Текст книги "Мама для наследника альфы (СИ)"

Автор книги: Алекса Никос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Глава 9

Молча сидим за столом всей компанией, пьём чай. Нам нечего сказать друг другу, мы по-прежнему не можем прийти к соглашению. Единственное, что я позволила сделать – это напоить Ника каким-то травяным отваром. С трудом, но Алекс, оказавшийся неплохим дипломатом, убедил меня, что это – необходимость. Таким отваром поят всех маленьких волчат перед их первым обращением, чтобы придать им сил и облегчить этот нелёгкий процесс. Я этого не знала. Более того, я не подозревала о существовании оборотней в реальном мире и даже не могла подумать, что мой приёмный сын окажется одним из них.

Брендон сверлит меня своими серыми глазами, его взгляд тяжелый, пронизывающий. Он меня пугает, заставляя ежится от холода, от которого не спасает даже горячий чай. Алекс долго уговаривал его вернуться в человеческую форму. Как он потом объяснил – в моменты ярости, волк может брать верх над человеком, тогда обращение происходит непроизвольно, а вернуть человеческое сознание труднее.  Алекс вообще оказался умным молодым человеком, моё раздражение от первой нашей встречи улетучилось, оставив место благодарности и уважению за то, что он сгладил наш конфликт. Боюсь, что если бы не Алекс, Брендон бы силой отобрал у меня малыша.

– Как будем решать сложившуюся ситуацию? – нарушает гнетущую тишину Алекс.

– А что тут решать? – раздраженно откликается Брендон, – Николас – мой сын. Он будущий вожак стаи, я чувствую в нём силу альфы. И расти он должен в родном мире, среди таких же, как он сам.

– Я не согласна, – возражаю ему, – Мальчику нужна материнская любовь и ласка. С таким деспотичным отцом, как ты, он вырастет психически нестабильным.

– Слушай, женщина, я тебя не трогаю, только потому, что ты помогла сохранить жизнь моего сына. Но если будешь наглеть и кидаться подобными фразами, то долго не проживёшь.

– А ты не пугай меня! – вскакиваю на ноги. Он меня бесит! В нём столько самодовольства и высокомерия, что хочется спустить его с небес на землю, – Мы прекрасно жили вдвоём, пока не появились вы.

– Успокойтесь, – вскидывает Алекс руки в примиряющем жесте, – Арина, не хочу вставать на чью-то сторону, но сейчас Брендон прав. Вы спокойно жили до первого обращения, но теперь Ник – не просто маленький ребёнок, внутри него живёт волк, который будет требовать выхода. Его нужно воспитывать по-особенному, учить ладить и договариваться со своим волком, ему нужны лес, охота, свобода. Ты не сможешь ему дать всего этого в городе. Тем более, что он здесь один такой. Он будет чувствовать себя изгоем.

Понимаю, что в словах Алекса есть резон. Не буду же я своего ребёнка по ночам выводить во двор на поводке гулять. Дикость какая-то! Может переехать в отдельный дом, ближе к лесу? Всё равно, я работаю удалённо. Но Нику и правда требуется общение со сверстниками, я не могу его изолировать. А если он расскажет кому-нибудь? А если его признают из-за этого психически нестабильным? Или того хуже, заберут для каких-нибудь опытов? Или все вокруг будут его бояться? Нет, я не могу так рисковать судьбой сына. Но и соглашаться с Брендоном не хочу. Согласиться – значит потерпеть поражение, а я не позволю собой помыкать.

– Хорошо. Где вы живёте? Я могу привозить сына к вам на выходные или на каникулы, – вношу я своё предложение, на которое этот горе-папаша тут же закатывает свои красивые глаза.

– Ты – дура или прикидываешься? – рычит он на меня, – Да ты понимаешь, что...

– Спокойнее, Брендон, – перебивает его Алекс, похлопывая по плечу, – Арина не знает многого о нашем мире, что знаешь ты. Поэтому не надо делать преждевременных выводов о её умственных способностях.

Благодарно ему улыбаюсь, стараясь не показывать, что меня задели обидные слова Брендона. Я – не дура! Просто ищу разные варианты, в то время, как он, только и знает, что рычать или волком обращаться.

