Текст книги "Истинность отменяется, дракон! (СИ)"

Автор книги: Алекс Скай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

– Не так просто, – сказала Нисса.

– Но примерно?

Она подумала.

– Примерно.

Я рассмеялась. Не смогла удержаться. Эрвин взглянул на меня.

– Что?

– Ничего.

– Сольвейг.

– Просто представила лицо Флавии.

Он тоже рассмеялся. А потом вдруг стал серьёзным.

– Отец был прав.

– В чём?

– Сила действительно принадлежала роду.

Я поняла. Не Реестру. Не назначенному союзу. Не скрытой системе. Ему. Я взяла его за руку.

– Теперь знаете.

Эрвин посмотрел на наши соединённые пальцы.

– Да.

Через два дня он лично сообщил Флавии результаты проверки на заседании суда. По словам Левены, та молчала почти минуту. А потом сказала:

– Значит, мы семьсот лет спасали драконов от последствий собственного спасения.

Мне было жаль, что я этого не слышала сама.

За следующие месяцы Империя не рухнула. Это оказалось настолько важным открытием, что Совет должен был, на мой взгляд, выбить соответствующую фразу над главным входом. Северный контур постепенно перестраивали. Теперь его должны были поддерживать несколько независимых источников, чтобы ни один человек и ни один род больше не превращались в незаменимый государственный механизм.

Другие великие дома начали проверять Высшие формы без центральной поддержки. Не у всех результат оказался одинаковым. Кто-то сохранил прежнюю способность. У кого-то форма стала слабее. У двух молодых драконов появились варианты обращения, которых не было в родовых описаниях несколько поколений. Нисса назвала это лучшим аргументом против попыток заставить живую магию соответствовать старой таблице.

Освальд согласился. Густав вынес вопрос в Совет. А я старалась не улыбаться каждый раз, когда слышала выражение «советник Лоэр». Он всё ещё страдал. Но уже профессионально. Моя жизнь тоже перестала быть набором государственных кризисов. Постепенно. Я официально сохранила имя Сольвейг Эсмар. Получила новый гражданский знак, в котором не было ни слова о происхождении души.

Вернулась к работе с документами – только теперь не как человек, пытающийся понять чужой мир в одиночку, а как консультант Имперского архива по восстановлению изменённых записей. Нисса утверждала, что придумала должность специально для меня. Я подозревала, что она просто хотела иметь рядом человека, который не позволит ей сутками сидеть над одним ящиком.

Она отрицала. Неубедительно. С Эрвином всё развивалось значительно медленнее, чем, наверное, ожидала столица. И значительно быстрее, чем я планировала. Помолвочный договор закончился на седьмой день. Мы сидели в его кабинете. Лист лежал между нами.

– Срок истёк, – сказал Эрвин.

– Знаю.

– Формально помолвку нужно либо расторгнуть, либо продлить.

– Продлить фиктивную?

– Я не говорил «фиктивную».

Я взглянула на него.

– Уже нет?

– По-моему, нет.

– А по-моему?

– Именно поэтому спрашиваю.

Прогресс.

– Я не хочу продлевать старую.

Эрвин застыл. Потом, видимо, вспомнил начало двенадцатой главы нашей жизни и решил не повторять ошибку.

– Хорошо.

– Но можно заключить новую.

– Помолвку?

– Без семи дней.

– Сколько?

– Вы опять хотите срок?

– Нет.

– Тогда пока не передумаем.

Эрвин взглянул на меня.

– Сольвейг Эсмар, вы добровольно согласитесь остаться моей невестой без архивной необходимости, доступа к закрытым фондам, обязательств рода и решения Реестра?

– Слишком длинно.

– Я стараюсь учесть прежние замечания.

– Тогда да.

Он выдохнул.

– Да?

– Да.

– Уверены?

– Эрвин.

– Всё, молчу.

– Идите сюда.

На этот раз поцелуй тоже не вызвал никакой метки. И это по-прежнему радовало. Мы научились жить без неё. Спорили. Ссорились один раз настолько серьёзно, что я ушла из городской резиденции и провела вечер у Ниссы. Причина оказалась смешной только через неделю: Эрвин попытался без моего ведома выделить мне отдельную охрану после очередного заседания суда.

Я выяснила. Он пытался объяснить. Я напомнила третий пункт нашего первого договора. Он признал ошибку. На следующий день спросил, согласна ли я на охрану во время публичных слушаний. Я согласилась на одного человека. Так, кажется, и строилась настоящая совместная жизнь. Не через идеальную совместимость. Через множество маленьких решений, которые оба могли обсуждать.

Иногда отказываться. Иногда менять. Иногда признавать неправильными. И почему-то это оказалось значительно романтичнее любой легенды о предначертанной судьбе.

