Текст книги "Мама для наследника альфы (СИ)"

Автор книги: Алекса Никос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава 30

– Рина, – угрожающе рычит Брендон, в то время, как я, кутаясь в пушистый плед, пью уже третью чашку горячего чая.

Я никак не могу согреться, несмотря на тёплую погоду, видимо, сказывается эмоциональное перенапряжение последних дней.

– Я не буду с тобой говорить, если ты будешь на меня рычать, – передёргиваю плечами, откидываясь на спинку дивана в кабинете.

– Извини, – сквозь зубы произносит мужчина и, уже спокойнее спрашивает: – Почему ты сразу не сказала, что познакомилась с Марком Шоу?

– Потому что ты не спрашивал, да и вообще избегал меня, словно прокажённую, не появлялся дома, – отвечаю, глядя в глаза оборотню.

Не напугает, страшнее, чем мне было вчера, уже вряд ли будет. Только если Марк снова сможет меня похитить, а потом всё же принудит выйти за него замуж.

– Я не прятался, а был занят, – возражает Брендон, а в его глазах загорается нехороший огонёк.

– Значит тебе было настолько безразлично на то, что я делаю и с кем общаюсь, что ты не мог найти времени, чтобы спросить меня, как прошёл мой день, – пожимаю плечами.

– С тобой невозможно разговаривать! – восклицает альфа и хлопает дверью, скрываясь в коридоре.

Мы уже несколько часов, как вернулись в особняк. Когда Брендон нашёл меня под тем дубом, я сначала долго не могла успокоиться, вцепившись в своего спасителя, а затем и вовсе потеряла сознание, поэтому пропустила и волнительную дорогу обратно, и вызов Петро, который с большим воодушевлением принялся приводить меня в сознание, придя в себя, обнаружила, что лежу на кровати комнате Брендона, а надо мной склонилось сразу четверо взволнованных моим состоянием мужчин. Выгнала всех, разрешив остаться лишь Петро, который произвёл осмотр моего избитого ослабленного тела и вручил мне мазь от ушибов и несколько бутылочек с настойками, которые призваны были вернуть мне душевное равновесие и восстановить энергетический резерв организма. После лечебных процедур меня, наконец, накормили, напоили, только вот отдохнуть не дали – Брендон утащил в кабинет, чтобы допросить. По его мятой одежде, красным глазам, я поняла, что он не спал  последние сутки, разыскивая меня, с трудом, кое-как удалось выяснить, что Марк  замаскировал свой запах особой травой – толчанкой, очень редкой и капризной для выращивания, прекрасно скрывающей любой запах, поэтому вычислить моего похитителя оказалось делом сложным. Альфа явно злился, слушая мой честный рассказ о знакомстве и прогулках с Марком, но я не понимаю, почему: я же не виновата, что приятный с виду парень оказался агрессивным психопатом, да еще альфой стаи, с которой у Брендона давние счёты. Всему виной моя неосведомлённость, которую никто не пожелал рассеять за всё время моего нахождения в Олленде, вот и случилась такая ситуация, спасибо, что жива осталась и относительно здорова, а синяки пройдут.

Дверь снова хлопает, не успеваю обернуться, как меня поднимают на ноги и прижимают к мощному торсу сильные мужские руки. С наслаждением расслабляюсь в объятиях. Видимо, Брендон перебесился где-то за порогом этого кабинета, потому что вернулся уже не таким напряжённым и злым, от него больше не веет опасностью.

– Ты хоть понимаешь, как я волновался за тебя, дурочка, – шепчет Брендон, стискивая меня еще сильнее. – Николас раз двадцать про тебя спросил, мне пришлось соврать ребёнку, что ты отправилась в гости.

– Извини, – искренне говорю я, обхватывая мужчину руками за талию, прижимаясь щекой к его груди. – Я не знала, что всё получится так.

– Какая-то ты у меня непутёвая, всё время какие-нибудь приключения находишь на свою аппетитную попку, – усмехается Брендон, потом целует меня в макушку и предлагает: – Пойдём, у нас есть время до вечера, чтобы отдохнуть.

– А что будет вечером? – спрашиваю, отстраняясь.

