Текст книги "Я возьму тебя на руки (СИ)"

Автор книги: Альбина Яблонская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

16

Руслан

По пути домой я заехал к матери. Что-то никак не мог дозвониться, переживал. То ли проблемы со связью, то ли мать снова упустила телефон, и он разбился, как в прошлый раз. Пожилые люди часто не дружат со смартфонами. То какие-то кнопочки сами включаются. То звук загадочным образом пропадает. То стекло ни с того ни с сего вдруг трескается, когда телефон лежал на тумбочке и никуда не падал.

Словом, я понимал, что не смогу уснуть, пока не узнаю точно – с мамой все в порядке. Поэтому заехал в ее район, там были обычные двухэтажные дома на два подъезда каждый. Традиционные постройки из советского кирпича. Эти дворы я знаю с пеленок. На этих улицах проходило мое взросление, в этих подворотнях были первые драки. Здесь я получил свои первые уроки жизни. Ностальгия. Потому и мать не захотела уезжать отсюда. Я уже давно ей предлагал перебраться в новостройку или жить у меня дома. Коттедж ведь большой, два этажа. Три спальни. Мама могла легко заменить Татьяну Павловну. И сама была бы при деле, и меня бы чаще видела. И я бы меньше переживал.

Но мать не собиралась покидать этот район. Здесь она всех знала, тут прошла ее молодость. Она любила гулять по парку и вспоминать, как катала здесь коляску с сыном. И это был я. У нее тут своя атмосфера. А ко мне переезжать мама не хочет, чтобы "не занимать чужое место", как она однажды выразилась. Она у меня верит, что негоже матери жить возле сына, когда он уже повзрослел.

"В доме должна быть только одна хозяйка".

Что ж. Прислушаюсь к матери, ей виднее. Тем более что в последнее время этот тезис не выглядит таким уж фантастическим. Я часто представляю Тому в этом доме. И ее, и Ромку. Неужели к этому идет? Вопрос риторический.

Матери я не скажу. Потому что спуску эта женщина уже не даст. Придется все ей выложить подчистую тогда.

– Привет, мам, – произнес я на пороге, когда она открыла дверь в квартиру. – Как ты тут?

Я обнял ее и чмокнул в щеку. Вручил пакет с ее любимыми пряниками без сахара. И сушками к чаю. Она такое любит. Каждый раз ей покупаю.

– Боже, сынок, – прижималась она к груди, радуясь нашей внезапной встрече, – вот уж не думала, что ты заедешь! Позвонил бы маме – я бы приготовила чего жирненького.

– Не стоит, мам. Я не голодный.

– Не голодный?

– Все хорошо. Я сыт. Недавно ужинал.

– И чем же ты ужинал? – уперлась она руками в бока. – Опять какие-то финди-минди в ресторане дегустировал с губернатором?

– Нет, не финди-минди… Это была нормальная домашняя еда.

– Домашняя еда?

– Домашняя еда, – повторил я честно. – Жаркое из картошки. Со свининой. Жирной. Как ты любишь мне готовить.

Мать застыла в изумлении.

– Да что ты такое говоришь, сынок? – У нее на лице созревала хитрая улыбка знающей женщины. – Мой Руслан – и вдруг ест домашнюю еду?

– Бывает и такое.

Провести ее, видимо, не удастся.

– То-то я чувствую, что от тебя женщиной пахнет.

– Женщиной пахнет?

Я засмеялся. Тут моя мать уже переигрывает.

– Конечно. Ты думал, я духи не учую? – Мама еще раз обняла меня и погладила по плечам. – Хорошие духи. Мне нравятся. Сама такие выбирала в молодости… Я всегда считала, что деньги деньгами, но баловать себя хорошим парфюмом надо обязательно. Хотя бы раз в году, но подарить на день рождения. Ну так как? Я ведь права – у тебя ведь кто-то появился?

Я молча выкладывал на стол гостинцы и не спешил отвечать на ее вопросы.

– Я тебе тут закусок к чаю прикупил. Тут пряники фирменные, как ты любишь. Печеньки галетные. Сушки…

Но мать меня оборвала:

– Да пусть они летят к чертям – эти печеньки с сушками в обнимку! – Я протяжно выдохнул и понял, что придется все сказать без промедлений. – Руслан, а ну-ка быстро признавайся – в твоей жизни появилась женщина?!

