Текст книги "Я возьму тебя на руки (СИ)"

Автор книги: Альбина Яблонская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

8

Руслан

Новый день начался приятно.

Погода наладилась, выглянуло солнышко, лужи быстро впитались в землю и высохли. Окружающий мир опять напоминал осень. Пускай это были последние дни без снега, мороза и свирепого северного ветра. Я наслаждался. Ехал за рулем и улыбчиво щурился от солнечных зайчиков на капоте.

Машину отмыли, кузов отполировали. Ребята нанесли защитную пасту на пострадавшее месте. Впрочем, серьезных повреждений не обнаружилось. Под грязью все целое, только верхний слой поцарапало – его считай восстановили за десять минут шлифовки. Правильный инструмент плюс правильные руки от плечей, а не таза. Все как я люблю.

К слову, компрессор тоже восстановили. Именно потому я, собственно, и улыбался. Все прошло успешно, поршни проточили, клапаны заменили. Агрегат уже работает на нефтебазе, прокачивает тонны мазута из железнодорожных цистерн. А я довольный ситуацией качу по утреннему городу и смотрю на прохожих. Где-то здесь, в этом квартале, должен быть ее дом. Томин дом. Вчера было темно, я ничего не разглядел, а на навигаторе зарубку не ставил. Где же это – все дома такие одинаковые…

– Эй, пацан! – выглянул я в окно, когда из подъезда вышел мальчик лет двенадцати. Может, меньше. – Какой это дом?!

– Двести двадцать третий! – ответил малец, забрасывая на плечо рюкзак. – А что?!

– Ты Тамилу Ахтырскую часом не знаешь?!

Мальчик опешил и как-то странно на меня посмотрел. То ли с испугом, то ли с подозрением во взгляде. Но отвечать не спешил. Вместо этого переминался с ноги на ногу и вертел головой, как будто в поисках защиты. Но взрослых как назло поблизости не было. Он еще раз оглянулся на подъезд – железная дверь была захлопнута – и я понял, что он что-то знает. А еще мне показалось в этом взгляде что-то знакомое.

Выйдя из машины, я направился к подростку.

– Что вам надо? Кого вы ищете?

– Я ищу девушку… Кхм. То есть тетю одну.

– А зачем она вам? – отвечали мне вопросом на вопрос.

И я заметил, как пацан стал в стойку обороны. Поднял подбородок как можно выше, чтобы смотреть мне прямо в глаза, прикрывая брови козырьком ладони. Ему в лицо светило солнце, и я сразу же заметил, как красиво искрятся лучи в этих зеленых глазах. Как же такое не заметить – это сходство. С матерью.

– Тамила Ахтырская, – повторил я, изучая реакцию мальца. – Знаешь такого человека?

И парень сымитировал недоумение. Искренне пожал плечами, поджал показательно губы и помахал головой.

– Мне это имя незнакомо. Простите.

Мальчик опустил глаза и попытался прошмыгнуть мимо меня, но я взял его за шлейку рюкзака.

– Стоп-стоп-стоп, пацан. Погоди минутку… Ты меня не обманываешь часом?

Мальчик нервничал. Губы мелко дрожали, он чувствовал ответственность перед мамой. Наверняка ведь знал о долгах. Кредит как кредит, а по коммуналке у них могут быть серьезные задолженности. А сейчас зима на носу. Глядишь и контролеры ходят, людям отопление и горячую воду отрезают. Вот пацан и прикрывает маму.

– Вы коллектор?

Он испугался, что я пришел выбивать деньги. Ну да. А что я себе думал – нацепил костюм и галстук. На серьезной черной машине. Подкатил и давай его маму по полному имени называть. На его месте я бы сделал точно так же. Вот только как мне объяснить, кто я на самом деле? Кем я являюсь Томе? Друг? Коллега? Знакомый? Я ведь просто случайный попутчик. Подвез ее до дома, вот и все. А это ребенок – что ему сказать? Как вообще общаться с детьми? Попытаюсь вспомнить, каким я был в его возрасте.

– Сколько тебе лет, малой? Двенадцать уже есть? В каком ты классе?

– А почему вы спрашиваете? Зачем вам это знать? Вы следователь полиции? Что-то расследуете? У нас вчера в соседнем дворе велосипед у пацана украли – это вам туда надо идти…

Он показал рукой в соседний двор и снова попытался скрыться. Но я так и держал его за шлейку.