– Заберём сына из сада и отправимся втроём на прогулку. Буду исправлять своё упущение: покажу вам обоим город, сходим в зверинец, я расскажу подробнее о жизни оборотней, их обычаях. Проведём время по-семейному, давно уже нужно было это сделать, – сообщает мужчина.

– Ты сейчас серьёзно? – уточняю, заглядывая в его стальные глаза.

Ведь поездка в город – это то, чего я так давно хотела, да и Николас будет счастлив, он спрашивал о зоопарке, мечтал там побывать, особенно после рассказов его друзей из садика о необычных местных животных.

– Конечно, серьёзно, – улыбается оборотень.

– Спасибо-спасибо! – восклицаю я, целую Брендона в щёку, благодаря за возможность провести этот вечер интересно.

– Пока не за что, пойдём, – тянет меня мужчина за руку, но потом перехватывает за талию, ведя по коридорам особняка в сторону своей спальни.

– Э-э, – упираюсь. – Я думала, что мы разойдёмся по комнатам, а после небольшого тихого часа встретимся внизу.

– Конечно, ага, – саркастически тянет Брендон. – Чтобы я снова оставил тебя одну, а ты что-то вытворила? Нет, теперь ты будешь под моим круглосуточным наблюдением.

Его игривая улыбка на лице, лукавый взгляд говорят о том, что он не прочь немного поспорить, но точно знаю, что последнее слово останется за мужчиной. Да и не хочу сопротивляться, с ним мне и правда спокойнее, да и чего греха таить – перспектива остаться с Брендоном наедине, за закрытой дверью спальни ничуть меня не пугает, я всё еще не слишком хорошо знаю этого мужчину, у него много тайн в прошлом, о которых он не хочет говорить, но отчего-то мне с ним комфортно, я совершенно не опасаюсь его. Наверное, я даже в какой-то мере предвкушаю тот момент, когда мы перейдём черту, сделав наши отношения ближе, однако в данный момент, я действительно поспала бы, прошедшая бессонная ночь сказывается.

– Но я хотела вымыться, – возражаю из-за собственной вредности.

– К моей спальне примыкает просторная душевая, уверен, что тебе понравится, – безапелляционно заявляет мужчина, заводя меня в комнату и закрывая дверь. – Я могу потереть тебе спинку, вдруг сама не справишься.

Альфа подмигивает мне, а я смущенно краснею от этого намёка, опускаю взгляд в пол и тихо отвечаю:

– Я думаю, что справлюсь сама.

– В таком случае, вон та дверь, – Брендон подходит к шкафу и вытаскивает тёмную футболку, протягивая её мне: – Чтобы переодеться, не будешь же ты в брюках спать.

Киваю и прячусь за тёмно-коричневой створкой, прижимаясь лбом к ней. Надеюсь, что он не обиделся, что я не поддержала его недвусмысленный намёк, но я ещё не уверена, что готова, хочется, чтобы всё произошло как-то иначе, более традиционно, что ли. Ой, дура – корю себя, стукаясь лбом о тёмное дерево двери, – и чего я не согласилась? Всё из-за собственного упрямства и каких-то глупых правил об обязательных свиданиях, перед тем, как всё произойдёт. Но мы уже живём вместе, у нас общий сын, какие уж тут свидания? Что-то в прошлый раз, когда я позволила Брендону залезть в свои трусики, такие мысли меня не одолевали, а сейчас будто праведницей стала.

– Рина, у тебя всё хорошо? Ты там уже пятнадцать минут, а я не слышу звуков воды, – раздаётся голос, кажется, прямо возле моего уха.

Отшатываюсь от двери, понимая, что снова лишком углубилась в себя, следовало спокойно принять душ, а я вместо этого размышляю стоит ли заняться сексом с Брендоном или подождать еще какое-то время, пока оборотень окончательно не свихнётся.

– Всё в порядке, спасибо, – дрогнувшим голосом кричу в ответ и, наконец, осматриваю ванную, в которой оказалась.

Хм, весьма недурно: светлые стены под дерево, подвесные тумбы с раковиной, зеркало над ними, большая прямоугольная душевая кабина с прозрачными стенками, молочно-белая глубокая ванная, квадратный унитаз.