Я усмехнулся и сел за кухонный стол. Под старым, но уютным абажуром.

– Неужели так духами пахнет? Я и не заметил…

– Это и правильно – ты не должен их чувствовать отчетливо, – учила меня мать премудростям обольщения. – Девушка выбирает запах так, чтобы мужчина его чувствовал, но не замечал в то же время. Он действует иначе. Но вот я его чувствую… Кроме того, дело ведь не только в духах.

– А в чем же еще?

– Ты явно посвежел. Стал больше улыбаться. – Я задумался над ее словами и опустил глаза, как мальчишка. Было слегка неловко слышать это от матери. – Ты наконец поправился на хороших харчах.

– Блин. А я ведь так и думал – мне не кажется, – похлопал я себя по животу. – Ремень еще с прошлой недели на одно отверстие свободней застегиваю.

– Значит, вкусно кормит?

– Вкусно.

– Это видно. Мама очень рада. – Мать погладила меня по щеке и попыталась ущипнуть, как в детстве. – Хоть кто-то сделает эти щечки снова счастливыми.

– Ну хватит, мам. Нет у меня там щек. И никогда их не было.

– Но хоть лицо у тебя стало здоровее. И счастливее. А то перед этим ты таким уставшим выглядел, сынок. Совсем осунулся. Мне на тебя жалко было смотреть. Я так страдала, что у тебя нет пары… Ну – и… – подперла мать голову, упершись локтями в край стола.

– Что?

– Как ее зовут?

Она улыбалась, как хитрая лиса. Такого азарта в материнских глазах я давно уже не видел. Это были не тревога, не обеспокоенность. Даже разбитый от нового падения телефон ее не интересовал в ту минуту. Только "она". Только "ее имя".

– Хочешь знать, как ее зовут?

– Конечно. Мама все хочет знать. Говори. Не темни. Я же знаю, что ты с детства не умеешь врать. А я ведь по тебе сразу вижу, что многое изменилось. Перед этим мы только по телефону разговаривали. Я себе все говорила, что мне кажется. Не хотела лишний раз напоминать, что мне скоро в гроб уже ложиться, а ты меня внуками не наградил.

– Мам! Ну что ты опять начала – не надо тебе в гроб ложиться, не говори чепухи! Тебе еще жить да жить!

– Ну да, конечно. Ты помнишь тетю Лилю из соседнего подъезда? Она нам молоко по пятницам заносила.

– Нет, не помню. А что? Ты молока хотела купить? Я привезу. Прямо завтра. Тебе магазинного или домашнего? Хочешь, я могу и творога, сметаны…

– Умерла она вчера.

Мать это сказала, а я завис на полуслове.

– Черт… Я понял. Извини.

Я всегда ко всему подхожу излишне прагматично. Везде ищу пути решения, которые можно пощупать, записать на листке бумаги, спланировать, купить или построить. Но мать опять и опять возвращала меня к таким атрибутам полноценной жизни, которые всегда от меня ускользают.

– Да, – выдохнула мать. – Пришел и ее черед. Умерла наша Лиля. Не выдержало сердце. В пять утра к ней скорая приехала, да так и увезла. Затем уже хоронить ее только привезли.

– Наверное, ты была расстроена?

– Расстроена? Ну… – пожала она плечами. – С годами ты это уже иначе воспринимаешь. Важно не то, когда пришел твой час, а как ты прожил свои годы. Вот к Лиле на похороны приехало много родных. Брат и сестры. Племянники. Дети, естественно. А сколько внуков… – добавила мама с особым оттенком. – Жалко было малышей. Холодно ведь. Но… я вот на них смотрела и думала: какая же Лилька все таки счастливая была. Столько добра нажила. Не золото, не доллары. Не квартиры казенные. Не шубы, будь они прокляты трижды. А настоящее богатство. Дети. Внуки. Полноценная большая семья… И мне бы так хотелось.

Я поставил чайник, чтобы приготовить матери чай из веточек малины и шиповника.

– Ее зовут Тамилой.

– Тамила? – оживилась мать и как будто подпрыгнула на стуле. – Какое красивое имя. Мне нравится.

– И мне сразу понравилось.

– Давно вы вместе?

– Нет. Не очень давно. Не больше месяца. Буквально несколько недель.

– Но у вас, я вижу, все серьезно. Не так ли?

