Текст книги "Я возьму тебя на руки (СИ)"

Автор книги: Альбина Яблонская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

12

Руслан

Неожиданно для себя, я начал влюбляться в это лицо. Эти загадочные зеленые глаза. В этот чистый хрустальный смех, в эти сильные, но по-прежнему тонкие, изящные руки. В ее алые губы. И вообще все, что было связано с Томой. Этой необыкновенной девушкой, которая свалилась на меня из ниоткуда. Ведь вероятность того, что мы могли столкнуться, была почти нулевой. Один шанс на миллион. И все же мы столкнулись. Буквально. Она врезалась в меня и хотела сбежать. Но от судьбы не убежишь. И вот в ее жизни появился я.

Сперва это казалось совсем необязательной прогулкой. Мы просто болтали, шутили, смеялись над ее шутками и делали неловкие лица после моих. Но между нами всегда было оно – тепло. А еще невидимое глазу притяжение. Меня к ней тянуло. Хотелось побывать у нее дома снова. Или куда-то пригласить. Я дал ей денег, предложил не экономить и просто покупать все, что им нужно с ребенком. Ведь мальчику нужны и модная одежда, и нормальные школьные принадлежности. И теплую обувь на зиму пора бы купить. И здоровую еду. Белок, опять же. В семье растет мужчина.

Не знаю, почему я так серьезно озаботился их благополучием. Но выбить эту навязчивую мысль из головы я уже не мог. Ведь на следующий день, решив вопрос с надоедливым ревизором, я опять поехал тем маршрутом. Мне туда не надо было, но я все равно сделал крюк и проехался медленно вдоль линии панельных многоэтажек.

Катился на первой передаче и высматривал то ли Тамилу. То ли ее славного малого. Ведь я понимал, что это семья, а не отдельный человек. Тут нужен тонкий подход. И чтобы сразу комплексный. Я ведь заметил, как резко и властно реагирует Тома на беседы о Ромке. Стоило мне хоть намекнуть, что мальчику нужен пример и наставник, как мать ощетинилась и стала колоться.

Волчица защищает своего волчонка.

– А вот и сам волчонок, – выдохнул я через открытое окно – облачком пара в холодное утро. – Летит без задних лап. Несется.

Рома выбежал из подъезда и привычно помчался к остановке. Он снова опаздывал, как и говорила Тома. Тянул до последнего и позволял ситуации почти что выйти из-под контроля. Рискованный подход. Я такого не одобряю. И на месте пацана вышел бы заранее.

Но Рома был не таков. Он вышел слишком поздно. И не успел.

– Эй! – крикнул он вдогонку, но это не дало результата. – Задержите автобус, пожалуйста!

Но этот слабый и все еще писклявый зов никто не заметил. Двери закрылись, водитель нажал на педаль – и маршрутка отчалила, оставив паренька одного. На пустой остановке. Всего запыхавшегося и растерянного. Было очевидно, что он опоздает в школу. И от матери теперь влетит за такое. Ведь она сама предупреждала его не раз – выходи заранее.

Сказав упрямому ребенку мысленное "спасибо", я подкатил к остановке на хорошей машине. Еще вчера он меня далеко послал в подобной ситуации. Отказался садиться в салон. И сделал, в общем-то, правильно. Хорошее решение. Но сегодня ситуация изменилась.

Все перевернулось вверх дном – Рома был в отчаянии. А я принялся действовать.

– Здорово, пацан, – сказал я, свесив локоть над дорогой. Хитро подмигивая, осмотрел этого школьника с ног до головы. Одежда была не новой. Думаю, что Тома покупала ее в секонде или через интернет на барахолках. Сама ремонтировала, сама перешивала. Это заметно даже для такого дилетанта, как я. – Как твои дела?

Рома подтянул шлейку портфеля, поднял подбородок выше и гордо ответил:

– Нормально.

– Ты уверен?

– Уверен. А вам чего? Мистер Маньяк…

– Я не Мистер Маньяк. Хорош меня так называть. В твоей ситуации я был бы повежливей.

Я посмотрел на часы и сделал вид, что очень спешу. Начал медленно поднимать стекло в водительской дверце.

– А чего это я должен вам кланяться? Развы мы с вами знакомы?

Я остановил подъем стекла и задал прямой вопрос:

– Ты разве не опаздываешь в школу?

– Нет.

