Текст книги "Однажды на реалити-шоу (СИ)"

Автор книги: Алайна Салах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

30

Артем нависает надо мной, его дыхание неровное, взгляд – прямой, яркий и завораживающий.

Моё сердце колотится так сильно, что, подозреваю, он его слышит. Пусть слышит. Сегодня необычный вечер – вечер откровения, в котором я не хочу ни скрывать, ни стыдиться своих реакций.

Пальцы Артема скользят по моим плечам, стягивают бретельки топа медленно, почти мучительно, заставляя кожу гореть от каждого прикосновения. Я невольно задерживаю дыхание, когда ткань сползает к ребрам, открывая грудь. Взгляд Артема сгущается, заставляя чувствовать себя одновременно смущённой и… сексуальной.

– Лучшая из всех, что я видел, – хрипло признается он, проводя согнутым пальцем по соску.

Это движение посылает высоковольтный разряд к низу живота, отчего я машинально свожу ноги.

Артем наклоняется ниже, касается губами моей ключицы, оставляя за собой огненный след. Я машинально выгибаюсь навстречу. Руки сами тянутся к его плечам, цепляются за футболку, которая сейчас кажется совершенно лишней. Хочу чувствовать его тело, тепло его кожи. Хочу, чтобы между нами не оставалось дурацких тряпичных преград.

– Тебе не нужно ничего делать, – напоминает он шепотом. – Просто будь здесь.

Я улыбаюсь, коротко и смущённо. Слов не находится.

Его футболка падает на пол, и я чувствую на себе его сильное, тренированное тело. Пальцы тянутся его потрогать: твердые рельефные плечи, твердую грудь. Прикосновение вызывает зависимость, хочется еще и еще.

Его ладони всюду: гладят моих рёбра, щупают живот, взметнувшись выше, жадно мнут грудь. Я тихо всхлипываю от ощущений, рвущихся из недр тела. Это одновременно нежно и грубо, терпко и сладко.

Впервые за долгое время мне не хочется соревноваться, доказывая свое первенство. Я безоговорочно принимаю, что сейчас Артем – главный.

Каждое его движение, каждый его взгляд делают меня чувствительнее и слабее. Мое тело наэлектризовано ожиданием того, что может произойти.

Артем чувствует то же, что и я. Я знаю это по его дыханию, горячему и рваному, по тому, как напряжены его мышцы, будто он с трудом сдерживает себя. Это самая настоящая магия, что двое людей могут настолько сонастроены друг с другом в моменте. Как водитель и штурман в ралли, как пловцы-синхронисты.

Горячее дуновение вздохов перемещается на мой подбородок, наши губы снова соединяются. Поцелуй сейчас другой, он нетерпеливый, жадный, глубокий, изучающий. Я чувствую язык Артема, вкус его слюны, и отвечаю ему всем, что у меня есть. Целую со всей страстью, обнимаю шею, обвиваю бедра ногами.

Ладонь Артема проскальзывает к моему бедру, сжимает его под задравшейся юбкой так близко к белью, что мой пульс захлебывается.

– Ты такая... – Его губы касаются моего уха, запуская вереницу мурашек по шее. – Ты даже не представляешь, что ты делаешь со мной.

Это звучит так искренне, что я машинально ищу его глаза, чтобы найти подтверждение правдивости и в них. Во взгляде Артема столько желания на грани фанатизма, что я перестаю дышать. Сердцебиение гулом разносится по грудной клетке. Его или мое – выяснять не досуг.

Его губы вновь на моей коже, пальцы настойчивее проталкиваются между ног, оттаскивая в сторону мои хлопковые шорты. Он больше не спрашивает, не уточняет – он знает. И я знаю. Больше не нужны слова.

– Ты дрожишь.

– Это от волнения, – шепотом признаюсь я. – И потому что мне все нравится.

Его пальцы мягко вдавливаются в мою плоть, ласкают, массируют, заставляя голову плыть. Жар между ног множится с каждой секундой, поднимаясь к корням волос и заражая собой все тело.

– Тебе хорошо? – сиплый голос Артема доносится откуда-то издалека.

Облизнув пересохшие губы, я киваю. Я ощущаю себя гитарой с перетянутыми струнами. Каждое прикосновение отдается в теле вибрирующим звоном, и задень чуть сильнее – я лопну, порвусь. Но Артем – умелый музыкант. Он будто точно знает, как выжать из меня максимум звучания и не испоганить мелодию.