– Арин, – продолжает Алекс, – Молодые волки не контролируют обращения еще некоторое время. Поэтому Николас не может остаться в вашем мире, ходить в человеческий детский сад. Он может неожиданно превратиться в волчонка, напугать других детей и воспитателей. Неизвестно, к чему это приведёт. Чистильщики потом заколебутся разгребать последствия.

– Чистильщики? – недоумённо переспрашиваю я. – Кто это?

– Это особая раса, которая умеет стирать память людей и существ. Их призывают, когда люди случайно становятся свидетелями какого-то магического происшествия. Если тебе интересно, могу познакомить с парочкой. Отличные ребята, только слегка занудливые. Слишком любят правила и порядок. Правда, если их подпоить..

– Довольно, – яростно ударяет кулаком по столу Брендон, – Я могу и на тебя чистильщиков натравить, если не договоримся по хорошему. Я забираю сына.

– Но...

– Никаких "но". Он мой. Я искал его четыре года.

– Брендон, может быть Арину просто возьмём с собой? Уверен, что ей найдётся место в нашей стае, – предлагает Алекс.

– Нафига она мне нужна? – искренне удивляется этот наглец, – У меня самок целая стая, а эта даже не пахнет ничем.

– Кстати, как раз надо выяснить почему. Это интересно и необычно, – задумчиво говорит Алекс. Их диалог напоминает мне совместный допрос, метод, называемый в народе "хороший полицейский"/"плохой полицейский".

– А мне неинтересно. Мне нужен мой ребёнок, которого она упорно отказывается мне возвращать. И я готов его забрать любыми способами, – твердо отвечает Брендон.

Слушаю, как они обсуждают судьбу мою и моего ребёнка, будто меня здесь нет. Чувствую, как внутреннее раздражение нарастает, переходя в ярость.

– Послушайте, волки, – вкрадчиво, клокочущим от едва сдерживаемой злости голосом, говорю я, – Я не знаю, кем там вы себя вообразили. Думаете, что если вы – магические существа, то вам всё можно?

Перевожу дыхание.

– Ты, – показываю пальцем на Алекса, – За меня решаешь, что я должна бросить тут всю свою жизнь и поехать в какую-то вашу стаю, чтобы жить в лесу, без благ цивилизации. А ты, – Показываю пальцем уже на Брендона, – Не смей называть меня самкой. Я – женщина. И мне без разницы, что ты альфа, на которого текут все волчицы твоей стаи. Я – человек. Мне безразлично, что я тебе нафиг не нужна. Если не будет других вариантов, то я поеду со своим ребёнком, куда угодно, лишь бы ему было комфортно и хорошо. И твоё нежелание меня не остановит. Понятно?

Гляжу на братьев, пытаюсь понять, дошли ли до них мои слова.

– И кстати, – гордо завершаю свой монолог, – Не надо меня нюхать, я вам не подружка. У людей такое поведение считается неприличным. Нюхать меня будет только мой мужчина. А не какие-то там, мимо проходящие, "хорошие мальчики".

Разворачиваюсь, выхожу из кухни. Пусть там сами решают, что угодно, а мне нужно поспать. Глаза слипаются, мозг, переживший сегодня слишком многое, требует отдыха. Ложусь в кровать, притягивая к себе сына, который вновь стал обычным мальчиком четырёх с половиной лет, устало закрываю глаза. Надеюсь, они без меня разберутся и постелют себе на диване. Хорошо бы, поговорка про утро и вечер сработала.

Глава 10

Утром просыпаюсь от кошмара, в котором моего сына украли волки. Моё лицо в холодном поту, шарю по второй стороне кровати рукой и с облегчением обнаруживаю ребёнка, мирно спящего рядом. Смотрю на часы, всего 5 утра. Потягиваюсь, решаю сходить в душ.

Как я и предполагала, братья расположились на диване в гостиной, укрылись пледом и теперь мирно дрыхнут. Вот тебе и грозные лесные хищники. А во сне выглядят такими спокойными и милыми. Рассматриваю Брендона, он – определённо привлекательный мужчина. Чувственные губы, резко очерченные скулы с небольшой щетиной, которая делает его еще мужественнее. Без этой хмурой складки на лбу и грозного взгляда, он кажется мне еще более красивым. А вот Алекс во сне выглядит, будто подросток, только начавший познавать жизнь. Ему не хватает только пальца во рту, настолько он кажется невинным и открытым.