– Нет? – удивился я дурацкому ответу. – А разве это не твой автобус уехал полминуты назад?

– Какой автобус?

Рома сделал вид, будто я его совсем не волную, и достал из кармана комок проводов. Не поднимая глаз на мужчину за рулем черного внедорожника, это мелкое хамло методично разматывало свои наушники. А затем наглец вставил их в уши и начал слушать музыку.

Музыку. Нет, ну вы это представляете, да? Начал просто слушать музыку! Меломан мне тоже. Решил поиграть со мной в психологические игры?

– Так, пацан, ты собираешься в школу ехать или нет?!

– С вами – нет.

– А с кем ты тогда поедешь – ты тут видишь очередь из других водителей, кто готов тебя бесплатно докинуть до школы? Не валяй дурака – запрыгивай. Ну же… Пропустишь первый урок – тебя мама отругает.

– Не отругает, – отрезал Рома, пялясь в экран потертого смартфона. – Она об этом не узнает.

– Узнает, – подвел я жесткую черту. – Я сам ей об этом скажу. – Рома вытащил наушник из уха и посмотрел мне прямо в лицо. – Не забывай, что я знаю, чей ты сын. И знаю, где ты живешь. Я знаю имя твоей матери. И если ты сейчас же не сядешь в машину – я возьму тебя за это синее от холода ухо и отведу прямиком домой. И если ты мне скажешь на это хоть слово…

Рома тяжело вздохнул и подошел к машине. Открыл заднюю дверь и сел на диван. Дверь захлопнулась. Я удовлетворенно хмыкнул, мол, сразу так надо было сделать. И поехал по проспекту.

Вот мы и пообщаемся с мальчиком. Пора бы навести мосты, раз уж привязаны к одной и той же женщине.

– Откуда вы знаете маму? – нарушил Рома тишину спустя минут пять.

Я посмотрел на него в зеркало заднего вида и решил не рубить с плеча – зайти издалека. Не хочу ему говорить вот так в лоб: "Я подумываю о том, чтобы пригласить твою маму на свидание. Ты не будешь против?"

– Мы с ней учились в одном институте.

Я решил соврать и повысить ставки. Пускай думает, что я знаю Тому давно. Знал еще до его рождения.

– Она мне не рассказывала о вас. Вы дружили с отцом?

– Нет. С твоим отцом мы не дружили. Мы с ним… – почесав подбородок, чтобы обдумать свою легенду, я внезапно добавил: – Мы с ним наоборот были врагами.

Если в семье упоминание об отце вызывает такой резонанс, то представиться товарищем того козла будет опрометчиво. Если уж врать, то врать по-крупному.

– Врагами? Почему?

Рому мой экспромт заинтриговал. Он подался вперед, чтобы лучше меня слышать, а я отвел глаза на дорогу и выдал первое, что пришло мне тогда в голову.

– Мы с ним влюбились в одну и ту же девушку.

Рома расширил глаза и опять прижался к спинке дивана. Сидел и обдумывал услышанное. А я представлял, как могла сложиться моя жизнь, если бы я встретил Тому раньше. Намного раньше. Еще до того, как это произошло – она потеряла возможность ходить, как обычные люди. Может, я смог бы ей тогда помочь.

– Вы были влюблены в мою маму?

– Твоя мать была красивой яркой девушкой. Прекрасной молодой женщиной, которая могла выбирать среди лучших парней института.

– Почему же выбрала придурка?

На долю секунды я подумал, что Рома имеет в виду меня. Но затем мне полегчало – я все понял. Сын намекает на собственного отца. Все отлично, мы продвигаемся дальше. Главное, не потерять инициативу и не дать виду, что я лукавлю.

– Меня забрали в армию.

Эта отмазка показалась мне шикарной. Классическая история, в которой пара клянется в вечной любви до гроба, но он уходит в армию, а, вернувшись – находит любимую в объятиях другого.

– Вы ушли в армию и поэтому уступили место сопернику?

– Да, пацан. Так и было. Все именно так и произошло. Жизнь коварная штука, и когда я вернулся из армии, то увидел, что Тамила…

– Но ведь мой отец тоже служил в армии.

Вот черт. Твою ж дивизию. Рома поставил меня в тупик. О таком я почему-то не подумал.

– Да, он тоже служил? Ты уверен? Мне казалось, что…

– У меня дома на стене висит его дембельская гитара. И на ней собраны подписи всех его сослуживцев. Вашего автографа там нет, случайно?

