Текст книги "Истинность отменяется, дракон! (СИ)"

Автор книги: Алекс Скай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

– Вы действительно разговариваете иначе.

– Чем Сольвейг?

– Я не знал её лично.

– Тогда с кем сравниваете?

– С женщинами этого круга.

– Очень научный подход.

– А вы слишком спокойно относитесь к тому, что я вам не верю.

– Потому что сама не уверена, как это произошло.

Он поднял глаза.

– Что последнее вы помните до появления здесь?

Я почувствовала, как память попыталась вернуть знакомую комнату, свет над рабочим столом, раскрытые страницы. Я остановилась раньше, чем образ стал слишком отчётливым.

– Работу.

– Какую?

– Восстанавливала старые документы.

– Это объясняет метку.

– Возможно.

– Что произошло потом?

– Не знаю.

Это была правда, хотя и не вся. Последние часы прежней жизни я помнила обрывками, и сейчас совершенно не хотела раскладывать их перед мужчиной, которого знала меньше часа. Эрвин заметил паузу.

– Вы что-то скрываете.

– Конечно.

Он приподнял бровь.

– Очень откровенно.

– Мы знакомы около часа. Вы ожидали получить все мои секреты из-за того, что магический Камень ненадолго нарисовал одинаковые узоры на наших руках?

– Нет.

Ответ последовал сразу. Я удивилась.

– Тогда почему спрашиваете?

– Потому что ваш секрет может быть связан с тем, что произошло.

– А ваши секреты?

– Что с ними?

– Если это расследование, предполагающее полную откровенность, я хотела бы понимать правила.

– Я не прошу полной откровенности.

– Вы буквально пытаетесь выяснить, кто я.

– Это несколько отличается от вопросов о любимом цвете и детских воспоминаниях.

– Вот видите. Уже устанавливаете границы допустимого.

На этот раз он тихо рассмеялся. Звук оказался неожиданно приятным. Я тут же напомнила себе, что мужчина передо мной всё ещё потенциально связан с одной из самых странных загадок моей новой жизни. Помогло не очень.

– Хорошо, – сказал Эрвин. – Я не буду требовать того, что не связано непосредственно с Реестром.

– Уже лучше.

– Взамен вы отвечаете честно, если вопрос связан.

– Если сама знаю ответ.

– Согласен.

– И вы тоже.

Он подумал.

– Согласен.

Вот так, совершенно неожиданно, мы заключили первую договорённость. Без магии. Без Камня. Просто словами. И мне почему-то это понравилось гораздо больше, чем весь ритуал истинности. Эрвин встал.

– Теперь нам нужен документ.

– Какой?

– Временная регистрационная запись сегодняшнего определения.

– Она уже существует?

– Должна.

– Даже если подтверждение не завершено?

– Реестр фиксирует первичное совпадение до окончательной записи.

– Где?

– У дворцового регистратора.

– И вы думаете, там будет что-то полезное?

– После сегодняшнего я не собираюсь предполагать, что всё бесполезно, пока не посмотрю.

– Учитесь.

Он бросил на меня взгляд.

– У кого?

– Пока затрудняюсь ответить.

Дворцовый регистратор находился двумя этажами ниже. По дороге я узнала, что имя Эрвина Кастена действительно открывало двери почти так же эффективно, как магические печати. Люди кланялись. Служители освобождали проход. Один мужчина, увидев нас вместе, сначала посмотрел на пустое запястье Эрвина, потом на моё и едва не столкнулся с колонной.

Новости распространялись быстро.

– К вечеру о произошедшем будет знать половина столицы, – заметила я.

– Раньше.

– Утешили.

– Вы переживаете?

– Мне не нравится становиться центром общественного внимания.

– Это плохо сочетается с вашим поведением в Зале.

– Я пыталась не испортить себе остаток жизни. Популярность была побочным эффектом.

– Разумное объяснение.

– Вы всё время оцениваете, насколько я разумна?

– Сейчас – да.

– Почему?

Он посмотрел прямо перед собой.

– Потому что одна из версий происходящего заключается в том, что неизвестная женщина каким-то образом заняла место Сольвейг Эсмар.

Я остановилась. Эрвин прошёл ещё шаг и тоже остановился.

– Приятно, что вы говорите это так спокойно.

– Предпочитаете панику?

– Нет. Просто пытаюсь понять, насколько близко вы подошли к мысли приказать меня запереть.