Принимаю душ, уже выходя, понимаю, что по привычке не взяла с собой одежду, значит придётся выйти в полотенце. Что не очень-то хорошая идея, учитывая наличие двух посторонних мужчин в моей гостиной, сквозь которую мне придётся пройти, сверкая голыми ногами. Хотя, они же спят? Значит, никто ничего не узнает.

Крадучись, выхожу из ванной, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить гостей. Тихо иду по коридору, в дверях сталкиваюсь с Брендоном, что так не вовремя встал. Ну не мог проснуться на 10 минут позже? Досадливо топаю ногой, ловлю на себе его внимательный, оценивающий взгляд. Он проходит по моим голым ногами, задерживается на руках, которыми я прижимаю полотенце к груди, следует по шее и упирается в лицо. Я заливаюсь румянцем. Ситуация неловкая для меня. Брендон пару раз моргает и возвращает свой взгляд на мою грудь.

– Откуда это у тебя? – делает пару шагов вперёд, буквально впечатывая меня в стену своим мощным телом. Чувствую, как кожа покрывается мурашками, от такого близкого контакта.

– Что, это? – спрашиваю я, не понимая о чём он. Мое дыхание чуть учащается, жадно вдыхаю запах мужчины, напоминающий мне хвойный лес после дождя летним утром.

– Это, – проходит горячими пальцами по моей шее, берёт в руку медальон, который я ношу с самого детства, не снимая.

– Не помню, он всегда со мной, – почему-то шепотом отвечаю я, ощущая какое-то странное влечение и возбуждение, что разрастаются в моём теле. Близость этого мужчины будоражит, не припомню, чтобы раньше у меня была на кого-то такая мощная реакция, – Ты не мог бы отойти?

– Что? – Брендон, рассматривающий медальон, переводит непонимающий взгляд на моё лицо. Его вторая рука лежит на моей талии. Даже сквозь полотенце чувствую, как горячие пальцы слегка поглаживают кожу.

– Отойти. Не мог бы ты не вторгаться в моё личное пространство? – повторяю я, откашлявшись, – Я не люблю этого.

Мужчина еще с минуту неподвижно стоит, потом, будто осознавая происходящее, отходит от меня. Облегчённо выдыхаю. Да, так лучше. По крайней мере в голове почти перестают мелькать мысли о том, что только полотенце и его рубашка отделяют меня от соприкосновения с этим сильным горячим мужским телом.

– Сними медальон, я хочу посмотреть его, – просит. Хотя нет, скорей, приказывает Брендон.

– Зачем? – недоуменно уточняю у него, – Это просто золотой круг с какими-то символами. Я считаю его своим талисманом, потому никогда не снимаю. Извини, я хочу одеться.

Проскальзываю в гостиную, оставляя мужчину в коридоре, прохожу в свою комнату и закрываю дверь. Быстро одеваюсь, проверяю ребёнка. Температуры нет, во сне чему-то улыбается. Выглядит здоровым. Вчера Алекс сказал, что после первого обращения, волчонок может проспать сутки, а то и двое, и это абсолютно нормально. Но меня всё равно смущает этот факт, не привыкла я, чтобы эта егоза и вечный двигатель, спал так долго.

Надо что-то решать. К сожалению, утром легче не стало, я по-прежнему не собираюсь отдавать сына отцу, но в то же время осознаю, что нам не удастся жить, как мы жили прежде. Непроизвольные обращения, необходимость общения с такими же сверстниками, и потребность в обучении общению с собственным волком – всё это создаёт проблему, которую может решить только отправка Ника в другой мир. Туда, где он был рождён, туда, где его истинный дом. Но я не могу просто отпустить своего ребенка с мужчиной, которому не доверяю. Не могу остаться без него. Похоже, что придётся мне паковать чемоданы и переезжать в лес. Ради Николаса, я пойду и не на такое.

Снова выхожу в гостиную, отмечаю, что Алекс тоже встал. Мужчины о чем-то оживлённо шушукаются. Не иначе, обсуждают, как упереть ребёнка из под моего носа.

– Вы есть будете? – громко спрашиваю я, привлекая их внимание.

– Доброе утро, Арина! – широко улыбаясь, говорит Алекс, – Я бы не отказался от бифштекса. В этом доме подобное подают?