Мысленно чертыхнувшись, я завернул в направлении школы. Трафик здесь был очень плотным, целая куча детей, которые перебегают улицу в неположенных местах. Выскакивают из маршруток и вагонов трамвая. Высаживаются беспечными родителями из машин прямо на проезжую часть. Поэтому скорость нашей езды упала почти до нуля.

– Нет. Я ведь говорил, что мы с твоим папой были на ножах. И… Его призвали в армию немного позже. Я тогда уже отслужил. Потому что я… Потому что я старше его на пару лет. Такие вот дела.

Надеюсь, вредный Рома не станет задавать мне дурацкие вопросы и не откроет в себе специалиста по армейским делам. Потому что я уже путаюсь во всех этих враках на ровном месте. Мне хотелось просто поболтать с ним о чем-то простом. А не выдумывать предысторию отношений с Томой.

– Надеюсь, что когда вы вернулись и увидели маму с тем подонком… – говорил пацан, смотря на сверстников через стекло. – Надеюсь, вы ему хорошенько врезали по морде. Потому что мой отец этого заслуживает. Вам так не кажется?

– Да, ты прав. Я согласен.

– Так вы ему дали по морде?

Я представил всю эту историю так, будто она и правда имела место в реальности. Будто я и правда любил Тому еще в юности. Затем ушел в армию, а вернулся – в пустоту. И увидел ее в руках другого.

Черт, да я бы стер любого в порошок. Любого человека, который стал бы между мной и моей девушкой. Будь это все правдой – я бы не стерпел, я бы дрался с тем подонком до последнего вдоха. Чтобы вернуть ее себе.

Вот только наша история – обман, иллюзия. Обычная выдумка. И поэтому я не могу зайти так далеко. Не могу ему врать так обильно.

– Нет. Я не бил твоего отца. Я просто принял ситуацию такой, какая она была. Ведь твоя мать выбрала его. Это был ее выбор.

– Значит, вы слабак, – выдал неожиданно пацан. И добавил, открывая дверь, чтобы выйти на улицу: – Я бы дал ему по морде. И забрал бы у него маму.

Рома громко хлопнул дверью. И растворился в море таких же низкорослых школьников. Я смотрел на него, кусая губы от нескладного разговора. Но понимал, что шансов найти с ним общий язык гораздо меньше, чем казалось сначала. Томин сын был крепким орешком. С характером. И на легкую прогулку мой поход за его лояльностью точно не похож.

– Ладно, пацан. Не хочешь со мной контактировать – так тому и быть. То ли я слишком спешу. То ли просто не судьба нам сблизиться и стать друзьями… Что я здесь забыл? Зачем я тревожу тебя и твою мамку? Такое чувство, что я лезу туда, куда не просят.

13

Руслан

Оставив идею во что бы то ни стало подружиться с Ромкой, я вернулся к делам. Завалил себя работой, начал больше уделять внимания бизнесу. На носу были отчеты, сверки, проверки. Все хотели урвать контракт пожирнее, чтобы выполнить условия государственных закупок топлива. Начало зимы, а это значит, что местные бюджеты пытаются распилить остаток средств перед закрытием финансового года. Откаты, откаты и снова откаты.

Первое время мне было сложно это понять. Как можно осознанно заказывать топливо худшего качество, чтобы выдать его за добротное – на бумаге. А разницу в цене – положить себе в карман. Конечно, мне все равно. Деньги не пахнут. Вернее, в нашем бизнесе они всегда пахнут скверно. Пахнут мазутом и бензином. Нефтью. Это грубая мужская работа, на которой ты быстро черствеешь. И я тоже зачерствел. На какое-то время мне показалось, что я мог дать им то, чего они заслуживают. Внимание, доброту, человеческое обращение. И говорю я не о партнерах, не о сотрудниках, не о чертовых ревизорах и проверяющих. Речь о Тамиле и ее сыне. Роме.

Я сам прекрасно знаю, как это – жить без отца. Безотцовщина. Так меня называли злые языки. И каждый раз, когда я это слышал, мне хотелось вырвать этот злой язык до самого корня. Это нечестно – так поступать. Оставлять ребенка одного, без отца. Без поддержки, без совета. Без примера для подражания.