Сбрасываю одежду и забираюсь под горячую воду, хочется смыть с себя воспоминания о липких потных руках Марка, которые касались моей кожи, о его сухих жёстких губах, оставляющих поцелуи на моём теле. Противно и мерзко до сих пор, хоть я и загнала эти чувства поглубже, чтобы они не причиняли боли разочарования от собственной наивности или, быть может, глупости. Но сейчас, когда я осталась наедине с собой, уже в безопасности, мои мысли снова возвращаются в темноту деревянного дома, где чужие холодные пальцы гладили меня, стараясь добраться до всех потаённых мест. Мне кажется, что я до сих пор воняю им, от меня смердит ароматом его животной похоти, поэтому я специально не снимаю медальон, чтобы окружающие не почувствовали этого запаха, который, кажется, въелся в мою кожу, как ни старалась я её оттереть мылом с земляничным ароматом. Брендон точно отшатнётся, если его чуткое обоняние уловит нотки другого на мне, поэтому при нём не стоит снимать мой амулет, хоть мне и жутковато носить его на шее теперь, когда я знаю о возможной чужой душе, заключенной в металл, но не стоит испытывать судьбу, я не хочу потерять мужчину, которого до конца еще  не обрела.

Стряхиваю с себя грустные мысли и заворачиваюсь в полотенце, глядя на себя в зеркало. Выгляжу, словно приведение: бледная кожа, синяки под глазами, уставшая. Следовало бы, действительно, хорошенько отдохнуть, на одних энергетических настоящих далеко не уедешь. Уже предвкушаю глубокий спокойной сон на широкой и мягкой кровати, вешаю полотенце на крючок и замираю, держа в руках поло. Футболку-то Брендон мне дал, а вот бельё… Закусываю губу, с досадой глядя на грязные вещи, грудой брошенные на полу – я не нашла до этого времени переодеться, и очень зря, сейчас бы не пришлось мучиться сомнениями.  Натягиваю чистую футболку, доходящую мне почти до колен, критически оглядываю себя и решаю, что могу выспаться и без белья, потом просто спущусь к себе и переоденусь, а пока… Завернусь в одеяло, Брендон и не заметит, что на мне чего-то не хватает. Киваю сама себе и кидаю свои вещи в корзину для грязного белья, стоящую в углу. Открываю дверь и нерешительно останавливаюсь возле уже расправленной кровати, на которой мужчина сидит, погруженный в чтение каких-то бумаг.

– О, ты закончила, – поднимает оборотень взгляд, осматривая меня, и удовлетворённо кивает. – Располагайся, я тоже приму душ и вернусь.

Он делает приглашающий жест рукой, откладывает бумаги на прикроватную тумбу и встаёт. Направляясь к ванной, попутно, он приобнимает меня за талию и целует в макушку, отчего я опешиваю, слишком уж он это буднично сделал, словно мы давние супруги, для которых подобное в порядке вещей. Не обращая внимание на моё удивление, Брендон скрывается за дверью ванной, я слышу шум воды и отмираю. Забираюсь в кровать и заворачиваюсь в одеяло, замечая, что оно всего одно. Ничего страшного, оборотень может и не укрываться, а если замёрзнет, принесет себе плед, я же пока не готова быть настолько близко к нему, тем более облачённая в одну только футболку на голое тело. Мягкость подушки, невесомый аромат свежести постельного белья, умиротворённо вдыхаю, считая, что моментально погружусь в глубокий сон, но нет, чувствую какую-то неясную тревогу внутри себя. Кручусь, закрываю глаза, но сразу же распахиваю их, мне кажется, что я возвращаюсь в свой личный ад: безвольная марионетка, игрушка в руках сильного альфы, который наслаждается моим ужасом в глазах и горькими слезами. Не могу, не получается забыться, прислушиваюсь к звукам, кажется, что слышу тяжелые шаги на лестнице, прерывистое дыхание. Резко сажусь на кровати, настороженно глядя на дверь. Не может быть, средь бела дня в этот особняк Марку точно не попасть. Хотя, учитывая способности Марты к гипнозу…

– Рина, почему ты не спишь? – мягкий голос Брендона заставляет меня вздрогнуть, я и не заметила, что он вышел из ванной.