– Достаточно далеко.

– Почему?

Он повернулся ко мне.

– Потому что если бы вы намеренно заняли её место, сегодня в Зале вы сделали всё возможное, чтобы привлечь к себе внимание.

Я задумалась.

– Убедительно.

– К тому же вы могли завершить подтверждение и получить официальный союз с домом Кастен.

– Заманчиво?

– Для многих.

– А я всё испортила.

– Именно.

– Значит, преступник из меня неудачный.

– Либо чрезвычайно сложный.

– Спасибо.

Мы пошли дальше.

– Есть ещё дракон, – добавил Эрвин.

– Который считает моё тело знакомым.

– И не считает вас угрозой.

Я повернулась к нему.

– Он умеет определять угрозы?

– Обычно очень хорошо.

– А если я просто прекрасно притворяюсь?

– Тогда у вас редкий талант.

– Это был комплимент?

– Наблюдение.

– У вас с ними проблема.

– Какая?

– Они звучат подозрительно похоже на комплименты.

Эрвин открыл передо мной дверь.

– Не привыкайте.

Регистрационная палата оказалась куда менее впечатляющей, чем Зал Истинности. Низкий потолок, ряды шкафов, длинные столы и люди, занятые бумагами. Никакой величественной магии. Только маленькие светящиеся печати на стенах и металлические пластины возле каждого рабочего места. Мне сразу стало спокойнее. Документы, даже магические, были территорией, где я хотя бы понимала принцип.

К нам поспешил пожилой мужчина с аккуратно подстриженной бородой.

– Лорд Кастен. Мы уже получили сообщение.

– В этом я не сомневался.

Регистратор нервно посмотрел на меня.

– Госпожа Эсмар.

– Пока ещё да.

Мужчина моргнул. Эрвин тихо произнёс:

– Не помогаете.

– Вы тоже заметили?

– Сложно не заметить.

Регистратор явно решил не выяснять, о чём мы говорим.

– Чем могу быть полезен?

– Мне нужна временная запись определения, произведённого сегодня между Сольвейг Эсмар и Эрвином Кастеном.

– Она должна быть в системе.

– Не копия из центрального списка. Бумажный экземпляр.

Мужчина помедлил.

– Обычно они никому не требуются.

Я улыбнулась.

– Сегодня у вас необычный день.

Он посмотрел на Эрвина. Тот даже ничего не сказал. Регистратор тяжело вздохнул.

– Подождите.

Он ушёл между шкафами. Я проводила его взглядом.

– Иногда этого достаточно?

– Я предупреждал.

– Надо будет потренироваться.

– Сначала потребуется репутация.

– Жаль. Надеялась освоить к ужину.

Через несколько минут регистратор вернулся с тонкой папкой.

– Вот сегодняшняя первичная запись.

Эрвин взял её, но сразу передал мне.

– Вы лучше смотрите документы.

Я не стала спорить. Лист оказался плотным, кремовым, с тремя столбцами символов. Сверху:

СОЛЬВЕЙГ ЭСМАР.

Ниже:

ЭРВИН КАСТЕН.

Тип записи: ПЕРВИЧНОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ. Статус: НЕ ЗАВЕРШЕНО. Пока всё совпадало.

– Есть что-нибудь странное? – спросил Эрвин.

– Я только начала.

Я поднесла лист ближе к окну. Регистратор наблюдал за мной с явным недоумением.

– Печать настоящая, госпожа.

– Я не проверяю печать.

– А что?

– Пока не знаю.

Бумага выглядела новой. Но запись создавалась не полностью сегодня. Я поняла это не сразу. Сначала внимание привлекла дата в нижней части листа. Текущий день. Всё верно. Только цифры стояли чуть плотнее, чем остальной текст.

– Этот лист заполняется вручную?

– Нет, – ответил регистратор. – Реестр переносит данные автоматически.

– Целиком?

– Разумеется.

– Тогда почему дата другого оттенка?

Мужчина подошёл ближе.

– Какого другого?

– Смотрите.

Он посмотрел. Пожал плечами.

– Одинакового.

Эрвин встал с другой стороны.

– Я тоже почти не вижу разницы.

– Потому что она небольшая.

Я провела пальцем рядом со строкой, не касаясь чернил.

– Основной текст чуть теплее. Дата холоднее.

Регистратор нахмурился.