Наверное, глубоко в душе мне хотелось исправить этот досадный просчет Вселенной. Хотелось очистить карму и дать мужское плечо не только Томе, но и ее ребенку. Я надеялся, что буду полезен Роме. Что он и правда сможет обратиться ко мне за советом, за реальной помощью. Что-то отремонтировать, построить, выбрать для школы или дома. Да хоть бы и денег попросил или подвезти куда-то – я бы с радостью. Дал ведь ему визитку.

Вот только ни он, ни Тома мне не звонили. А сам я погряз в рутине и контрактах. Дома только ночевал, даже к матери почти не ездил. Так прошла неделя или две. Постепенно тепло тех встреч за чашкой кофе рассасывалось. Наступил декабрь, стало холодно, снег. Темнело очень рано. И в один ненастный вечер я ехал по делам, сметая мокрый снег стеклоочистителями. Машина ехала по городу, снег падал, налипал, а дворники сгребали эту кашу и давали мне окно на дорогу.

Ехал и думал о той гитаре. Вспоминал, как Рома хвастался отцовской гитарой. Говорил, что научится на ней играть. А мою визитку порежет на медиаторы. На мелкие треугольники, чтобы струны не резали пальцы… Что ж, хоть какая-то была польза от моей попытки наладить общение. Я попытался. Но то ли слишком топорно это сделал, то ли пацан сам чересчур упрямый. То ли…

– У? – глянул я на смартфон и увидел неизвестный номер. – А это еще кто? Алло…

Приняв звонок, я услышал детский голос.

– Зд… здравствуйте…

Я застыл и не знал, что говорить. Кто-то ошибся номером. Какой-то тонкий писклявый голосок. И посторонние шумы. Как будто ветер или… сморкается кто-то в трубку. Шмыгает носом.

– Кто это? Я слушаю – говорите, не молчите. Не то я кладу трубку.

– Простите, я… Это вы? Мистер Маньяк…

У меня от удивления горло свело.

– Что? Ро… – Я сразу же подумал о том мальчике. О Роме. Он не знал, что я знаю его имя. Разве что Тома сама рассказала, что говорила мне о нем в его отсутствие. Но я сомневаюсь. И все же он позвонил. Значит, что-то случилось. – Подожди, что произошло?! Что-то с мамой?!

Первым делом я подумал, что Томе нужна помощь. Если пацан сам мне вдруг взял и позвонил, то на это есть серьезная причина. Просто так бы он этого не сделал. Что-то стряслось. И чуйка не подвела. Нужна была моя помощь. Не зря я дал ему визитку. Все же не порезал на медиаторы.

– Нет. С мамой все хорошо. Но…

– Да, пацан, говори. Я тебя слушаю. Говори…

– Мне нужна ваша помощь, – снова шмыгнул он носом, как будто насморк. Или мальчик плакал, стоя посреди улицы. У меня почему-то резко сжалось сердце. Хотелось найти его и во всем разобраться.

– Какая помощь?! Где ты?! Ты на улице?! Тебя нужно куда-то подвезти?!

– Нет, все намного серъзней, – ответил Рома, говоря отчетливо в нос. И по интонации я точно понимал – он плачет, в отчаянии. Только где он?

– Где ты находишься – просто скажи мне адрес, и я приеду!

– Вы бы не могли… – дрожал его все еще детский голосок. – Не могли бы мне…

– Да, пацан – говори!

Я держал смартфон возле уха, а сам ехал по вечернему городу и вертел головой на все стороны. Высматривал мальца, хотя и не понимал, где он может находиться. Интуитивно искал решение проблемы, о которой еще не знал.

Случиться могло что угодно. Его могла сбить машина в темноте. Он мог поскользнуться и сломать ногу. Рома мог заблудиться, опоздать на автобус и замерзнуть до цокота зубов. И, в конце концов, к ним мог вернуться тот негодяй. Отцы бывают жестоки к детям, которых оставили. Так что если это Денис, то я не знаю, что с ним сделаю.

Но это был не Денис. И, слава богу, с Ромкой все было нормально. Вопрос оказался в деньгах. Всего лишь в деньгах. Боже, как же мне полегчало в ту минуту…

– Вы бы не могли мне одолжить… немного денег?

Я облегченно выдохнул и кивнул своему отражению в лобовом стекле.

– Конечно, пацан. Конечно… Денег я могу одолжить.

– Я бы не стал вас о таком просить, но… Ситуация критическая. Мне очень и очень нужны деньги. Вопрос жизни и смерти.

