Текст книги "Однажды на реалити-шоу (СИ)"

Автор книги: Алайна Салах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

46

Вбежав вверх по лестнице, я врываюсь в спальню и захлопываю дверь. Слезы, которые мне удалось сдержать внизу, теперь свободно катятся по щекам.

Лике удалось сделать со мной то, чего не получилось у Артема и шести девочек-подростков из олимпийской школы, задавшимся целью лишить меня места в команде. Ей удалось меня сломать.

Упав на кровать, я закрываю лицо ладонями и реву. Оплакиваю непроходящую боль и в груди и дружбу, которой не существовало в реальности. Ведь для того, чтобы дружить, нужны двое, а я, как оказалось, всегда была одна.

Просто не понимаю, для чего ей потребовалось так долго и тщательно притворяться? Заплетать мне волосы, учить краситься, терпеть мой вздорный характер, вступаться за меня перед Кристиной? Я далеко не главная звезда этого шоу, чтобы так старательно наступать себе на горло.

Для чего нужно было, глядя мне в глаза, говорить о том, как она рада за меня и Артема, а потом на камеру переврать мои слова, выставив двуличной проституткой? Я бы никогда так не смогла… Даже если бы речь не шла о дружбе.

Вытерев лицо рукавом толстовки, я поднимаю глаза. Взгляд тут же падает на косметичку Лики, лежащую на моей тумбочке. На ее кровати валяется дурацкая книжка-детектив, которую я ей дала буквально позавчера.

Мысль о том, что мне придется провести еще сутки рядом с ней, вызывает острый прилив дурноты. Я не могу, не могу.

Решение приходит молниеносно. Вскочив, я выдираю из-под кровати сумку и начинаю запихивать в нее вещи: зубную нить, крем для лица, футболку, джинсы… Плевать, что там подумает Инга. Я просто не могу больше находиться здесь ни минуты… Просто не выдержу.

Спустя минут пять я грохочу кроссовками по ступеням. Кристина, уставившаяся в телевизор, удивленно вскидывает глаза.

– А ты куда собралась?

– Домой, – глухо выдавливаю я. – Инга еще здесь?

Нахмурившись, она молча меня разглядывает и наконец кивает.

– Она у себя.

И еще до того, как успеваю уйти, добавляет:

– Не дури, а? Сутки же всего остались. Поспишь на диване, если с ней не хочешь пересекаться. За срыв съемок конские штрафы предусмотрены.

Ничего не ответив, я быстро иду по коридору. Я знаю только то, что мне нужно отсюда побыстрее уйти, а на остальное плевать.

Дважды постучавшись, я вхожу в кабинет Инги. Царица Грызландии отрывает взгляд от бумаг, цепко проходясь по моей набитой сумке и зареванному лицу.

– Куда собралась? – неоригинально повторяет она вопрос Кристины.

– Домой. – Я смотрю ей в глаза, заранее зная, что ни уговоры, ни угрозы не заставят меня передумать и остаться.

– Из-за Лики?

Я киваю.

– Сумму, которую обязана будешь возместить за срыв съемочного процесс, изучила?

– Нет. Но верю, что она очень и очень большая. – Я крепче сжимаю ремень сумки. – Со временем как-нибудь рассчитаюсь.

Инга раздраженно кривится.

– Ох уж этот юношеский максимализм. И кому от твоего ухода польза будет? Лика-то вообще выдохнет, что не придется тебе в глаза смотреть. Запомни: жизнь не делится на черное и белое, но говном от этого не становится. Это нужно принять и чем раньше, тем лучше.

Вздохнув, она снимает очки и устало массирует переносицу.

– Лучше иди на кухне чая попей, выдохни. В спортзал сходи, грушу полупи. Завтра финальная съемка и все. Поедешь домой.

Я мотаю головой.

– Извините, но я правда не могу. Ни ночевать здесь, ни участвовать в финальной съемке.

– А мне казалось, ты с яйцами.

Я слабо улыбаюсь.

– Мне тоже так казалось. Вам в любом случае спасибо за все. Я думала, вы сука, а вы нет вроде. По крайней мере, сейчас мне так уже не кажется.