– Это может зависеть от распределения магической краски.

– Может.

Я наклонила лист. Свет лёг под другим углом. Вот теперь стало видно. Цифры сегодняшней даты находились на месте другой записи. Под ними оставался едва заметный след. Не цвет. Давление. Как если бы поверхность бумаги когда-то приняла другие символы, а потом их удалили. Сердце забилось быстрее.

– Есть увеличительное стекло?

Регистратор посмотрел на меня странно.

– Что?

Я поняла, что местного аналога может не быть.

– Что-нибудь, что увеличивает изображение.

– Просмотровая линза.

– Подойдёт.

Он достал из ящика небольшую овальную пластину в металлической оправе. Я приложила её к листу. Символы увеличились. И остаток прежней даты стал отчётливее.

– Здесь было что-то другое.

Эрвин наклонился над моим плечом. Его присутствие я почувствовала раньше, чем увидела отражение в металлической оправе линзы.

– Покажите.

– Нижняя строка.

Он приблизился. Слишком близко. При других обстоятельствах я бы отодвинулась, но сейчас документ интересовал сильнее.

– Видите вдавленность?

– Да.

Регистратор побледнел.

– Такого не может быть.

Мы с Эрвином одновременно посмотрели на него. Мужчина понял.

– Простите.

– Сегодня эта фраза особенно популярна, – сказала я.

Эрвин забрал линзу.

– Можно восстановить первоначальную запись?

– Если она была нанесена физически, возможно.

– А если магически? – спросил он.

Я пожала плечами.

– Здесь вы специалист.

– Я никогда не восстанавливал испорченные магические документы.

– Тогда сегодня каждый занимается новым.

Регистратор начал нервничать.

– Лорд Кастен, я должен уведомить старшего хранителя.

– Уведомите после того, как мы закончим.

– Но…

Эрвин поднял глаза. Регистратор замолчал. Я не удержалась.

– Опять репутация?

– Так и есть.

Я вернулась к листу. След от прежних цифр был слабым. Если бы это был обычный документ, я использовала бы боковой свет и несколько других способов. Здесь приходилось импровизировать.

– Можно выключить освещение над столом?

Регистратор подчинился. Комната стала темнее. Я попросила поставить лист рядом с окном так, чтобы свет падал почти параллельно поверхности. Углубления проявились. Первая цифра. Потом вторая. Эрвин записывал их на чистом листе.

– Три, – сказала я.

– Уверены?

– Пока да.

Следующий знак.

– Семь.

Регистратор тяжело дышал у меня за спиной. Я старалась не отвлекаться. Дата получалась странной. Совершенно неправильной.

– Какой сейчас год? – спросила я.

Эрвин ответил. Я сравнила. Потом ещё раз. Ошибка составляла восемнадцать лет.

– Нет.

– Что? – сразу спросил Эрвин.

– Возможно, неправильно читаю.

Я снова посмотрела через линзу. Цифры не менялись.

– Назовите сегодняшнюю дату полностью.

Он назвал. Я попросила регистратора принести календарную таблицу. Мужчина сделал это без возражений. Сопоставление заняло меньше минуты. Результат остался тем же. Восемнадцать лет. Я почувствовала неприятный холод вдоль спины.

– Сольвейг?

Я подняла голову. Эрвин смотрел на меня.

– Здесь первоначально стояла другая дата.

– Какая?

Я повернула лист к нему.

– Восемнадцать лет назад.

Он взял документ. Долго смотрел.

– Вам тогда было одиннадцать.

– Если возраст этого тела указан правильно.

Эрвин быстро посчитал.

– Мне шестнадцать.

Регистратор резко сказал:

– Этого не может быть.

Мы снова посмотрели на него. Он отступил.

– Я понимаю, как звучит, но первичная запись союза не может существовать до церемонии.

– Почему? – спросила я.

– Потому что именно церемония создаёт запись.

– Значит, дата возникла сегодня.

– Да.

– Тогда кто-то заранее знал результат.

– Невозможно.

Эрвин положил документ на стол.

– Вы уверены, что это именно запись союза?

Регистратор облизнул губы.

– Да. Код формы здесь.

Он указал на символ в верхнем углу.

– Это первичное определение истинной пары.