– Хм… – ухмыльнулся я, насыпая заварку в чашку. – Не знаю. Может быть.

– Да ладно тебе, сына. Я не верю, что ты будешь тратить свою жизнь на случайных баб. Если уж ты берешься за что-то, то это серьезно. Я своего Руслана прекрасно знаю. Ну так как, она уже зрелая женщина – твоя ровесница? Или ты решил воспитать молоденькую девушку?

– Нет, она… – представил я Тамилу и попытался охарактеризовать то, что вижу в голове. – Она в расцвете своих сил.

– Но не юна.

– Не юна. Юность она прожила так же не безоблачно, как и я. Были испытания.

– Это хорошо. Испытания – всегда хорошо. Особенно если человек их переносит достойно. Скажи, твоя Тома – она достойно прошла через испытания судьбы?

– Я думаю, что да. Вот твой чай.

Мы сели с ней за стол. И я поведал маме, что собой представляет моя женщина.

Рассказал, что Тома шьет. И вообще у нее руки мастерицы. Рассказал, как вкусно она готовит. Рассказал, как забавно мы с ней встретились на дороге. И как я пытался ей помочь. Впрочем, о ее недуге я не говорил ни слова. Это стало единственным табу, которое я ставил себе в голове при разговоре. А вот о мальчике по имени Рома я сказал. Мне показалось, что мать имеет право знать эту деталь.

– Она уже с ребенком?

– Да. С ребенком. У нее сынок. Похож на маму.

– А родной отец?

– Его как бы нет.

– В природе?

– В природе – есть. А вот дома – нет… Он просто подлец. Сама прекрасно знаешь, как это бывает.

Мама взяла чашку чая и дрожащими от волнения руками поднесла ее к губам. Казалось, что перед глазами у нее проносится вся жизнь. Она то робко улыбалась, то снова погружалась в грусть. То снова поднимала краешки рта, чтобы вспомнить что-нибудь приятное.

А затем она поставила чай на стол и погладила меня по кисти.

– Ты молодец, Руслан. Я тебя люблю и очень тобой горжусь. Ты хороший, добрый. Я рада, что вырастила из тебя достойного человека. И я… – запнулась она на мгновенье, но все же сказала это без серьезных пауз: – Буду очень рада повидаться с Томой. И ее чудесным сыном. Если он хоть на капельку такой хороший, каким ты его описываешь… Рада за тебя, сынок. Я очень и очень благодарна судьбе, что она послала тебе достойную спутницу жизни. Береги ее, если она тебе не безразлична. Не оставляй в беде. И она тебя будет любить весь остаток жизни.

17

Руслан

Желая помочь Тамиле, я стал подрабатывать в ее семье частным извозом. Это было не бесплатно. Но и не за деньги. Валютой у нас была вкусная домашняя еда, посиделки за чаем, а то и за бокальчиком чего поприятнее. Мы сближались все больше, и в этом не было ничего странного. Ведь она мне нравилась. Очень и очень. Я на нее запал и никак не мог поверить, что это произошло – я нашел именно то, что искал так много лет. В ней. В этой обездоленной девушке в инвалидном кресле. Странно. Дико. Необычно. Совсем не по сценарию, которые пишут для любовных историй. И, тем не менее, мы наслаждались друг другом, как это делают мужчина и женщина. Вдумчиво, не спеша, постепенно. Но все глубже и глубже. С каждым днем и с каждой ночью, когда мой джип стоял под ее домом и мигал красной лампочкой сигнализации.

А утром я уже сидел на кухне и попивал горячий кофе. При выглаженной рубахе, в привычном пиджаке. Подмигивал Томе. И подгонял Романа, чтобы побыстрей чистил зубы, умывался, делал зарядку, завтракал, одевался. И прыгал ко мне в машину, чтобы ехать в школу. А мне – на работу.

– Пока мам! – помахал он на прощание и чмокнул Тому в щеку.

Я не стал отвечать тем же, но мысленно прижался губами к этому нежному и теплому лбу.

– Пока, Тамила. До вечера.

– До вечера, – ответила она с милой улыбкой.

И мы с пацаном отправились во двор.

– Дядь Руслан. А сегодня мы будем повторять движения?

– Какие движения? Мы ж не танцы с тобой разучиваем.

– Ну приемы. Проверите, как я выучил приемы?

