Текст книги "Истинность отменяется, дракон! (СИ)"

Автор книги: Алекс Скай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

– Намеренное воздействие.

– Например?

Служитель не ответил. Я посмотрела на собственный палец, всё ещё лежавший рядом с тонкой белой линией. Под ним ощущалось слабое тепло. И странная шероховатость. Не физическая. Скорее впечатление, что рисунок сопротивляется прикосновению. Я сдвинула палец на миллиметр. Белая линия дрогнула. В зале кто-то вскрикнул. Эрвин мгновенно перехватил мою руку за пальцы, но не отдёрнул.

– Подождите.

– Вы тоже увидели?

– Да.

Белая линия действительно сместилась. Совсем немного. Как слой изображения, лежащий поверх другого. Я перестала слышать зрителей. Передо мной была загадка. А загадки всегда действовали на меня опасно. Страх не исчез. Я прекрасно понимала, что нахожусь посреди чужого дворца, окружённая людьми, чьих законов не знаю, и собираюсь сделать что-то, что служитель государственного Реестра только что прямо запретил.

Но теперь отказ от действия пугал сильнее. Если эту линию действительно добавили поверх другой, подтверждение могло закрепить именно её. Навсегда. Я взглянула на Эрвина.

– Отпустите.

– Что вы намерены сделать?

– Проверить один вариант.

– Какой?

– Попробовать отделить верхний слой.

Его брови поднялись.

– Вы говорите о магической метке как о старой записи на бумаге.

– Пока это единственное, в чём я хоть что-то понимаю.

– А если вы повредите настоящую связь?

Я честно задумалась.

– Тогда вам не придётся жениться на женщине, с которой вы знакомы четверть часа.

– Вы снова предполагаете, что я хочу избавиться от связи.

– А вы снова не ответили, хотите ли её.

– Я ещё не знаю.

– Вот видите. У нас удивительно много общего.

Его взгляд задержался на моём лице.

– Например?

– Мы оба хотели бы сначала разобраться.

Несколько секунд он молчал. Затем отпустил мои пальцы.

– Делайте.

– Лорд Кастен! – почти выкрикнул служитель.

Эрвин повернулся к нему.

– Если Реестр безошибочен, госпожа Эсмар ничего не сможет изменить.

Ловко. Я едва удержалась от улыбки. Служитель это понял. Его лицо стало серым.

– Последствия могут быть непредсказуемы.

– Назовите конкретные.

– Я не имею права обсуждать внутреннее устройство Реестра перед посторонними.

– Она моя истинная, – произнёс Эрвин. – Согласно вашему же утверждению.

Служитель сжал губы.

– Подтверждение не завершено.

– Тогда определитесь, кем она является.

Ответа не последовало. Я снова посмотрела на метку. Центральная белая линия проходила через место, где два рисунка пересекались. Я провела по ней пальцем. Тепло усилилось. Не больно. Скорее предупреждающе. Узор светился всё ярче. Я попробовала сделать то, что делала когда-то с повреждёнными страницами: не тянуть, не давить, а найти направление, в котором поздний слой уже сам отделялся от основы.

Палец остановился возле крошечного разрыва. Вот он. Начало.

– Что вы видите? – тихо спросил Эрвин.

– Край.

– Чего?

– Не знаю.

Я осторожно надавила. Белая линия под пальцем разошлась. Не кожа. Свет. Он будто раскрылся на два тончайших слоя. Служитель побежал к нам. Эрвин сделал шаг в сторону и оказался между ним и мной.

– Не мешайте ей.

– Вы не понимаете, что позволяете!

– Тогда объясните.

Я почти не слушала. Свет двигался. Верхний рисунок начал терять форму. Одна линия погасла. Затем другая. По залу прокатился общий вздох. Я перестала касаться метки. Узор продолжил исчезать сам.

– Я ничего больше не делаю, – сказала я.

Эрвин смотрел на моё запястье.

– Вижу.

Через несколько секунд от верхнего слоя осталась только тонкая окружность возле центрального символа. Зато нижний рисунок стал отчётливее. Он был совсем другим. Проще. Красивее. И почему-то незавершённым. Две дуги подходили друг к другу, но не соединялись. Между ними оставался маленький промежуток.

– Почему они не замыкаются? – спросила я.

Эрвин покачал головой.