Я почувствовала, как всё случившееся в Зале перестраивается в голове. Два слоя метки. Служитель, который знал, что такое центральная печать. Попытка заставить меня немедленно подтвердить связь. Исчезновение знака. Запись о смерти. И теперь документ, согласно которому союз с Эрвином появился задолго до того, как мы сегодня впервые увидели друг друга.

– Подождите, – сказала я. – Этот лист точно сегодняшний?

– Бумага выдана сегодня утром, – ответил регистратор.

– Можно проверить?

– У каждого листа есть номер партии.

Он указал на край. Номер соответствовал сегодняшней выдаче.

– Тогда старую дату перенесли не с этого листа, – сказала я.

Эрвин сразу понял.

– Из другой записи.

– Да.

Регистратор побледнел ещё сильнее.

– Но система не переносит старые данные в первичную форму, если нет исходной карточки.

Мы с Эрвином посмотрели на него.

– Какой карточки? – спросила я.

Мужчина понял, что снова произнёс больше, чем собирался.

– Регистрационной.

– Вы сказали, что запись создаётся только во время церемонии.

– Да.

– Тогда откуда может взяться исходная карточка?

Он молчал. Эрвин произнёс:

– Отвечайте.

– В некоторых случаях предварительные сведения создаются заранее.

– Каких?

– Наследственные соглашения, государственные ограничения, особые решения Совета…

– Истинность входит в этот список?

– Нет.

– Тогда почему у нашей записи есть источник восемнадцатилетней давности?

– Я не знаю.

На этот раз я ему поверила. Он выглядел не виноватым. Испуганным. Эрвин взял документ.

– Где хранится исходная карточка?

Регистратор покачал головой.

– Здесь её нет.

– Где?

– Если запись настолько старая, она должна находиться в центральном архивном фонде.

– Палаты?

– Нет.

Эрвин неожиданно замолчал.

– Где тогда? – спросила я.

Он посмотрел на дату ещё раз. Его лицо стало очень серьёзным.

– В Имперском архиве.

– И мы можем туда попасть?

– Я могу.

– А я?

– После сегодняшнего события вам будет сложнее войти куда-либо, куда Палата не хочет вас пускать.

– Очень вдохновляет.

– Поэтому нам нужно отправиться раньше, чем появятся официальные ограничения.

Регистратор испуганно посмотрел на дверь.

– Лорд Кастен, Палата уже наверняка…

Эрвин поднял руку. Мужчина замолчал. Я снова посмотрела на исправленную дату. Восемнадцать лет. За восемнадцать лет до сегодняшнего определения кто-то уже внёс в систему связь между Сольвейг Эсмар и Эрвином Кастеном. Не предсказал. Не предположил. Зарегистрировал. Я медленно повернула документ так, чтобы старые цифры снова легли под боковой свет.

Они не исчезли. Ошибка была реальной. Эрвин встал рядом.

– Что думаете?

– Что ваша безошибочная судьба удивительно хорошо умеет оформлять документы задним числом.

– Или заранее.

Я взглянула на него. Он тоже понял самое неприятное. Если дата была настоящей, сегодняшний результат мог оказаться не решением магии. Он мог быть исполнением записи, сделанной восемнадцать лет назад.

– Кто имел право создавать такие карточки? – спросила я.

– Тогда система была другой.

– Это не ответ.

– Я знаю.

–И?

Эрвин взял папку со стола.

– И есть только одно место, где хранится оригинал.

Глава 3. Архив истинных

Глава 3. Архив истинных

Глава 3. Архив истинных

– И есть только одно место, где хранится оригинал.

Я посмотрела на папку в руках Эрвина, затем на регистратора, который явно сожалел о каждом слове, произнесённом за последние четверть часа.

– Имперский архив, – напомнила я. – Тот самый, куда вы можете войти, а я после сегодняшнего представления, скорее всего, уже нет.

– Пока Палата не успела оформить ограничения, ситуация несколько проще.

– Насколько проще?

– Достаточно, чтобы не тратить время на обсуждение этого здесь.

Регистратор бросил быстрый взгляд на дверь. Я проследила за ним и увидела под матовым стеклом движение бордового цвета. Представители Палаты добрались до нас быстрее, чем мне хотелось. Эрвин тоже заметил. Он закрыл папку, но не вернул её регистратору.

– Эта запись временно остаётся у меня.

Пожилой мужчина побледнел.

– Лорд Кастен, я не имею права выдавать оригинал за пределы регистрационной палаты.