– Постой. Не спеши так сильно. Я не следователь. Просто думал, что ты можешь мне помочь.

– А зачем мне помогать незнакомым людям?

– Ну… – качал я головой. – Вообще-то, ты прав, Андрюша. Доверять незнакомцам – глупо. Ты ведь мне не доверяешь, как я погляжу?

– Нет, – раздувались его ноздри от напряжения. – Я вам не доверяю. И я вам не Андрюша.

– Ага. Понятно. Хорошо, Неандрюша. Имя свое называть не хочешь – как хочешь.

– А вас как зовут, мистер Извращенец?

– Это я извращенец? – задело меня не на шутку. – С чего это я вдруг изыращенцем стал? Что во мне такого извращенского вообще? Тебе моя машина не нравится, что ли? Прическа?

Я погладил свой практичный ежик, который нагрелся на солнце. Как и все вокруг. Изморозь на траве оттаивала. Зелень на газонах становилась все ярче. Громко чирикали воробьи. Где-то за спиной послышался шум маршрутки – возле остановки застыл грязный со вчерашнего дня автобус, в который запрыгивали такие же школьники, как и Неандрюша.

Паренек заметно нервничал.

– Пустите! Сейчас же!

Он пытался вырвать у меня из руки свой портфель, а я понимал, что не могу его так отпустить – нужно выведать, на каком этаже живет Тамила. А еще лучше – какой у нее номер квартиры, потому что я ничего не запомнил.

– Не суетись, пацан. Я отпущу тебя, как только ты скажешь адрес Тамилы Ахтырской.

– Отпустите!

– Ты мне называешь номер квартиры – я отпускаю портфель. Идет?

– Извращенец! – начал вопить мой пленный. – Меня насильно удерживает педоф…

На этом слове я заткнул малому рот и попытался расставить все точки над "i".

– Чш… Успокойся. Я никакой не извращенец. Просто хочу получить от тебя информацию.

– Мой автобус вот-вот уедет! Я опоздаю в школу!

– У меня есть машина. Если ответишь на мой вопрос – обещаю подвезти с комфортом и подогревом сиденья.

– Я в машину к вам не сяду! – огрызнулся он в отчаянии. И я почувствовал, как мальчика душат слезы. – Отдайте портфель!

Я разжал ладонь. Пацан отпрыгнул на метр и собрался бежать. Но затем оглянулся. Ведь я его не преследовал.

– Все нормально. Я не хотел тебя обидеть. Успокойся. И… – Я протянул ему рабочую визитку, где были указаны мои контакты, включая имя и мобильный телефон. – Я не извращенец. И уж точно не то, что ты пытался тут выкрикнуть. Я просто хотел тебя подвезти до школы… Но если вдруг понадобится помощь – можешь позвонить. И я тебе помогу. Ну… – развел я руками, – на какой-то реально крайний случай. Мало ли. Бывает всякое.

– Я не возьму.

Протянув руку, я вложил визитку в боковой кармашек ранца.

– Можешь не брать. Дело твое. Но я все равно здесь оставлю.

– Зачем она мне – ваша визитка?

– Вдруг тебе все же надо будет куда-то съездить на машине. Мороз ударит или автобус не приедет.

– Мама говорит, чтобы я никогда не садился к посторонним. Особенно к подозрительно добрым мужикам на хороших машинах. Судя по всему, вы просто больной на голову извращенец, который ездит по городу и заманивает к себе детей, чтобы вырезать почку.

– Серьезно? Это я, значит, похож на такого человека? Ты прикалываешься? Я просто бизнесмен. Директор нефтебазы, чтоб ты знал.

– Маньяки всегда имеют легенду, чтобы правдоподобно врать своим жертвам. Но я вас не боюсь, мистер Маньяк. Я знаю, как себя вести с такими, как вы. Поэтому в машину к вам не сяду. А вот визитку заберу – на треугольники порежу для гитары.

– Для гитары?

– Визитка хорошая, пластиковая. Из нее получатся отличные медиаторы, чтобы струны пальцы не резали.

– Умеешь играть на гитаре? – спросил я с интересом.

Но пацан помахал головой.

– Пока нет. Но научусь.

– Это мама тебе гитару подарила?

Мальчик снова помахал головой.

И немного грустно ответил:

– Гитара отца.

