Текст книги "Я возьму тебя на руки (СИ)"

Автор книги: Альбина Яблонская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Ну ладно, уболтала, – стал я не таким принципиальным насчет работы. Думаю, что она хоть немножко да подождет. Пока я угожу хозяйке и попробую десерт. – Только надо руки вымыть. Где я могу это сделать?

Я машинально подошел к мойке, но затем решил, что это будет свинством – мыть здесь руки. Тут все так чисто. Убрано. Тарелки аккуратно сложены по диаметру, чашечки висят на крючочках, повсюду скатерти кружевные. Интересно, это она сама их шьет? Наверняка ведь сама. Они тут везде. Это вносит свою лепту в общий уют квартиры, конечно.

– Тут не получится, к сожалению. Мойка забита.

– В смысле "забита"?

– Ну, мы ею не пользуемся из-за этого. Ты не подумай, я бы с радостью тебе позволила сполоснуть тут руки, но мойка и правда не работает.

– Что-то с краном?

– Нет, не с краном. Со сливом.

– А что с ним? – стал я заглядывать в дырочки канализации. – Надо прочистить? Давай прочистим. Вантуз есть?

– Да я уже пробовала. И вантуз, и средство для прочистки труб. Там очень серьезный засор.

– Очень серьезный засор? – щурился я, подсвечивая вспышкой телефона. Но ничего там толком не разглядеть. – И что за засор такой, что ни кислотой его не взять, ни вантузом?

– Стеклянный бисер.

Я выпрямил спину и посмотрел на Тамилу.

– Что? Бисер? В кухонной мойке?

– Не спрашивай, – отвела она глаза. – Это случилось прошлой зимой, на новый год. Я застирывала под краном платье с бисером, которое специально пошила, дабы угодить зверушке по восточному гороскопу.

– Ну…

– И терла так сильно, что бисер сорвался и разлетелся россыпью.

– О боже.

– И все туда насыпалось.

– В мойку? – подводил я черту.

– В мойку.

– И с тех пор ты не можешь ее прочистить?

– У-у, – мотала она головой.

– То есть, вы не пользуетесь мойкой с прошлой зимы?

– Ага.

– А как же ты справляешься-то?

– Ну, – показывала Тома на баклажки с водой. Видимо, набранные в ванной. – Вот. Рома мне приносит воду, а я ее грею в чайнике. Наливаю в миску. И мою посуду в миске. А затем его прошу все вылить в унитаз.

– Ничего себе система.

– Так и живем.

– А прочистить радикальным способом не пробовали?

– В смысле? Не прочищается ведь, говорю.

– Ну а раскрутить сифон? Само колено.

– Колено? – недоумевала Тома. – А где оно находится? Это в квартире? Тут у меня на кухне где-то?

Я вздохнул, понимая, что объяснять такие вещи не имеет смысла. Может, Тома и училась на инженера – знает, как устроены сложные компрессоры. Но простых бытовых вещей она не знает.

– Стакан.

– Стакан?

Я стал пыхтеть и открывать дверцы тумбы под мойкой, чтобы показать рукой на ту самую вещь – сливной сифон, который есть под каждой мойкой или умывальником.

– Вот он. Сифон. Он же стакан. Он же колено.

– И как же его можно прочистить? Это сварщика нужно звать? Резать его пилой или…

– Тут есть гайка – видишь, – показал я пальцем на крепление старого чугунного сифона, которому на вид было столько же лет, сколько и мне самому. Наверняка стоит здесь с самого начала – как только дом построили.

– И что? – Тома не понимала, какая связь между чисткой сифона и гайкой. – Мне это должно помочь?

– Открутить ее не пробовали?

– Я? – задала она закономерный вопрос. Тома показала пальцем на себя, и я понял, что требую от нее невозможного. Сама она с такими вещами не справится, Рома слишком мал для подобного. А других мужчин тут давно уже нет.

Черт. Но я ведь не полезу в чистой одежде, как дурак. Это и правда уже становится традицией. Как только я еду в банк, то встречаю Тому и лезу на стиле в самое пекло с чертями и смолой. Еще и вторую рубашку порву.

В этот момент позвонил телефон. Тревожили с работы.

– Да, Петрович. Что там у тебя?

– Руслан, тут приехал ревизор от нашего контрагента.

– Чего он хочет?

– Хочет, чтобы я ему финансовую документацию предоставил за прошедший год.

– Какую именно?

– Касаемо их отгрузок, – пояснил Петрович. – Говорит, что акт сверки был согласован на уровне руководства компаний. Это правда? Они с тобой согласовывали?