– У обычной метки нет разрыва.

– Значит, эта не обычная.

Служитель остановился в нескольких шагах.

– Вы должны немедленно завершить подтверждение.

Я подняла глаза.

– Именно сейчас?

– Пока связь ещё стабильна.

– Почему?

– Потому что…

Он осёкся. Я поняла.

– Потому что она может исчезнуть.

Никто не ответил. И это оказалось самым ясным ответом за всю церемонию. Я взглянула на Эрвина. В его лице больше не осталось ни тени прежней уверенности.

– Похоже, истинность всё-таки можно изменить.

– Похоже, – сказал он.

Седой служитель шагнул ближе.

– Госпожа Эсмар, я официально требую, чтобы вы завершили процедуру.

– Требуете?

– Согласно закону…

– Я уже спросила вас про добровольность.

– Отказ от подтверждения не предусмотрен.

– Это не одно и то же.

Он стиснул зубы.

– Вы создаёте ситуацию, которой не существует.

– Боюсь, она уже существует.

Я протянула руку к Камню. Служитель повысил голос:

– Не касайтесь печати!

Эрвин посмотрел на меня.

– Вы уверены?

Нет. Конечно, нет. Я не знала, что произойдёт через секунду. Не знала, может ли Камень причинить мне вред. Не знала, почему метка состоит из двух слоёв. Не знала даже, кто именно смотрит на Эрвина из глаз Сольвейг Эсмар и почему прежняя хозяйка этого тела исчезла, оставив после себя только несколько обрывочных ощущений и чужую жизнь, в которую мне пришлось войти без объяснений.

Но одно я знала точно. Если сейчас произнесу формулу только потому, что несколько сотен человек считают отказ невозможным, завтра я буду ненавидеть себя сильнее, чем кого-либо в этом Зале.

– Нет, – сказала я.

Эрвин нахмурился.

– Нет – вы не уверены?

– Нет – я не подтверждаю связь.

Тишина накрыла зал постепенно. Сначала замолчали ближайшие ряды. Потом галереи. Через несколько секунд не осталось даже шёпота. Седой служитель посмотрел на меня так, будто я только что заявила о намерении отменить восход солнца.

– Вы не можете отказаться от истинности.

– Тогда почему вы так беспокоитесь, что я это сделаю?

Его губы дрогнули. Эрвин медленно выпрямился.

– Сольвейг, – произнёс он, – если вы откажетесь сейчас, мы не знаем последствий.

– Если соглашусь, мы тоже их не знаем.

– Верно.

И снова это было не то, чего я ожидала. Я смотрела на мужчину, которого древняя магия только что назначила мне в спутники жизни, и понимала, что легче было бы, окажись он самоуверенным чудовищем. Тогда всё стало бы просто. Отказаться от чудовища легко. Гораздо сложнее отказаться от человека, который способен посреди собственного публичного унижения признать твою правоту.

– Вы не станете меня останавливать? – спросила я.

Эрвин взглянул на метку на своём запястье. Его рисунок тоже изменился. Верхний слой исчезал синхронно с моим.

– Я хочу знать правду, – сказал он. – Даже если она окажется неудобной.

– В таком случае у нас действительно есть кое-что общее.

– Кроме способности раздражать Палату?

Я не ожидала шутки. И рассмеялась. Негромко. Совершенно не вовремя. Эрвин снова почти улыбнулся. Всего на секунду. Потом я положила ладонь на Камень. Тепло ударило вверх по руке. Все золотые линии внутри чёрной поверхности остановились. Над возвышением появился светящийся символ. Седой служитель что-то сказал, но я не разобрала слов.

Я смотрела только на свою руку. Оставшийся рисунок начал бледнеть. Медленно. Спокойно. Будто никогда и не принадлежал коже. Одна дуга погасла. Вторая стала прозрачной. Центральный знак задержался чуть дольше. Я почувствовала странное движение где-то глубоко внутри – не физическое, скорее ощущение внезапно освободившегося пространства. А затем метка исчезла полностью.

Я подняла руку. Чистая кожа. Ни единой золотой линии. По Залу прошёл звук, похожий на единый испуганный выдох. Я взглянула на Эрвина. Он уже смотрел на собственное запястье. Его метка тоже исчезла. Несколько секунд никто не двигался. Потом Эрвин поднял глаза. На его лице не было паники.