– Мясо? На завтрак? – удивляюсь я. Потом вспоминаю, кто передо мной, – Ну что ж, ваш заказ принят. Идём на кухню, я быстро приготовлю.

– Ты – чудо! – продолжает радоваться Алекс. Улыбаюсь ему. Ну точно, как ребёнок! Но очень к себе располагает эта открытость. Отмечаю, что Брендон снова хмурится, переводя взгляд с меня, на брата.

На кухне достаю мясо, что так удачно купила позавчера в супермаркете. Приступаю к приготовлению завтрака для голодных оборотней. Кто бы мог подумать, что со мной случится подобная ситуация.

– Арин, – зовёт меня хороший брат, поворачиваю голову, – Брендон сказал, что у тебя необычный медальон. Дашь посмотреть?

И улыбается хитренько так, явно старший брат его надоумил, спросить про моё украшение. Ну что ж, раз они так настаивают. Снимаю медальон, передаю его в руки Алекса. Краем глаза отмечаю, что Брендон пристально наблюдает за моими действиями.

– Значит мне дать, было нельзя, а как Алекс попросил, так пожалуйста, понятно, – бурчит он.

– Даю только тем, кто очень хорошо попросит, – выпаливаю я и тут же прикрываю рот ладонью. Я что, сказала это вслух? Ему? Ну почему я не перефразировала!

Вижу, как его зрачок расширяется, радужка желтеет, крылья носа трепещут. Он с жадностью вдыхает воздух, раз за разом.

– Алекс, ты чувствуешь? – хриплым голосом спрашивает он у брата.

– Ну да, запах. Похоже, что медальон его каким-то образом скрывает, – задумчиво отвечает Алекс, крутя в руках моё украшение.

– Не просто обычный запах, Алекс. Мне кажется... – Брендон замолкает на полуслове, качает головой.

С любопытством наблюдаю за ними, не понимая о чём речь.

– А, вот в чём дело, – радостно восклицает Алекс, – Смотри, тут знак первородной! Я так и знал, что это – не просто легенда!

Брендон же поднимается со стула, словно в замедленной съемке вижу, как он плавно приближается ко мне, всё глубже втягивая носом воздух, пока не подходит почти вплотную, судорожно обнюхивая меня, в районе шеи.

– Алекс, – дрожащим голосом говорю я, – Что происходит?

– Пока не знаю, – отвечает, наблюдая за этой картиной. Я руками пытаюсь оттолкнуть Брендона, но он, словно скала. Мои пальцы натыкаются на железные мышцы, которые я с удовольствием ощупываю. Чего теряться, если есть возможность пощупать красивого мужика? Такие мускулы встретишь не часто. Хотя, хорошего помаленьку.

– Брендон, отойди же ты от меня! Я же просила! – в отчаянии почти кричу, стараясь привести в чувство мужчину, который, будто в трансе, уткнулся носом в мою шею и тяжело дышит.

– Медальон, – шепчет он мне на ухо, слегка прикусывает мочку, от чего мои колени подгибаются. По телу проходит волна жара, – Если он снова не окажется у тебя, не смогу остановиться.

Покрывает мелкими поцелуями-укусами мою шею, из моей груди непроизвольно вырывается стон, глаза сами закрываются. Меня всё плотнее прижимают к этому горячему мужскому телу, мне всё сложнее сопротивляться нахлынувшему желанию. Громкий кашель Алекса слегка выводит меня из забытья, Брендон же, уже спускается губами к моей груди.

– Алекс. М-медальон. Дай. Скорее. – отрывисто произношу я, протягивая руку.

Алекс тут же вкладывает в неё медальон. Но ничего не меняется.

– Брендон, да остановись же ты, – снова пытаюсь оттолкнуть разгоряченного мужчину, эрекцию которого ощущаю даже сквозь несколько слоёв одежды.

Поднимает голову, взгляд затуманенный. Тяжело и часто дышит. В желтых глазах вижу борьбу, что происходит внутри него. Наконец взгляд становится более осмысленным, буквально за несколько секунд цвет глаз из желтого становится снова стальным.

– Извини, – хрипло говорит мужчина, одергивая полу пиджака, – Не знаю, что на меня нашло.

– Н-ничего, – отвечаю я, слегка заикаясь. Я еще не отошла активной сексуальной атаки, что случилась только что. А самое неприятное для меня то, что мне понравилось. И очень хотелось, чтобы мужчина закончил начатое. Если бы не Алекс... Заливаюсь краской стыда, не веря, что готова была отдаться мужчине, которого увидела первый раз всего несколько часов назад. Нет, даже думать не буду.