Поджав губы, Инга качает головой. Мол, откуда эта идиотка вообще свалилась на мою голову?

– Иди. До конца недели заедь на киностудию и зайди в юридический отдел. Они скажут, что и как.

Открыв ящик стола, она протягивает мне опечатанный зип-пакет с моим телефоном.

– Не забудь.

Благодарно кивнув, я забираю мобильный и шагаю к выходу. Немного странно, что все прошло так ровно и быстро. Думала, Инга станет сыпать угрозами и попытается заковать меня в кандалы.

В дверях оборачиваюсь. Ответ не так важен, но спросить все-таки хочется.

– У меня ведь все равно не было шанса победить, так ведь?

– Это шоу, Есения, – чеканит Инга, не отрывая взгляд от бумаг. – Здесь никто не ищет любовь. Для этого на кону слишком большие деньги. Но если тебя это утешит, твое присутствие было глотком свежего воздуха.

Улыбнувшись, я закрываю дверь. Неплохая она все-таки, эта старая мегера.

47

Покинуть дом, минуя гостиную, можно лишь через окно, так что еще одной встречи с Кристиной мне не избежать. Я шагаю по коридору с намерением отпустить пару вежливых фраз на прощанье, однако вместо нее обнаруживаю сидящую на диване Лику. При виде меня она вскакивает, выглядя как перепуганный олень в свете фар.

– Есения, послушай…

– Я уезжаю домой, – перебиваю я. – Так что можешь ложится спать без страха очнуться с подушкой на лице.

В глазах Лики мелькает удивление, смешанное с облегчением. Инга, как всегда, оказалась права. Мой уход делает подарок ее совести.

– Пожалуйста, не злись на меня. Я не хотела делать тебе больно…

– А чего ты хотела? – перебиваю я. – Восстановить справедливость?

– Мои слова не имеют к тебе прямого отношения… – Лика делает крошечный шажок вперед и снова замирает. – Я по-прежнему считаю тебя своей подругой… Это просто шоу и мне было необходимо сделать то, что я сделала…

Я молча наблюдаю, как шевелятся ее губы, и как тонкие пальцы с нежно-розовым маникюром теребят края футболки. Ее слова о том, что я якобы соблазнила Артема ради места в финале, не имели ко мне прямого отношения? По-прежнему считает меня своей подругой? Что это вообще за херня?

– Я ведь даже представить не могла, что дойду до финала… – продолжает лепетать Лика. – Я пришла сюда ни на что рассчитывая. Мама хотела, чтобы я засветилась на шоу и получила выгодный рекламный контракт. Думала, вылечу в третьем отборе… Но я не вылетела… А недавно Егор намекнул, что я могу выиграть, понимаешь? Не Кристина, как было известно с самого начала, а я. А я никогда ничего не выигрывала… Мама считает меня неудачницей, в которую зря инвестировала столько сил и времени… И если бы я победила…

Слушая ее, я вдруг осознаю, что не так уж и сильно мы друг от друга отличаемся. Кристина хочет победить, чтобы реанимировать свою угасающую карьеру певицы, я и Лика – чтобы доказать себе и миру, что мы чего-то стоим. В конечном итоге мы все хотим знать, что достойны любви: любви публики, материнской, своей собственной.

– Я поделилась с тобой самым сокровенным, – напоминаю я. – Неужели разрыв в один или сколько-там процентов стоил того, чтобы макнуть меня в грязь?

– Если я стану победительницей, у зрителей не должно оставаться сомнений, – голос Лики становится механическим, будто она повторяет чьи-то слова. – Мне бы не хотелось, чтобы выбор Артема отличался от результатов голосования.

– Это тебе твоя мама подсказала?

Губы Лики белеют, даже несмотря на слой блеска.

– Причем здесь она?

Несмотря на недавнюю истерику, мне становится ее жаль. Ведь мне, в отличие от нее, никогда не приходилось заслуживать любовь родителей. Меня всю жизнь любили просто за то, что я есть.