Я зашел в календарь на телефоне и увидел, что на этот день стоит напоминание. Я не заметил. Смахнул, наверное, не глядя. Вместе с каким-то спамом вроде новостей. Блин. Твою ж дивизию.

– Да, Петрович, все нормально. Скоро я приеду. Попроси, пусть подождет еще немного. Полчаса буквально.

– Он тут кипишует, говорит, что не может ждать, потому что мы не одни, с кем был согласован общий аудит.

– Послушай, скажи, что директор уже выезжает и скоро будет на объекте. Без меня ему ничего не давай. И не вздумай подписывать акты вместо меня, как в прошлый раз. Усек?

– Усек, шеф.

– Давай…

Тома все поняла и собрала мне печенья в бумажный пакет. Протянула гостинец и пожелала хорошего дня:

– Пускай там все решится как можно лучше. Удачи, Руслан Николаевич.

– Спасибо. Извини, что все так скомкано вышло. Но мне надо лететь.

– Конечно, я понимаю. Тебе ведь еще в банк надо успеть.

– Да. Ты права.

– Меня с собой брать уже не надо, – пошутила Тома.

И я улыбнулся в ответ. Потому что вспомнил, как непривычно было возить ее вчера с собой. Сегодня после химчистки салона кресло послушно вернулось в то положение, при котором сидела в нем девушка. Первая женщина, которую я возил с собой в одной машине. Автоматика запомнила настройки. И теперь было немного жаль опять все нарушать. И задвигать сиденье в самый конец, до упора. Как будто там уже никто и никогда не сядет.

– А жаль, – подмигнул я Тамиле. И это было, пожалуй, самое лучшее, на что я был способен в то утро.

Тома рассмеялась от души и даже покраснела от застенчивости. Это прозвучало словно комплимент. Я наконец-то угадал с моментом и случайно для себя сделал ей приятно. Даже не успев все осознать. Просто в полушутку сказал, что жалею. Жалею, что не надо брать ее с собой.

Взяв с собой только печенье в теплом пергаменте, я отправился к лифту. Спустился вниз, разблокировал машину. Пакет с печеньем положил на соседнее сиденье, где по законному праву могла сидеть Тома. Но было только печенье.

Стало немного грустно. Я выглянул в окно и попытался отыскать ее квартиру. По окнам, по балконам. Не знаю, на что я ориентировался. Вполне возможно, что ее окна выходят на другую сторону и я занимаюсь глупым делом.

Руслан, ты и правда думаешь, будто она сейчас выглядывает во двор? Смотрит на твою машину? Ищет тебя взглядом? Господи. Это смешно. Возьми себя в руки и займись наконец-то работой.

Нажав на кнопку старта, я завел движок. Пристегнул ремень. Откусил кусочек печенья.

И оно оказалось божественно вкусным. Черт. Какой же это кайфовый вкус…

Мне снова позвонил Петрович.

– Да, я слушаю. Скоро буду. Скажи ревизору, что директор уже…

– Руслан, он не стал дожидаться и уехал.

– Уехал?! Ревизор уехал?! Какого черта?!

– Я ему сказал, что ты скоро будешь, но очкарик заявил, что он не может ждать, и уехал.

– Чудесно…

– Обещал заехать завтра с самого утра. На восемь часов, – обрадовал меня Петрович не самым приятным утром.

– Ладно, буду заранее. Встречу его. Перетрем. Не вижу проблемы тогда. Ты ведь ему не грубил?

– Никак нет, Руслан Николаевич.

– Документы не давал?

– Не давал.

– За меня не расписывался?

– Нет. Нет. И еще раз нет.

– Ха-ха-ха… – смеялся я, жуя второе печенье прямо за рулем. И роняя крошки на кожаное сиденье с перфорацией.

Можно было расслабиться. Проблема рассосалась сама по себе. Нервничать нечего. Да и спешить, как оказалось – совсем необязательно.

– Ты там что-то ешь? – тонул Петрович в любопытстве. – Ты в ресторане сейчас, что ли? С Тамилой?

– Не твое дело, старик.

Звучало дико. Но интересно. Я и Тома. В ресторане. Интригует. Может, как-нибудь и сделаем такое дело. Все возможно.

– Я серьезно. Ты сейчас с ней? Она рядом? Что вы едите? Мне немного привезешь на закуску?

– Петрович, завязывай.

– Так с ней или не с ней?

– Возможно.

– Что "возможно"?

– Пока-пока…

Я выключил телефон и съел еще одно печенье. Бесстыже крошил на элитную кожу, смахивая все с лацканов пиджака. Ел, как натуральная свинья. А перестать не мог.

Набрал управляющего банка.

