Текст книги "Я возьму тебя на руки (СИ)"

Автор книги: Альбина Яблонская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

И вот теперь Руслан стоит с обнаженным торсом и смотрит на холст. О чем-то думает, сложив на груди мускулистые руки. В позе Наполеона. А я сижу за швейной машинкой. И вдыхаю его запах.

Рубашка была теплой. Пахла духами. Хорошими мужскими духами. В этом доме таких не бывало. Тут такого не появлялось уже очень давно. Я вдыхала этот аромат опять и опять. Просто нависла над тканью, словно над паром. Это была терапия. Прямо как в детстве – когда родители сварят картошки и заставят склониться над миской. Дышать и дышать. И дышать. Чтобы вылечить недуг. Вот так и я теперь: склонилась над его ношеной рубашкой, чтобы хоть немного подышать мужчиной. Смесью одеколона. Пота. И немного – бензина.

– Красивая картина, – вдруг разрезал воздух этот комментарий. – Мне нравятся краски. Такие яркие. Она настоящая? Или это просто фотография? Ну… – размышлял Руслан, – типа как наружная реклама. Распечатывают на искусственном холсте. – Он коснулся полотна краешком пальца, чтобы убедиться в подлинности. – Ну надо же. Настоящая. Дорого стоила? – глянул он на меня. И я непроизвольно улыбнулась.

– Очень дорого.

– Сколько же?

– Девять.

– Девять? – повторил Руслан и оценивающе присвистнул. – Немало так… Это в наших или долларах?

– Это в днях, Руслан.

Расправив рубашку, я протянула ее владельцу.

– Прости, я не понял.

– Я сама ее нарисовала. Очень давно. Еще когда была юна и… полна вдохновения. Когда жизнь играла красками. И казалось, что нет ничего важнее, чем мечтать и ставить заоблачные цели. Потому что чем выше твоя мишень…

– Тем выше ты попадешь, когда промахнешься.

Он снова повторял за мной. Вернее, не повторял, а заканчивал мои любимые фразы. Это было очень круто. Первый раз мне показалось, что это совпадение. Но теперь, когда это случилось второй раз за день, мне уже так не казалось. Это было чем-то другим. Не просто совпадением. Начинало казаться, что вся эта история с ДТП и последующим развитием событий – вовсе не случайность. Не совпадение. Тут был зарыт какой-то смысл. Было интересно разгадать, какой. Что все это означает? Не может же быть, что мы встретились с ним просто так.

– Рубашка готова. Можешь проверить манжет – все получилось довольно неплохо. Надень. Примерь. Если вдруг что не так – я могу переделать.

– Нет, все прекрасно. Спасибо.

Руслан оделся, застегнул все пуговицы. Надел свои шикарные запонки, подаренные матерью. И хотя с этим подарком все разъяснилось, вопрос занятости моего внезапного друга по-прежнему висел в воздухе Дамокловым мечом.

– Может, ты хочешь кофе или чаю?

– Спасибо, но я откажусь. Уж больно спешу, извини.

– Да. Я понимаю. И ты меня извини.

– За что? – удивился Руслан. – Опять про те царапины на машине вспомнила? Забудь. Ты вон вообще машины лишилась сегодня. Это пострашнее будет любой царапины.

– Да нет. Я не об этом.

– А о чем же тогда?

Он надел пиджак, обулся. Был готов уже уйти. Стоял на пороге. Скоро он меня оставит одну наедине с моим хроническим одиночеством.

– Мне жаль, что я не могу тебе заплатить за все добро, что ты для меня сделал. Или пытался сделать.

– Да брось. Не было там особого добра. Это я так.

– Ты хороший человек. Но денег у меня нет. Так что…

Руслан окинул взглядом прихожую, где в полиэтилен были упакованы мягкие куклы. Милые уютные игрушки ручного пошива. Я делала их на заказ. Люди в интернете присылали мне сообщение и предоплату на карту – я делала для них "лялю". Были разные варианты, разные цвета и размеры. Иногда просили подписать игрушку именем девушки. Одноклассницы или сокурсницы, невесты. Но чаще всего их брали на подарок детям. Маленьким девочкам.