– Я бы никогда так с тобой не поступила. – Мне удается сказать это спокойно и твердо. – И вовсе не потому, что я легко принимаю проигрыши, а потому что в мире есть вещи важнее победы. Дружба – одна из них.

Не дожидаясь, пока Лика пролепечет что-то в свое оправдание, я иду к двери. Пожелать ей удачи в финале было бы верхом ханжества.

Там наверху, рыдая от боли и разочарования, я думала, что не скоро смогу кому-то довериться. А после разговора с Ликой понимаю: нет, смогу. То, что Лика ставит свои амбиции и страхи выше дружбы, не означает, что так же непременно поступают другие. Я – яркий тому пример.

Толкнув дверь, я выхожу на крыльцо и натыкаюсь на Кристину. Прислонившись к колонне, она курит свою дурацкую пластиковую дудку.

– Травишься? – со смешком уточняю я.

– Ага, – подтверждает она, повернувшись. – Инга внутри курить запретила. Как она отреагировала, кстати? Сильно скандалила?

– На удивление, нет. – Я скидываю с плеча сумку, ловя себя на мысли, что не против поболтать с ней на прощанье. – Напомнила о неустойке, сказала, что я дура и отпустила на все четыре стороны.

– Ну она права. Про неустойку, – Кристина делает затяжку. – Один день ты могла бы и потерпеть.

– Зачем, если мне все равно не стать победительницей.

– О, так ты сюда ради победы пришла?

– Нет, но аппетит возрос к концу шоу. – Я натянуто смеюсь.

– Если уж я справилась, думаю, ты тоже переживешь. – Засунув курительный гаджет в карман, Кристина отрывается от колонны. – Артему позвони. Я написала ему, что ты уходишь.

Я растерянно сдвигаю брови к переносице. Что происходит? Не она ли с видом заправской гопницы нападала на меня в туалете с требованием оставить его в покое? А сейчас просит ему позвонить?

– С чего вдруг такая забота?

– Мы тут все играем свои роли, если ты еще не поняла, – Кристина со значением кивает на входную дверь. – Ну кроме тебя, конечно. Пробоваться в кино не вздумай, сразу говорю. Актерского мастерства в тебе ни на грош.

Я смотрю себе под ноги. Мне двадцать два, а я будто только-только понимаю, как на самом деле устроен мир. Это надо осмыслить.

Вспомнив, что пора уезжать, я выуживаю из кармана зип-пакет с телефоном и открываю приложение такси. Устрою сюрприз маме с папой.

После нескольких неудачных попыток определить локацию, приходится перезапустить гаджет.

– Что происходит? – бормочу я, вглядываясь в зависший экран. – Интернет не грузит.

– Может деньги на счету кончились? – предполагает Кристина.

Я с досадой прикрываю глаза. Кончились, конечно. Оператор меня еще на прошлой неделе предупреждал.

– Вызови с моего, – Она протягивает мне смартфон, украшенный стразами.

– У меня налички нет, – бормочу я, глядя на нее в нерешительности. – Отсюда до дома ехать часа полтора. Деньги спишут с твоей карты.

Издав снисходительный смешок, Кристина пихает телефон мне в руку.

– Вызывай давай. Не обеднею.

Благодарно улыбнувшись, я забиваю в приложение адрес родителей. Однако, вызвать такси не успеваю, потому что дверь со скрипом распахивается и на крыльце появляется Инга.

Мы вдвоем машинально вытягиваемся по стойке смирно. Все-таки мегера – прирожденная дрессировщица.

– Мы Есении такси вызываем, – подобострастно поясняет Кристина.

– Какое еще такси? – Инга кривится. – Машина уже на подъезде.

И действительно, ворота со скрежетом разъезжаются, и во двор, переливаясь намытыми черными боками, въезжает уже знакомый мне лимузин.

– Вау! – Кристина толкает меня локтем. – Вернешься домой с почестями.

– Спасибо большое, – расчувствовавшись, я смотрю на Ингу, прекрасно понимая, что она не обязана была вызывать лимузин для беглянки.