Мы так стояли и смотрели с ним друг на друга около минуты. Просто молчали. Слово на букву "о" прозвучало неожиданно. Конечно, я осознавал, что у каждого ребенка есть отец. И сын Тамилы – не исключение. Но мне казалось, что… В общем, я не знаю, что я об этом думал. По ходу, я об этом вообще толком не думал.

Гитара отца, чтоб ее. Отца. Есть еще отец.

– Но отца ведь нет? Он с вами не живет?

– А вам не все равно?

– С отцом что-то случилось?

– Случилось то, что он идиот и бросил меня младенцем. Меня и маму. Когда у нее ноги отнялись после родов. Так что я должен быть сильным. И не бояться таких подлых людей, как вы. Удачного вам дня, мистер Маньяк.

– Да чтоб тебя… – хлопнул я себя по бедрам от обидного клейма. – Эй! Постой, хватит меня так называть!

Но он меня уже не слушал. Все внимание привлек автобус.

– Блин блинский! – выкрикнул малый. – Маршрутка уезжает!

Оставив меня одного у подъезда, мальчик едва успел запрыгнуть на нижнюю ступеньку. Дверь закрылась – и Томин сын смешался с такими же пестрыми куртками и шапками пятиклассников. Автобус со скрежетом отчалил. А я окинул взглядом огромный панельный дом и подумал: "Хорошо хоть подъезд теперь знаю".

Я дождался, пока из дома кто-то выйдет, и проник в подъезд.

Войдя в лифт, я начал вспоминать, что уже был здесь. Вчера. Вместе с ней. Вот только какой этаж нажимала Тома? Надо бы напрячь свою память, задействовать мозги. Так. Это был… Ее пальцы нажали то ли пятый, то ли…

Это был пятый, скорее всего. Я сделал то же самое – нажал на пятерку – и лифт устало потащил меня наверх. Я вышел на пятом этаже, но вот дальше…

– Какая из квартир ее? Эта или эта?

Я ходил возле номеров и дверных полотен, но никак не мог понять, куда стучаться. Поэтому начал стучать в ту, которая больше всего была похожа на вчерашнюю. На дверь, из которой я вышел с зашитым рукавом. Постучал костяшками пальцев, прокашлялся. Но ничего не последовало. Никто мне не открыл, никаких шагов в коридоре.

Хм. Наверное, никого нет дома. Или я ошибся.

Может, это не здесь? Надо постучать в другие квартиры…

Я принялся ходить по этажу, даже не будучи уверенным, что это здесь – на этой высоте многоэтажки. Что если я ошибся и остановил лифт не там? Да и квартира – где она?

Сделав так несколько подходов, я услышал, как щелкнул замок в самой первой двери – на которую особо не надеялся. Защелка передернулась, ручка опустилась, и дверь приоткрыли изнутри.

– Малыш, это ты?! Что-то забыл?!

Я стоял и смотрел, как дверь распахивается шире. А затем из нее показывается человек в инвалидной коляске. Тома выкатила на лестничную клетку и смотрела в сторону лифта. А я был за спиной.

– Привет, – сказал я первым. И она дернулась от неожиданности.

– О господи! Руслан?

– Прости, это я. Не хотел тревожить в такое раннее время. Я тебя не разбудил?

– Разбудил меня? Что ты? Нет, конечно. Я только думала, что это… – запнулась она на половине предложения.

Хотела сказать о ребенке, но не решалась. И я себя от этого чувствовал неловко. Пора уже заканчивать с этими прятками. Тем более что я все уже знаю.

– Твой сын поехал на маршрутке.

От удивления Тома открыла рот, но выдавить хоть слово было трудно.

– Мой… – Она размыкала свои розовые губы опять и опять, чтобы найти подходящие слова. Горло предательски першило от неожиданности. Но отступать было некуда – я знаю о ее секрете. – От… откуда ты знаешь, что это был мой сын?

– Я с ним встретился у дома. Он просто выходил из подъезда, когда я подъехал. Хотел к тебе заглянуть с утра, а тут он.

– Но… – все так же недоумевала Тома. Несмотря на то, что утро – она уже причесана, одета в нормальную одежду. Без макияжа, но лицо свежее, умытое. Мне нравится, как она выглядит сейчас. С этим милым румянцем на щечках. – Как ты понял, что это был мой ребенок? Ты с ним уже виделся раньше? Ты… ты за мной шпионил, что ли?

– Просто он похож на тебя.