Я мечусь головой по кровати, царапая одеяло. Тело жаждет чего-то... Больше касаний, больше чувственности, больше Артема... Увы и ах, Мой интеллект только что с треском проиграл физиологии.

Слышится шорох рвущейся фольги, дышать становится тяжелее... Да что там, почти невозможно. Тело Артема на мне, его учащенное дыхание на моих веках, верхушка напряженного члена упирается в промежность, медленно скользя вниз и вверх.

– Я рад быть твоим первым, – долетает его охрипший шепот.

Давление между ног усиливается, сменяясь тугой наполненностью, смешанную со слабым нытьем. Зажмурившись, я глухо охаю. Это совсем не страшно, и почти не больно. Это… даже очень хорошо.

Я открываю глаза. Лицо Артема надо мной, на лбу собрались капли пота. Подняв руку, я осторожно смахиваю их.

"Ты красивый, – говорю ему мысленно.

– Все в порядке? – произносит он вслух.

Я прикрываю веки, подтверждая.

– А вот я нет, – он издает сдавленный смешок. – Член сейчас взорвется. Ты пахнешь обалденно... И тело у тебя...

– Так продолжай, – перебиваю я.

Артем несколько секунд разглядывает меня, словно не доверяет услышанному, затем следует короткий толчок.

Я опускаю ладони ему на плечи, принимая глубокие ритмичные движения внутри себя, отдающиеся в теле волной томительного удовольствия. Что бы не происходило дальше, об своем первом разе я никогда не пожалею. Хотя бы потому что впервые с момента попадания в больницу чувствую себя по-идиотски счастливой.

31

Я просыпаюсь от запаха свежезаваренного кофе. Тепло мягкого пледа согревает плечи, в глаза настойчиво бьет солнечный свет.

Потянувшись, я перекатываюсь на бок и обнаруживаю, что кровать пуста. Изо рта лезет улыбка. Вмятина на подушке свидетельствует о том, что случившееся ночью мне не приснилось. У нас с Артемом был секс. А у меня случился самый лучший первый раз.

Когда из глубины дома доносится негромкое звяканье посуды, я решаю, что пора подниматься, накидываю одеяло на плечи и осторожно выхожу в гостиную.

Артём стоит у кухонного острова, босой, в футболке и тренировочных шортах. Судя по скворчащей скороводе, футбольная звезда решил приготовить завтрак.

– Привет, – прислонившись к дверному косяку, я смущенно улыбаюсь. Уснуть и проснуться с парнем мне в новинку, но кажется, я сумею войти во вкус.

– Доброе утро, – обернувшись, Артем выразительно оглядывает меня с ног до головы. – Спала хорошо?

– Как убитая. Никто не скандалит, не брызгает дезодорантом и не храпит. Что готовишь?

– Яичницу. Тебе тоже достанется.

– Так ты, выходит, умеешь готовить? – я поднимаю бровь, присаживаясь на барный стул у кухонной стойки.

– Ты только что стала свидетельницей уникального события, – Артем смеется. – Вообще-то, я рассчитывал, что завтрак сделаешь ты, но потом устал ждать. Ты действительно спала как убитая.

– И сколько же ты ждал? – Я нахожу взглядом настенные часы, которые показывают половину восьмого.

– Примерно час. В шесть утра срабатывает мой биологический будильник и все. Я не могу больше спать.

Взяв из вазочки засохший крекер, я засовываю его в рот и начинаю жевать. На вкус он ощущается так, словно пролежал тут лет пять, но я слишком голодна, чтобы так просто его выплюнуть.

– И чем же ты занимался целый час?

– Тебя разглядывал. – Артем озорно улыбается. – Ты очень милая, когда спишь. Гримасничаешь и сучишь ногами.

– У тебя странные представления о милоте, – ворчу я, чтобы скрыть свое смущение тем, что Артем аж целый час на меня таращился.

Впрочем, смущение быстро проходит, стоит передо мной опуститься чашке с кофе.

Жадно обхватив горячие стенки ладонями, я делаю глоток и блаженно закатываю глаза.

– М-м-м, просто идеально.

– Я или кофе? – шутливо осведомляется Артем.