– Тогда сделайте заверенную копию, а оригинал уберите туда, куда без вашего разрешения никто не войдёт.

– Но если Палата потребует…

– Вы передадите им документ согласно закону, – спокойно сказал Эрвин. – И обязательно укажете время запроса, имя человека, который его получил, и состояние листа на момент передачи.

Регистратор посмотрел на исправленную дату. Потом на дверь. Я почти видела, как он мысленно выбирает между двумя неприятностями и не может решить, какая опаснее.

– Я сделаю копию, – наконец сказал он.

– Сейчас.

– Да, лорд Кастен.

Он унёс папку к дальнему столу. Я взглянула на Эрвина.

– Вы ему не доверяете?

– Я не знаю его достаточно хорошо, чтобы доверять.

– Наконец-то человек с понятной жизненной философией.

– Не припоминаю, чтобы вы особенно охотно доверяли мне.

– Вы дракон, которого государственная система пыталась назначить мне мужем. У меня были уважительные причины проявить осторожность.

Он протянул руку к сюртуку, который держал на сгибе локтя, и надел его одним точным движением.

– А сейчас?

Я задумалась дольше, чем собиралась. За последние часы Эрвин успел позволить мне разрушить собственную метку, не дал Палате увезти меня без формального основания, выслушал историю о другой жизни и вместо немедленного обвинения предложил искать факты. Для человека, которого я знала меньше половины дня, список получался внушительным.

– Сейчас я предпочитаю проверять вас по поступкам.

– Разумно.

– И пока результаты противоречивые.

– Эту формулировку я уже слышал.

– Значит, она всё ещё актуальна.

Регистратор вернулся с двумя листами. Один положил перед Эрвином, второй прижал к груди с таким видом, будто решил больше никогда не выпускать документы из рук. На копии стояли три небольших знака, один из которых светился слабым голубоватым светом.

– Подтверждение подлинности, – объяснил регистратор, заметив мой взгляд. – Если запись на оригинале изменится, знак на копии погаснет.

– Удобно.

– Именно поэтому подобные документы практически невозможно подделать.

Мы с Эрвином одновременно посмотрели на исправленную дату. Регистратор покраснел.

– Обычно невозможно, – поправился он.

– Сегодня вообще опасный день для слова «невозможно», – сказала я.

Эрвин забрал копию.

– Если кто-нибудь потребует оригинал, прежде чем передать, сообщите мне.

– Лорд Кастен…

– Не отказывайте Палате. Просто сообщите.

Мужчина явно испытал облегчение.

– Это я могу.

Мы вышли в коридор как раз в тот момент, когда с противоположного конца появились двое мужчин в бордовых форменных одеждах. Эрвин не ускорил шаг. Я тоже. Хотя очень хотелось. Они увидели нас, переглянулись и пошли быстрее.

– Если они сейчас попросят остановиться? – спросила я вполголоса.

– Вежливо спросим, на каком основании.

– Вы действительно любите этот вопрос.

– Он удивительно эффективен.

– Нужно записать.

– Вам?

– Нет. Палате. Возможно, когда-нибудь они тоже начнут его задавать себе.

Мужчина справа уже поднял руку.

– Лорд Кастен!

Эрвин повернул голову, но продолжил идти.

– Да?

– Старший инспектор Торс просит госпожу Эсмар вернуться в Палату.

– Просит?

Тот сбился.

– Требует присутствия для дачи объяснений.

– Тогда пусть пришлёт официальный вызов.

– Документ готовится.

– После получения госпожа Эсмар ознакомится с ним.

– Но…

Мы дошли до лестницы. Эрвин остановился только для того, чтобы уступить дорогу женщине с охапкой папок, поднимавшейся навстречу. Когда она прошла, он снова посмотрел на представителей Палаты.

– Что-то ещё?

Мужчины явно не ожидали, что разговор окажется настолько коротким.

– Нет, лорд Кастен.

– Отлично.

Мы спустились. Когда поворот скрыл нас из виду, я произнесла:

– Начинаю понимать, почему вам не приходится повышать голос.

– Это комплимент?

– Наблюдение.

Эрвин взглянул на меня.

– У вас с ними проблема.

Я не сразу вспомнила собственную фразу и рассмеялась.

– Вы запоминаете мои слова.

– Полезная привычка рядом с человеком, который ловит окружающих на противоречиях.