Только сосредоточенность человека, который только что увидел разрушение закона, в который верил всю жизнь.

– Это невозможно, – прошептал кто-то на галерее.

Я невольно посмотрела на седого служителя. Он стоял совершенно неподвижно. Именно его реакция испугала меня сильнее всего. Не потому, что он был потрясён. Потому что мне показалось: на короткое мгновение в его лице появилось узнавание. Словно где-то глубоко он допускал именно такой исход.

– Вы знали, – сказала я.

Он резко повернул голову.

– Что?

– Вы знали, что метка может исчезнуть.

– Это абсурд.

– Тогда почему вы предупреждали меня не касаться центральной печати?

– Я выполнял обязанности.

– Какие именно?

Он не ответил. Эрвин сделал шаг в его сторону.

– Я тоже хотел бы это услышать.

Но в этот момент Камень за моей спиной изменился. Сначала раздался низкий звук. Не громкий. Скорее дрожание, прошедшее через пол. Светящиеся линии под ногами погасли одна за другой. Я обернулась. Внутри Камня больше не было золотых нитей. Поверхность стала абсолютно чёрной.

– Что происходит? – спросила я.

Никто не ответил. Молодой служитель у дальней стороны возвышения поспешно коснулся боковой панели.

– Реестр перезапускает запись.

– Такое бывает? – спросил Эрвин.

– При сбое…

– Вы называете это сбоем?

– Я не знаю, лорд Кастен.

Первый честный ответ от работников Реестра. Чёрная поверхность Камня вспыхнула. На ней появились символы. Сначала десятки. Они менялись так быстро, что я не успевала читать. Служители переглядывались. Один из них отступил на шаг. Другой пробормотал:

– Он ищет исходную запись.

У меня внутри всё похолодело.

– Какую исходную запись?

Мужчина понял, что сказал лишнее. Эрвин повернулся к нему.

– Продолжайте.

– Реестр… иногда обращается к первичному статусу человека.

– Иногда? – спросила я.

Он сглотнул.

– Я такого раньше не видел.

Символы остановились. Наверху появилась строка.

ИДЕНТИФИКАЦИЯ ЗАВЕРШЕНА.

Под ней – моё имя.

СОЛЬВЕЙГ ЭСМАР.

Я почему-то сразу посмотрела на дату. Наверное, старая привычка. Сначала дата показалась мне бессмысленным набором местных обозначений. Потом я соотнесла её с календарём, который успела увидеть в доме Сольвейг. И перестала дышать. Дата была не сегодняшней. Даже не вчерашней. Запись появилась за три дня до того утра, когда я впервые открыла глаза в этой комнате.

– Что там написано? – спросила женщина на галерее.

Ей никто не ответил. Под датой медленно возникло ещё одно слово.

СТАТУС:

Камень словно задумался. Затем закончил строку.

МЕРТВА.

В Зале Истинности стало так тихо, что я услышала, как где-то далеко, на верхней галерее, упало что-то металлическое. Я не могла отвести взгляд.

СОЛЬВЕЙГ ЭСМАР.

МЕРТВА.

Дата регистрации смерти – за три дня до моего появления. Невольно я опустила глаза на собственные руки. Обычные руки. Живые. Тёплые. Я шевельнула пальцами. Камень не изменил запись. Кто-то из служителей прошептал:

– Этого не может быть.

Я почти рассмеялась. За сегодняшний день эта фраза окончательно потеряла смысл.

– Проверьте запись, – приказал Эрвин.

Молодой служитель бросился к боковой панели.

– Она уже подтверждена.

– Кем?

– Центральным Реестром.

– Я спрашиваю, кем зарегистрирована смерть.

Мужчина торопливо просмотрел появившиеся символы.

– Запись закрыта.

– Откройте.

– У меня нет доступа.

– У кого есть?

Он посмотрел на седого служителя. Тот молчал. Эрвин повернулся к нему. Я почти не следила за разговором. В голове повторялась дата. Три дня. Прежняя Сольвейг умерла за три дня до моего появления. Нет. Запись говорила, что умерла. Это не обязательно было одно и то же.

Но если Реестр действительно каким-то образом определял человека, стоящего перед ним, почему он показывал смерть? И почему именно после исчезновения метки? Я почувствовала взгляд. Эрвин. Он больше не разговаривал со служителями. Стоял напротив меня. Все остальные люди в Зале тоже смотрели в нашу сторону, но именно его внимание ощущалось почти физически.

