый добрый Юг. Янки победили нас полтора столетия назад – но клянусь Богом, они не покорили нас. Юг возродится…
Сержант тяжело вздохнул.
– Я кое-что вам покажу, шериф. Идемте…
Они подошли к багажнику машины, куда было сложено трофейное оружие. Сержант взял одну из немецких винтовок – вообще, она выглядела куда лучше, чем действовала – осветил фонарем. Не то. Вторая… есть.
– Смотрите сюда.
Там, где должно было быть наименование производителя – Хеклер и Кох, Оберндорф – была затейливая арабская вязь.
– Что это значит, парень?
– Это немецкая винтовка, сэр. Точнее, она разработана в Германии, но произведена не там. Это лицензионное производство, Саудовская Аравия. Никто не знает, сколько их производится и куда они уходят. Но для продажи гражданским – ее не производят точно. Задайте себе вопрос – как эта штука здесь очутилась, а?
– Не знаю, сынок… – просто ответил шериф – но я знаю только одно: это никогда не прекратится до тех пор, пока мы будем врать сами себе и учить другие народы, как им жить под дулами автоматов. Видит Бог, Америка была создана совсем не для этого. Нет, сэр, совсем не для этого…
К ним подбежал один из ополченцев…
– Сэр, только что на связь вышел младший из Дойлов. Их ферму атакуют.
Шериф обернулся к сержанту.
– Поможешь еще раз? Тут недалеко…
Сержант не раздумывал.
– Да, сэр. До утра еще много времени…
– Расстояние?
– Тысяча семьсот ярдов, сэр…
– Что там, солдат…
– Две… нет, три машины. Три трака.
– Вооруженных людей видишь?
– Так точно, сэр. Обстреливают ферму, продвигаются к ней.
– Уделай их нахрен. Огонь по готовности.
– Сержант, это грубое нарушение правил – сказал Пик – мы не имеем права применять оружие таким образом.
– Черт, а каким образом мы имеем право его применять? Либо туда пойдут люди шерифа, и кого-то из них могут пристрелить, либо мы решим вопрос отсюда. Быстро и качественно…
– Сэр, к ведению огня готов.
Боевики, под прикрытием машин пробившиеся к самой ферме – даже не подозревали о присутствии бронемашины морской пехоты. В отличие от современных Страйкеров, она была вооружена настоящей, очень мощной скорострельной пушкой, такой же, как используют на М2 Бредли. Эта штука была разработана в семидесятые для того, чтобы вскрывать броню советских бронированных машин – и сейчас ее мощность была даже избыточной. Но ни один настоящий морской пехотинец не предпочтет слабое оружие мощному.
– В дом не попадешь, парень?
– Никак нет, сэр. Я отчетливо вижу цели.
– Тогда – огонь.
Скорострельная пушка выстрелила и сразу же – еще раз, короткой очередью. Это было похоже на работу отбойного молотка, четкий, сухой стук, только намного громче. Трассер – прочертил в ночи ярко-желтую, гаснущую полосу и обрушился точно на цель с расстояния, делающего невозможным любой ответ. Пушка была предельно точной, как и было предусмотрено ее конструкторами – первые же снаряды, осколочно-фугасные и трассер достигли цели, ударили в солидного вида пикап и подожгли его, разбросав прячущихся за ним людей…
Техасские минитмены приветствовали стрельбу радостными криками, скопившись у бронемашины, они стояли на крыше своих пикапов и джипов, чтобы лучше все видеть…
– Попадание, горит. Живая сила уничтожена.
– Давай вторую.
– Есть, сэр.
И снова – трассер. Очередь осколочно-фугасными… трассер, маленькая вспышка в темноте…
Сержант смотрел через командирский прибор наблюдения – уроды на третьей машине решили сваливать…
– Подожди немного.
– Есть, сэр.
Мексиканцы – загрузились в «Форд Эконолайн», возможно полноприводный – и с разворотом, осыпаемые пулями из дома, рванули прочь. Фургон смешно подпрыгивал на неровной земле, водитель жал на газ изо всех сил – они наверное даже не поняли, что убило их сородичей. Сержант ждал, пока фургон набитый боевиками и дом, который они защищали – не перестанут находиться на одной линии прицеливания. Просто могло быть всякое… и если есть возможность не рисковать, то рисковать не нужно, нужно сделать все чисто. Сержант ждал такого момента и… дождался…
– Движущаяся цель, на час.
– Вижу, сэр.
– Цель враждебная. Можешь не церемониться. Огонь.