– Алло, добрый день. Это Когут Руслан Николаевич. У меня назначена встреча на сегодня… Могу ли я перенести ее на завтра? Часов так на десять…

10

Тома

Вчера вечером, когда ложилась спать, я даже и не помышляла снова его встретить. Даже в мыслях такого не было, что мы с ним еще увидимся. И уж тем более я не думала о том, что увижу Руслана так скоро. Уже утром. На пороге своей квартиры.

Рома только выбежал – дверь хлопнула минут пять или десять назад. Я как раз закончила прибираться. Подметала полы, протирала все шваброй. Ничего особенного. Просто навела порядки. Конечно, если ты не контролируешь ноги, то делать это сложнее. Но с годами привыкаешь. Просто времени занимает больше. Вот и все. А так я не жалуюсь. Заставлять убираться Рому – все равно что издеваться над ребенком. Потому что уроков им задают так много, что он, бедолага, делает их до самой ночи. Он у меня и так умничка. По магазинам бегает, по аптекам, если маме что-то нужно. Очень его люблю.

Так или иначе, квартиру вымыла, вещи разложила, коврики пропылесосила. Собиралась кушать приготовить. Запланировала борщ. Поставила кастрюлю на плиту, и тут слышу дверной стук. Подумала, конечно же, что сын вернулся. Что-то забыл: спортивную форму, дневник или сменную обувь, какой-то учебник, контурную карту, шапку, перчатки или же банально не взял свой ланч-бокс с едой. Но когда я открыла, то не увидела Ромы. Вместо него на лестничной клетке возвышался силуэт мужчины.

Широкоплечий, высокий, одетый в серый деловой костюм. На белой рубашке – синий галстук. Вид солидный, впечатляющий. И я бы испугалась, что это "за мной". Коллекторы или сотрудники банка. Какой-то представитель властей, предлагающий отдать ребенка в интернат (а такое уже было – приходили – я послала их как можно дальше).

Но испугаться я не успела, потому что услышала голос Руслана.

Он звучал раскатисто, богато. Немного хрипловатый, но с хорошим грубым басом. Очень приятный мощный голос мужчины. И он называл мое имя.

Так неожиданно, но до боли приятно. Руслан вернул мне банковскую карточку, на которую я получаю выплаты от государства. Хотел сразу же уйти, но я понадеялась, что выпьет хоть кофе. Предложила – он согласился, как ни странно. Приятная неожиданность. Может, у меня и не настолько красиво, как в ресторане или кофейне. Или в его роскошном кабинете руководителя на нефтебазе. Но отплатить гостеприимством я была рада. Да и увидеться с ним, посидеть напротив через столик минут десять-двадцать…

Мне он так нравится.

Боже, настало время признать, что Руслан мне нравится. И как человек, и как мужчина. Я на него запала. И это трудно отрицать. Тупо невозможно. Он мне нравится, и я получаю удовольствие от его компании. Неважно, что именно он делает – говорит со мной или просто сидит и смотрит… на мою грудь. Думая, что я не замечаю. Пьет с улыбкой кофе или пытается шутить, смущая своими шутками и меня, и себя заодно. Шутить Руслан не умеет, это очевидно. Впрочем, он умеет кое-что другое – гораздо более важное. Он умеет быть нормальным. Серьезным. Практичным. Он умен, сообразителен, не делает глупостей, не тратит свою жизнь на удовольствия, не прожигает годы, как это любят делать холостяки вроде него.

Рядом с этим мужчиной хочется жить. Хочется ему помогать. Хочется спрашивать, как прошел его день. Но обычно они слишком заняты. И как правило – не тобой.

Так и вышло в этот раз: он побаловал меня кусочком солнца ранним утром, выпил со мной кофе, перекинулся парой слов – и снова уехал. Отправился куда-то по делам. Оставил меня одну. С грустной улыбкой на губах. Я сидела на кухне и держала в ладонях пустую чашку от кофе – ту самую, из которой он пил еще пару минут назад. Она была теплой, пахла кофе. Я приложила ее к щеке и представляла, что ее касается не чашка. Не фарфор. Не что-то неживое. А самое настоящее тело мужчины. Его губы. Такие же терпкие на вкус, как этот черный кофе без капельки сахара.

И тут в мою дверь опять постучались.

Это уже не мог быть Рома. Не мог быть Руслан. Они оба окончательно уехали. Тогда кто? Неуверенно поднявшись на локтях, чтобы дотянуться до дверного глазка, я увидела его. Мужчину моей мечты. Такого же красивого, подтянутого, в хорошей деловой одежде, белоснежной рубашке и галстуке. Он вернулся. Было невероятно, но факт – Руслан опять стоит на пороге.