– Похож на меня? Да… Это есть немного, но…

– У него твои глаза. Такие же красивые зеленые глаза. Такое не упустишь из виду. И когда он вышел из подъезда, заговорил со мной, то… – Тома сидела в кресле и внимательно слушала меня, ловя каждое слово. Хотя я ничего такого не говорил вроде. – То сразу заметил, что он мне кого-то напоминает. Такой же редкий цвет глаз. Не так уже много людей могут похвастаться зелеными глазами. Такой же цвет волос, форма носика. Даже голос и манера речи очень похожи. Он у тебя с характером, колючий такой. Как и мамка. Да. И… В общем, я догадался, что это твой сынишка. Ведь вчера я видел кроссовки. И подумал, что почти наверняка они детские. Принадлежат подростку. Какому-то мальчугану, который похож на свою родную мать. Как две капли воды. Особенно когда вы хмурите брови и становитесь серьезными до скрипа зубов. Пробивная у вас семейка. Все с железной волей. Это вызывает уважение… И все же он просто ребенок. Я его не обидел, ничего плохого не сказал. Просто спросил, где ты живешь, на каком этаже, а он… Не выдал тебя, промолчал. Сказал, что не знает такого человека. И побежал на школьный автобус. Быстро бегает. Ты тоже так быстро гоняла в его возрасте? Уверен, что быстро. Была такой же озорной девчонкой. Задирой. Грозой двора.

Она улыбнулась и вытерла нос ладошкой. Я ее расстроил или просто растрогал. Стало снова неловко. Черт. Надо просто отдать ей карту и уйти. Таланта говорить мне бог не дал, уж точно.

– Не была я задирой. Не говори ерунды. Ты меня совсем не знаешь. Раньше я была помягче. Это жизнь меня такой сделала. Колючей… А почему ты приехал? Что-то случилось? Произошло? Что-то не так с рубашкой – надо перешить?

– Нет, что ты. С рубашкой все отлично. Я отдал ее в химчистку. Это новая на мне.

– Ты сегодня такой официальный.

– Снова еду в банк, – рассмеялся я, припоминая вчерашнюю попытку.

– Снова едешь в банк? – смеялась она таким забавным звонким смехом.

Точно как вчера.

Прошло так мало времени, а я уже соскучился по этому смеху. Когда она смеется просто так. И в то же время к месту. Просто это я без чувства юмора. Деревянный совсем. Как кусок какого-то рельса возле цветочного букета. Не всегда понимаю, когда следует принять буквально, а когда расслабиться и просто кайфовать от разговора.

Это мне и нравилось в Томе. Она общалась со мной не потому, что она мой родственник – моя сестра или законная жена. Не потому что она моя коллега, подчиняется мне или хочет заключить со мной сделку, что-то мне продать, купить у меня со скидкой. И даже не потому, что она хочет получить от меня денег. Тамила от меня ничего не ждала. И только с ней я мог почувствовать себя естественно. Не напрягаться. Просто слушать и отвечать, как будто это наш маленький клуб по интересам. Маленький секрет – у нее и у меня.

– Да. Назначил встречу в банке и вот решил опять с тобой повидаться.

– Это уже становится традицией.

– Точно.

– Если Руслан Николаевич спешит в банк, надев дорогой костюм – надо непременно скоротать часок-другой, решая проблемы Тамилы Ахтырской.

– О, кстати, – вспомнил я о главном. О причине этого визита. Вынул из кармана карточку и протянул ее Томе. – Вот твоя карта…

– Что?

– Сперва я даже не понял, чья она и как у меня оказалась в пиджаке. Но там написано твое имя. И я понял, что тупо запихнул ее на автомате в карман. Прости.

– Моя карта? – удивилась Тома.

– Да. Так получилось. Я не специально, честно.

– Ну надо же, я и не заметила. Думала все это время, что она у меня в сумочке лежит. А она была у тебя?

– Ага. Извини, что так вышло. Виноват. Я там тебе немного подки…

– Боже, большое спасибо, Руслан! Как хорошо, что ты ее нашел и привез – ты освободил меня от кучи бюрократической канители. Это ведь пришлось бы эту блокировать, заявление в полицию писать об утере. А потом еще черт знает сколько ждать прихода новой.

Сказать о пожертвовании с моей стороны вышло не сразу. Я начал было, но Тома не обратила внимания, перебила меня. Была рада просто тому, что карточка вернулась в родную гавань. Ну ничего, сейчас выдержу паузу и попробую еще разок. Я ведь не из-за этого здесь стою. Деньги на карте – просто повод. И моя бескорыстная инициатива. Ведь кто ей поможет, если не я?