– Прямо сейчас? – косился я на малого. – Вот прям этим утром, перед школой?

– Да, – сиял мальчишка. – Я постоянно тренируюсь в комнате. И мне кажется, что у меня стало получаться лучше.

– Отжимаешься по утрам, как я говорил?

– И отжимаюсь, и пресс качаю.

– Молодец, – потрепал я детскую шапку рукой. – Так держать, солдат. Ты только не переусердствуй. Тело надо укреплять, но организм растет. Тебе еще слишком мало лет, чтобы таскать железо.

– А мои одноклассники уже ходят в качалку.

– Серьезно? – удивился я, когда мы вышли из лифта и отправились на улицу. – Прям реально в качалку?

– Ну, не прям в настоящую качалку… Они на турники и тренажеры ходят. Под открытым небом. На стадионе. Бесплатные.

– Тоже мне, тренажеры, – бросил я снисходительно. – Не бери в голову. Это так – баловство. Снегом все завалит – и куда они пойдут такой погодой?

– А вы тренируетесь?

– Бывает немного.

– Делаете дома упражнения? – интересовался Рома, как же мне удается держать форму Аполлона средних лет при таком режиме. – Тоже отжимаетесь, качаете пресс?

– Нет, для меня этого мало. В моем возрасте нужен комплексный подход. Я езжу в фитнес-клуб.

– То есть, в качалку?

– В качалку.

– В настоящую? Где за вход надо деньги платить и только для взрослых?

– Ага, – ответил я, приглашая Рому в салон. – Давай. Залетай. Я включил подогрев сидений, чтобы ты пятую точку не простудил. А то мама переживает, что ты подштанники через раз надеваешь… Надел сегодня подштаники?

Рома осмотрелся по сторонам и смущенно попросил:

– Дядь Руслан, пожалуйста, не говорите такое на улице. Пацаны могут услышать.

– А что тут позорного? Подштанники – дело серьезное. Я и сам зимой ношу термобелье. Такого не надо стыдиться. А то ведь замерзнешь – и тогда твои бубенчики…

– Хватит! – не выдержал Рома. – Вы меня специально решили позлить?

– Да ладно тебе, пацан. Я ж ничего плохого не сказал. Просто подштанники – это…

– Вы их сами носили в моем возрасте? Только честно.

Я открыл рот, чтобы дать ребенку "правильный" ответ. Но решил, что будет честнее признаться в школьных грехах. Тем более что делали так почти что все.

– Нет. Я их не носил. Матери говорил, что ношу, но на самом деле они у меня всегда лежали в пакете со сменкой. – Рома победоносно засиял. Его взяла. – Ладно. Черт уже с ними – этими подштанниками. Все равно я тебя привожу и забираю со школы. Ты главное звони, если уроки вдруг раньше закончатся. Чтобы не мерз на остановке. Я подскочу и отвезу домой.

– Спасибо.

– А теперь в машину…

– После приемов.

– Нет, у нас не осталось на это времени, Рома.

– А вдруг мне сегодня предстоит серьезный бой – а я не подготовился? Вы ведь сами говорили, что не хотите, чтобы мне опять начистили рыло.

– Я так не говорил. Про рыло не было и слова.

– Суть была та же, – выпалил Рома и скрестил ручонки на груди, как настоящий мужичок. Только маленький еще. – Вы мне пообещали тогда, что научите приемам. Чтобы я мог постоять за себя и отбиться от придурков. Это же ваши слова – вы обещали, дядь Руслан. Помните тот день, когда я стоял весь в соплях, а вы заверили, что такого больше не повторится?

Рома был полон готовности. А мы опаздывали в школу. И все же он был прав – я обещал.

– Ну ладно. Давай мы отработаем удар по корпусу. Если уж кого-то бить, то лучше не в лицо, а в корпус. Примерно в живот. Ты ведь знаешь, где у человека живот?

– Конечно знаю.

Я стал в удобную стойку, слегка прогнулся в коленях, чтобы мой пресс был на уровне плечей мальчугана. Был согласен выступить тренировочным снарядом. Все ради Ромки. Просто не хочу, чтобы его обижали хулиганы. Ему и правда придется научиться стоять за себя. Потому что враги бывают жестоки и обычно собираются в кучи. Чтобы их победить, нужно бить серьезно. Без поблажек. Крепко и точно в цель.