Я заставила себя поднять голову. Он перевёл взгляд на надпись. Потом снова на меня. В его лице исчезло всё, что я успела увидеть за время церемонии: лёгкая ирония, раздражение, недоверие, заинтересованность. Осталась только холодная сосредоточенность. Он подошёл ближе. Не угрожающе. От этого стало ещё хуже.

Голос Эрвина прозвучал настолько спокойно, что вопрос услышал весь Зал.

– Если Реестр утверждает, что Сольвейг Эсмар мертва, тогда кто вы?

Глава 2. Кто вы, моя истинная?

Глава 2. Кто вы, моя истинная?

Глава 2. Кто вы, моя истинная?

Вопрос Эрвина прозвучал спокойно, но Зал Истинности услышал его так же отчётливо, как несколько мгновений назад увидел слово «МЕРТВА» на чёрной поверхности Реестра. Я тоже услышала. И, к сожалению, прекрасно поняла. Если бы он спросил меня об этом четыре дня назад, я, вероятно, ответила бы гораздо увереннее. Тогда всё ещё существовала прежняя жизнь, которую можно было мысленно разложить по понятным полкам: работа, квартира, привычный маршрут, люди, знавшие моё настоящее имя. Даже самое невероятное событие имело отправную точку, от которой можно было оттолкнуться.

Теперь передо мной стоял дракон, которого древняя магическая система только что объявила моей истинной парой, за моей спиной светилась запись о смерти женщины, чьё тело я носила, а несколько сотен свидетелей ждали объяснения, которого у меня самой не было. Я посмотрела на Эрвина и поняла, что любой быстрый ответ окажется ложью.

– Если я скажу, что пытаюсь выяснить ровно то же самое, это прозвучит совсем плохо?

Его лицо осталось серьёзным.

– В данных обстоятельствах сложно подобрать ответ, который прозвучит хорошо.

– Тогда хотя бы честно.

– Честность сейчас была бы весьма полезна.

Не угроза. Даже не требование. Поэтому мне стало тревожнее. За несколько минут знакомства я уже успела заметить, что Эрвин Кастен не нуждался в повышенном голосе. Там, где другие пытались давить должностью или традицией, он просто задавал вопрос и ждал, пока собеседник поймёт, что уклончивого ответа будет недостаточно.

Я открыла рот, но седой служитель опередил меня.

– Лорд Кастен, госпожа Эсмар должна немедленно перейти под надзор Палаты.

Его голос вернул меня к окружающему миру. Зрители всё ещё стояли на галереях. Некоторые откровенно вытягивали шеи. Несколько женщин, прошедших церемонию раньше меня, прижимали руки к меткам. Молодой служитель возле боковой панели Камня лихорадочно перебирал светящиеся знаки, а двое других уже направлялись к дверям. Седой мужчина впервые за всё время выглядел не раздражённым, а испуганным.

Это было полезное наблюдение.

– Под надзор? – переспросила я. – Очень успокаивающая формулировка.

– Сложилась ситуация, связанная с нарушением записей Центрального Реестра.

– Запись нарушила не я.

– Вы вмешались в процедуру определения.

– И благодаря этому ваш безошибочный Реестр обнаружил, что я мертва.

У ближайших рядов кто-то нервно кашлянул. Служитель сжал челюсти.

– Именно поэтому вы должны пройти официальное разбирательство.

– Где?

– В Палате Истинных Союзов.

Я перевела взгляд на Эрвина.

– Это те же люди, которые сами себя проверяют?

Он тоже смотрел на служителя.

– Те же.

– Я начинаю угадывать местные традиции.

Седой мужчина окончательно перестал скрывать раздражение.

– Госпожа Эсмар, это не предмет для насмешек.

– Я не смеюсь. Мне только что сообщили, что я числюсь мёртвой. Поверьте, настроение не располагает.

– Лорд Кастен, – служитель повернулся к Эрвину, словно решил, что разговор со мной исчерпал полезность, – согласно положению о нарушениях идентификационного статуса, до выяснения обстоятельств женщина должна быть изолирована.

Эрвин наконец посмотрел на него.

– Вы сейчас называете её женщиной, а не моей истинной?