– Есть, сэр.
Пушка отстучала одну за другой три короткие очереди, ослепительные трассы полоснули ночь. От фургона – за секунды остался лишь горящий остов.
Техасцы радостно заорали…
– Что тут произошло, парень? Где твой отец?
Парень лет шестнадцати, со старым Мини-14 в руках – как то странно хлюпнул носом.
– Там, сэр… в поле. Он их увидел… если бы не он…
Шериф похлопал подростка по плечу.
– Держись. А старший брат где?
– В Далласе, сэр. Не дозвониться…
– Мы можем забрать тебя отсюда.
Паренек отрицательно покачал головой. Было время рассвета, уже было видно без фонарей.
– Нет, сэр. Я со своей земли не уйду. Папа говорил – держись за свой дом, за свою землю… Нет, не уйду…
– Стиви…
Сын шерифа согласно кивнул, поняв отца без слов. Бросился к своей машине, чтобы ехать в поле…
– Ты не должен здесь оставаться один.
– Сэр, я тоже возьму оружие – сказала пожилая, сохранившая остатки былой красоты женщина – слава Богу, у нас есть скот и есть чем его защищать.
У нее в руках был такой же Рюгер, на обоих – автоматные магазины. На голове – косынка как на открытках сороковых, которые идут сейчас по пять тысяч долларов за штуку. И люди покупают – чтобы хоть попытаться вспомнить о том, что мы потеряли…
Честь. Верность. Долг. Преданность. Богобоязненность.
– Марта, не говори глупостей – мягко сказал шериф – ты что, не видишь, что делается? Военные не всегда будет под рукой.
– Если мы бросим это… Джим так радовался, когда полностью заплатил по закладным за все земли. Нет, шериф, мы не уйдем…
Шериф провел рукой по небритому подбородку.
– Я оставлю вам пару автоматов. Лишним не будет.
– Спасибо, у нас уже есть…
– Ма, я возьму один… Спасибо, сэр…
– Эй, шериф, вы должны это видеть! – крикнули от расстрелянных машин.
Шериф подошел. Убитых – одежда была пропитана кровью от множества мелких осколков – обыскивали, снова забирали оружие – оружие сейчас было главной ценностью, от него зависела в буквальном смысле слова жизнь и смерть. Есть оружие – жив. Нет оружия – мертв.
Луч фонаря осветил одного из убитых. Длинная борода чуть ли не по пояс.
– Не слишком похож на мекса, не так ли, шериф.
– Борода еще ни о чем не говорит.
– А теперь посмотрите, что мы нашли в кармане у этого урода…
Шериф взял небольшую, карманного формата книжку. Страницы слиплись от крови…
На первой – было изображение полумесяца, перекрещенного с автоматом Калашникова. Полумесяц и автомат Калашникова. Исламская революция.
США. Техас. Залив Фрипорт
28 июля 2015 года
– Не курите, сэр…
Генерал-лейтенант Дирк, только что вышедший из Ястреба посмотрел на окурок в руке так, как будто впервые его видел. Затем – сдавил его пальцами, сунул в карман.
Он не помнил, откуда у него взялась в руке сигарета, как он вообще закурил. Раньше – он не курил вообще.
– Так лучше?
– Да, сэр, вполне. Извините, сэр, это общее требование… – человек с надписью SHERIFF на бронежилете виновато улыбнулся – здесь даже пердеть опасно. Все в любой момент может взлететь на воздух, нахрен.
Красно-синее половодье полицейских мигалок не пересекало определенную черту – машины стояли подобно рыцарскому войску в строю. На горизонте – был враг…
– Сюда, сэр… Прошу.
Земля была непригодной для хозяйства, похожей на пыль, затрамбованную тяжелой техникой. Но здесь никто и собирался выращивать пшеницу.
– Сюда, сэр…
Штаб находился в массивном, черного цвета автомобиле парки «Ошкош» – но не таком. На каких морская пехота США передвигается в зонах конфликтов – а на базе большой пожарной цистерны. Просто вместо пожарного оборудования – поставили системы связи, а кузов сделали бронированным. Такие командные центры стоили более миллиона долларов за штуку.
Рядом стояли бронированные машины SWAT, бойцы специальных полицейских отрядов проверяли снаряжение. Генералу бросилось в глаза, что их мало – катастрофически мало для такого крупного комплекса и для такой катастрофической ситуации.