– Неужели все так серьезно?

– Да, – всхлипывал мелкий. – Простите, что звоню вам в такое время. Но мне очень нужна ваша помощь. Вы ведь сами говорили, что я могу вам позвонить, если надо будет помощь.

– Да, конечно. Все нормально, – старался я быть как можно мягче. Я слышал, что Рому душат слезы. Ему плохо. И раз он обратился к Мистеру Маньяку, то дела неважные. Настал тот самый крайний случай. – Скажи мне, где ты – и я приеду. Только не бойся и не нервничай. Не кисни. Все будет пучком, пацан. Окей?

– Окей.

Рома мне сказал ориентир – им была центральная аптека. Большое яркое здание, возле которого всегда людно. Кто-то заходит, кто-то выходит. Кто-то стоит в очереди или просит фармацевтов посоветовать витамины, средство от простуды, головной боли. Я и сам тут не раз брал лекарства для матери. Порой они стоят недешево. Цены кусаются. Хорошо, что с возрастом ты можешь позволить себе не думать о цифрах. Собрал все по списку – телефон приложил к терминалу – порядок.

Вот только не у всех все так легко. В тот вечер я это прочувствовал сполна. Потому что для некоторых людей это и правда вопрос жизни и смерти.

– Пацан! – помахал я рукой, выходя из машины. – Я тут!

Рома стоял возле аптеки с красным носом. Джинсы мокрые на коленях. Такая же ерунда с локтями на курточке. Странно. То ли он катался с горки и греб носом снег. То ли упал и выкачался в сугробе. В любом случае внешний вид был неопрятный. На него не похоже. Такое чувство, что его били ногами.

– Здравствуйте, – сказал он без прежних ужимок и сарказма. – Спасибо, что приехали. Мне просто не было больше, к кому обратиться.

Я подошел вплотную и присел на корточки. Внимательно посмотрел в лицо. Стряхнул снег с вязаной шапки. Во взгляде мальчика явное отчаяние.

– Что произошло? Расскажи мне правду.

– Ничего, – ответил Рома. Но глаза опустил. Значит, это вранье. А мне вранье не надо. Хочу узнать причину его звонка. Должна же быть причина. Он бы от нечего делать не звонил на этот номер.

– Я тебе не верю. Ты меня обманываешь.

– Я просто хочу попросить вас дать мне денег. На время.

– Много денег?

Рома хотел ответить, но голос оборвал предательский комок в горле.

– Угу… Много. Очень… много…

Он начал плакать. Беззвучно, по-мужски. Не ревел, а просто давал слезам скатываться по холодным щекам. Мне его было очень жалко. Хотелось помочь. Но деньги деньгами, конечно – надо сперва узнать всю правду.

– А для чего тебе нужны эти деньги?

– Это для мамы.

– Для Томы?

– Угу, – кивнул Ромка. И зажмурился от слез. – Я должен был купить ей лекарства. Они очень дорогие. И… – едва держался он, чтобы не разреветься.

А я взял его за плечи, надеясь дать моральную поддержку.

– Ничего, успокойся. Я тебе помогу. Ты только скажи, что случилось.

– Она дала мне большую сумму, чтобы я купил лекарства. Ей нужно для ног. Она должна их растирать регулярно, чтобы не было проблем с мышцами. Оно импортное. Мазь такая. Я уже покупал. Но сегодня…

Рома снова зажмурился. И детские слезы капали мне на пальто.

– Чш… Все нормально, парень. Мне ты можешь рассказать всю правду. Что произошло на самом деле? Куда подевались те деньги, на которые ты обещал маме купить дорогое лекарство для ног?

– Я их потерял.

Пацанчик сказал это и с облегчением выдохнул.

– Потерял?

– Да. Все деньги потерял, когда шел со школы.

– И как же это произошло? Ты же не мог их держать просто в руке? Наверное, они были у тебя в портфеле?

– Нет, были в кармане.

– А почему одежда грязная?

– Я поскользнулся. И упал. После этого деньги пропали.

Рома пытался мне врать, а я это видел. Детям трудно обмануть взрослых. Это сразу же заметно. Потому что у детей еще мало опыта. Они не знают, как это – успешно обманывать кого-то раз за разом, прокручивать трюк годами. Рома просто боялся, что не выгорит. И я это видел. Вот только ругаться не собирался.