– Я... я сплю, – сглатываю, с силой заставляя отвести себя взгляд от двери, и ругаю свою буйную фантазию, что так не вовремя разыгралась.

Перевожу взгляд на мужчину и мой рот слегка приоткрывается, когда я, как завороженная, осматриваю его голый торс, такой рельефный, словно вылепленный рукой талантливого скульптора, широкие плечи и грудь с тёмными бусинками сосков, по которой стекают капли воды от не до конца высушенных тёмных волос. Ласкаю взглядом это идеальное тело, спускаясь всё ниже, но на самом интересном моменте появляется серая резинка спортивных штанов, закрывающих дальнейший обзор. Будто я получила демо-версию мужчины с порно-сайта, увидеть которого целиком я могу, лишь оплатив доступ. Хихикаю своим глупым мыслям и возвращаюсь взглядом к лицу с заинтересованным выражением.

– Налюбовалась? – ухмыляется Брендон, а мои щеки опаляет жаром. – Теперь я могу забраться в кровать, обнять мою несговорчивую истинную и подремать пару часов?

– Можешь, – отвечаю, опустив глаза.

Только жаль, что мне, похоже, заснуть не удастся, если навязчивые образы случившегося так и будут преследовать меня. Отворачиваюсь, скрывая смущение и ложусь, двигаясь к самому краю кровати, вновь укутываясь в одеяло, как в кокон. Слышу тяжелый вздох за спиной, не проходит минуты, как мой защитный кокон разматывают, меня за талию притягивают и впечатывают в этот идеальный торс спиной. Сверху ложится одеяло, согревая. Не смею даже дышать, ожидая дальнейших действий, но Брендон затихает, устроив одну руку на моём животе, а вторую подсунув под мою шею. Чувствую тёплое дыхание на своём затылке, размеренное биение сердца в его груди. Он и правда собирается просто уснуть? Ёрзаю в этих объятиях, устраиваясь поудобнее, но замираю, лишь стоит ощутить твердеющую плоть мужчины, упирающуюся мне прямиком пониже спины. Он что, снял штаны? Если так, то теперь нас разделяют лишь жалкие миллиметры тонкой ткани его белья, ведь моя футболка, кажется, задралась из-за моих хаотичных движений. Ну почему я всегда попадаю в дурацкие ситуации. Судорожно сглатываю и стараюсь отодвинуться, но у меня это плохо получается, я еще и несколько раз задеваю напугавшую меня выпуклость, больше усугубляя положение.

– Рина, если ты не перестанешь елозить, я тебя трахну, – бурчит Брендон в мой затылок. – Но тогда не уверен, что у тебя останется время на отдых.

– Прости, – пищу я, снова застывая. – Просто… Ты не мог бы убрать его?

Слышу тихий смех за спиной и злюсь сама на себя: веду себя, словно пионервожатая – девственница, ей-богу!

– Извини, но он – часть меня, однако если ты не будешь постоянно толкаться в него своей попкой, то он не нападёт, обещаю, – лёгкий поцелуй в шею заставляет моё сердце учащенно биться. – Просто расслабься и засыпай.

Смиряюсь, понимая, что соблазнять меня никто не собирается, закрываю глаза, но страшные картинки снова мелькают перед глазами. Спустя десять минут мучений, аккуратно разворачиваюсь в руках Брендона и утыкаюсь носом в изгиб его шеи, вдыхая аромат утреннего леса, присущий этому мужчине. Он еще теснее прижимает меня к себе, гладя по спине, а я лишь теперь чувствую себя защищенной, находясь так близко, чувствуя нежность его рук, тепло исходящее от его тела. Не замечаю, как расслабляюсь и проваливаюсь в мир сновидений.

Глава 31

***

Бегу по лесу, петляя, словно заяц убегающий от хищника. Но я и есть заяц, что надеется на невозможное – спасение от тех, от кого нельзя спастись. Каратели нашли меня, но я не позволю им забрать моего ребёнка. Рана на боку, оставленная оборотнем, нестерпимо болит, сквозь наспех сделанную повязку просачивается алая кровь, окрашивая белую ткань. Они схватили всех. Ванессы, Реи и Брины больше нет, они сгорели на костре извергов, возомнивших себя богами, вершителями человеческих судеб. Я – последняя и пусть тоже погибну, но спасу мою девочку, что сладко посапывает в одеялах, не подозревая о том, в какой ужасный мир она попала. Рхона, моя милая Рхона спасла меня в очередной раз, прикрыв собой, вытолкнув из дома, куда пришли инквизиторы вершить своё правосудие. Не замечая уже студёного осеннего воздуха, бегу в никуда, лишь бы спрятать самое ценное, что есть у меня, спасти, сохранить даже ценой собственной жизни.