– Я вчера как увидел, что она у меня, то сразу подумал, что ты будешь нервничать и обыщешься ее. А ведь она у меня. И позвонить не могу, телефона твоего не знаю. Прости, что так вышло.

– Да ничего. Я ее даже не хватилась, как видишь. Там все равно уже пусто. Даже отрицательный баланс может быть из-за ежемесячной комиссии.

– Ну… – подталкивал я хозяйку карты к тому, что баланс не должен быть отрицательным. Хотя говорить это в лоб не хотелось. – Может, все же не пусто? Ты ведь не смотрела, не проверяла? Глянь уведомления от банка в телефоне – авось что-то да капнуло за это время?

– Да не смеши. Мне даже услугу смс-уведомлений отключили за вечное отсутствие денег на счету. Мне как деньги приходят, я сразу же сына прошу все снять до копейки, чтобы за комиссии все не стащили. А то ведь банку только дай возможность умыкнуть твои последние гроши.

– Окей. Тебе виднее. Снимешь потом наличкой, значит… – Думаю, что говорить ей прямо о деньгах от мецената совсем необязательно. Дело сделано – это главное. – Ну, я тогда пойду.

Кивнув ей на прощание дежурным жестом, я развернулся к лифту и решил уйти. Как-то все не очень клеилось. Я чувствовал себя не в своей тарелке. Тома не особо-то и рада была меня видеть. Карточку я отдал, денег ей подкинул на первое время. Как-нибудь разберутся. А я здесь лишний. И малого злю, и Тамила меня даже в дом не пригласила. Надо научиться понимать намеки, Руслан Николаевич. И язык банальных жестов.

Пора на работу. Заняться делами и не страдать всей этой детскостью. В конце концов, мне уже не двадцать лет, чтобы на кофе к симпатичным бабам заскакивать.

– Может, хочешь кофе?

Моя рука застыла, но успела нажать на кнопку. Створки лифта распахнулись – я посмотрел в пустую кабинку. Но представил запах кофе в ее квартире. Как он расходится по кухне теплом бабьего лета. Как щекочет ноздри, пробуждает аппетит и жажду поболтать от дозы кофеина.

И я сразу же согласился без долгих раздумий.

– А что, давай. Я еще не пил сегодня, хотя встал до рассвета… Махнем по чашечке.

Судьба всегда дает второй шанс. Не так ли, моя дорогая мама? Даже для таких тупоголовых тугодумов, как твой сын.

Или это уже третий?

9

Руслан

Тома пригласила меня в дом, и я не смог ей отказать. Решил, что ничего плохого не произойдет, если мы вместе выпьем кофейку и пообщаемся. А то вчера на это не было ни сил, ни времени. А недосказанности валом. Был занят чертовым компрессором.

– Отлично, проходи – я варю очень хороший кофе.

– Хороший кофе, говоришь? Интригует. Арабика? Робуста? Может, смесь в интересных пропорциях? Ты его сама и перемалываешь?

Уже привычно развязав шнурки в тесном коридорчике, я окинул взглядом полку с обувью. В этот раз я искал отнюдь не детские кроссовки. И даже не женские. Меня интересовало присутствие чего-то мужского в этой обители. Есть ли здесь что-то от того самого "отца". Что-то еще, кроме гитары.

– Да, сама, – ответила Тома, проворно укатив на кухоньку с ажурными занавесками на окне. – У меня есть хорошая кофемолка. Жерновая. Старая фамильная реликвия. Она мне еще от бабушки досталась. Слегка напоминает мясорубку, надо иметь сильные руки, чтобы прокрутить, – приговаривала девушка, уже прокручивая жернова на силу, – но у меня руки сильные, знаешь ли. Привыкла.

– Даже не представляю, как ты все делаешь руками.

Заметил, что в доме убрано. Стало чище, чем было вчера вечером. Пакеты с готовыми изделиями убраны на полки, все подметено, обувь сложена в галошницу. В воздухе стоял приятных запах моющего средства для полов. Я тут переживаю на полном серьезе, что не дал девушке выспаться после тяжелого вчерашнего дня, а она уже в квартире прибралась.

Но уже через минуту синтетический запах яблока был вытеснен ароматом кофе.

– Да, есть такое. Все руками, Руслан. Тебе это может показаться диким сначала, я понимаю. Я и сама сперва туго рисовала в голове, как буду выживать. Все ждала, что пройдет…

– А оно могло пройти?