– Хорошо, боец. Давай, наноси удар. Прямо сейчас. Давай! А то я на тебя нападу и отберу цветы, которые ты купил на день рождения мамы! Ну же!

Рома сделал движение корпусом и ударил меня в живот. Но удар мне показался слабым. Может, для ребенка его возраста это было и неплохо. Но противостоять ему придется ребятам постарше. А там уже совсем другая весовая категория. Если первый дар не прошел, то второго уже может и не быть.

– Ну как?

– Нет, пацан. Так не пойдет. Это слабый удар. Попробуй еще разок.

– А вам не больно?

– В том-то и проблема, Рома, что нет. Для меня этот удар был как укус комара. А надо так, чтобы меня как будто лошадь лягнула. Чтобы я почувствовал, что дикий скакун взбрыкнул и ударил меня в живот копытом. Ну же. Покажи мне дикого мустанга. Бей!

Рома снова напрягся. И нанес удар. Он был немного сильнее первого. Но тоже слишком слабый. Меня его удары совсем не впечатляли. Я хотел чего-то большего. Хотел заставить Рому выйти за пределы своих страхов. Ведь было заметно, что мальчик боится меня бить на полную силу.

– Ну как? На этот раз вам больно?

– Рома, этого мало. Мне кажется, что ты боишься меня ударить по-мужски. Это какие-то пощечины, а не удары копытом. Ты вообще знаешь, как выглядит копыто?

– Ну… я переживаю, чтобы не покалечить вас, дядь Руслан.

Это было настолько мило, что я рассмеялся.

– Покалечить меня? Ты реально боишься покалечить такого бычка, как я? Да брось, солдат. Это невозможно. Ты не способен сделать мне больно. Ты и правда думаешь, что я могу скорчиться от боли после детского удара?

– Наверное, нет.

– А я хочу! – Мы жестко опаздывали в школу, но я уже разошелся. Гулять так гулять. Если уж Рома готовится к серьезным пацанским дракам, то ему придется снять этот барьер. И научиться бить на полную силу, не опасаясь последствий. Тем более что на животе синяков не бывает. Это не лицо, где все сразу видно. – Давай же – сожми свой кулак в копыто! Бей жестко, словно я ужасная свинья, а не дядя Руслан!

– Хорошо, я попытаюсь, – ответил Рома и стиснул крепко зубы. Его детское лицо стало свирепым. В глазах горел огонь. Пальцы чуть ли не хрустели от силы сжатия ладони.

– Давай. Сконцентрируйся на кулаке. Сожми его крепко, чтобы он был как конское копыто. Вложи всю свою злость в это копыто. Давай, лягни меня копытом в живот.

Я приготовился к атаке.

Но тут меня отвлек приятнейший звук. Где-то сверху звучал ее голос – окликнула Тома.

– Мальчики! Смотрите не опоздайте в школу!

Я посмотрел наверх и увидел Тамилу. Она махала мне рукой и посылала воздушные поцелуи. Это было так приятно. Словно ангел машет мне крылом на небе. Я прищурился от солнца и помахал рукой в ответ. Было приятно. В ту минуту. А вот уже в следующее мгновение мне пришлось окунуться в полную противоположность. Потому что мне прилетел удар кулаком. Причем не просто детским кулаком – а самым настоящий конским копытом. Правда, не туда я ожидал такого удара.

– Уф… – сложился я в три погибели, когда почувствовал подлую боль ниже пояса. – Кх… кхм… господи, Рома…

Он меня ударил ниже живота. О таком мы не договаривались.

– Ну как, дядь Руслан? Я хорошо ударил? Теперь вам больно?

– Хорошо ударил, – выдавил я с трудом, – молодец, Ромка. Дяде Руслану очень больно… Вот только живот – он немного выше. Так низко лучше не бить, это против правил.

– Но ведь мои враги тоже дерутся против правил. Вот и я буду против правил драться.

Я попытался выпрямить спину, но каждый новый шаг давался с трудом. Как будто я избитая Русалочка. Которой здорово врезали по хвосту.

– Ох, Рома. Не завидую я твоим врагам. Если ты даже друзей так сильно бьешь ниже пояса.