Через шесть месяцев Свадьбу мы решили провести в Старом доме Кастенов. Не во дворце. Не в Зале Истинности. И точно не возле Центрального Камня. Когда Эрвин предложил Старый дом, я согласилась сразу. Здесь он впервые принял Высшую форму. Здесь мы нашли документы Отто Кастена. Здесь впервые поцеловались, ещё не зная, принадлежит ли желание нам.

И здесь теперь собирались сделать то же самое уже без единого сомнения насчёт источника решения. Густав организовал всё с той спокойной эффективностью, которая объясняла, почему Совет так быстро перестал отпускать его обратно к прежней жизни.

– Я предупреждал, – сказал он утром свадьбы, проверяя список гостей.

– О чём?

– Что ваша семидневная помолвка закончится проблемами.

– Это проблема?

Он посмотрел на двор, где расставляли столы.

– Для управляющего – огромная.

– Вы теперь советник.

– Поэтому особенно возмущён.

Нисса появилась через минуту.

– Он счастлив.

– Нисса.

– Что?

– Никто не спрашивал.

– Я архивист. Добавляю отсутствующую информацию.

Освальд шёл следом. За шесть месяцев он будто стал моложе. Возможно, потому что больше не требовалось прятать половину собственной жизни в закрытом шкафу. В руках он держал маленькую коробку. Я сразу заметила.

– Что там?

Он прижал коробку к груди.

– Нет.

– Что «нет»?

– Сегодня я ничего не покажу вам до церемонии.

– Почему?

– Потому что последние полгода вы научили меня одному: если дать вам старый документ заранее, вся программа дня будет разрушена.

Нисса поддержала:

– Он прав.

– Вы оба невозможны.

Освальд улыбнулся.

– Это слово больше не имеет прежней силы.

Я рассмеялась. В этом мире вообще многое больше не имело прежней силы. Церемония была короткой. Так решила я. Так захотел Эрвин. И, к огромному удивлению родственников дома Кастен, мир не закончился из-за отсутствия трёх часов традиционных речей. Во дворе собрались люди, которые действительно имели для нас значение.

Нисса. Густав. Освальд. Левена. Несколько родственников Эрвина. Сотрудники архива. Представители обновлённого Совета. Даже Флавии не было, разумеется: её положение после суда не позволяло свободно появляться на подобных общественных мероприятиях. Но утром пришло короткое официальное письмо. Всего одна строка: «На этот раз выбор действительно ваш. Берегите его».

Я сохранила. Не как прощение. Как документ. Наверное, профессиональная болезнь всё-таки неизлечима. Когда я вышла во двор, Эрвин стоял под старым деревом. Не в церемониальном плаще главы великого дома. Без родовой печати. Совет вернул ему перстень после признания, что Высшая форма не зависит от назначенного союза, но Эрвин так и не начал носить его постоянно.

Он говорил, что хочет сначала понять, чем должен означать статус главы Кастенов в новом порядке. Мне это нравилось. Он увидел меня. И забыл, что говорил Густаву. Тот проследил за его взглядом и усмехнулся.

– Кажется, на этом моя работа закончена.

– Никогда, – сказала Нисса.

– Почему вы здесь?

– Чтобы не дать вам расслабиться.

Я подошла к Эрвину. Он протянул руку. Я вложила свою. Просто. За шесть месяцев это движение стало привычным. И всё равно каждый раз оставалось выбором. Официальную часть провёл городской регистратор. Удивительно обычный мужчина, который явно очень нервничал от количества известных людей вокруг, но честно держался.

Он подтвердил наши имена. Попросил свидетелей расписаться. Спросил меня отдельно:

– Сольвейг Эсмар, вы добровольно вступаете в брачный союз с Эрвином Кастеном?

– Да.

Потом Эрвина:

– Эрвин Кастен, вы добровольно вступаете в брачный союз с Сольвейг Эсмар?

– Да.

Никакого Камня. Никакого обязательного света. Никакой метки. Регистратор поставил печать.

– Брачный союз зарегистрирован.

Люди вокруг зааплодировали. Я взглянула на Эрвина.

– Вот и всё?

– Разочарованы?

– Немного. Я привыкла, что государственные церемонии заканчиваются разрушением древней системы.

– Сегодня постараемся без этого.

– Скучно.

– Могу попросить Совет срочно собраться.

– Не надо.

Он улыбнулся. Официальная часть закончилась. Но Эрвин не отпустил мою руку.

– Есть ещё одно.

Я насторожилась.

– Вы опять что-то добавили без согласования?

– Нет.

– Тогда?

Он повернулся ко мне полностью. Разговоры вокруг постепенно стихли. Я заметила, как Нисса улыбается. Густав смотрит с подозрительным удовлетворением. Освальд держит ту самую коробку.

– Эрвин.

– Что?

– Почему все знают, кроме меня?

– Потому что иначе это не сюрприз.

– Я не люблю сюрпризы.

– Этот переживёте.

Он поднял наши соединённые руки.

– Никакой древней формулы.

– Уже хорошо.

– Никакой родовой клятвы.

– Ещё лучше.