– Врачи так говорили, – пожала она плечами. – Меня ведь даже выписали из больницы с формулировкой, что "остаточный эффект". Мол, небольшая опухоль, давшая осложнение на хребет, и все такое. Но на деле это было уже точно.

– Никаких шансов?

– Нет. Не прошло, – отчеканила Тома с грустной иронией на лице. – Не прошло.

Повторив эту фразу, она пригладила волосы руками. А я мельком остановил свой взгляд на декольте. Грудь приподнялась от движения плечей. Бюстгальтера нет. И я слегка залип на пару секунд. Пока Тамила смотрит в окно и о чем-то думает. Надеюсь, она это не видит. Потому что выглядело не лучшим образом с моей стороны.

Пришел попялиться на формы? Ну-ну.

– А кофе где берешь? Пахнет так добротно. Прямо как в хорошей кофейне. Удивлен. Обычно дома так не пахнет. У меня кофемашина – и так богато не пахнет, когда сварю эспрессо… Хотя и недешевый покупаю.

– Ох, ты сейчас, наверное, думаешь, что я транжира.

– Нет, прости, я не на это намекал. Ты неправильно подумала. Без задних мыслей.

– У меня приятель просто баристой работает.

– Приятель? – почему-то зацепило меня это слово. Я везде искал подвоха.

Ну и что такого, что приятель? У нее не может быть друзей-мужчин? Ты еще с мужиком ее законным ничего не выяснил, всего лишь на кофе зашел, а уже на "приятелей" бросаешься? Будь попроще. Сделай расслабленный вид и покажи, что тебе нет никакого дела до ее хахалей, кем бы они ни работали. Хоть и владельцами сети элитных кофеен.

Впрочем. Это же просто бариста. Ничего особенного. Только усы себе накручивают, да висками выбритыми щеголяют. А в кармане – бублик. Я повыгоднее выгляжу, уж точно.

– Да, мой друг.

– Друг, – повторил я снова и вздохнул. Становилось как-то жарко. Вместо расслабленности я демонстрировал тотальную озабоченность ее приятелями и друзьями. Не так я себе представлял наш разговор. Я уже начинал ненавидеть этот хороший кофе. Было чувство, что входная дверь распахнется – и к нам войдет разлить свой кофе по чашкам тот самый бариста.

И они поцелуются у меня перед носом.

– Ну как друг, – добавила Тома. – Дружили еще в школе.

– Одноклассник, значит?

– Да. Одноклассник. Он ухаживал за мной в старших классах.

– О… – поджал я губы. Все к тому и шло, естественно. Хахаль. Ее парень. Просто бывший. Типа. – Твой бывший бойфренд, выходит?

– Вроде того, – засмеялась Тома. – Боже. Как же давно это было. Мы с ним еще на брейк-данс после школы ходили.

– Ты в школе брейк мочила?

– Ага, брейк мочила, – повторила она и самоиронично замотала головой. – Сейчас в это трудно поверить, но да. Было время, когда я танцевала нижний брейк.

Не знаю, зачем, но мне почему-то хотелось быть остроумным. Жутко захотелось пошутить. То ли чтобы вырасти в ее глазах как компаньон для разговора. То ли чтобы снять свое внутреннее напряжение. Но я пошутил.

И вышло это не очень.

– Так это потому ты в инвалидном кресле?

– Э… – нахмурила Тома свои тонкие от природы брови. – Прости? О чем ты?

Я начинал понимать, что промахнулся. Моя шутка не зашла. Юмора не поняли. И теперь придется объяснять, что я имел в виду, когда сказал "это".

Черт. Как же жаль, что нельзя все отмотать. Сделать вид, что ничего такого не было.

О чем мы там говорили перед моей шуткой? О школе. О бывшем бойфренде. Лучше бы она рассказывала о своих парнях, чем я пытался шутить при женщине.

– Извини. Это была такая шутка.

– А. Я поняла. – Тома прикусила нижнюю губу и выключила газ под туркой с кофе. – Уже заварилось. Сейчас немного подождем и будем пить. Ты не спешишь?

– Слушай, это была просто шутка.

– Да, я поняла.

– Нет, я серьезно. Не умею шутить.

– Ну почему же. Было смешно.

– Смешно как раз не было. Ты не смеялась. И даже смысла моих слов не поняла.