Слегка погуляв вокруг машины, отдышавшись, пока Рома греет свой зад на заднем диване – я сел за руль и повез малого в школу. Думаю, что в этом пацане есть потенциал. Еще неделька-две таких занятий – и он сможет кого-то ударить. Не побоится. И поверит в собственные силы. Я это чувствую. А если кто посмеет поднять на него руку первым – найду говнюков и накажу ремнем так крепко, что мало не покажется.

– Дядь Руслан, а в качалке классно вообще?

– Нормально. Тренажеры. Груша. Штанга. Гантели. Разное. Можно и побегать на беговой дорожке, когда на улице дождь и холод. А потом еще и душ теплый принять. Себя любимого в зеркале сфоткать в мокрой футболке.

– Круто… – восхищался Рома, явно мечтая побывать в тренажерном зале.

Я еще раз помассировал место, пострадавшее от "копыта". И подумал, что вполне могу и осчастливить пацана – сделать его мечту немного ближе.

– А хочешь, я тебя как-нибудь в качалку возьму?

Рома посмотрел на меня квадратными глазами – я видел в зеркале заднего вида.

– А что, так можно? Я думал, что туда только взрослых пускают…

– Со мной тебя пустят, не беспокойся. Скажу, что ты мой сын. И пропустят.

– Хм, – улыбнулся Рома и отвернулся к окну. – Спасибо.

– Сможешь сыграть моего сына?

– А что для этого надо делать?

– Ну… – пожал я плечами. – Ничего особенного. Просто называй меня папой. И все поверят, что мы сын и отец. Окей?

Мальчик мечтательно улыбнулся школьному забору за окном.

И кивнул:

– Окей.

18

Руслан

В тот день я колесил по городу, решая целый ворох проблем. С тех пор как мы сблизились с Тамилой, я уже не так сильно залипал на нефтебазе. Теперь я все чаще пропадал за пределами работы. И если это была не квартира моей девушки, то с большой вероятностью почта – где мы отправляли вместе посылки, готовые изделия, те же мягкие игрушки, милые куколки с именем получателя. Точно так же я мог проводить немало времени в цветочных лавках или магазинах с ювелирными украшениями. Все никак не мог выбрать достойный подарок ей на новый год.

Я мог ехать по городу и усиленно представлять, насколько хорошо будет смотреться то или иное колье, ожерелье из жемчуга. Или колечко из золота. Искусно выполненный перстень с рубином. Мне почему-то кажется, что рубин отлично впишется в ее образ. Будет сочетаться с цветом зеленых глаз. Впрочем, можно пойти напролом – прямо в лоб – и выбрать изделие с бирюзой. Ведь это самый очевидный вариант. Особенно для такого дуболома, как я. Ведь я не понимаю полутонов. Если уж глаза зеленые, то и камень – тоже непременно зеленый.

Короче, голова шла кругом. Хотел сделать ей приятно. И чтобы не ударить в грязь лицом. Были даже мысли посоветоваться с матерью, она в таких вещах лучше понимает. Но было стыдно. Да и вдруг мать не поймет моих стараний, не оценит. Украшения стоят недешево, а мы с Тамилой знакомы от силы два месяца. Бывает же такое. Раньше я считал, что так поступают только идиоты – думают о женитьбе через несколько недель после знакомства. А теперь…

– Так, а это еще что за ерунда? – Я вдруг выпал из своих раздумий и заметил, как на обочине дерутся петухи. Не такие – с перьями и красными гребешками – самые обычные драчуны подросткового возраста. Парочка задир напали на малого. Он ниже их ростом на целую голову. Пытаются валить его в сугроб… Повалили… Надо бы остановиться и помочь. – Эй! – высунулся я в окно и пригрозил кулаком. – Двое на одного?! – Но в следующую минуту я чуть не обомлел. Потому что узнал эту шапку – слетевшую с упавшего пацана. Она валялась на снегу и привлекала мое внимание, как яркий синий маркер. – Минуточку. Я знаю эту шапку… Рома? Рома, я сейчас!

Я внезапно осознал, что под ногами у хулиганов лежал не кто иной, как мой будущий пасынок. Ромка. Чтоб их черти побрали! Моего Ромку обижать нельзя! Никому и никогда!

Сейчас-сейчас, я припаркую машину, чтобы никого не задеть в крайнем потоке…

Но пока я выруливал на зимней дороге, угнетенный малыш резко встал на ноги. И с размаху врезал одному из нападавших. Просто адски зарядил в живот. Да так сильно, что тот от боли согнулся вдвое и упал на колени. И после этого настал черед второго.