– Ничего страшного. Ты главное себя береги. Поменьше рискуй. Побольше отдыхай. Не строчи на своей машинке днем и ночью. Уделяй внимание себе.

– Я бы расплатилась с тобой куклами. Я шью их на заказ, как видишь. Но… – засомневалась я в своем вопросе. Стоит ли это спрашивать так в лоб. Ведь другого случая уже не будет. Я так и не узнаю правды до конца. – Тебе, наверное, они особо не нужны – эти куклы. Может, у тебя дочка вдруг есть?

Я подняла на него глаза, чтобы встретить ответ гордо, без доли страха во взгляде. Пора уже расставить все точки над "i". У него ведь есть семья. Есть жена, есть дети. Я уверена. И нам с ним точно не по пути. Не в этой жизни. Я напрасно себя кормлю иллюзиям. Вот и настал этот момент – черед расплаты за мечты, Тамила.

– Нет, у меня нет детей, – ответил Руслан. И отвел глаза. Я так и не поняла, что это значило. Но он бездетный. Буду знать. – Ни дочек, ни сыновей. Никого. Я… – Он поправил пиджак, как будто в этом была необходимость. Но на самом деле Руслан просто чувствовал некую неловкость. И все же он закончил предложение: – Я не был женат. Кхм.

– Уф… – вырвалось у меня само собой. Как будто дымок из горячего чайника. Легкий парок – когда еще не закипело, но уже точно поднялся градус. – Прости. Извини, что спросила. Я не хотела лезть тебе в душу.

– Ничего, все нормально.

Он кивнул мне. Руки в этот раз не пожимали.

Я кивнула в ответ – и он просто ушел. Растворился за дверью, как сон. Который снится в ночь на пятницу, под самое утро. Когда уже рассвет, а ты, вся мокрая от пота, видишь очень яркий сон с мечтой. А затем просыпаешься. И понимаешь, что спала. Просто спала.

Я проспала целый день и была счастлива как никогда. Такого удовольствия не было давно. Уже очень и очень давно. Я вытерла слезинку и стала смеяться. Были странные чувства. Хотелось и плакать, и радоваться одновременно. В душе легко, порхают бабочки. А на губах – дурацкая улыбка от уха до уха.

Из детской показался Рома. Он вышел наконец ко мне и обнял мамулю как единственного родного человека. Так оно, собственно, и было. Я – это все, что у него есть. А мой сын – мое единственное золото. Мое сокровище. Абсолютно все, что у меня есть из ценного в этой жизни.

Вернее, я так думала. Так мне казалось в ту секунду. А Руслан – он ведь просто мечта. Красивый сон, который мне приснился этим днем. Вот только все было не так. Совсем не так. Руслан – не просто сон. Может, и мечта. Но точно не мираж. Он был реален. Реален как никто другой в моей судьбе.

– Мам, почему ты воняешь бензином?

– Потому что я была на нефтебазе.

– И ты нашла там нефть?

– Нефть я не искала, сын. Но я нашла там счастье. Кусочек обычного женского счастья.

Рома смотрел на меня с удивлением во взгляде. Видеть меня в таком состоянии ему еще не приходилось. И это его даже пугало.

Впрочем, я и сам была немного не в себе. Зато какой же кайф – почувствовать такое.

– Почему ты улыбаешься?

– Я улыбаюсь, потому что счастлива.

7

Руслан

Тот день меня вымотал до последней капли.

Когда я отвез чертов компрессор в ремонт и с чистой совестью отправился домой, было уже крепко за десять. Я зверски устал, по пути заехал за едой и почти всю ее съел за рулем – прямо по дороге в коттеджный поселок за городом. Тут была моя скромная, но добротная обитель. Я вложил в нее немало средств, один только участок возле леса сколько стоил. И вот теперь я отправляюсь сюда каждый вечер после рабочего дня. Уставший, часто злой, голодный. Хочу просто вернуться и уснуть беспробудным сном, чтобы выспаться.

Хорошо хоть домработница приходит. Поддерживает дом в нормальном состоянии.