Здесь, совсем рядом с Фрипорт Харбор был построен один из крупнейших в мире завод для сжижения газа – но не обычного, а сланцевого, который только недавно начали добывать в США. Сюда – шли трубопроводы даже из Порт-Артура и Корпус-Кристи, где терминалы для СПГШ теперь работали на реверс [65]. Почему нельзя было построить сжижающий завод в самом Корпус Кристи или Порт-Артуре? Просто там местные власти еще не совсем сошли с ума, чтобы разрешать подобное. Завод по сжижения газа был подобен гранате – никогда не знаешь, когда рванет.
– Джентльмены, генерал Дирк – представил его собравшимся местный шериф.
– Сэр, нам нужны ваши беспилотники! – агрессивно взял быка за рога какой-то молодец в больших, роговых очках, в какие любили рядиться политики.
– Что вы знаете о беспилотниках, мистер? – поинтересовался генерал – кроме того, что они вам нужны?
– Послушайте, давайте-ка повежливее. Я возглавляю Бразориа Каунти.
– То есть вы гражданский? – живо отреагировал генерал – в таком случае, почему вы указываете, что делать военным?
– Почему…
– Просто заткнитесь, мистер, ясно? Просто заткнитесь и все.
Последние дни – истощили запас вежливости генерала до опасного предела.
Представитель народа хотел что-то сказать – но не рискнул…
– Шериф, я слушаю вас.
– Да, сэр. Шериф Дэн Хауфманн… Несколько часов назад – поступило сообщение о том, что на заводе по сжижению газа находится группа боевиков, вооруженная автоматическим оружием. Поскольку… в последнее время неспокойно – мы выслали сразу две машины. Результат – двое убитых и трое тяжелораненых. Повторная попытка проникновения на завод обошлась нам в девять человек только убитыми.
– Как вооруженные люди попали на завод?
– Вероятно, обманув охрану…
– Чушь собачья… Как можно обмануть охрану. Господи, к вам приходят люди с оружием, в окрестностях стрельба – как тут можно обмануть?
– Мы не знаем, сэр.
– Сколько их?
– Не меньше тридцати человек, сэр.
– Чем вооружены?
– Автоматическое оружие. Безусловно, у них есть противотанковые ракеты, одну из наших машин сожгли ей.
– Черт бы все побрал… Кто еще из военных на месте?
– Полковник Джеймс Баттаглия, тренировочный центр морской пехоты.
– Спецназ. Отлично. Где он?
– На лодке, сэр. Он исследует возможность ночью подобраться к этим тварям с моря.
– С воздуха есть наблюдение? Снайперы могут работать?
– Думаю, что нет, сэр – шериф выдал главную новость – у них какое-то противовоздушное управляемое оружие, сэр они сбили полицейский вертолет. Вот почему мы оттянули оцепление на такое расстояние, и вот почему мы просили ваш вертолет снизиться. Эти твари чертовски опасны, сэр…
Генерал вздохнул.
– Окей. Мы знаем, что есть у них, теперь может быть, поговорим о том, что есть у нас?
– Сэр…
Генерал повернулся. Это был шериф, он догонял его. Генерал Питер Дирк без сопровождения морских пехотинцев – людей не хватало – шел к пирсу, на котором должен был быть катер полковника Баттаглии.
– Я… шериф остановился – … хотел сказать, вы кое в чем правы.
– В чем же?
– Эти ублюдки решили сэкономить, я это знаю точно. Еще несколько месяцев назад, это место охранялось XE Security. Серьезные люди, ветераны Ирака, Афганистана. Тут даже преступность снизилась. Потом…
– Дайте догадаюсь… потом пришел кто-то, кто решил, что надо сократить накладные расходы, верно?
– Да, сэр.
– И решили нанять охрану подешевле, верно?
– Нет, сэр, боюсь, кое-что намного хуже.
– Что может быть хуже этого?
– Они договорились с уголовниками. Теми самыми уголовниками. О том, что они присмотрят за тем, чтобы ничего плохого не происходило, понимаете? Это дало возможность вообще убрать охрану, оставить только пропускную систему по карточкам. Об этом – даже в журналах писали, как о великолепно поставленной системе безопасности.
– А теперь уголовники решили, что им не доплатили.
– Вероятно так, сэр.
Генерал ничего не ответил на это. В его голове пульсировала только одна мысль: что же с нами происходит. Что со всеми с нами, черт возьми, происходит…
– Спасибо, что сказали, шериф.
– Нет проблем, сэр. Я предупреждал этих уродов, что дело может кончиться плохо. Но они настучали напрямую губернатору.