– Только вопрос.

Я взглянула на него. Он выглядел спокойным. Но я уже слишком хорошо его знала. Видела небольшое напряжение возле глаз. Чуть более медленный вдох. Он волновался. После Имперского суда. После Великого Соединения. После превращения в дракона размером с часть Старого дома. Волновался сейчас. И это было прекрасно.

– Сольвейг Эсмар, вы выбираете меня?

Я подняла брови.

– Даже после всего пережитого вы ещё не научились задавать короткие вопросы?

Несколько человек рассмеялись. Эрвин закрыл глаза на секунду.

– Сольвейг.

Я улыбнулась.

– Да.

Его пальцы сжали мои.

– Да?

– Да, Эрвин. Я выбираю вас.

На этот раз никакой Камень не потребовался. Тепло появилось само. Очень лёгкое. Я сначала решила, что просто почувствовала его ладонь. Потом Эрвин опустил взгляд на наши руки. Я тоже. На внутренней стороне моего запястья возникла тонкая золотая линия. Я застыла.

– Нет.

Вокруг стало тихо.

– Что? – спросил Эрвин.

– Метка.

Он поднял собственную руку. На его коже тоже появлялся знак. Маленький. Совсем не похожий на прежний сложный рисунок. Две тонкие дуги. Они двигались навстречу друг другу. На мгновение остановились. Я почувствовала, как напряглась.

– Если они сейчас напишут ваше имя, я требую вернуть документы.

Эрвин рассмеялся. Дуги соединились. Не замкнулись вокруг руки. Не превратились в цепь. Просто коснулись концами, образовав небольшой золотой символ размером с ноготь. Такой же знак появился у Эрвина. Вокруг раздались голоса. Нисса была первой, кто подошёл.

– Освальд.

– Вижу.

– Это же…

– Да.

Он наконец открыл коробку. Внутри лежала старая пластина. На ней был рисунок. Тот же. Две соединённые дуги. Я взглянула на него.

– Вы знали?

– Подозревал.

– Почему ничего не сказали?

– Потому что не был уверен.

– Что это?

Освальд взял пластину осторожно.

– Один из самых ранних рисунков, которые мы нашли после открытия фонда. Он старше реформы комиссии.

– Метка истинности?

– Первоначальная.

Я посмотрела на знак.

– Но Камень её не создавал.

– Именно.

Освальд улыбнулся.

– Мы всё время неправильно понимали порядок. Древний Камень мог показать возможность совместного пути. Временный знак появлялся при обнаружении отклика. Но настоящий знак союза…

Нисса закончила за него:

– Возникал только после свободного выбора обоих.

Я почувствовала, как внутри всё становится очень тихо.

– После?

– Да, – сказал Освальд. – Не до. Не вместо. После.

Эрвин смотрел на собственную руку.

– Значит, древняя истинность всё-таки существовала.

– Существовала, – ответил Освальд. – Просто никогда не означала, что человек обязан выбрать того, с кем возможен магический отклик.

– А если не выбирал?

– Тогда ничего не происходило.

– И никакой судьбы?

– Возможно, встреча. Возможность. Совместимость. Но не союз.

Я посмотрела на Ниссу.

– Почему этого не было в законе?

– Было. Только не так красиво, как в поздних легендах. Мы нашли описание уже после Великого Соединения. Фраза звучит примерно как «знак принятого пути возникает по завершении взаимного свободного ответа».

– Вы знали полгода?

– Я знала, что такое возможно.

– И молчали?

– Хотела проверить.

– Архивисты ужасные люди.

– Вы одна из нас.

– Вот это действительно страшно.

Все рассмеялись. Эрвин всё ещё смотрел на маленький знак. Потом поднял глаза на меня.

– Вас это пугает?

Я честно прислушалась к себе. Магического требования не было. Невидимой нити, тянущей меня к нему, тоже. Только тепло от маленького символа. Совсем лёгкое. Не приказ. Скорее ответ.

– Нет.

– Уверены?

– Да.

– Можно оставить?

Я взглянула на него.

– Вы спрашиваете разрешение у меня или у метки?

– У вас.

– Тогда пусть остаётся.

Эрвин улыбнулся. Я провела пальцем по золотому знаку. Он не сопротивлялся. Не усиливался. Не пытался написать чужое решение поверх моего. Просто был. Свидетельством того, что магия действительно существовала. Что древние истинные, возможно, тоже существовали. Но настоящая истинность никогда не начиналась со слов «вы обязаны». Она начиналась там, где два человека могли спокойно сказать друг другу «нет».

И всё равно однажды сказали «да». Я взглянула на Эрвина.

– Получается, я всё-таки ваша истинная?

Он притянул меня ближе.

– Только если сама этого хотите.

Я посмотрела на маленький золотой знак на нашей коже. А потом на своего дракона.

– Истинность отменяется.

Он приподнял бровь.

– А свадьба?

– Свадьба остаётся.

КОНЕЦ.