– Русланчик! Наконец-то! – встретила она меня на пороге. – Я уже и волноваться начала, звонить собиралась. Все нормально?

– Татьяна Павловна, вы до сих пор не дома?

Я думал, что она давно уже уехала. Мне казалось, мы обсудили этот момент: если меня нет долго дома, то она не дожидается. Разве что денег хотела авансом взять?

– Хотела тебя дождаться – ужин ведь приготовила. Хотя он остыл давно.

– Ничего, я по дороге перекусил. Все нормально.

Татьяна Павловна – почти ровесница моей мамы. Но внутренней энергии ей не занимать. Они даже работали вместе с матерью лет тридцать назад. Павловна помнит меня еще с пеленок, часто приходила в гости, чаевала с матерью за одним столом, пока я уроки делал. Поэтому когда обзавелся новым домом, то решил ей предложить поддерживать его в чистоте и порядке, пока сам на работе. Павловна с радостью согласилась, и с тех пор я знаю, что на нее можно положиться. В доме убрано, одежда выстирана, высушена, выглажена. Еще и ужин приготовит, хотя я сотни раз уже просил ее не заморачиваться. Я человек простой – люблю простые формы, простые вещи, простую еду. И честность. Ведь простота, по сути – и есть та самая честность. Вот я честен. В первую очередь с собой.

– Русланчик, я переживала просто – там еда завернута в фольгу, еще теплая, думаю. Если ты вдруг не будешь кушать – положишь в холодильник, чтобы не испортилось. Я тебе сегодня жаркое с говядинкой приготовила.

– Спасибо, Татьяна Павловна – большое вам спасибо. Можете ехать домой. Вам вызвать такси?

– Я уже вызвала, не беспокойся. Как увидела, что ты во двор заезжаешь – сразу позвонила. О… – заметила она, что пришла эсэмэска, – а вот и такси подъезжает уже, машину подали. Так что я побежала.

– Павловна, – взял я ее за локоть, чтобы дать немного денег за новый месяц. – Вот, возьмите. Тут половина месячной платы. Я помню, вы говорили, вам бойлер новый надо взять, а то старый прохудился.

– Ой, Руслан, спасибо тебе большое! И правда надо менять, он капать начал, а мастер мне сказал, что это плохой знак – может, месяц еще протянет…

– Если капать начал, то срочно менять. Не тяните с этим. Позвоните завтра же мастеру – пускай меняет. И хороший возьмите. Если надо будет, я вам дам еще авансом.

– Боже, Руслан, ты просто золото, а не человек. – Она погладила меня по руке и собиралась уходить. У ворот светили фары такси. Но затем Павловна опешила и сказала: – О! Чуть не забыла – тебе мама звонила!

– На ваш номер?

– На мой номер. Спрашивала, дома ли ты уже. Я ответила, что сама тебя жду, переживаю, а то звонить не хотела раньше времени. Вдруг ты на совещании важном. Ты же сам просил рубашечку выгладить новую и пиджачок приготовить. Как, кстати, прошло все – удачно?

Я вспомнил, как спешил на встречу в банк, но так и не добрался до него. Как все застопорилось и посыпалось на ровном месте – поломка компрессора, та авария, скандал с девушкой на старом жигуле. А потом я в этом чистом костюме вообще в грязи копался, еще и манжет порвал. Как мне повезло, что Тома его зашила. А то бы у Павловны инфаркт случился – заявись я в порванной рубахе.

– Все прошло удачно, – решил я не вдаваться в подробности. – Да. Рубашка себя показала на отлично. Хорошая, красивая, удобная. Крепкая. Только надо будет постирать. А лучше – в химчистку, – задумался я и попросил домработницу об услуге. – Я оставлю все на стуле – завтра сможете все отвезти в химчистку?

– Конечно, Руслан, конечно. А что? Уже запачкалось?

– Да, немного. Протер штаниной по грязному порогу, как в машину садился. Сами ведь видели, что за погода сегодня. Грязь везде и слякоть.

– И то верно. – Таксист посигналил, Павловна ушла. – Спокойной ночи!