Отворачиваюсь в сторону плиты, возвращаюсь к приготовлению мяса. Лучше не смотреть на Брендона, потому что возбуждение внутри меня еще бурлит.

Глава 11

Тихо ступаю по мягкой траве, прижимая к себе спящего ребёнка. Я снова здесь, в этом лесу. Хоть и зареклась, когда-то здесь появляться.

– Давай помогу, – протягивает Брендон руки к Нику, – Тебе тяжело его нести, я же вижу.

Качаю головой. Я всё еще ему не доверяю, не знаю, что он может совершить в следующую минуту. А после сцены на кухне, вообще опасаюсь оставаться с ним наедине.

– Рина, да не упрямься ты. Мы же обо всём договорились. Я не похищу твоего ребёнка, – продолжает убеждать меня Брендон, – Я всё же – его отец.

– Это еще надо доказать, – отвечаю я. Хотя доказывать тут нечего, они похожи, словно две капли воды, никакого теста ДНК не нужно.

Тяжело вздыхаю, вглядываясь в лицо мужчины, что требовательно смотрит на меня. Я и правда устала, а нам еще долго идти. Сдаюсь, протягиваю ему сына. Вижу, как бережно и нежно он берёт его на руки.

С момента первого обращения Ника прошла неделя. Всё это время оборотни убеждали меня в том, что мы все вместе должны вернуться в их мир, в их стаю. Потому что, так будет лучше для всех. Сюрпризом для меня стало то, что еще недавно категорично настроенный против меня Брендон, встал на сторону Алекса и с жаром доказывал, что без меня ребёнку не обойтись, даже при наличии отца-альфы. Я слушала их, сомневалась, мысленно находила аргументы "за" и "против".

Как маньячка следила за тем, чтобы никто из них не оставался наедине с Николасом, чтобы не касались его лишний раз, не разговаривали на тему оборотней и других миров. Я должна была рассказать ему об этом сама. Я. Не чужие дяди, появление которых в нашей квартире, мне с трудом удалось объяснить. Спасибо, что сыну всего четыре с половиной. Он, конечно, выпытывал у меня подробности, но в нестройную версию о том, что эти мужчины просто погостят у нас, потому что они – наши родственники, поверил. Получается, что я даже не соврала. Просто не рассказала всей правды.

После того, как на моих глазах произошло еще несколько обращений, случайных, о которых сын и вовсе не помнил, я стала склоняться к тому, чтобы действительно переехать, хотя бы на время. Но последней каплей стало то, как в волчьем обличье, сын цапнул меня за руку, когда я хотела его погладить. Успокоить волчью сущность смог только Брендон, который обладал способностью воздействовать на всех волков клана ментально. Он же объяснил, что из-за молодости, сознания волка и человека пока разграничены, потому Ник и не помнит своих обращений. Потому так важно, чтобы другие оборотни научили его общению с собственным зверем.

Я приняла решение. Собрала наши вещи, уволилась с работы, сказав, что переезжаю, заперла квартиру, перекрыв газ, воду, опустошив холодильник. Я не знала, через какое время удастся вернуться снова в этот город, но понимала, что пока я нужна сыну, я буду рядом. Даже если мне самой будет очень плохо.

И теперь я иду по лесу, за уверенно шагающими впереди мужчинами. Сюда мы добирались на машине, которую, как оказалось, Брендон умеет водить. Я спросила откуда у него этот навык, он обмолвился, что в юности дружил с магом, способным открывать порталы в другие миры, они вместе сбегали с уроков и путешествовали. Хотела было узнать подробности о магах, о его детстве. Но по односложным неохотным ответам, поняла, что рассказывать что-то о себе, он не намерен. Фыркнула. Не очень-то и хотелось.

Николас заснул, когда мы уже подъезжали к лесу. Я не стала брать коляску, везти её по лесу всё равно невозможно. Поэтому несла его на руках, пока Брендон не предложил свою помощь. Сыну я сказала, что родственники у нас нагостились, теперь мы едем в гости к ним. Он обрадовался, любит всё новое. Про оборотней и магию пока умолчала, не знаю, как начать этот разговор. В четыре года психика еще очень гибкая, скорей всего, Ник легко воспримет информацию, но я всё равно побаиваюсь нанести ему какую-нибудь психологическую травму, о которых так часто говорят современные врачи.