Грозный рык позади, вроде далеко, но всё же нестерпимо близко, не знаю, как они меня выследили, ведь я под защитой моего мужа, что скрывает мой запах, помогая мне выжить. Наверное, я слишком слаба, чтобы убежать от разъярённых оборотней. Запинаюсь о выступающий корень и лечу на холодную землю, изворачиваясь, ударяясь всем телом, главное – не повредить ничего моей малышке, ведь она такая хрупкая. Силюсь снова встать, но к боли в боку добавляется пронзающая боль в ноге, при каждом движении. Вывих или перелом? Всё равно, теперь мне точно не скрыться, сложно сделать даже шаг. Горячие слёзы выкатываются из глаз, увлажняя щеки. Падаю на колени. Мой единственный шанс – обратиться к Богине, быть может она услышит, поможет мне. Тихо плачу, со всем отчаянием молю Мать-Природу о спасении, не себя, но хотя бы моего ребёнка. Тёплый ветерок нежным прикосновением проходит по мне, принося с собой аромат луговых трав, согреваюсь в нём, будто под летними солнечными лучами. Поднимаю голову, ощущая чьё-то присутствие, сквозь слёзы, застилающие глаза вижу женщину в ярких одеждах, что с сожалением смотрит на меня:

– Я помогу тебе дитя, – произносит она грудным голосом, ласково гладя меня по волосам. – Я не смогу сохранить твою жизнь, но твою дочь спрячу в другом мире, ведь они не успокоятся, пока последняя ведьма не будет мертва.

– Что ты хочешь за это? – сдавленно спрашиваю, я давно усвоила, что в мире ничего не происходит просто так.

Мать лишь качает головой и мягко улыбается:

– Придёт время, и ведьминский род будет возрождён на этой проклятой земле. Тогда и сочтёмся мы, а пока, надо поспешить.

Богиня вытягивает руки вперёд, а мне невыносимо больно расставаться с моей дочерью, отдавать её, но так будет лучше для неё. Последний раз вдыхаю её аромат, касаюсь губами нежной кожи на щеке, всхлипываю, понимая, что мы даже не успели толком познакомиться. Снимаю с шеи медальон, в который заключена душа мужа и надеваю на шею дочери. Ярина будет под его присмотром, это единственное, что я сейчас могу сделать.

– Я не прощаюсь с тобой навеки, моя любимая, лишь говорю тебе “до свидания”. Мы обязательно встретимся когда-то, там, за гранью. Будь счастлива. – прислоняюсь лбом ко лбу дочери и, вместе со своими душой и сердцем, передаю в руки Матери.

Богиня бережно берёт в руки свёрток и прижимает его к себе, а потом взмахивает рукой, и я замечаю, что пространство разрезано, путь в другой мир открыт.

– Я обещаю, что найду ей достойных родителей, Авалина, – произносит женщина, смотря своими добрыми глазами невообразимого цвета. – Жители этого мира сами выбрали свой путь, и они будут наказаны.

– Благодарю тебя, Великая. Я поклоняюсь тебе до конца своих дней, – произношу тихо, понимая, что мои часы почти сочтены. – Если ты можешь, окажи мне услугу. Забери мою душу сейчас, невыносимо знать, что она достанется им.

– Хорошо, Авалина, – кивает Мать-Природа, нежно проводит по моей щеке и тихо шепчет. – Спи спокойно, моё дитя.

Мои губы сами по себе расплываются в блаженной улыбке, ведь я уже вижу мир, тот, любимый, где не было боли и страха, не было казней и костров, жестокости, лишь я и яркое солнце, согревающее своими лучами поляну в лесу, в изумрудной зелени которой тут и там виднеются яркие краски цветов, а чистый летний воздух наполнен терпким, пьянящим ароматом растений, смолы и хвои.