– Все, – признаюсь я. – Все здесь, без исключения. Это идеальное место.

– Это намёк, что я должен перевезти тебя сюда?

– Нет конечно, – смеюсь я. – Быт убивает волшебство.

– Если получится, я привезу тебя сюда еще как-нибудь, – произносит Артем, переключая внимание на сковороду.

Я хочу сказать, что он не обязан ничего мне обещать, но слюна, заполнившая мой рот с идеально зажаренной яичницы с ломтиками подсушенного ржаного хлеба и сыром, мешает.

– Что ж ты молчал, что готовишь как боженька, – бормочу я, хватаясь за вилку. – Я бы выписала еще пару купонов.

Посмеиваясь, Артем с тарелкой в руках садится напротив.

– Не слишком обольщайся. Это максимум моих кулинарных талантов.

– Тогда я, пожалуй, начну есть, пока ты не решил признаться в чём-то ещё.

Завтракать с Артёмом оказывается неожиданно приятно. Никаких затянутых пауз, никакого смущения от того, что мы видели друг друга голыми. Сидя напротив, мы болтаем о незначительном – о моих оценках в школе, об его аллергии на кошачью шерсть и даже о том, как мытье яиц в горячей воде избавляет человечество от сальмонеллы.

– Что планируешь делать сегодня? – Откинувшись на спинку стула, Артем становится серьезным.

– Планирую спасаться от нападения белок, после того как ты вернешь меня в наш дом терпимости.

– Дом терпимости. – повторяет он, рассмеявшись. – Этот твой юмор. Я поговорю с Ингой, чтобы прикрыла.

– Она сделает публичное заявление о том, что я отпросилась к подружке с ночевкой? – иронизирую я.

– Или, что тебе нужно было отлучиться по домашним обстоятельствам.

Я киваю. Это хорошая идея. Хотя пока меня мало заботит, что подумают в доме о моем отсутствии. Я все еще проживаю счастливый момент своего настоящего, не пытаясь заглянуть в будущее.

–

Когда машина останавливается у ворот особняка, я ощущаю странную тяжесть в груди. Минувшие сутки были слишком настоящими, чтобы так просто вернуться в мир дешевой драмы и глянцевой мишуры.

– Ну что, мне пора, – улыбнувшись, я поворачиваюсь к Артему, который пристально меня разглядывает.

– Удачи с белками. Инга пообещала, что все уладит.

– Отлично. За минувшие сутки я выговорила месячную норму слов и не уверена, что смогу оправдываться.

Я берусь за дверную ручку, но рука Артема, сжавшая колено, меня тормозит.

– Есения.

Я оборачиваюсь.

– Я бы не хотел, чтобы все выглядело, как… – Он запинается, подбирая слова.

– Как простое приключение? – подсказываю я.

– Именно.

– Все нормально, Артем. – Я улыбаюсь, чувствуя, как в груди разливается солнечный свет. – Для футболиста ты слишком много думаешь, в курсе?

– Это все айкью в сто двадцать, – шутит он и, потянувшись, мягко касается моих губ.

Поцелуй длится всего пару секунд, но и он становится важной деталью моего растянувшегося момента счастья. Как и его прошальные слова.

«Пусть на шоу твой номер третий, для меня ты точно номер один»

32

Особняк встречает меня тишиной, странной для середины дня. Обычно в это время здесь гудит жизнь: часть белок, гремя гантелями, качают задницы в зале, другие треплются на лежаках у бассейна, и отдельные, особо изворотливые грызуньи, пытаются обворожить оператора в надежде на дополнительное эфирное время. С

ейчас же коридоры удивительно пусты, отчего мои плечи расслабляются. Я-то уже настроилась отбиваться от фекальной атаки.

В спальне пусто, в воздухе по обыкновению висит парфюмированный смог. Я с облегчением швыряю сумку на кровать. Какое счастье, обойтись без подозрительных взглядов и расспросов. Побыть в тишине несколько минут – это именно то, что мне сейчас нужно.

Обняв колени руками, я прикрываю глаза. Комната исчезает, перенося меня в волшебный домик у озера. На коже оживают прикосновения Артема – тепло его рук, влажность поцелуев, и вместе с этим возвращается сладкое нытье внизу живота.