Конечно же… как не так. Такие налоговые поступления.
– Спасибо, что сказали, шериф. Мы учтем это.
Генерал пошел дальше, а шериф остался стоять на месте. Ему было стыдно за то, каким он стал и что происходит вокруг него.
Полковник Баттаглия находился у пирса, этот пирс стоял так, что совершено не просматривался даже с самой высокой точки комбината по сжижению газа. Он стоял не на пирсе, а у самой кромки воды и там же была припаркована одиннадцатиметровая RHIB – стандартная лодка специальных морских сил. На этой не было пулеметов – но была яркая раскраска и радар. Береговая охрана США – них кстати есть неплохие специальные подразделения.
– Джентльмены… – увидев спускающегося старшего офицера, подал команду один из присутствующих…
– Доброго всем дня – отреагировал генерал – первая бронекавалерийская идет на помощь. Полковник, мы кажется знаем друг друга?
– Да, сэр… – полковник протянул руку – возможно, даже дольше, чем вы представляете себе. Я тоже служил в Германии в старые добрые времена…
Полковник Баттаглия был невысоким, лысоватым крепышом с добрыми глазами и улыбкой удачливого коммивояжера. Тот, кто считал его несколько недалеким и несерьезным – очень скоро раскаивался в своем мнении. Это был цепкий, профессиональный командир – военный и в первом поколении он подходил к службе без зазнайства и разгильдяйства, иногда присущего военным в нескольких поколениях.
– Позвольте, я представлю остальных. Райан Белл, Береговая охрана, подразделение ХИТРОН [66]. Ник Нортвуд, морские специальные силы, коммандер ВМФ. Дик Кассини, подразделение специальных лодочных сил, капитан ВМФ. Крейг О'Малли, специальные силы морской пехоты, MARSOC, комендор-сержант.
Вместо ответа – генерал достал из кармана свежую упаковку сухариков, надорвал ее.
– Кто хочет? Чертовски вкусная штука.
По правилам – среди этих людей обязательно должны были быть хотя бы один негр и одна женщина. Но ни тех ни других не было. Нет, конечно, в армии были и те и другие – но как-то так получалось, что в специальных силах и в подразделениях активного боевого применения были одни белые мужчины: англо-саксы, поляки, ирландцы, шотландцы… а в командовании их было еще больше. Негры в армии быстро скатывались к рутинной и не слишком обременительной работе – они любили сидеть на блок-постах, водить машины, быть членами экипажа бронетехники. С ними же – это замалчивалось, но это было – было связано большинство инцидентов с неповиновением командованию, стрельбы по мирным жителям и тому прочего. Мексиканцы почему то редко стремились добиться в жизни чего то действительно серьезного, что потребует полной отдачи, нечеловеческого напряжения физических и моральных сил. Короче говоря – из них получались отличные рядовые, но не более. Не верите? Ну… поезжайте на курсы рейнджеров армии США или снайперов морской пехоты. Вряд ли обнаружите, что белых там – менее девяноста процентов. А то касается женщин… тут вообще разговора не было. Не место женщинам на войне…
– Чертовски вкусная штука, сэр…
Морские пехотинцы воспользовались приглашением – оба. Иногда генерал Дирк думал, что ему надо было идти в морскую пехоту… вербовщик тогда отговорил его – сказал – на кой черт тебе шлепать на своих двоих по всякой срани, когда танкисты едут по этой же срани в тепле и под метровым слоем брони. Морпехи были теми еще отморозками… они перемещались по миру налегке, ввязывались в бой не задумываясь о последствиях, ели все что попадется под руку, пили все что горит и никогда ни по какому поводу не унывали. Последнее должно было пригодиться – ибо поводов для уныния было более чем достаточно.
– Что там у нас с атакой с моря?
– Сомнительно, сэр – по меньшей мере. Территория, занятая противником не подходит прямо к воде, в принципе можно подойти и высадить десант. Он может наступать – там чертова тьма трубопроводов, они идут прямо к пирсам, где швартуются газовозы. Но, черт возьми, сэр, там на каждом шагу таблички «не курить», столь наглядные, что и осел поймет. А мы там собираемся… стрелять?
– Вы занимаетесь стрельбой с вертолетов? – обратился генерал к человеку из Береговой охраны.
– Да, это так?
– На какой дальности?
– Не такой большой, как кажется, сэр. Мы скорее специализируемся на очень небольших целях с небольшой дистанции. Пятьсот, шестьсот ярдов.
– Какова вместимость вашего вертолета?