Я распахнула дверь и увидела, что в руках у него пластиковый чемодан с инструментами.

– И снова привет. Извини, что отвлекаю.

– Руслан? Это снова ты?

– Решил, что не могу вот так уехать – зная, что ты не можешь пользоваться мойкой. Это ненормально. Буду каждый раз об этом вспоминать, когда включаю воду на кухне.

– И что ты будешь делать?

– Буду разбирать сифон, – ответил он и прошел в коридор. – Вот, взял в багажнике немного инструментов. Этого должно хватить, чтобы привести твою мойку в порядок. Вернем ее к жизни. Ты не против?

Руслан прошел на кухню, снял предварительно пиджак. Расстегнул манжеты и закатал рукава почти до самых локтей. Обнажив при этом толстые жилистые руки, готовые справиться с любой мужской работой. А я лишь наблюдала, предвкушая наслаждение.

– Мне тебе что-то дать? Скажи, что нужно. Как тебе помочь?

– У меня все есть, спасибо.

Он открыл дверцу тумбы под мойкой, присмотрелся к гайке. Затем открыл свой профессиональный чемоданчик, заполненный разной утварью – от насадок для отвертки до гаечных ключей всевозможных размеров. Я такое видела только у спецов. Со стороны казалось магией – что кто-то так уверенно орудует приспособлениями, решая трудные задачи в быту. Но Руслан тут чувствовал себя легко. Выбрал увесистый разводной ключ, развел его половинки, чтобы обхватить заржавевшую советскую гайку. Попробовал сдвинуть ее с места, но ничего не получилось.

– Не крутится?

– Резьба заржавела. Сильно окислилось от времени.

– Это очень плохо? Не получится?

– Получится, – ответил Руслан и взялся за рычаги разводного ключа с удвоенной силой.

Руки напряглись еще сильнее – проступили вены, мышцы становились продолжением стали. Жилы будто сами были выкованы из железа – так уверенно тащили груз прикипевшей гайки, которую не раскручивали десятилетиями.

– Осторожно. Только не поранься.

Но он все сделал четко, ювелирно. С приложением недюжинной силы.

– Есть… пошла.

Гайка издала жуткий звук – похоже на скрежет. И пошла отворачиваться против часовой стрелки. Получилось.

– Ура! – хлопала я в ладоши, предчувствуя, как буду мыть посуду прямо под краном. И без всех этих танцев с бубном и баклажками воды. – Ты мой герой…

При этих словах я склонилась к Руслану, который стоял на одном колене и раскручивал чугунный сифон в труднодоступном месте. И чмокнула его в щеку.

Для него это стало неожиданностью. А я наконец дала себе немного воли, выпустила пар. И принялась готовить борщ. Пока он тут будет выполнять мужскую работу, я покушать сделаю. Выпил моего кофе – съест и борща. А борщ я варить хорошо умею. Есть лук и морковь, свекла хорошая попалась – сладкая, а не соленая. Картошечка. Капуста. И хорошая свиная рулька. Вернее, рульку я уже сварила (вынула косточку, а мясо нарезала). Бульон готов. Надо только остальное все добить – зажарку, свеклу нарезать соломкой, капусты нашинковать.

А начнем мы с лука. Будем плакать вместе.

– Что ты там готовишь? – спрашивал Руслан, выбивая что-то из сифона молотком. – Что-то вкусное будет?

– Мелко нарезанный лук. Тебе подходит?

– Разве что Петровичу отвезу. Он как раз на закуску себе просил чего-то привезти.

– Дай ему печенья…

– Печенье я и сам все съем. Обойдется. К слову, очень вкусное. Я пробовал.

– Правда? – стало мне ну очень приятно. Рот так и тянулся от уха до уха, пока пальцы помогали ножу нарезать жестокий лук. Слезы из глаз, но улыбка никуда не делась. Руслану понравились мои печеньки. – Я могу еще напечь.

– Напеки, – был элементарный ответ. Но я ведь только и ждала такого.

– А я возьму и напеку.

– Я с удовольствием заеду и возьму еще немножко.

– На вынос я больше не дам – только здесь. На месте. С кофе.

– С кофе? – повторил Руслан, хитро улыбаясь и закручивая что-то в тумбе под кухонной мойкой. – Это заманчивое предложение. Кофе в компании такой прекрасной хозяйки – ну как от такого откажешься. Так уж и быть. Останется Петрович без закуски – буду пробовать все здесь.

– А как насчет борща?