***

Просыпаюсь крича от боли, что разрывает моё сердце, слёзы градом катятся по щекам. Порывисто сажусь на постели, чувствуя частое яростное сердцебиение в грудной клетке. Я была ей, Авалиной, что спасала свою дочь от карателей, пришедших в древнюю лесную лачугу. Теперь я знаю, как потомок ведьминского рода оказался в моём мире, но от этого не легче. Жаль, боже как же жаль молодую девушку, которая погибла, спасая собственное дитя от холодных и жестоких людей, жаждущих  смерти.

– Рина, что случилось? – Брендон обнимает меня сзади за плечи, гладит по голове.

А я тяжело дышу, содрогаюсь всем телом, будто и правда не она, а я бежала по холодному осеннему лесу, не могу унять рыданий, что вырываются из груди, не могу ничего объяснить, лишь выдавливаю из себя отдельные бессвязные фразы:

– Она… так горько, боже… Всего лишь хотела жизни для дочери… будущего… Они преследовали, загоняли беззащитную девушку… словно добычу, Брендон… Это невыносимо… Как же тяжело пришлось им всем… Она готова была отдать всё…

– Тшшш, детка, это всего лишь сон, слышишь? – голос оборотня растерянный, ведь он не понимает, он не видел этого, не чувствовал.

Мотаю головой, судорожно вздыхаю и цепляюсь пальцами за его плечи.

– Это не сон. Воспоминание, такое яркое. Они… Как все они могли убивать так безжалостно, беспощадно? Почему им позволили?

Брендон обхватывает моё лицо ладонями и заставляет поднять голову, впериваясь в меня серым взглядом:

– Кто – они? Я не понимаю о чём ты говоришь.

– Инквизиторы. Это так страшно, – выдыхаю, подавляя очередной всхлип. – Обними меня пожалуйста, так холодно.

Без лишних слов и вопросов Брендон притягивает меня к себе и заключает в тесные объятия, из меня же вновь вырываются рыдания, стоит только вспомнить ту оглушительную сердечную боль от вынужденного расставания с собственным ребёнком. Я даже не могу себе представить, что когда-нибудь могла бы так же расстаться с Николасом, отдать его, чтобы сохранить жизнь и надежду на счастливое будущее. От этих мыслей сердце еще сильнее сжимается тисками. Брендон укачивает меня в своих руках, я же цепляюсь за него, словно за спасительную соломинку, чтобы выбраться из этого океана отчаяния, в котором утопаю. Я хочу чувствовать этого сильного мужчину еще ближе, раствориться в нём, хочу, чтобы он забрал меня себе и стёр все мои страхи своим нежным прикосновением.

Поднимаю голову, оставляю поцелуй на его напряженной шее, щетинистом подбородке, ищу губами его губы, мечтая ощутить их мягкость. Брендон замирает под моими поцелуями, будто раздумывая, но с тихим стоном сдаётся, впуская мой язык в свой рот. Его руки сильнее стискивают мою талию, до физической боли, что сейчас мне так необходима. Он – мой якорь, позволяющий оставаться в реальности, скала, за которой я хочу укрыться, чтобы никогда больше не ощущать мучительных страданий. Алая пелена желания накрывает меня с головой, заставляя мои руки блуждать по рельефному торсу мужчины, очерчивать мышцы на животе пальцами, спускаясь ниже. Опускаю руку на ткань боксеров и понимаю, что не только одна я горю, мы оба разожгли этот огонь страсти и уже вряд ли сумеем потушить его. Провожу пальцами по его длине и забираюсь за резинку трусов, чувствуя бархатистость горячей кожи, что пульсирует, увеличиваясь под моими ладонями. Мужчина издаёт еще один сдавленный стон, а затем с громким рыком заваливает меня на мягкие подушки, оказываясь сверху, между моих раскинутых ног.

– Ты уверена? – часто дыша, Брендон всё же находит в себе силы задать этот вопрос, а затем предупреждает: – Назад дороги не будет.