– Умно.

– Не привыкайте.

– И это тоже моё.

– Уже наше.

Почему-то от этих двух слов мне стало теплее, хотя в них не было ничего особенно личного. Я решила списать ощущение на усталость. За окнами дворца дождь почти прекратился. Серое небо по-прежнему лежало низко, но между облаками появлялись светлые полосы. Возле главного входа нас ждала закрытая карета без гербов. Я удивилась этому, пока не заметила маленький знак Кастенов на металлической застёжке дверцы.

– Вы ездите без герба?

– Когда не хочу, чтобы вся столица заранее знала, куда направляюсь.

– Судя по сегодняшнему утру, поздно заботиться о тайне.

– Поэтому сейчас особенно полезно не сообщать следующий пункт назначения.

Он открыл дверцу. Я задержалась. Эрвин сразу отступил, оставляя мне пространство.

– Имперский архив, – сказал он. – Вы можете отказаться.

– И остаться здесь ждать официального приглашения Палаты?

– Это тоже вариант.

– Потрясающий выбор.

– Я стараюсь предоставлять несколько.

Я села в карету.

– Архив.

Он занял место напротив. Дверца закрылась. Карета тронулась почти бесшумно, и только мерное покачивание напомнило, что мы движемся. Я посмотрела в окно. Столица до сих пор казалась мне декорацией, которую кто-то собирал из несовместимых частей. Высокие каменные дома соседствовали с башнями, вокруг которых медленно вращались светящиеся кольца. По мостовой ехали обычные экипажи, а над крышами вдалеке скользнула огромная крылатая тень.

Я проводила её взглядом.

– Дракон?

– Да.

– Он просто летит над городом?

– А что вас удивляет?

– Четыре дня назад меня удивило бы само существование дракона. Сейчас я уже уточняю правила воздушного движения. Считаю это прогрессом.

Эрвин усмехнулся.

– В центральной части столицы высоту полёта ограничивают.

– Конечно.

– Что?

– Я почти надеялась, что хотя бы драконы здесь летают без инструкций.

– Вы разочарованы?

– Немного.

Несколько минут мы ехали молча. Я снова достала копию регистрационной записи. Исправленная дата была видна даже без просмотровой линзы, если знать, куда смотреть.

– Вы сказали, что восемнадцать лет назад система была другой.

Эрвин перевёл взгляд на документ.

– Да.

– Насколько другой?

– Я знаю только общую историю. После реформы Реестра большинство предварительных карточек перенесли из Имперского архива в Палату. Старые документы оставили в прежнем фонде.

– Зачем вообще существовали предварительные карточки?

– Для проверки происхождения, возраста, семейного статуса и ряда ограничений перед церемонией.

– Но не для определения истинной пары.

– Нет.

– Вы уверены?

– До сегодняшнего утра я был уверен во многих вещах.

Мне понравился этот ответ гораздо больше категоричного «нет».

– А церемонии тогда проводили так же?

– Насколько знаю, да.

– Камень тот же?

– Тот же.

– Служители Палаты?

– Палата существовала, но её полномочия были меньше.

Я провела пальцем над датой.

– Если кто-то восемнадцать лет назад внёс ваши имена в карточку, он должен был знать, что сегодня Реестр назовёт именно нас.

– Либо добился того, чтобы назвал.

Я подняла глаза. Эрвин смотрел на запись.

– Вы тоже думаете о подделке.

– После двух слоёв на метке и изменённой даты было бы странно этого не предполагать.

– Тогда вопрос: зачем?

– Хороший.

–И?

– Я пока не знаю.

– Вы ужасно часто не знаете ответов для человека, перед которым все расступаются.

– Возможно, они расступаются именно потому, что я не выдумываю ответы.

– Это снова звучит разумно. Прекратите.

Он улыбнулся. Я поймала себя на том, что теперь жду этой улыбки. Неприятное открытие. Особенно учитывая обстоятельства. Я вернулась к документу.

– Ваша семья знала Сольвейг?

– Не думаю.

– «Не думаю» или «нет»?

– Я никогда не слышал имя Эсмар до сегодняшнего дня.

– Семья большая?

– Достаточно.

– Кто мог знать?

– Если будем перебирать родственников, проведём в карете до вечера.

– Значит, влиятельный род действительно большой.

– Вас всё ещё удивляет, что моё имя знали в Зале?