Я помахал ей рукой и отправился в дом.

Чисто, аккуратно, просторно. Пусто. Одиноко. Надо бы все это снять и принять душ. Но в первую очередь – позвонить маме. Наверняка ведь нервничает, не ложится спать. А первой звонить не хочет, дабы не испортить мне переговоры. Вдруг я их веду сейчас в каком-то ресторане за тарелкой испанского хамона да в обнимку с губернатором.

– Алло, мам. Привет. Прости, что так поздно.

– Сын, с тобой все хорошо? А то мама переживала.

– Все хорошо с твоим сыном, – улыбнулся я в ответ. – Переживать не надо. Все нормально. Просто тяжелый насыщенный день. Я потерял счет времени. Вот сейчас только домой вернулся.

– Я звонила Тане, и она сказала, что тебя до сих пор нет. Но также сказала, что у тебя важная встреча в банке. И я ведь помню, что ты на неделе говорил, будто контракт крупный должен заключить. Вот я и не стала лезть, мешаться со своими мамскими тревогами.

– Не стоило переживать.

– А я переживала! – возмутилась мать. – Вот ты, наверное, в ресторане был, а мама тут рисовала в голове, как тебя жулье обмануло и пистолет к виску приставило!

– Мам…

– И как тебя украли, избили, покалечили, а то и еще чего хуже – за город вывезли и в лесопосадке пытали, пока я тут себе места не нахожу!

– Мам…

– Что "мам"? Разве нельзя было матери звякнуть?

– Я тебя люблю, мам. Извини, что не звонил. Закрутился на работе.

– Эх… – вздохнула мать, но стала остывать потихоньку. – Все работа и работа.

– Я сегодня не был в ресторане, не выдумывай. День был дурной и тяжелый. Пришлось руками поработать и ребят своих погонять и в хвост, и в гриву. Агрегат накрылся и вообще…

– Мама так и подумала, что ты заработался. Не думай, что я и вправду решила, будто ты в ресторане сидишь и о матери забыл.

– Но ведь сама так сказала. Только что.

– Это я так, – выдохнула она и окончательно успокоилась. – Как прошел день?

– Да всякое было.

– Хорошее? Плохое?

– Хорошее, – перечислял я и думал о том, как Тома зашила мне рукав. Как мы с ней легко болтали перед прощанием. – Плохое. – Тут я вспомнил, как мучился с компрессором. Сколько возни нам принес косяк Петровича. Самое обычное разгильдяйство высшей степени. – Всякое.

– И что хорошего было сегодня?

– Хочешь сразу с приятного? – улыбался я телефону. – С хороших новостей начать?

– Вокруг и так полно негатива. А маме хочется хорошее что-то услышать от сына. Что у тебя было приятного сегодня?

– Приятного? – задумался я о том моменте, когда Тома разрешила взять ее на руки, чтобы донести до самой больницы. – Да, было приятное. Даже очень.

Я опять представил, как она пахнет. Запах чистоты, каких-то ярких духов. Запах влажных от снега волос. Запах… колкого характера, но внутреннего стержня. Сильного и крепкого. Она не слабачка. И не такая беспечная, как мне показалось сперва. И вообще, если подумать – это был просто-напросто "он". Самый обычный запах женщины. То, чего мне порой так не хватает в жизни. И сегодня мне понравилось нести ее, чувствовать ее, вдыхать ее и держать в своих руках.

– И что же такого приятного было сегодня? Дай угадаю… – загорелась мама, – ты заключил тот контракт?!

Я сидел на диване и видел перед собой Тамилу. Но матери об этом не сказал. Это повлечет слишком много расспросов.

– Да, мам. Да. Так и есть. Я вроде как договорился о поставке, груз уже приехал, все довольны.

– Там у вас, наверное, сегодня праздновали все. Веселились на базе.

– Ага. Веселились – не то слово. Прямо танцевали в припрыжку, и я еще помогал этим танцорам. Ходил за ними и пинков хороших давал, чтобы танцевалось лучше… Устал как собака.