– Хорошей дороги, – сдержанно кивает она. – Помни пункт о неразглашении. То, что случилось на шоу, должно там и остаться.

– Конечно, – подтверждаю я, забрасывая на плечо сумку. – Мне еще кредит брать на выплату неустойки.

Усевшись на задний диван лимузина, я называю водителю домашний адрес и прижимаюсь к окну. Кристина машет рукой, Инга просто провожает нас глазами.

Я смотрю на них до тех пор, пока машина не выезжает за ворота. Такими они и запечатлеваются у меня в памяти: стервы, которые на поверку оказались добрыми и настоящими.

48

Когда лимузин сворачивает в знакомый двор, плечи наконец обмякают. Я не была дома всего месяц, а кажется будто прошло несколько лет.

Здесь ничего не изменилось с момента моего отъезда: петуньи по-прежнему цветут в клумбах из покрышек, сплетницы-бабульки сидят на лавочке словно никуда не уходили, а стая дворовых котов все так же лениво валяется под окнами.

Помахав водителю на прощанье, я делаю глубокий вдох. Воздух пахнет детством и приторной туалетной водой нашей соседки.

– Вечно надушится как блядина, – хмыкает баба Лида в подтверждение. – Вонища от ее духов – не продохнуть.

– Здрасьте! – гаркаю я, стремительно шагая к крыльцу. На вежливый диалог с нашим домом престарелых сегодня нет настроения.

– Есения, ты что ли? – щурится одна из бабок. – И не узнать тебя.

– Богатой буду, – бормочу я, торопливо скрываясь в подъезде.

Дверь открывается почти сразу, словно мама ждала меня у порога.

– Сеня! – Без лишних расспросов и ненужного удивления она повисает на моей шее.– Как же я соскучилась!

Обычно я стараюсь поскорее вырваться из ее объятий, но сейчас, обвив ее руками в ответ, замираю без движения. В голосе стучит: «Я дома, и теперь все будет хорошо».

– Ты все-таки похудела, – шелестит над моим ухом. – Мне не показалось.

– Ты меня быстро откормишь, – замечаю я, улыбаясь папе, вышедшему из гостиной с газетой в руках. Он – один из немногих, кто все еще читает бумажную прессу.

– А вот и наша телезвезда! А мы ждали тебя только завтра. Расскажи-ка, каково быть объектом всеобщего внимания?

– Сомнительно, но окей, – фыркаю я, отстранясь от мамы. – У меня есть огромная просьба: давайте хотя бы первые пару часов не обсуждать это шоу.

Родители согласно кивают, но стоит нам только усесться за кухонный стол, начинаются расспросы.

– Ну ты уж нам расскажи, – мама опускает передо мной тарелку борща. – Неужели вас с самого утра заставляли краситься?

– Почти правда. Удивительно, что раковины не забились от кусков штукатурки уже ко второму выпуску.

– А как девочки? – Папа подается вперед. – Мама сказала, ты с одной из них подружилась.

Нахмурившись, я смотрю перед собой.

– Это я думала, что подружилась. У Лики оказалось другое мнение на этот счет. Я потом вам расскажу, ладно?

– Если ты здесь, значит съемки закончены, так? – в голосе мамы звенит неподдельное любопытство. – Ты можешь рассказать, кто станет победительницей или тебе запрещено распространяться?

– Победительница точно не я. – Я запускаю ложку в суп, чтобы не смотреть ей в глаза. – Финальные съемки завтра. Кому отдаст свое сердце звездный жених, вся страна, включая меня, узнает в выходные.

– Так ты, получается, вернулась раньше? – Папа поднимает брови.

– Да. Это было не самым умным решением, но по-другому я не смогла.

Телефон вибрирует у меня в кармане, заставляя закатить глаза. Стоило только пополнить счет, как я сразу кому-то понадобилась.

На экране – незнакомый номер. Приложив телефон к уху, я аллокаю.

– Добралась? – звучит приглушенный голос Кристины. – Артему позвони. Он психует, потому что не может до тебя дозвониться.