Служитель запнулся.

– Метка исчезла.

– Тогда, если связь более не существует, на каком основании Палата претендует на власть над госпожой Эсмар?

Я едва не улыбнулась. Вопрос был неприятно точным. Седой мужчина это тоже понял.

– Нарушение произошло во время процедуры определения истинности.

– Процедура не завершена.

– Верно.

– Значит, окончательная запись о союзе не создана.

– Это не отменяет необходимости расследования.

– Я не сказал, что отменяет. Я спросил, на каком основании вы собираетесь её задержать.

Служитель молчал несколько секунд. Окружающие слушали уже без малейшего стеснения.

– На основании угрозы государственному Реестру.

– Она угрожает Камню?

Я посмотрела на чёрную глыбу.

– Даже не уверена, кто из нас двоих сейчас выглядит опаснее.

У Эрвина дёрнулся уголок рта, однако взгляд остался холодным.

– Есть постановление о задержании?

– Оно будет оформлено.

– Когда будет, тогда и обсудим.

– Лорд Кастен…

– До этого момента госпожа Эсмар уходит со мной.

Теперь вздрогнул не только служитель. Шум на галереях поднялся мгновенно. Я тоже не сразу поняла услышанное.

– Куда? – спросила я.

Эрвин взглянул на меня.

– Туда, где на нас не смотрят несколько сотен человек.

– Вы удивительно быстро принимаете решения за женщину, которая пять минут назад отказалась подтверждать связь именно по этой причине.

Он задержал взгляд на моём лице, и на секунду мне показалось, что сейчас я увижу раздражение. Вместо этого Эрвин кивнул.

– Справедливо. Тогда формулирую иначе. Здесь через несколько минут появятся представители Палаты, и мне не нравится, насколько настойчиво ваши ответы хотят получить люди, которые только что попытались скрыть странность метки. Я предлагаю выйти из Зала, прежде чем они получат официальный повод закрыть двери. Решение за вами.

Лучше. Гораздо лучше. Но я всё равно не собиралась бросаться вслед за малознакомым драконом только потому, что второй вариант выглядел хуже.

– А если я откажусь?

– Я останусь здесь и постараюсь не позволить им забрать вас без основания.

– Почему?

Вопрос прозвучал резче, чем я собиралась. Эрвин посмотрел на пустое запястье.

– Потому что пятнадцать минут назад Реестр связал нас. Через несколько минут выяснилось, что связь могла быть изменена, а затем он заявил, что вы умерли. Мне требуется объяснение не меньше вашего.

– Значит, это исключительно любопытство?

– Нет.

– Что тогда?

Он помолчал.

– Мой дракон считает, что вы должны уйти отсюда.

Я не сразу поняла, что именно он сказал.

– Простите?

Седой служитель резко поднял голову. Эрвин будто пожалел, что произнёс это при свидетелях.

– Потом.

– Нет, подождите. Ваш дракон сейчас имеет отдельное мнение?

– Сольвейг.

– Я четыре дня пытаюсь привыкнуть к тому, что люди превращаются в огромных крылатых существ. Мне кажется, я заслужила уточнение.

На этот раз Эрвин всё-таки улыбнулся. Совсем немного.

– Заслужили. Но не здесь.

Он протянул мне руку. Не как во время церемонии. Теперь ладонь была повернута вверх, а выражение его лица ясно говорило, что никакого значения, кроме простого предложения помощи, жест не имеет. Я посмотрела на его пальцы. Затем на двери Зала, возле которых уже появилось несколько человек в тёмно-бордовых одеждах.

Седой служитель тоже заметил их.

– Представители Палаты.

Эрвин не обернулся.

– Я вижу.

– Вы обязаны передать госпожу Эсмар.

– Нет.

– Это государственное дело.

– Тогда оформляйте государственные документы.

Бордовые фигуры приближались. Решение пришлось принимать быстрее, чем мне хотелось. Я вложила ладонь в руку Эрвина. Он сжал пальцы ровно настолько, чтобы помочь мне сойти с возвышения. Никакой метки не появилось. И всё же в момент прикосновения странная сосредоточенность, которая возникала рядом с ним раньше, вернулась. Толпа опять словно отступила на несколько шагов, хотя люди физически оставались на месте.