Я тер глаза ладонью и чувствовал, что тупо хочу спать. Если бы и хотел что-то рассказать матери, то все равно нет сил. Мысли путаются, язык ленивый. Устал.

– Все работаешь и работаешь. Порой меня пугает твой трудоголизм, Руслан.

– Работать – это хорошо, мама. Ты сама меня учила этому. Разве это не твои слова, что "труд сделал из обезьяны человека"?

– Ты уже давно не обезьяна.

– О, спасибо за комплимент. Это радует.

– Ты вырос в красивого солидного мужчину. Завидный жених.

– Но только давай без этого, хорошо?

– Меня беспокоит, что ты очень много времени тратишь на работу, сын. Прямо ну очень много. Ты ведь должен понимать, что жизнь – это не только работа. Я хочу, чтобы ты был счастлив.

– Я счастлив, мам. Все хорошо.

– Ты в этом уверен? – копала мать все глубже и глубже. А я делал вид, будто не понимаю, к чему она ведет. – Когда ты сутки напролет занят работой – ты тоже тогда счастлив? Это все из-за денег? Ты так много работаешь, потому что хочешь много денег?

– У меня и так есть много денег, мам. Я много работаю, потому что… – От усталости не нашел лаконичного ответа. В голове все мешалось. Не знал на самом деле, что ей тут ответить. Зачем я работаю так много. Работаю – и все. Это нормально. Много работать. – Я не хочу, чтобы ты в чем-то нуждалась. Ведь ты всю свою жизнь экономила на себе, чтобы прокормить меня. Одеть меня. Отправить в школу. Я все это помню. И теперь хочу, чтобы ты не бедовала.

– Мне не надо столько денег, сына. Мне и так хорошо. Я не хочу, чтобы ты считал, будто мама ждет от тебя золотых гор. Я просто хочу обычного человеческого счастья. Когда мой сын улыбается. Может позволить себе отдохнуть от дел хотя бы день. Один несчастный день без бензина, железяк, всех этих переговоров и поездок по городу. Чтобы ты мог пойти куда-то с друзьями, например.

– К сожалению, так не бывает, мам. В бизнесе друзей не существует. Мы тут все грыземся как акулы каждый день. Тут у нас полный набор бесчеловечности. Взятки, рэкет, полиция, налоговая – надо биться как на ринге. Каждый божий день.

– А внуки?

Вот мы и докопались до правды. Внуки. Ну конечно. Какой же телефонный разговор – и без темы внуков. Которых она ждет и все никак не дождется. Недолго мать шифровалась. Все же не выдержала – взялась за старое.

– А что внуки?

– Сам знаешь.

– Боже… – тер я глаза еще сильнее. Как же я устал. И от этого дурацкого дня, и от этих "внуков". – Давай не будем об этом. Какой из меня отец? Я по горло занят работой. Да и нет у меня хорошей материальной базы.

– У тебя давно уже есть все, Руслан. А если не все, то очень многое, – говорила мама строго. – Уж точно больше, чем хочет обычная нормальная женщина… Прислушайся к словам матери.

– Да где ж найти эту обычную нормальную женщину? Все как на подбор корыстные стервы.

– Ну вот прям все-все подряд…

– Знаешь, сколько мне каждый день приходит звонков и сообщений? Понятия не имею, где они находят мой номер, но мне постоянно звонят какие-то девки с надутыми губами. Я уже устал от них отбиваться.

Мама набрала в легкие воздуха и произнесла с командирской выразительностью:

– От счастья не надо отбиваться! Счастье само тебя найдет, и ты сразу же это почувствуешь!

– И как же я это почувствую? Это, наверное, надо быть прям экстрасенсом? Мне к бабке-гадалке, чтоль, пойти теперь надо?!

– Обращай внимание на знаки.

– А если я их пропущу? Вдруг я их уже пропустил целый ворох? И что же теперь делать? Все пропало? – иронизировал я над мамиными догмами. – Мам, мне некогда забивать себе голову такой ерундой. Я по уши занят делами. И если у меня и были какие-то "знаки", как ты сама говоришь, то я их точно пропустил и заметить не мог. Потому что я человек занятой, знаешь ли.