– Ты пошутил, что… – задумалась Тома, прокрутив в голове сказанные мной слова. И… внезапно до нее дошло, что я вкладывал в тот анекдот. – А! Ты имел в виду, что я в коляске, потому нижний брейк танцевала активно?!

– Д-да… – выдавил я из себя с искаженной улыбкой. – Так все и хотел сказать.

– Это смешно. Правда.

– Серьезно?

– Да, конечно. Ржака. Ты юморист.

– Я дурак.

– Ты не дурак. Ты просто пошутил.

– Лучше бы я промолчал.

– На самом деле я люблю тебя слушать.

Она налила мне горячего кофе. Придвинула сахар, но я не взял. Пью просто черный. Несладкий. И дома, и в кафе. Везде. Люблю простоту. Она меня всегда очаровывает.

Ну или, может, этот кофе такой же простой и беспонтовый, как я сам?

– М… – вырвалось у меня само собой, когда сделал первый глоток. – А вкусно.

– Угу.

– Терпкий такой. Слегка кислинка чувствуется под языком, когда проглотишь… Ты колдунья. Хорошо пошло. Я рад, что заскочил к тебе на чашку.

– И я тоже рада, – улыбалась Тома в свете солнца. Оно пробивалось сквозь ажурную занавеску и ложилось красивым узором на лицо, ее плечи. Слегка обнаженную сверху грудь.

Я снова туда глянул. Ненарочно. Просто так получилось. Глаза так и тянуло глянуть хоть разок. Декольте притягивало взор, хоть ты тресни. Вчера такого не было. Она ведь сняла пуховик. Сидела передо мной – такая нежная и мягкая.

Черт. Мне кофе по шарам ударило.

– Так значит, этот твой приятель-бариста…

– Жорик, – подсказала Тома.

И я удивился.

– Жорик?

– Ага.

– Серьезно?

– Да, а что? Его так зовут. Такое имя.

– Бариста Жорик? Это же не звучит…

– А по мне так очень даже звучит, – защитила своего экса Тамила.

Впрочем, может, он и не экс вовсе. Вполне возможно, они поддерживают связь. И видятся не только ради кофе. Бойфренды бывшими не бывают, это уж точно. Надо выведать всю подноготную этого порочного союза.

– Ну ладно. Тебе видней.

– Моей маме тоже его имя не нравилось.

– Согласен с твоей матерью. Она вас не пыталась развести?

Я опять шутил. Хотя и понимал – лучше молчать и дуть на горячий кофе.

– Нет. Это сделал Денис.

На этом месте я нечаянно поперхнулся. Вышло очень глупо. И несерьезно. Хотел спросить, кто такой Денис. А на деле будто всполошился, что БЫЛ ЕЩЕ И ДЕНИС. Словно мне не все равно. Не "по барабану", как сказал ее малой. Блин. Так и не узнал ведь его имени.

– Все нормально?

– Да. Я просто… кхм… поперхнулся.

– Денис отбил меня у одноклассника, когда я пошла в универ. Любовь на расстоянии не выдержала проверки реальностью. Я влюбилась в козла. Как потом оказалось.

Я отложил дымящуюся чашку и взглянул в окно. Начинало проясняться. Не на улице – там и так все было ясно с самого утра. Нет. Прояснилась история с отцом Неандрюши. Ее зеленоглазого мальчугана. Виновника всей этой немыслимой драмы.

– Это он отец?

– Угу, – кивнула Тома, точно так же смотря в окно. И попивая кофе. – Биологически – да. По документам – да. Но для меня он умер. Пусть живет как хочет.

– Так вы развелись?

– Да, я разведена.

Мне стало вовсе жарко. Я снял пиджак и повесил на спинку стула. А когда опять повернулся к Томе лицом, то заметил, как она украдкой смотрит на мою грудную клетку. В тонкой шелковой рубашке.

– Рубашку оцениваешь?

– Ага. Хорошая. Мне нравится. Качественная. И материал хороший. Чистый шелк. Кайфую от таких.

Она проятнула ручку и погладила меня по бицепсу. Были странные ощущения. Я не мог понять, что ее привлекает – мое тело или ткань, из которой пошита одежда на этом теле. В любом случае было странно. Но приятно. Думаю, мы оба получили в тот момент долю удовольствия. Я – от ее прикосновений. Она – от качества шелка.

– Ну и что потом Жорик?

– А что Жорик? – переспросила Тома. – Жорик тут ни при чем.