Эрвин тоже почувствовал что-то. Его взгляд на мгновение опустился к нашим соединённым рукам. Затем он отпустил меня.

– Идём.

Мы не дошли до бокового выхода всего нескольких шагов, когда дорогу перегородила женщина в бордовом. Высокая, с гладко убранными светлыми волосами и серебряной цепью поверх воротника. На цепи висел знак из двух замкнутых кругов – тот же символ, который я видела в центре изменённой метки.

– Лорд Кастен.

Она поклонилась ровно настолько, насколько требовал этикет.

– Госпожа Эсмар.

Я кивнула.

– Предполагаю, вы из Палаты.

– Старший инспектор Левена Торс.

Имя мне ничего не говорило. Зато Эрвин заметно собрался. Не напрягся – именно собрался.

– Инспектор.

– Мы должны сопроводить госпожу Эсмар в Палату для выяснения обстоятельств.

– На основании?

Левена перевела взгляд на чёрный Камень.

– Центральный Реестр зафиксировал невозможное состояние.

– У вас есть распоряжение о задержании?

– Речь не о задержании.

– Тогда госпожа Эсмар может отказаться.

– Формально – да.

Женщина произнесла это спокойно. Я посмотрела на неё внимательнее.

– А неформально?

Левена встретила мой взгляд.

– Неформально я бы настоятельно советовала вам согласиться. Подобного случая в нашей практике не было.

– В вашей практике, возможно. Ваш служитель почему-то знал термин «центральная печать» и очень боялся, что я к ней прикоснусь.

Седой мужчина, оставшийся позади, побледнел ещё сильнее. Левена даже не посмотрела на него. Именно это показалось мне самым интересным.

– Всё произошедшее будет изучено.

– Сначала Палатой?

– Естественно.

– А затем Палата проверит выводы Палаты?

Женщина медленно вдохнула.

– Полагаю, у нас будет непростой разговор.

– Тоже так думаю. Но не сейчас.

– Госпожа Эсмар…

Эрвин сделал едва заметный шаг вперёд. Не заслонил меня полностью. Просто оказался рядом.

– Она ответила.

Левена перевела взгляд на него.

– Вы уверены, что хотите вмешиваться, лорд Кастен? После исчезновения метки ваши права в отношении госпожи Эсмар не определены.

– Прекрасно. Значит, у меня нет права её удерживать, как нет его и у вас.

Женщина сузила глаза.

– Палата не собирается её удерживать.

– Тогда мы закончили.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Я почти физически ощущала, насколько многое проходит между ними без слов. Потом Левена отступила.

– Вы получите официальный вызов.

– Тогда я обязательно его прочитаю, – сказала я.

Она впервые посмотрела на меня не как на странность Реестра, а как на человека.

– Советую прочитать очень внимательно.

– Это я умею.

На этом мы ушли.

Боковой коридор оказался почти пустым. Звуки Зала остались за тяжёлыми дверями, и только тогда я поняла, насколько сильно устала от сотен чужих глаз. Белый мрамор сменился тёмным деревом. Высокие окна выходили во внутренний двор, где между каменными дорожками росли низкие серебристые деревья. По стеклу бежали капли дождя, хотя ещё утром небо было чистым.

Я шла рядом с Эрвином и пыталась решить, какой вопрос задать первым. Он избавил меня от выбора.

– Четыре дня.

– Что?

– Вы несколько раз упомянули, что здесь несколько дней.

– Наблюдательный.

– Вы уже говорили.

– Это всё ещё правда.

Он остановился возле следующей двери. На тёмной панели не было ручки. Эрвин положил ладонь на небольшую металлическую пластину, и створка беззвучно ушла в сторону.

– Здесь можно поговорить.

Комната оказалась небольшой по дворцовым меркам: несколько кресел, длинный стол, высокий шкаф с книгами и окно во двор. Ни охраны, ни служителей. Я осталась у двери. Эрвин это заметил.

– Если хотите, дверь останется открытой.

– Вы всегда так внимательно следите за тем, чтобы женщина не почувствовала себя запертой?

– После сегодняшней церемонии это кажется разумной предосторожностью.

Я посмотрела на него чуть внимательнее. Он говорил серьёзно.

– Оставьте открытой.

– Хорошо.