Я же только нетерпеливо киваю и притягиваю его за шею, вновь впиваясь в его сладкие губы, приносящие облегчение моей ноющей душе. Как же восхитительно чувствовать на себе тяжесть мужского разгоряченного тела, ощущать его неповторимый аромат, видеть огонь желания в его глазах, вторящий твоему пламени. Поднимаю руки, и моя совершенно ненужная сейчас футболка летит куда-то в сторону, а соски встречаются с гладкостью мужской кожи, трутся об неё, посылая искры возбуждения по всему телу.

– Я надеялся, что ты забудешь о бельё, – хрипло шепчет Брендон, жадно окидывая моё тело взглядом.

– Я надеюсь, что и ты о нём забудешь, – шепчу в ответ, пальцами ног уже стараясь стянуть его боксеры вниз.

Мужчина помогает мне руками, а потом проводит головкой члена по моим влажным складкам.

– Ну же, – хнакающим голосом прошу его, мечая заполнить пустоту внутри, которая болью отдаётся внизу живота.

Он же, словно дразнит, втягивая губами горошины моих сосков, продолжая ласкать меня своей плотью лишь снаружи, посылая горячие импульсы, всё сильнее затягивая меня в водоворот чувственного наслаждения. Подаюсь бёдрами вперёд, закидываю голову и выгибаюсь на кровати, когда ощущаю, наконец, твёрдый член, что безжалостно врывается, слегка болезненно растягивая моё лоно.

– Чёрт, как ты узкая. Ты же не девственница? – шипит мне на ухо Брендон, пока я от удовольствия зажмуриваю глаза, на секунду теряя связь с реальностью.

– Нет, трахни меня уже, – издаю стон я, буквально умоляя его двигаться.

Мне не приходится просить дважды, плавно скользя, Брендон почти полностью выходит из меня, чтобы следом резко снова ворваться, выдавив из меня сдавленный стон. Хватаюсь руками за шею оборотня, двигаясь навстречу его ритмичным проникновениям, притягиваю его ближе и вжимаюсь, покрывая поцелуями лицо мужчины. Ловлю губами капельку пота, стекающую по его виску, обвожу языком ушную раковину, слыша в ответ глухие стоны. Мне так невероятно хорошо сейчас, так нравится чувствовать в себе горячую плоть, ласкающую меня изнутри. Мой водоворот закручивается всё сильнее, когда амплитуда движений нарастает, уже не соображаю ничего, ощущаю наши движения, что приносят немыслимое наслаждение, все сильнее подводя меня к вершине. Издаю протяжный стон, когда внутри меня всё рассыпается мелкими осколками, которые отправляются гулять по моему телу, будто щекоча каждый его уголочек. Брендон выходит из меня, оставляя опустошенной на несколько секунд, рывком переворачивает моё несопротивляющееся тело и ставит на колени, заставляя прогнуться в спине. Еще чувствуя отголоски предыдущего оргазма, упираюсь лицом в подушку и вскрикиваю, когда горячая плоть еще глубже проникает в меня, задевая теперь еще больше чувствительных точек. Прогибаюсь сильнее и насаживаюсь сама, стремясь взять как можно больше от нашего единения, получить максимум удовольствия. Ощущаю жгучие поцелуи, ложащиеся вдоль моего позвоночника, язык, что оставляет влажную дорожку на моей шее. Рука Брендона рука сжимает мой подбородок, поворачивая голову, наши губы встречаются в страстном поцелуе. Пьём дыхание друг друга, не можем насытиться или остановиться. Тишину комнаты разбавляют лишь наши рваные вздохи и влажные звуки, с которыми наши тела встречаются. Мои ноги уже дрожат, Брендон перехватывает меня за талию, удерживая. Он входит так быстро, что мне кажется, что кровать под нашими разгоряченными телами тоже двигается, ходит ходуном, не способная выдержать несокрушимую силу нашего общего пламени желания. Не остаётся для меня ничего другого, кроме сильных пальцев на моей талии, горячего потного тела, что трётся об мою спину, хриплого дыхания возле моего уха и этих движений, которые нравятся нам обоим, ведь способны подарить то самое освобождение, которое необходимо. Несколько особенно глубоких толчков, мгновенная острая боль от зубов, вцепившихся в моё плечо, и я с криком наслаждения взлетаю, словно птица, паря в небесах на крыльях блаженства, что охватывает моё тело. Брендон следует за мной с громким рыком, совершая еще несколько поступательных движений, которые отдаются в моей голове опьяняющим чувством свободы.