«Я бы на тебя все свои деньги поставил»

«Представляю тебя ребенком»

«Для меня ты номер один»

Я уже знаю, что эти воспоминания станут моими любимыми и будут воскресать еще очень долго.

А вот тишина, увы, не успевает растянуться надолго, иуже через пару минут из коридора доносится приближающийся звук разговора. Вздохнув, я нехотя открываю глаза, готовясь отражать нападение.

– Гляньте, кто вернулся, – голос появившейся Кристины скребет по нервам, словно гвоздь по стеклу.

– Соскучилась? —осведомляюсь я, возвращая улыбку Лике, появившейся у нее за спиной.

– В доме стало скучновато без твоих растянутых штанов. – Взгляд Кристины останавливается на моей спортивной сумке и возвращается к лицу. – Для той, у кого возникли семейные проблемы, ты выглядишь слишком довольной.

– Возможно потому, что этим проблемы благополучно решились, – ерничаю я. – Не рассматриваешь такой вариант?

Она щурится, словно кошка перед прыжком.

– Забавно, что дела возникли ровно после того, как ты вручила Теме купон на свидание. Думаешь, кругом дуры, а ты одна умница?

– Хватит уже, Крис, – Лика делает шаг вперед, выступая импровизированной преградой между нами. – Я люблю вас обеих, но ты порой перегибаешь палку. Инга сказала, что у Есении проблемы дома, и я не вижу смысла ей не верить.

Скрестив руки на груди, Кристина фыркает.

– Просто я на дух не выношу вранье.

Тут уже приходит мой черед фыркать.

– Скажи это своим наращенным волосам.

– Отношение участниц к Есении похоже на буллинг, – Голос Лики звенит возмущением. – Меня буллили в школе, и я знаю, насколько это неприятно и тяжело. Поэтому я прошу: прекратите. Иначе я буду жаловаться продюсерам.

Ее напор заставляет меня смотреть на нее с изумлением и восхищением. Далеко не каждый в доме готов слово поперек сказать Кристине, не говоря уже о том, чтобы публично ее отчитать. Сейчас мне даже кажется, что я готова её обнять.

– Все в порядке, – Я поднимаюсь и успокаивающе трогаю Лику за плечо. – Мы же просто от скуки грыземся.

Презрительно сгримасничав, Кристина разворачивается и в сопровождении Изабеллы, покидает спальню.

– Не обращай на неё внимания. – Лика кивает на закрывшуюся дверь. – У неё недостаток экранного времени, вот она и бесится.

– Спасибо тебе за поддержку, – я улыбаюсь, пытаясь вложить в это слово всё тепло, на которое способна. После вчерашнего вечера благодарить стало на удивление легко.

Приземлившись на соседнюю кровать, Лика вопросительно фокусируется на мне.

– Ну, и как там дома? Все в порядке? – В её голосе нет подвоха, только искренний интерес.

– Всё в порядке, – бормочу я. – Мама справляется, папа тоже.

– Не хочешь об этом говорить, да?

Я мысленно морщусь. Черт его знает, как люди врут. Это же просто мучительно.

– Точно не сейчас.

Лика кивает, будто понимает всё без слов.

– Просто знай, что я рядом.

Я благодарю её взглядом, мысленно зачисляя в свой короткий список настоящих друзей.

Вечер проходит на удивление спокойно. Девушки болтают в гостиной, обсуждают наряды на предстоящие съёмки, пытаясь угадать, чем продюсеры удивят завтра. Я делаю вид, что слушаю, хотя на деле нет. Мои мысли заняты Артемом.

Около десяти вечера в гостиной появляется Инга. Её холодный взгляд, словно рентген, просвечивающий до костей, оценивающе скользит по комнате, пока наконец не останавливается на мне.

– Есения, выйди на минуту, – требует она, кивнув в сторону коридора.

Проигнорировав устремленные взгляды, я поднимаюсь и бодро иду за ней. Раз уж все и так считают меня продюсерской протеже – надо поддержать легенду.

– Это тебе, – сухо произносит она, протягивая мой мобильный. – У тебя пять минут.

Я машинально беру телефон, чувствуя, как сердце ускоряет ход. Инга уходит, оставляя меня в одиночестве.

Экран телефона загорается от моего прикосновения. На экране – одно новое сообщение.