– Присмотрись повнимательнее. Обычно судьба дает второй шанс. Если это важно, то ты этот шанс точно заметишь… Спокойной ночи, сын. Ты у меня взрослый и сам во всем разберешься. Просто слушай сердце и смотри на знаки.

Она повесила трубку. И я сразу же вспомнил о Томе. Опять.

Тяжело вздохнул, посмотрел на аккуратно зашитый манжет. Начал расстегивать пуговицы, запонки. Готовить одежду для химчистки. Все же молодец она, помогла мне. А я помог ей. Впрочем, чем я вообще помог ей сегодня? Что я такого сделал? Заставил девушку сидеть в машине целый вечер, зная, что не убежит? Я самый обычный подлец. Просто эгоист, который думает всегда о себе. О своем деле, бизнесе. В чем-то мама была права. Она вообще очень часто права на мой счет, просто я это не признаю сначала. Гордыня не позволяет.

– Ладно… – разделся я до трусов, чтобы сложить пиджак и отправиться в душ. – Если бы это было важно, то судьба бы дала мне второй шанс. Второй шанс… Дала бы знак, что надо вернуться и… – В этот момент я обнаружил в кармане карту. Ее банковскую карточку. – Вот же черт. Тома забыла у меня карту. Вернее, я забыл ее отдать владелице. Твою ж дивизию… Украл у человека карточку, на которую пенсию получают. Кошмар просто…

Я стоял и смотрел на эту карту. Маленький кусочек пластика, от которого фактически зависит жизнь Тамилы. За счет этих выплат она живет. Вполне возможно – получает деньги за шитье. А я просто взял и спер ее карточку. Она попросила поднять – я поднял. А затем сунул себе в карман, будто она моя вообще. Чисто на автомате. Вот же придурок. Видели такого?

Танцевал перед ней полуголый, а вот про карту так и не вспомнил, чтоб ее.

Приняв душ и упаковав одежду в полиэтилен на завтра, я лег в кровать. И долго не мог уснуть. Тупо не спалось. Как только закрывал глаза – видел ее. На расстоянии ладони. На расстоянии теплого дыхания мрачным ноябрьским утром. Видел Тому на расстоянии поцелуя. Когда я ее несу на руках, а она молчит, опустив красивые густые ресницы. Я делаю вид, будто не думаю о них, но на самом деле бросаю взгляд за взглядом. Не могу не смотреть. И не любоваться ее влажным от снежинок лицом. Хочу опять и опять смотреть, как падает мокрый снег – на теплую женскую кожу. А затем этот снег начинает таять, превращаясь в воду. И стекать по щекам, как будто слезинки.

Черт. Похоже, у меня слишком долго не было бабы. Натурально теряю голову. Не могу уснуть, не могу забыть о ней, не могу не думать о новой встрече. Только нужен повод. Я хочу ее увидеть снова. Хоть разок. Просто поболтать. Узнать, как дела. Вот только телефона нет, номер я не спрашивал. Звонить не собирался. А может, она ждала, что я спрошу. Но я хамло и дуб. Даже не подумал о таком, и в мыслях такого не было.

Наверняка у нее ребенок.

Я же видел те кроссовки. Размер или женский, или подростковый. Так с ходу не скажешь – могут быть просто ее кроссовки. Но так как она не ходит, то подошвы не могли быть стертыми. А на тех были стерты пятки. Основательно так. И кто-то, судя по всему, играл в этих кроссовках в футбол. Потому что носки тоже были сбиты.

Стало быть, у нее есть сын. Скорее всего. Малолетний сын. И ей его нужна прокормить. Как это делала моя собственная мать двадцать лет назад. Пройти мимо этой истории я не мог, особенно с учетом карточки на моем столе. На ней было написано латынью : "TAMILA AKHTIRSKAYA".

В итоге я взял эту карту, взял в руки телефон. И отправил ей денег на счет. От себя. Просто так. Чтобы хватило на первое время. Пару месяцев на эту сумму они точно проживут, если не потратят на долги и крупные покупки.

А утром я отправился домой к Тамиле, чтобы объясниться.