– Меня больше удивляет, что я не знала.

– Ваша история объясняет это.

Я взглянула на него.

– Вы всё-таки допускаете, что я говорю правду?

– Допускаю, что вы сами верите в то, что рассказали.

– Очень дипломатично.

– А мой дракон считает вас одновременно знакомой и чужой. Это несколько расширяет диапазон допустимых объяснений.

– Ваш дракон опять участвует в расследовании.

– Он возражает против формулировки.

– Вы слышите его слова?

– Не так, как ваши.

– Жаль. Я уже представляла, как однажды смогу спросить его мнение о вас.

Эрвин чуть приподнял бровь.

– Зачем?

– Для независимой оценки.

– Он совершенно не независим.

– Тем интереснее.

Карета замедлилась. За окном появился огромный тёмный фасад, растянувшийся почти на целый квартал. Никаких башен, золота или показной роскоши. Здание было широким, тяжёлым и каким-то невероятно основательным. Узкие окна располагались высоко, а над входом висела единственная каменная табличка.

ИМПЕРСКИЙ АРХИВ.

Я невольно выпрямилась. Эрвин заметил.

– Что?

– Ничего.

– Вы выглядите счастливее, чем в Зале Истинности.

– Там меня собирались выдать замуж. Здесь хранят документы. Разница существенная.

– Теперь я начинаю понимать ваши приоритеты.

– Лучше поздно.

У входа нас остановили. Впервые за сегодняшний день имя Эрвина не открыло дверь сразу. Дежурный хранитель, сухощавый мужчина в сером, выслушал объяснение, внимательно изучил его перстень, затем посмотрел на меня.

– Доступ госпожи Эсмар к закрытым фондам отсутствует.

– Мне нужен доступ не к фондам, а к конкретной записи, касающейся её лично, – ответил Эрвин.

– Даже в этом случае требуется разрешение хранителя секции.

– Кто сегодня дежурит?

Мужчина взглянул в журнал.

– Нисса Вельт.

– Позовите её.

Дежурный впервые проявил что-то похожее на сочувствие.

– Уверены?

Эрвин посмотрел на него.

– Почему я должен быть не уверен?

– Нет причин.

Мужчина слишком быстро отвернулся. Я дождалась, когда он уйдёт.

– Судя по его лицу, причины есть.

– Я знаком с Ниссой Вельт.

– Хорошо знакомы?

– Достаточно, чтобы понимать реакцию дежурного.

–И?

– Вы сами увидите.

– Вы сегодня подозрительно часто оставляете меня без объяснений.

– Иногда опыт эффективнее предупреждения.

– Обычно так говорят люди, которые хотят посмотреть, как другой наступит на грабли.

– Не знаю, что такое грабли в вашем контексте, но смысл, кажется, понял.

Ждать пришлось недолго. Из-за стеклянной перегородки появилась женщина примерно моего возраста. Она шла быстро, на ходу застёгивая тёмно-серый архивный жакет, а за ухом у неё торчал тонкий металлический карандаш. Тёмно-рыжие волосы были собраны настолько небрежно, что несколько прядей уже выбились и падали на щёки. Она увидела Эрвина.

Остановилась.

– Нет.

Я моргнула. Эрвин даже не удивился.

– Добрый день, Нисса.

– Если ты пришёл просить оригинал родовой грамоты Кастенов на вынос, ответ всё ещё нет.

– Я не за грамотой.

– Тогда зачем?

Её взгляд переместился на меня. Задержался. Потом опустился к моему пустому запястью.

–О.

Я не удержалась.

– Исчерпывающе.

Нисса подняла глаза.

– Вы Сольвейг Эсмар.

– Пока окружающие продолжают использовать это имя.

– Сегодняшняя Сольвейг Эсмар?

– Сколько их у вас?

– Согласно утренним слухам, минимум две. Одна умерла, вторая отменила метку истинности прямо перед половиной столицы.

Я повернулась к Эрвину.

– Раньше вечера, говорили вы?

– Я ошибся.

– Признаёт ошибки, – сказала Нисса. – Уже подозрительно. Что вы с ним сделали?

– Знакомы меньше нескольких часов. Не успела.

Эрвин посмотрел сначала на неё, потом на меня.

– Это будет долгий день.

Нисса улыбнулась.

– Тогда проходите.