«Хотел сказать спасибо за наш разговор. Это была лучшая мотивация. Сегодня весь день торчу на зале. Поставил цель вернуться в команду к началу сезона».

Я не могу не улыбнуться. Не одна я нахожусь под впечатлением от минувшего вечера.

«Очень рада за тебя, Артем. У тебя все получится».

Думаю, что на этом наша переписка окончена, но телефон оживает вновь

«Как дела в доме терпимости? Инга сказала, что вопросов о твоем исчезновении быть не должно».

«Крысы всегда побеждают белок, ты же в курсе».

«Я всегда сделаю ставку на тебя. Как настроение? Самочувствие?:)»

«Все отлично:), – печатаю я с широкой улыбкой. – Немного скучаю по яичнице».

«Только по ней?»

«Здесь я должна написать что-то милое? Я не умею, ты же знаешь».

«Ладно, завтра скажешь лично. Постараюсь приехать пораньше, чтобы увидеться с тобой без камер».

«Окей», – набираю я, чувствуя, как в груди и животе множится эйфория. – Я пошла возвращать телефон, пока цербер Инга меня не покусала.

«Она только с виду сучара:) Я закинулся белковым коктейлем и ложусь спать. Спокойной тебе ночи, номер один-три. Спасибо за вечер, за утро и отдельное – за ночь».

33

День съемок в нашем беличьем гнезде всегда начинается с хаоса. Гудят фены, по коридорам носятся полуголые участницы в бигудях и с косметичками, на заднем фоне слышны вскрики: «Кто, блин, опять взял мои туфли?!», «Господи, только не это!!! У меня прыщ!».

Сидя на подоконнике с чашкой кофе, я наблюдаю за происходящим, как старуха за кормушкой для птиц. Внутри царит спокойствие. Кофе приятно обжигает губы, а солнечный луч, пробивающийся через стекло, ласкает щёку. Вот так бывает, когда освоила мастер-класс по стилю от Лики, уложившись и накрасившись самостоятельно.

– Я горжусь своей ученицей, – подошедшая Лика удовлетворенно оглядывает меня с ног до головы. – Цветовая гамма выбрана идеально. Я бы, пожалуй, ярче накрасила губы, но это уже придирки.

– Знала бы, что умение красится настолько облегчит мне жизнь – обязательно бы научилась этому раньше.

– Всему свое время, – глубокомысленно изрекает Лика и, забрав кофе из моих рук, делает глоток. Ее глаза испуганно округляются: – Там, что есть сахар?

Я смотрю на нее с недоумением.

– Ясен пень там есть сахар. Это же кофе.

– Вкусно, но я пас, – бормочет она, возвращая мне чашку.

– От одного глотка ты не поправишься, клянусь.

– Сахар – это же наркотик, – с суеверным страхом произносит Лика. – Попробуешься один раз и уже не факт, что сможешь остановиться.

– Тогда продолжу-ка я дальше наркоманить. – иронизирую я, поставляя лицо к лучам солнца и поднося ко рту чашку.

Появление Инги по обыкновению дисциплинирует беличье царство. Жужжание фенов смолкает, как и сварливое перекрикиванье.

– Съёмочная группа через десять минут выходит на задний двор, – чеканит она, по очереди сверля взглядом каждую из участниц. – Заканчиваем подготовку. Опоздавшие получат вдвое меньше эфирного времени.

Её взгляд останавливается на мне. Выщипанная бровь медленно поднимается, а тон становится ещё холоднее, если такое вообще возможно.

– Есения, разыщи Ольгу и срочно переделай макияж. Сегодня не Хеллоуин.

Горячая волна крови поднимается к лицу, окрашивая щеки в красный. Я двадцать минут провозилась! И я себе нравлюсь! Лика тоже оценила.

– Можно узнать, что не так с моим макияжем? – переспрашиваю я, стараясь не зарычать. – Потому что меня все устраивает.

Инга смотрит на меня с раздражением. Злится, что кто-то поставил под сомнение ее драгоценное продюсерское мнение? Артем все же ошибся относительно нее. Сучара она и есть.

– Тон пятнами, ресницы слиплись, помада размазалась. Немедленно иди в гримёрную, пока я не передумала тебя снимать.

Позади доносится задушенный смешок Кристины. Представляю, как она наслаждается моим публичным унижением.