– Арина, я знаю, что уже спрашивал. Но ты уверена, что у тебя в роду не было ведьм? – раздраженно смотрю на Алекса.

Этой темой он терроризирует меня уже несколько дней. Сначала, я не понимала в чем дело, рассказывала свою родословную, чуть ли не до пятого колена. Когда взбесилась от бесконечных расспросов, Алекс рассказал мне легенду, что существует в их мире. Оказалось, что в той легенде, рассказывается о смерти последней могущественной первородной ведьмы, схваченной инквизиторами в годы великой войны. Её сожгли на костре, предварительно разложив между поленьев инквизиторского дерева, травы, что рассеивают магию. Уже охваченная огнём, ведьма сделала своё последнее пророчество: "Придёт в наш мир дева, что объединит в себе магию всех невинно сожженных ведьм, которая была рассеяна брулем. Её волосы, цвета спелой пшеницы в закатных лучах, её голос – звонкий, как колокольчик и нежный, словно ангельское пение. Её стан гибкий и хрупкий, словно молодой цветок лотоса. С её приходом, мир изменится. Но к лучшему или к худшему, будет зависеть лишь от её выбора. Амулет первородной ведьмы ей поможет."

Разглядев на моём медальоне тот самый символ, которым ведьмы помечали свои амулеты, Алекс было решил, что легенда правдива. И что я – та самая дева из пророчества. Но его теория достаточно быстро провалилась, когда я рассказала о своей семье, и о том, что никакой силы у меня никогда не было. Не рассказала только, что мои каштановые волосы – крашеные. На самом деле они светлые, с розовато-фиолетовым отливом. Необычный цвет, которому с детства все удивлялись и восторгались. Мне так это надоело, что я перекрасила их в тёмный еще в 16. С тех пор прошло много лет, я даже почти забыла, что каштановый – мой ненатуральный цвет волос. Услышав пророчество, я слегка испугалась. Но поразмыслив, поняла, что точно не могу быть ведьмой. А амулет? Я не помню, как он появился у меня. Кажется, что был с самого детства. Я никогда не рассматривала знаки на нём, просто носила в качестве талисмана. Мне казалось, что он помогает, придаёт сил и уверенности, приносит удачу. Думаю, что ведьмы имели не один медальон в своей коллекции, а в легенде не упоминается, как именно должен выглядеть тот самый амулет первородной. Так что придётся оборотням дальше ждать появления девы из легенды, я на себя эту роль взять не готова.

– Я же уже рассказывала, – отвечаю Алексу.

– Ну да, я просто снова подумал...

– Алекс, отстань от неё. Это просто легенда. Сказка, что рассказывала нам мама в детстве, – помогает мне отбиться от расспросов Брендон.

– Нам далеко еще? – меняю тему, кивнув ему в знак благодарности.

– Нет, ты устала? – обеспокоенно спрашивает он. В последние дни он старается проявлять заботу обо мне. Меня это раздражает. Наше знакомство не назовёшь приятным, он чуть не загрыз меня в волчьем обличье. Мы постоянно спорим, даже по мелочам, и вынуждены общаться только из-за общего ребёнка. К чему эти нежности?

– Всё нормально, – недовольно отвечаю я, – Я справлюсь.

– Рина, если ты устала, мы можем отдохнуть, – вот кто ему разрешал сокращать моё имя? Ненавижу, когда меня так называют! И главное – говорила ему об этом несколько раз. Бесполезно. Упорно пропускает первую букву.

– Я не устала. Всё в порядке. – твердо отвечаю я, – Пойдёмте дальше. Хочется уже увидеть ваш портал.

– Ну если ты думаешь, что там золотая арка, увитая цветами и ворота, охраняемые неведомыми существами, то ты ошибаешься, – смеётся Алекс. Вот чего смешного? Я примерно так и представляла себе эту "дверь межмирья", как они её называют.

– А что там?

– Ничего, если честно. Идёшь по лесу, идёшь, время будто замедляется, а пространство становится вязким и хоп! Ты уже в лесу другого мира, – пожимает плечами Алекс, – Порталы выглядят иначе, здесь, скорей, какое-то искажение пространства, которое непонятно, чем было вызвано и как появилось. Кстати, именно потому, что нет никаких отличий от окружающей местности, мы так долго искали эту дверь.