От услышанного Руслан стукнулся затылком о косяк дверцы. Был изрядно удивлен такому предложению. Ведь я пустила в ход тяжелую артиллерию. Борщ. Само только слово действовало на мужчину словно магия. Секретный код, который заложен в мозгу самца с самого рождения. Стоит его только сказать – и наступает новый уровень общения.

– Борщ? Я не ослышался? Ты готовишь борщ?

Тем временем я нарезала лучок и уже перемешивала его на сковородке с мелко натертой морковкой. Пахло вкусно. Зажарка будет золотистой, и еще добавлю томатной пасты. Ложку сахара. Немного болгарского перца.

– На свином бульоне будет. Хочешь?

– Да я как бы и не голоден вроде.

– Будешь…

– Ты меня отвлекаешь от дела, – смеялся Руслан, ковыряясь все еще под мойкой.

Приложив немалые усилия, мой спаситель добыл из слива целую кучу бисера, пайеток, каких-то гвоздиков и старинных кнопок, булавок. Словом, чего там только не нашлось – в этом стакане. Было стыдно, что я заставила директора предприятия возиться с грязью у себе на кухне. Но как же это приятно – наблюдать за его движениями. Как он работает руками, нарушает хаос, приводит все в порядок, ремонтирует, прочищает, закручивает, откручивает. Услада для женских глаз. Так и хочется его накормить до отвала за такой геройский поступок.

– Ну как? – шинковала я капусту и спрашивала о ходе работ на сантехническом фронте. – Получилось?

– Получилось, – ответил Руслан, но без особого энтузиазма.

– Что-то не так?

Он открыл кухонный кран, чтобы проверить, как стекает вода. Но воды почему-то не было.

– Тебе воду не отрезали, случайно?

– Вроде нет. Проверь в умывальнике, если хочешь.

Он проверил – в ванной вода есть. А на кухне нет.

– Странно. Я думал, что проблема только в сливе, но, судя по всему, это только часть беды. У тебя смеситель не работает, по ходу.

– Я и не знала.

– Он раньше работал?

– Да. Вода бежала в мойке. Когда-то… Тонкой струйкой, но бежала.

– Тонкой струйкой? – прищурился Руслан. – То есть, вода и до засора текла плохо?

– Ну, похуже, чем в ванной. Это точно.

Руслан тяжело вздохнул и открыл еще одно отделение своего чудо-чемоданчика.

– Думаю, что картридж засорился.

– Я туда ничего не роняла. Клянусь, что бисер был только в сливе.

– Смеситель мог забиться ржавчиной. И окалиной. Кусочек плавленного металла попал в сеточку грубой очистки. Так бывает, если на магистрали выполняли сварочные работы. Часть окалины попала в водопровод и застряла в твоем кране.

– То есть, это не я виновата? – надеялась я хоть отчасти сбросить вину за всю эту возню. – Это оно само получилось?

– Ага. Само. Просто иногда надо разбирать смеситель… – объяснял Руслан, раскручивая кран уже другим ключом, – и чистить его от подобного рода засоров.

– Я и не знала.

Он разобрал смеситель, аккуратно выбил из него весь мусор. Промыл водой. И поставил обратно, намотав уплотнительной ленты на резьбу – чтобы не протекало.

Я за это время управилась с готовкой: отправила в кастрюлю свеклу, зажарку, картофель, положила соль, лавровый лист, немного черного перца в горошке. Вода кипела – и по кухне разлетался новый запах. Аромат душистого борщика – лечебного бальзама от любых невзгод, от любых расстройств и от любой, даже самой лютой, усталости мужчины.

– Тадам! – произнес Руслан и повернул барашек крана. – Водичку подано. Можно мыть посуду, овощи и фрукты, кухонную утварь, набирать воду в чайник и кастрюли. Все что угодно. И бегать в ванную не надо. Пользуйтесь на здоровье.

– Спасибо! – так и пела я от счастья.

Вся взбудоражена его визитом. И еще более неожиданным возвращением, чтобы отремонтировать мне мойку. Вот видно же – реальный мужик. Настоящий мужчина с большой буквы. Взял и без нытья отремонтировал кран. И слив почистил. Вода и правда бежала теперь мощной струей. Даже не бежала – летела из отверстия. Боже, как же быстро отвыкаешь от чего-то нормального – она просто льется как положено. И мужчина в доме – тоже нормально. Только совсем отвыкла.

– Да не за что… – выдохнул Руслан, складывая инструменты в свой желтый саквояж. – Бисер и прочую дрянь прошу не сыпать. При нормальной эксплуатации работать без проблем должно долго. На пару лет должно хватить. А там… Можно и новый смеситель купить. А то на этом хром уже облез местами.

– Кушать хочешь?