Рома подскочил к тому, что пытался держать его за курточку, чтобы напарник бил свою жертву. Но здоровяк внезапно струсил. Он бросил товарища и пустился в бега.

Такого финала я не ожидал. Выскочив на тротуар, я подобрал вязаную шапочку. Поднял на ноги растерянного хулигана.

И сказал ему в лицо:

– Еще раз его тронешь – получишь не только в живот, но и по шарикам… Ты меня понял, сопля? Это тебе еще повезло. Поверь мне на слово.

Но Ромы уже след простыл. Он погнался за вторым и скрылся за углом. Я уже начал было нервничать, ведь как бы он дров не наломал теперь. Бежал за ними следом, держа в руках шапку и брошенный Ромой портфель. Сейчас ему кровь ударила в голову, может и под машину попасть. Не говоря уже о том, что не рассчитает силы и нарвется на отпор старшеклассников.

– Рома?!

Я выглянул за угол и увидел, что он остановился перед зеброй. Стоял под светофором и тяжело дышал. Щеки раскраснелись. Волосы торчат, взлохмачены. Руки так и чешутся кому-то врезать. Я взял его за плечо и чуть не получил.

– А! – рыкнул мой звереныш.

– Спокойно, парень. Это я. Свои. Не бойся.

Рома стоял и смотрел на меня, не до конца понимая, что произошло.

– Дядя Руслан… Это вы? Я… – заговаривался мальчик, вытирая влагу на лице. – Я только что…

– Да, пацан. Я видел. Я все прекрасно видел.

Опустившись на корточки, я раскрыл объятия и прижал его к себе. Ребенок упал мне на плечо и засмеялся. Это был не смех ради смеха. Не смех из-за шутки. Роме не было смешно. Это был горький смех вперемешку с детскими слезами. Очень нервный нездоровый смех после сильного стресса. Но я его понимал как никто другой в этом мире.

– Вы видели, как я их уделал?

– Да, солдат. Я видел. Ты очень храбро сражался. И не сдался. Я все видел. И видел, как ты нанес удар под дых. Это было шикарно.

– Жалко только, что второй удрал. Я бежал за ним, бежал…

– Ему повезло, что ты его не догнал. Уверен, что засранцу бы не поздоровилось, будь у тебя ноги такими же длинными, как у этого старшеклассника.

– Да он же бегает, как девчонка! – выпалил Ромка, шмыгая носом от эмоций. – Я бы его точно догнал и проучил, если бы не лед под ногами!

– Ты поскользнулся?

– Ага. Упал на задницу. Было ржачно. Но придурок не увидел. Только пятками сверкнул.

– А мне вот не смешно – я горжусь тобою. Ты молодец, пацан. Я тобой очень и очень горжусь. Ты просто шикарен сегодня.

Рома снова не сдержался и пустил слезу.

– Спасибо, дядь Руслан. Спасибо, что научили меня не бояться. И сильно бить.

– Тебе помогли наши тренировки?

– Да. Я просто представил, что это вы – и ударил.

– Молодец… – рассмеялся я и чуть было сам не прослезился от такой искренности. От такой хорошей детской непосредственности. – Молодчинка, Рома. Молодчина. Делай так каждый раз, когда нужно кого-то поставить на место. Просто представляй, что это я. И бей меня копытом. Словно дикий необъезженный мустанг.

– Мне кажется, я шапку потерял.

– Все нормально, она здесь. Я подобрал.

Рома надел на голову шапку. Надел портфель. Наконец успокоился.

И мы поехали домой.

Тот день стал особенным для нас обоих. Рома смог почувствовать себя взрослым. Он ощутил уверенность в себе. Теперь ему не было страшно ходить по улицам. А о его победах непременно прознает вся школа. И он станет самым крутым мальчиком в классе. А перед такими все двери открыты. В том числе и двери в девичьи сердца.

– Давай поставим крутую музыку, – предложил я отметить победу в драке и включить музло погромче. – Вот эта песня тебе точно зайдет. Тут очень круто поют, прям реально твой типаж сегодня. Образ бойца. Зацени, Ромка…

Я включил одну из своих любимых песен. В школьные годы это был не просто хит. Это был реально гимн наикрутейших пацанов в моем районе. Если у тебя на плеере играет эта музыка, значит, ты предельно крут.