Эрвин даже не попытался спорить. Я прошла к столу. На нём лежали чистые листы, несколько металлических печатей и небольшая стопка документов, перевязанная серой лентой. Профессиональная привычка сработала раньше здравого смысла: я сразу отметила, что один лист положен чуть криво, а край другого темнее, будто его долго держали на свету.

– Вам действительно нравятся документы, – заметил Эрвин.

Я подняла глаза.

– По каким признакам?

– Вы вошли в комнату, где находится дракон, который требует объяснений, и первым делом посмотрели на бумаги.

– Бумаги обычно предсказуемее драконов.

– Спорное утверждение.

Он снял верхний сюртук и повесил его на спинку кресла. Под ним была тёмная рубашка с высоким воротом, без украшений. Я почему-то ожидала чего-то более церемониального от главы влиятельного дома.

– Теперь отвечайте, – сказал он.

– Вы быстро перешли от вежливого приглашения к допросу.

– Тогда можете считать это беседой, в которой я очень заинтересован получить правду.

– Лучше.

Он сел напротив. Я осталась стоять.

– Сольвейг.

– Да?

– Кто вы?

Второй раз вопрос прозвучал иначе. Без зала. Без свидетелей. Без сияющей надписи о смерти за моей спиной. Только мужчина, который имел все основания подозревать, что перед ним находится кто-то совершенно другой. Я подошла к окну. Во дворе двое людей торопливо перебегали под дождём от одной галереи к другой.

Четыре дня назад я могла бы рассказать правду любому человеку и получить единственную закономерную реакцию: меня сочли бы сумасшедшей. Теперь я находилась в мире, где драконы ходили среди людей, а магический Камень умел читать судьбы. Казалось бы, всё становилось проще. Почему-то не становилось.

– Если расскажу то, что знаю, вы мне не поверите.

– Решите это после того, как расскажете.

– Очень удобная позиция.

– Ваша удобнее?

– Пока да.

Эрвин откинулся на спинку кресла.

– Хорошо. Начнём с того, чему я могу поверить. Вы утверждаете, что ничего не помните о жизни Сольвейг Эсмар?

Я повернулась.

– Не совсем.

– Объясните.

– Я знаю язык. Читаю. Понимаю большую часть разговоров. Иногда вижу место и понимаю, что оно мне знакомо, хотя не могу вспомнить конкретное событие.

– Людей?

– Почти нет.

– Почти?

– С некоторыми лицами появляется ощущение знакомства. Без имени и без воспоминания.

– Со мной?

Я задумалась.

– Нет.

Что-то мелькнуло в его взгляде.

– Совсем?

– Совсем.

– Хотя Реестр назвал нас истинными.

– Это делает ситуацию ещё интереснее.

– Не то слово, которое я бы выбрал.

– Какое выбрали бы вы?

– Опасной.

Я перестала улыбаться.

– Для кого?

– Пока не знаю.

Он поднялся и прошёл к шкафу.

– Дом Эсмар известен?

– Мне не объясняли.

Эрвин обернулся.

– Вы действительно не знаете?

– За четыре дня у меня были вопросы важнее семейной генеалогии.

– Например?

– Почему я не узнаю собственный дом. Почему могу читать записи, которых никогда раньше не видела. Почему служанка называет меня именем, которое не вызывает во мне ни единого воспоминания. Почему в зеркале лицо, которое я не считаю своим.

Последнюю фразу я сказала слишком быстро. Эрвин замер. Вот теперь назад отступить было невозможно. Он медленно закрыл дверцу шкафа.

– Повторите.

Я могла солгать. Сказать, что имела в виду потерю памяти. Придумать объяснение. Вместо этого спросила:

– Ваш дракон действительно существует отдельно от вас?

Он несколько секунд изучал моё лицо.

– Не отдельно. Это часть меня.

– Он думает независимо?

– Иногда выражает желания иначе, чем человеческая часть.

– И сейчас?

Эрвин не ответил сразу.

– Сейчас он считает вас знакомой.

– Меня?

– Ваше тело.

Я почувствовала, как внутри всё стало неприятно пустым.

– А меня?

Он нахмурился.

– Именно здесь возникает проблема.

– Какая?

Эрвин приблизился на несколько шагов.

– Когда Реестр назвал ваше имя, дракон отреагировал так, как должен реагировать на истинную. Когда появилась метка – тоже. Но с того момента, как вы заговорили со мной, что-то изменилось.