Она провела нас через контрольную решётку, приложив к пластине небольшой жетон. Когда створка закрылась за спиной, уличные звуки исчезли почти полностью. Внутри архив оказался гораздо больше, чем казался снаружи. Длинный центральный зал уходил вдаль. Вдоль стен поднимались этажи открытых галерей, соединённых узкими лестницами. Между ними стояли высокие шкафы, а под потолком бесшумно двигались маленькие светящиеся сферы.

Одна спустилась к женщине за ближайшим столом. Та вложила в металлический держатель карточку, сфера подхватила её и унесла наверх. Я остановилась.

– Это поиск документов?

Нисса посмотрела туда же.

– В открытом фонде. Сферы находят шифр секции и доставляют запрос хранителю.

– А сами документы?

– Сами не летают.

– Очень разумно.

– Наконец человек, который это ценит. Обычно посетители спрашивают, почему нельзя заставить летать книги.

– Потому что потом однажды тысяча книг решит полететь одновременно.

Нисса рассмеялась.

– Мне она нравится.

– Вы знакомы пять минут, – сказал Эрвин.

– Мне потребовалось меньше.

Я взглянула на него.

– У некоторых людей первое впечатление работает быстрее.

– Ваше первое впечатление обо мне было противоречивым.

– И продолжает развиваться.

Нисса посмотрела между нами.

– Так. Я уже понимаю, почему слухи распространяются с такой скоростью.

– Мы пришли не обсуждать слухи, – сказал Эрвин.

– Разумеется. Вы никогда не приходите обсуждать что-нибудь интересное.

– У нас есть запись.

Он передал ей копию. Нисса прочитала. Весёлое выражение исчезло.

– Сегодняшняя?

– Да.

– Эта дата…

– Исправлена, – сказала я.

Нисса подняла документ к свету.

– Вы уверены?

– Смотрите на нижний край цифр. Современный слой лежит поверх старого давления.

Она изменила угол. Прищурилась.

– Вижу.

– Под исходной датой восемнадцать лет назад.

Нисса перевела взгляд на Эрвина.

– Это шутка?

– Нет.

– Жаль. Ужасная, но хотя бы шутка.

Она снова рассмотрела лист.

– Откуда копия?

– Дворцовая регистрационная палата.

– Оригинал защищён?

– Регистратор оставил его у себя.

– И Палата уже знает?

– Скорее всего.

Нисса тихо выдохнула.

– Тогда у нас меньше времени, чем мне хотелось.

Я уловила последнее слово.

– У нас?

Она посмотрела на меня.

– Если кто-то смог изменить дату в документе Реестра так, чтобы проверочная печать считала её подлинной, я хочу знать как. Из профессиональной гордости.

– Мне нравится ваша мотивация.

– Ничего героического. Просто терпеть не могу, когда кто-то портит документы и думает, что никто не заметит.

Я протянула ей руку.

– Тогда, думаю, мы найдём общий язык.

Нисса пожала её.

– Нисса Вельт. Хранитель второй исторической секции, временно исполняющая обязанности старшего хранителя, потому что мой начальник решил провести неделю за пределами столицы ровно тогда, когда мир начал сходить с ума.

– Сольвейг Эсмар. Профессия в этом мире пока не определена.

Нисса посмотрела на меня с интересом.

– А в прошлом?

Я замешкалась. Эрвин не вмешался.

– Работала со старыми документами.

– Где?

– Очень далеко.

– Насколько?

– Настолько, что название вам ничего не скажет.

Нисса подняла бровь, но продолжать не стала.

– Хорошо. Посмотрим, что вы умеете.

Эрвин тихо произнёс:

– Вы обе сейчас выглядите слишком довольными.

– Вы просто не понимаете радости от повреждённой записи, – ответила Нисса.

– Я надеюсь никогда не понять.

– Поэтому вы дракон, а мы нормальные люди.

– Спорное утверждение, – сказала я.

Эрвин взглянул на меня.

– Сговорились?

– Пока нет.

– Пока, – подчеркнула Нисса.

Мы пошли в глубину архива.

Закрытый фонд начинался за второй решёткой. Нисса оставила запись в журнале доступа, указала наши имена и номер карточки. Возле имени Эрвина сделала небольшую пометку.

– Что написали? – спросила я.

– «Не позволять прикасаться к документам без разрешения».

– Почему?

– Однажды он сам решил открыть книгу, которая рассыпалась от старости.