– Он тебя не пытался потом вернуть, когда узнал, что ты рассталась с мужем?

– Ты шутишь? – махала она головой. – Жорик ведь не слепой. Зачем ему сдалась калека?

– Не надо так говорить. Ты не калека.

– У Жорика семья. Жена и дети.

– О, – осознал я вдруг, что зря так ежился на Жору. Он не холостяк. А самый обычный бариста-семьянин. Да еще и не самый обеспеченный, понятное дело. И ничего. Ему это не помешало завести семью. Пока я тут переживаю, что "всего лишь" прикупил себе активы на одну-единственную нефтебазу. И ведь кайфуют люди от нормальной жизни. – Значит, Жорик женатый человек?

– Да. У него двое деток. Мальчик ходит в детский садик. А вот девочка – она ровесница Ромы.

– Ромы?

– Ну да. Она учится в параллельном классе. Ромка в пятом "А", а Жорина дочурка – в "Б".

До меня наконец дошло, что Рома – это сын. А то я первые пару секунд решил, что у нас еще и некий Рома присоединился к Жоре и Денису. Хоть бери их в блокнот уже записывай. Ну и насыщенная была юность у Тамилы. Много успела. Парни так и вились у ног. Впрочем, как ей это помогло сейчас? Где они все?

– Жорик тебе помогает?

– Да, у нас с ним как бы бартер.

– В смысле?

– Я для его постоянных клиентов шью игрушки мягкие – он их дарит бесплатно на дни рождения.

– Нарабатывает лояльность.

– Ага. Такой вот маркетинговый ход.

– Умно. Надо и нам так поступать, – подшучивал я, опять говоря не в попад. – Хотя я снова глупость говорю. У нас серьезные компании. Куклы будут неуместны. Прости.

– Ну да. А вот у Жоры это дело идет, люди это любят. Для меня это несложно – сшить из остатков ткани что-то милое. А Жора мне за это кофе отгружает.

– Тоже из остатков? – улыбнулся я и в мыслях уличил баристу в жлобстве. Платит девушке (своей бывшей возлюбленной, между прочим) ворованным кофе, который остается из-за системного недовеса. Если бы я узнал, что у нас на базе кто-то так барыжит – уши бы оторвал. Утопил бы в резервуаре, ей богу. – Хитрый твой Жора. Хорошо устроился.

– Ну а что ты думал? Все как-то крутятся, выживают. Не всем ведь бизнесменами быть и большими директорами. Вот я просто шью одежду и куклы. А Жорик – подгоняет мне кофе в зернах. Так и живем.

Я выдохнул и посмотрел себе в чашку. На донышке осталась только гуща. Это был реально очень и очень добротный кофе. Отдаю ему должное – этому Жоре – напиток хорош. Особенно в такой компании.

– Так, ладно, – взглянул я на время. Наручные часы говорили, что я задержался. – Думаю, что мне пора уже отчаливать.

Карточку отдал, оскомину сбил. С женщиной побеседовал на светские темы. Выслушал пару историй о ее бывших парнях. Думаю, что этого хватит.

– Уже? Так скоро?

Я приподнялся над столом, но не смог уйти. Ее расстроенный взгляд заставил опешить. И вернуться за стол. Я уже не мог ее оставить и уйти. То ли чувствовал ответственность. То ли привязался к разговорам ни о чем. То ли… Что-то еще?

Что-то еще. Странное чувство.

– А что? Ты хотела еще о чем-то поговорить?

– Я хотела угостить тебя печеньем. Сама пекла. Оно вот дошло как раз. Попробуешь?

На столе передо мной оказалась мисочка с ароматной домашней выпечкой. В магазине такого не сыщешь. Да и в кафе оно не так приятно пахнет. Ведь оно пахнет…

Детством. Черт. Моя мать точно такое же готовила, когда я с тренировки приходил. После футбола. И запах был таким же. Даже форма та же. Как же не попробовать.

– Ох. Печенюшки. Выглядят аппетитно.

– Попробуй. И я тебе в дорогу еще дам.

– Да не стоит. Я себе и так куплю. Ты лучше малому оставь.

– Так я еще напеку, – возмущалась Тома по-хозяйски. – Давай. Попробуй.

У меня во рту начала скапливаться слюна. Уж больно приятно они пахли. Эти печеньки. И были так близко от носа. Черт. Надо попробовать. Обязательно попробовать. Только руки вымою сперва. Не брать же мне их вилкой.