Продолжая сжимать мою талию, мужчина падает на кровать, утягивая меня за собой так, что я оказываюсь лежащей на нём. Тяжело дышим, смотря друг другу в глаза, я уже позабыла и о своём сне, и о грустных мыслях, и о глупом страхе перед альфой другой стаи. В моей голове лишь вспыхивают картинки нашего безумного соития, оказалось, что с оборотнем секс намного ярче, чем с человеком. Хотя, возможно дело в мужчине, а не в его расовой принадлежности. Есть только одно но, которое меня смущает:

– Ты меня укусил или мне показалось? – прищуриваясь, спрашиваю Брендона, который расслабленно улыбается.

– Я оставил свою метку на твоём теле, чтобы все знали, что ты – моя, – подтверждает мужчина, поглаживая меня по ягодицам.

– А меня спросить не хочешь? – возмущаюсь я. – Я же даже не понимаю, что в вашем мире вообще значит эта метка и когда она исчезнет.

Взгляд оборотня становится жёстким, его серые глаза будто искрятся серебром, когда он отвечает мне:

– Я предупредил тебя, что назад дороги не будет. Я теперь точно не смогу тебя отпустить, да и не хочу этого. А метку требует поставить моя волчья натура. Не волнуйся, она быстро заживёт, теперь любой волк, который почует тебя, будет знать, что ты – моя самка.

– Я не самка! – хлопаю его ладошкой по груди, потому что ненавижу, когда меня так называют.

Взгляд Брендона смягчается, он уже ласковей произносит, осознав, что кричать и сопротивляться я не собираюсь:

– Хорошо, не самка. Ты – моя женщина, поэтому на тебе мой запах, моя метка. Так лучше?

Лучезарно улыбаюсь в ответ на его слова:

– Лучше. Но я еще посмотрю, волк, что это значит: быть твоей женщиной.

Если он думает, что теперь может обращаться со мной, словно с собственностью, то сильно ошибается. Я не стану покорной овечкой лишь из-за того, что альфа пометил меня собой. Да, я хочу развития наших отношений, хочу быть с Брендоном, вместе с ним воспитывать сына. Вот только ни одна метка не остановит меня, если я пойму, что это он – не мой мужчина. Хотя, очень надеюсь, что этого не случится.

– Детка, ты ничего не хочешь мне рассказать? – выводит меня из лёгкой дрёмы голос Брендона.

– Ммм, – неопределённо мычу, стараясь вспомнить, о чём мы говорили. – А что ты хочешь от меня услышать?

– Много чего, честно говоря, – его грудь подо мной поднимается от тяжёлого вздоха. – Начнём с конца: так что тебе приснилось?

Остатки сна мигом слетают с меня, поднимаю настороженный взгляд на мужчину и гадаю, стоит ли ему говорить правду. Я всё еще боюсь его реакции на известие о том, что я – ведьма. Теперь уже точно. Я знаю о том, что к ведьмам в этом мире было неоднозначное отношение, они подвергались гонениям, травле и смерти, даже за преступления, которых не совершали. Но Брендон считает, что ведьмы канули в лету, оставшись лишь в легендах. Как он будет относиться ко мне, после того, как узнает, что я та, кого когда-то сжигали на кострах? Не будет ли избегать общения со мной? Не выгонит ли, поставив жирную точку на нашем будущем? Но и скрывать правду, о которой пока знает только Алекс, становится труднее. Неизвестно, какие способности могут быть во мне, какое видение будет следующим и получится ли в очередной раз отвлечь внимание от проводимых мной ритуалов. Могу ли я довериться Брендону? Я так мало о нём знаю, лишь крупицы информации, собранные у окружающих, а то, что мы голые лежим в одной постели не говорит ровным счётом ни о чём, ведь и с Лесли он делил постель, но легко выгнал девушку, стоило лишь возникнуть сложностям. Кривлюсь, когда вспоминаю о волчице – вот уж кто точно не обрадуется, увидев на мне метку альфы.

– Только не говори, что ты уснула с открытыми глазами, – усмехается Брендон и требовательно говорит: – Я жду твоих откровений.