– Э… – пожал Рома плечами. – Даже не знаю.

– Тебе нравится музыка? Слушаешь такое? Она ведь и сейчас популярна, я уверен.

Салон содрогался от мощных басов. Акустика у меня что надо. А победная песня очень даже к месту. Как будто я везу в машине боксера – чемпиона в суперлегком весе. Он мал, да удал. Устал после схватки и отдыхает у меня на диване, держа в воспоминаниях канаты ринга. И меня вот реально пробрала ностальгия. Благодаря Роме я как будто перенесся в те годы, прочувствовал через него весь тот азарт и риск. Всю ту опасность, которая подстерегала тебя на улицах. За школой. Ведь стоит тебе переступить порог своего класса, зайти в туалет или раздевалку – как тебя прижмут к стене и попытаются избить. А Рома теперь напоминал мне меня самого. Такого же крепкого и упорного пацана с разбитыми костяшками.

Мне тогда некому было рассказать о своих подвигах. О своих неудачах. О своих взлетах и падениях. О том, как жестко и порой жестоко меня учит жизнь выживанию в мире подростков. Отца ведь не было, как и у Ромы. Мне никто не показал, как надо валить на землю плохих парней. Как правильно их бить и как так сделать, чтобы они никогда тебя не задирали. Я всему учился сам. Всегда. Через боль и страх, через ошибки и разочарования. А теперь я горд, что могу находиться рядом с таким же славным малым. И могу на правах отца рассказать ему, как для меня важно помогать ему не только словом, но и...

– По мне так старперская лажа.

Эти слова вдруг повисли в воздухе и сжали мое горло холодной удавкой. Я сделал музыку потише и глянул на Рому.

– Что, извини?

Он только что назвал мою любимую крутую музыку из юности "лажей"?

– Эта музыка звучит так, будто ее включили где-то в доме престарелых. Извини, дядь Руслан. Но это просто кринж.

Меня прошибло током негодования.

Я то поворачивался к мальчику лицом, чтобы выразить свое недовольство. То опять кусал себя за язык и молча рулил, уже тихо ненавидя саму идею включить эту песню. Ведь кто меня заставлял это делать – похвалил бы пацана без музыки. Купил бы ему хорошего чизбургера с колой. Отвез бы домой. Похвалился бы Томе, что наш общий воспитанник блестяще отбился от подлецов. Но нет же. Я решил поделиться с ребенком сокровенным – решил приоткрыть занавес над тем, что я сам любил в его возрасте. И что мне казалось реально великолепным. И крутым.

– Кхм… – прокашлялся я и ослабил галстук, чтобы свободнее дышалось. – Хорошо. Окей. Я понял. Тебе не зашло. Все понятно.

– Без обид, дядь Руслан. Я не хотел вас оскорбить. Просто это лажа, а не музыка. Вам самому так разве не кажется?

– Знаешь, Рома. Когда я был в твоем возрасте, это была самая крутая музыка, которую можно было найти на кассетах.

– На кассетах? – удивился мальчик.

– Да, у меня был кассетный проигрыватель, и это было в сто раз круче, чем бобинный. Уж поверь. Я сам его купил, между прочим. Мама была против, но сказала, что если я очень хочу себе бумбокс, то могу заработать на него честным трудом. Поэтому я засадил нашу дачу картошкой. Каждое утро ее копал, мыл, вез в пять утра на рынок, чтобы продать как можно доро…

– Все равно старперская лажа.

– Что? – не выдержал я такого надругательства над классикой гангстерского рэпа. – Рома, ты хоть слушал, что я тебе только что рассказывал?

– Вся эта история вашего становления – очень круто, дядь Руслан. Но рэп – все равно говно.

– О…

– Сейчас такое уже никто не слушает.

Я вытер пот со лба. На минуту зажмурил глаза, пока мы стояли в пробке. Затем выдохнул и принял ситуацию как есть. Решил воспринимать ребенка таким, каков он есть от природы. С его плюсами и минусами.

– Окей, Рома. Окей. А что же сейчас слушают?

Рома достал телефон и включил на нем "нечто".

Я вел машину и все посматривал то на экран телефона с непонятным названием трека. То на довольное лицо подростка на заднем диване.

Что? Неужели это сейчас такое слушают? Серьезно?

– Ну как вам, дядь Руслан? Заходит песня?