– Помимо стандартного экипажа и снайперской группы. Максимум шесть человек и то придется потесниться. Слишком много спасательного оборудования, сэр.
– Лебедки?
– Да, сэр, в том числе.
– Что вы задумали, сэр?
Пока ничего. Я лишь хочу проявить эффективность воздушной поддержки. Ваши снайперы умеют работать с термооптикой? Ночными прицелами?
– Да, сэр. В последнее время все больше и больше перевозок велись по ночам. У нас работали приглашенные специалисты, мы даже Криса Кайла приглашали. Так что мои ребята не испугаются при виде штуки за тридцать тысяч долларов, пусть это даже треть их годового жалования…
– Вертолеты – пояснил генерал – я где-то читал, что европейские модели очень тихие. Там какие то требования по шумности или что-то в этом роде…
– Да, сэр – сказал человек их Хитрона – эти пташки очень тихие. Вдобавок мы учим наших вертолетчиков некоторым трюкам, чтобы тихо подкрадываться, это их хлеб, сэр…
– Что если взять на каждый вертолет по четыре десантника и тихо высадить их ночью. Снайперы выбьют внешний периметр обороны, полиция атакует с внешнего периметра.
– Сэр, позвольте заметить, это слишком опасно. Что если они взорвут емкости с газом…
– И подохнут сами? – скептически сказал генерал – в отличие от хаджей мексиканцы не слишком то склонны к самоубийству.
– Можно послать небольшую группу, чтобы они пробрались внутрь периметра и заранее обезопасили наиболее опасные точки.
– Возможно… – генерала не покидала мысль о вертолетном десанте – давайте, найдем место откуда можно осмотреться получше. Там что?
– Старый элеватор, сэр…
– Отлично…
Группа офицеров начала подниматься орт берега, выходя из-под защиты старого пирса…
– Эй, Хулио…
Невысокий, пузатый мексиканец с белыми от дури глазами резко обернулся.
– Э, э! Это всего лишь я…
– Пу! – крикнул толстяк, вскинув автомат, и засмеялся. Если знать, что он отправил на тот свет не меньше ста человек, в том числе как минимум шестерых за последние двадцать четыре часа – шутка получалась совсем не смешной.
Выше ростом, с короткой модной бородкой мексиканец подошел ближе, непроизвольно поежился. Он осознавал, что в данный момент в него целятся не меньше десяти снайперов. Хулио… чертов псих, ему это по кайфу… Его бы давно грохнули, свои же грохнули – но некому было исполнять приговоры…
– Ладно, уймись. Тебе нравится, что тут происходит, нахрен?
– Кайф же. Ха-ха!
И с этими толстяк вскинул автомат и, к ужасу высокого, дал короткую очередь в сторону едва заметных на горизонте полицейских машин…
– Твою мать! Ты сбрендил?!
– Ха! Видишь, как они боятся! Чертовы гринго, мать их!
– Уймись! – высокий схватился за автомат толстяка…
Он бы грохнул его… урод долбанный. Вот только нет больше у него никого. Когда у Виктора – так звали высокого – грохнули отца-полицейского, и они вынуждены были переселиться в дурной район – именно мать Хулио тайком кормила его, тогда еще совсем подростка. Он помнил это – но сейчас Хулио был нужен ему по другой причине. Ему нужен был хоть кто-то, на кого можно было положиться. В группировке нельзя было доверять никому… стоило только на секунду показать незащищенное горло, как в него вцеплялись чьи-то клыки…
Зазвонил телефон. Высокий взял трубку.
– Да, синьор… – коротко сказал он – все в норме. Хорошо, синьор.
Они не называли имена друг друга – понимали, что после совершенного им придется уходить на дно, так глубоко, как только можно.
– Что сказал эль-хефе?
– Сказал бросить тебя с вышки. Я не шучу…
Хулио недоуменно уставился на него. Потом – его толстое, потное лицо исказила ярость.
– Сукин сын!
– Уймись, сказал!
Высокий понизил голос.
– Ты вообще въезжаешь, что ко всем чертям происходит? Как мы тут оказались?
– А чего?
Высокий тяжело вздохнул. Хулио умом не отличался.
– Ты вообще хоть соображаешь, сколько за все это положено? Вышак, нахрен! Если нас возьмут – тебя не отведут к адвокату. Ты читал, что творится у гринго? Они нахрен отменили все свои права и свободы. Если ты попался за теракт – тебя спрячут в какой-нибудь траханной стране, будут допрашивать и пытать. А потом – пристрелят нахрен!