– Погоди, – ошеломлённо отвечаю я, – Я помню, я в прошлый раз именно так и попала в ваш мир! Заблудилась в лесу, пока искала выход, влипла вот в такую вязкость, которую ты описываешь. Там и встретила девушку с ребёнком.

– Жаль Мариэллу, – мрачнеет лицо Алекса, – Она была хорошей, знающей шаманкой и прекрасной сострадательной женщиной, которая готова была отдать свою жизнь за других. Именно это она и сделала.

Тяжело вздыхает, успеваю уловить промелькнувшую в его глазах боль. Меня осеняет догадкой:

– Она тебе нравилась? Как женщина?

– Нравилась, – грустно улыбается Алекс, – Она была прекрасна, напоминала лесную нимфу. Но только у нас всё равно бы ничего не вышло.

– Почему?

– Шаманки воспитываются в обители, там дают обет безбрачия и клятву, что полностью посвятят себя служению альфе клана. Им не суждено иметь любимого мужчину, или родить ребёнка, – объясняет Алекс.

– Но как тогда передаётся дар? – спрашиваю, пораженная такими порядками, – Я думала, что он переходит по наследству.

– У шаманок – нет. Они появляются, словно бы, из ниоткуда и уходят в никуда. После смерти, их тела исчезают, спустя несколько часов. А рождаются шаманки крайне редко, потому ценны в нашем мире. Считается, что их дар – отголоски сил ведьм, рассеянных когда-то инквизиторами. Шаманки сами выбирают стаю, их невозможно переманить. Они руководствуются лишь тем, что подсказывает им их дар. – продолжает рассказывать мужчина, – Когда-то, наши учёные и лекари тоже думали, что сила шаманок передаётся по наследству, заставляли их рожать по несколько детей. Но теория не подтвердилось, ни одна из рождённых девочек не перенимала силу матери. Так еще и собственный дар шаманки убывал, с рождением каждого последующего ребёнка. Потому и появился запрет, а следом обитель, где девочек учили не думать о мирском.

– Мы пришли, – неожиданно врывается в наш разговор голос Брендона.

– Где? – кручу головой, силясь разглядеть то самое преломление пространства, дверь межмирья. Но вокруг лишь деревья, что раскачиваются под порывами ветра.

– Здесь. Алекс, возьми у меня Ника. Я пойду первый. Если с той стороны всё спокойно, то вернусь за вами, – говорит Брендон, передавая ребёнка в руки брата, – Если не вернусь через пятнадцать минут – уходите.

– Почему он идёт первым? – шепотом спрашиваю Алекса. Не хочу признавать, но я волнуюсь за Брендона. Особенно, после его слов.

– Он – альфа. Его обязанность – защищать слабых. А это, в первую очередь – ты и ребёнок.

– Но от чего нас защищать здесь? – недоумённо спрашиваю я. Но следом вспоминаю, истошный крик шаманки, что подгонял меня в спину, когда я убегала с младенцем на руках, – Здесь могут быть чужие?

– Чужие могут быть везде. Вражеские кланы могли проследить за нами, когда мы искали переход. И устроить засаду, ведь вернуться другим способом в наш мир, мы не сможем. Мы не привлекали магов, умеющих открывать порталы, хоть и дружны с ними. Все стаи знают, что мы ищем наследника Брендона.

– Где мать Ника? – я уже пыталась узнать раньше, но Брендон мрачнел и уклонялся от ответа. А Алекс разводил руками, как бы говоря, что не может рассказать.

– Она мертва. При Брендоне лучше не упоминай её, – советует парень, вглядываясь в пространство между деревьями, где исчез его брат.

– Но что случилось? – допытываюсь я. Мне, почему-то, очень важно это узнать.

– Она... – начинает Алекс, но тут из-за деревьев показывается чёрный волк, – Чисто, мы можем идти.

Тяжело вздыхаю. Опять мне не удалось услышать историю появления Николаса на свет. Да и что случилось в тот день, когда он попал ко мне, я тоже так и не выяснила. Братья отделались сухим: "на нас напали". Ни одной подробности.

Надеюсь, что со временем, я узнаю, что к чему.