– Очень лестно.

– Я не пытаюсь вас оскорбить.

– Тогда продолжайте.

– Он воспринимает вас одновременно как знакомую и совершенно чужую.

Я замолчала. Вот это уже было хуже любых предположений. Эрвин внимательно следил за моей реакцией.

– Почему вас это не удивляет?

– Удивляет.

– Нет.

– Вы эксперт по моему лицу после двадцати минут знакомства?

– Я эксперт по людям, которые пытаются скрыть страх.

Я отвела взгляд к окну. Дождь усилился.

– Возможно, ваш дракон ошибается.

– Сегодня это стало гораздо более правдоподобным предположением, чем утром.

– Тогда на нём и остановимся.

– Не получится.

– Почему?

– Потому что он отреагировал не только на тело.

Я снова посмотрела на Эрвина.

– Вы только что сказали обратное.

– Я сказал, что тело ему знакомо. Это не всё.

Он сделал паузу, словно подбирал слова, которые самому казались нелепыми.

– Когда метка исчезла, связь должна была исчезнуть вместе с ней. По крайней мере, так следует из всего, что я знаю об истинных.

– А она не исчезла?

– Метки нет.

– Это я заметила.

– Но я всё ещё чувствую ваше присутствие.

Невольно я посмотрела на расстояние между нами.

– Мы стоим в одной комнате. Тут необязательно быть драконом.

– Не в этом смысле.

– Тогда в каком?

Эрвин подошёл к двери. Вышел в коридор. Я проводила его взглядом.

– Что вы делаете?

– Проверяю.

Он прошёл дальше. Я перестала слышать шаги. Через несколько секунд внутри меня возникло странное беспокойство. Очень слабое. Будто часть внимания сама собой повернулась к открытому дверному проёму. Я нахмурилась. Эрвин вернулся.

– Почувствовали?

– Что?

– Моё отсутствие.

– Это звучит самоуверенно.

– Вы ответили вопросом.

Я с раздражением поняла, что он прав.

– Возможно.

– Я тоже.

– Возможно?

– Вы ещё находились здесь, но дракону не нравилось увеличение расстояния.

Я опустилась в кресло. Не потому, что ослабли ноги. Просто стоять вдруг показалось бессмысленным.

– Это может быть остаточный эффект.

– Может.

– И вы опять со мной соглашаетесь.

– Предпочли бы, чтобы я придумывал ответы?

– Нет.

– Тогда придётся потерпеть.

Я невольно усмехнулась.

– С вами бывает сложно спорить.

– Вы довольно успешно справлялись в Зале.

– Там у меня была публика.

– Значит, именно она вас вдохновляет?

– Скорее раздражает.

Он сел напротив. Несколько секунд мы молчали. Потом Эрвин произнёс:

– Вы сказали, что лицо в зеркале не считаете своим.

Вот мы и вернулись. Я положила ладони на стол.

– Я помню другую жизнь.

– До потери памяти?

– Нет.

– Тогда что именно?

– Другой дом. Другой город. Другую работу. Людей, которых здесь никогда не существовало.

Он не перебивал. Это было даже хуже скептической улыбки.

– Там не было драконов, – продолжила я. – По крайней мере таких, которых можно встретить во дворце. Магические Камни не определяли пары. Никто не считал нормальным назначить незнакомца спутником жизни на основании светящегося рисунка.

– И вы хотите сказать, что жили там до того, как очнулись в доме Эсмар?

Я медленно кивнула. Эрвин смотрел долго.

– Нет.

Я почти рассмеялась.

– Теперь ваша реакция гораздо привычнее.

– Я не говорю, что вы лжёте.

– А что говорите?

– Что объяснение невозможно.

– Сегодня прекрасный день для невозможного.

– Даже после произошедшего в Зале существуют пределы.

– Вы их лично устанавливали?

– Нет.

– Тогда почему уверены?

Он провёл пальцем по краю стола.

– Душа не меняет тело.

– Откуда вы знаете?

– Потому что после смерти душа уходит за Грань.

– Вы это видели?

– Нет.

– Проверяли?

– Сольвейг.

– Простите. После Реестра у меня возникло нездоровое недоверие к утверждениям «так было всегда».

Эрвин неожиданно не рассердился. Напротив, взгляд стал задумчивым.