– Сходи и переделай, – заговорщицки шепчет Лика рядом. – Это не конец света.

Хочется рявкнуть Инге, что она испортила мое замечательное настроение, но вместо этого медленно встаю. У этой стареющей грымзы все рано нет сердца, так что нет смысла лишний раз сотрясать воздух.

Коридор кажется бесконечным, особенно когда собственные шаги звучат настолько громко и раздражающе. «Макияж ей, видите ли, не нравится. Я не планировала блистать на обложке Vogue», – мысленно ворчу я, ища глазами нужную дверь.

Дойдя до таблички «Визажист», я берусь за ручку, готовясь увидеть заваленный косметикой стол и Ольгу, но о вместо этого…

– Привет, один-три, – Артем, облокотившись о подоконник, смотрит на меня с широченной улыбкой. – Я уже готовился тебя вызволять.

– Артем? – растерянно поморгав, я с грохотом захлопываю дверь. – Ты что тут делаешь?

– Это была операция в стиле спецназа, – усмехается он, выпрямляясь. – Я оставил машину за воротами, зашел через задний двор. Дверь была закрыта, и я полез в окно. Зацепился за раму, чуть не порвал штаны, но все-таки я здесь.

– Зачем столько мучений? – я смотрю на него вопросительно, хотя сердце в грудной клетке волнительно громыхает.

– Я ведь обещал, что постараюсь приехать раньше, –довольно скалясь он подходит ближе.

– То есть дело не в хреновом макияже? – переспрашиваю я, чувствуя, как губы настягиваются в улыбке. Бедная Инга просто выполняла поручение, а я окрестила ее сучарой.

– Нормальный у тебя макияж. Даже очень.

Артем оказывается прямо передо мной, отчего температура тела становится на несколько градусов выше.

– Если сюда кто-то войдет – будет скандал, – предупреждаю я.

– Это будет стоить того. – Руки Артема ложатся мне на талию, притягивая к себе.

– Ежесекундно собачиться с Кристиной ради трех минут наедине с тобой? – Сделав сосредоточенное лицо, я поднимаю глаза к потолку. – Дай-ка подумать.

Губы Артема касаются моих одновременно с насмешливым бормотанием.

– Узнаю стерву Есению.

Шоу моментально перестаёт существовать: нет ни особняка, ни Инги, ни камер. Плотнее прильнув к Артему, я целую его в ответ. Жадно, глотками. Как это оказывается приятно и азартно.

Его ладони соскальзывают к моим бедрам, погладив, забираются в задние карманы джинсов и сжимают. Это движение отдается приятным напряжением внизу живота. Я машинально встаю на цыпочки.

– Огонь, – шепот Артема задевает мочку моего уха. – У меня из-за тебя стояк с самого утра.

Я краснею, но напоминать ему о правилах хорошего тона не хочется. Есть в этой его грубости что-то уместное и правильное.

– У тебя помада размазалась, – хрипло сообщает он, отстраняясь. – Теперь точно придётся поправлять макияж.

Сердце бьётся так громко, что даже вибрирует все тело. Дрожащей рукой я машинально касаюсь уголка губ и тру.

– Сколько проблем из-за тебя. Ты теперь мой должник, в курсе?

– Я не против. Только скажи, где и когда. Я отработаю.

Не до конца понимая, что Артем подразумевает под словом «отработаю», я краснею еще гуще. Из приоткрытого окна доносится шум голосов, сигнализирующий о том, что на заднем дворе начинается съемка.

– Мне нужно бежать, – Я досадливо кусаю губу. – Если повезет – поймаю Лику и попрошу помочь с помадой.

– А я тогда пойду выращивать тюльпаны к сегодняшней церемонии, – театрально вздыхает Артем.

– Тебе их флорист привезет, не ври. – смеюсь я. – Мне-то цветочек достанется?

– Достанется конечно. – Его взгляд скользит по моему лицу. – Тебе вручу последней. Сделай вид, что рада.

Рассмеявшись, я начинаю шутливо обмахиваться. Мол, о, это так волнительно.

– Ладно, беги. – Артем касается пальцем кончика моего носа. – Увидимся на съемках. И спасибо за эти пять минут.

Я выхожу с гримерки улыбаясь от уха до уха. Кажется, ощущать себя счастливой, входит у меня в привычку.