– Скажи мне честно. Тебя избили? – Только теперь я рассмотрел синяк на скуле. Его хорошенько кто-то врезал. – Тебя кто-то ударил по лицу и отнял все деньги?

Мальчик пытался что-то сказать, но ничего не вышло.

– Да…

Он просто разревелся. Залился горькими слезами, не имея поддержки во внешнем мире. Мама на него надеялась, доверяла сыну. Отдала ему чуть ли не все деньги. И даже если для меня эта сумма не была космической, то для ребенка такие деньги могут казаться чем-то запредельным. И ответственность та же.

– Кто это сделал? Это были гопники?

– Нет, – мотал он головой, пока я вытирал мальчишечье лицо носовым платком.

– Какие-то бомжи? Уличные отморозки?

– Нет.

– Это были твои сверстники? Кто-то из школы? – В этот раз голова не повернулась, чтобы отрицать. Пацан смотрел себе под ноги. И я понял, что докопался до правды. – Так, значит, одноклассники?

– Нет, не одноклассники. Пацаны из старшего класса.

– Их было несколько?

– Да.

– Дай-ка угадаю… Двое держали, а третий бил?

– Нет, – мотнул Рома головой, чтобы рассказать детали. – Еще был четвертый. Он все снимал на телефон, чтобы выложить в интернет. Он обещал залить видео, чтобы вся школа видела, как меня лупашат в морду.

Я огорченно выдохнул. Было его жалко. Меня самого не раз "лупашили" после школы. Гоповатые здоровяки всегда не прочь отнять у тебя деньги. Или хотя бы что-то ценное. Да хоть и школьный обед. Одно-единственное яблоко, которое дала тебе мама перед выходом из дома. Это знакомо. Проходили.

– И что же мы будем делать? – Ромка не ответил и не поднял на меня глаз. Только обреченно пожал плечами. – Хочешь, я позвоню сейчас в полицию? Если тот гаденыш и правда выложит видео в сеть, то полицейские вычислят, кто это сделал. Мы найдем их и заставим их родителей заплатить за это штраф. Как тебе идея? Готов наказать своих обидчиков?

– Только не так.

Ответ малого меня удивил.

– Почему?

– Так поступают только слабаки. А я не хочу быть слабаком. Если я заявлю на них в полицию, то все будут знать, что я девчонка. Тряпка. Я так не хочу.

– Что ж… Это вызывает уважение. Я тебя понимаю.

– Вы же не будете звонить в полицию? – посмотрел он мне в глаза с такой надеждой, что я не мог поступить иначе. Кроме как выполнить все его условия. Этого подросшего комочка маминой радости.

– Если ты против – не буду.

– Обещаете?

– Обещаю.

– Ну так как? Вы поможете купить лекарства для моей мамы? Они обычно стоят…

– Мне не нужно это знать. Все это неважно… Хочешь кушать?

Рома кивнул, и мы пошли с ним в кафе. Я взял нормальное меня, мы хорошенько наелись, выпили горячего чаю. Мальчик отогрелся, успокоился, начал мне доверять. А я дал слово, что ничего не скажу его матери о драке. И об украденных деньгах – "чтобы мама не нервничала". Это было благородно. Нет – не то, что сделал я. Я ведь просто-напросто купил Тамиле всяких мазей и таблеток. Это было легко. Достаточно привычно приложить к терминалу телефон, чтобы с карты снялись деньги. И вуаля. Покупки оплачены.

Узнав, что именно ей надо, я прикупил с запасом. Даже лучше того, что было у нее раньше. Посоветовался с аптекарем – мне посоветовали более качественные средства, дали некоторые советы по нанесению мазей. Я узнал примерно, как делается массаж. Даже почитал немного в интернете на эту тему.

А затем мы загрузились в машину и поехали домой. Вот только не ко мне, а к Роме. Неожиданно для себя я снова следовал туда, где было мое сердце. Я ехал к ней – к той девушке, которую хотел увидеть, приобнять. И снова почувствовать ее запах. Запах нежности и беззащитности. Запах уюта и тепла. Запах женщины. Такой необычной и неповторимой в своем роде.

Так пахнет нечто особенное. Что-то более особенное, чем просто хороший кофе или вкусный борщ. Так пахнет влюбленность. Так пахнет еще один шанс, который дала мне судьба, дабы выполнить свое предназначение. И на этот раз я эту возможность не упущу. Сегодня я сделаю нечто такое, чего раньше не делал – чувствую.