– Да ты что, брат. Это наша земля. Ла раса, мать твою! Мы им покажем!
Высокий с трудом удержался от того, чтобы не вмазать толстяку по лицу. Но вместо этого – он продолжал говорить.
– Соображай, братишка. Какого хрена мы здесь оказались? Какого хрена мы здесь делаем? Чего нам не хватало, вообще, какого хрена мы сюда приперлись? Революция? Да все деловые на бану вертели эту революцию мать ее так. Какого хрена с нами бородатые? Какого хрена они начали стрелять по военным машинам?! Это из-за них мы здесь оказались!
Хулио смотрел теперь заинтересовано.
– Скажи, ты видел отсюда, как эти бородатые козлы по заводу ходили?
– Ну.
– Ты видел, как один граблями размахивал? Держу пари, что он работал на таком комбинате и замышляет что-то недоброе. Что-то, о чем мы не знаем. Скажи, ты хочешь тут сгореть заживо?
На лице Хулио отразился мучительный мыслительный процесс.
– Нет.
– И я не хочу. Только вот я готов последние штаны поставить на то, что эти уроды нас ни о чем не будут спрашивать. Они к своему Аллаху на небеса хотят – а мне туда путь заказан. И тебе – тоже. Я за этих скототрахов помирать не собираюсь, нет, не собираюсь…
– И чего делать…
– Послушай, что я надумал. Знаешь, весь этот выкуп – пажа полная. Фуфло! Дерьмо на палочке. А дело вот в чем – раньше эти скототрахи с гринго газом торговали – а теперь гринго сами банчат, с кем хотят. Прикинь – если не мы будем с нашими дилерами торговать – а они выращивать будут и нам же сплавлять, на нашу территорию, это нам понравится? И что мы будем делать тогда?
До Хулио наконец дошло.
– Вот гады.
– Именно! Надо взять дело в свои руки. Если они тут бойню устроить собрались – я лучше этих пендехос к Аллаху отправлю и сдамся гринго. А может, мы еще свидетелями [67]станем, если этих уродов живыми сдадим, въезжаешь? Мы ничего не делали, это они по военным стреляли и вертолет завалили! Пусть и отвечают!
В глазах Хулио появилось выражение тупой, нерассуждающей решительности.
– Пошли. Держись за мной. Держи перо наготове…
Бородатые выставили пост из одного человека – но его прошли быстро. Бородатый что-то спросил… и сделать ничего не успел. Ударив прикладом автомата под подбородок – Виктор свалил бородатого на землю – а Хулио привычно полоснул его ножом по горлу…
– Молодец. Давай быстрее…
По лестнице – они поднялись на второй этаж небольшого здания, где был главный пульт управления всем этим газовым хозяйством.
– Руки от пульта! – решительно скомандовал Виктор – к стене быстро! Убью!
Исламисты – а их было четверо – среагировали по-разному. Один начал подиматься, рука второго метнулась к пульту.
Ба-бах!
Калашников грохнул сдвоенным, араб не завершил движение руки – повалился на бок на кресло, потом на пол. Хотя у арабов была вера, фанатизм, звериная жестокость, у многих многолетний опыт партизанской войны за плечами – у мексиканцев тоже кое-что было. Военная или полицейская подготовка у многих, привычка к оружию и главное – привычка убивать. Последнее – главное, если нет готовности выстрелить и убить – оружие лучше вообще не брать в руки. В отличие от арабов, которые убивали неверных и которым требовался хоть какой-то повод для убийства – мексиканцы убивали походя, забывая об этом через несколько минут. Убивали с такой жестокостью, что это невозможно было сравнить даже с афганскими моджахедами. Людей рубили на куски, кастрировали, сжигали заживо, медленно жарили. Тот же Хулио – как-то раз в один день ликвидировал выстрелом в затылок тридцать одного человека – члены небольшой конкурирующей группировки и их семьи. Их бросили в бочки с кислотой и пошли ужинать…
– Назад! Руки от пульта! Убью!
Арабы предпочли подчиниться, хотя бы временно. Почувствовали, что дело дрянь гады…
– Кто говорит на испанском!? Кто говорит на испанском?!
За спиной Виктора появился Хулио – в каждой руке по автомату. Он идиотски хихикнул – от такого смешка у любого нормального человека мороз по коже.
– Кто говорит на испанском?!
Снова бабахнул Калашников – и один из арабов повалился на пол с простреленным животом. Он как-то странно хрипел и меж его пальцев просачивалась кровь.