– Я дома, спасибо, – сухо отвечаю я. – Пусть психует.

– Ладно, сами разбирайтесь,. Я спать.

Отложив телефон, я снова берусь за ложку. Рука мелко дрожит. С чего я вдруг ему понадобилась? Злится, что все идет не по сценарию? Чувствует свою вину?

Телефон вибрирует снова.

– Так-так, нашу дочь уже одолевают поклонники, – ехидничает папа. – Кто звонит?

– Никто, – хриплю я, заглядывая в экран. Во рту пересыхает, в груди и висках шумит. Звонит Артем.

– Это случайно не футболист? – с подозрением щурится мама.

Закусив губу, я сбрасываю вызов.

– Да, он.

– И почему ты не отвечаешь?

– Потому что не хочу.

Родители переглядываются. Неспешно отпив чай, папа опускает кружку на стол.

– Если Есения не хочет, значит, на то есть веские причины.

Я не могу не улыбнуться. Все-таки мне очень повезло с родителями. Как тут захочется выйти замуж, если это означает необходимость от них съехать?

– А мы на даче вчера были, – рассказывает мама, очевидно решив сменить тему. – Ягод в этом году много. Соседская кошка пятерых котят недавно родила. А ей по человеческим меркам уже лет восемьдесят. Неужели у кошек совсем нет климакса?

Я слушаю ее с улыбкой, время от времени косясь на телефон. Он молчит, сигнализируя о том, что Артем сдался.

49

Домашний субботний вечер пропитан уютом: размеренно тикают настенные часы, монотонно бубнит телевизор, в воздухе витает аромат яблочного пирога с корицей. С момента моего возвращения мама стряпает как заведенная.

Я сижу в папином кресле с книгой, безуспешно пытаясь вникнуть в смысл фразы «Реальность – это галлюцинация, вызванная недостатком алкоголя». Мысли в очередной раз ускользают за десятки километров от дома, возвращаясь в помпезный особняк, из которого я так трусливо сбежала. Оно и неудивительно, ведь через несколько минут начнется финальный выпуск "Звездного жениха", в котором объявят победительницу.

– Сеня, – мама заглядывает в комнату, вытирая руки о подол фартука. – Папа собирается смотреть финал. Присоединишься?

Не отрывая взгляда от книги, давно утратившей мой интерес, я отрицательно мотаю головой.

– Не-а.

Мама, как и обычно, не настаивает. Я слышу, как папа переключает новостной канал, как поставленная речь ведущего сменяется знакомой мелодией заставки. Финальный выпуск восьмого сезона "Звездного жениха" официально начался.

Уставившись в точку на стене, а ловлю обрывки голосов из гостиной. Драматический баритон за кадром сообщает, что одна из участниц добровольно покинула проект по личным причинам.

Томик Пелевина с грохотом валится на пол. Преодолев сильнейшую тяжесть в ногах, я встаю.

– Хотя бы за Кристину поболею, – буркаю я, усаживаясь на диван между родителями.

Ободряюще улыбнувшись, мама сжимает мою руку, будто ей есть, чем гордиться. Я думаю, что будь у Лики такая поддержка – ей не пришлось бы становится двуличной сукой.

Затаив дыхание, смотрю на экран. Камера перемещается от Лики к Кристине, беря настолько крупные планы, что можно рассмотреть их несуществующие поры. Они конечно выглядят идеально. Ослепительные красавицы, достойные финала самого популярного шоу страны. В то время как я сижу в растянутом свитере и немытыми волосами, подозревая у себя депрессия.

– Сегодня финал, и наш звездный жених, капитан сборной страны по футболу Артем Котов, сделает свой окончательный выбор. На шоу осталось всего две участницы. Так кто же из них завоюет сердце нашего героя?

Мои пальцы комкают коленки спортивных штанов. Одна часть меня хочет встать и уйти, а вторая – не может оторвать взгляда от экрана.

Ведущий задает участницам вопросы: как их настроение перед финальным отбором? Выспались ли они? Чем займутся после шоу?

Кристина держится спокойно и уверенно, излучая оптимизм. Отвечает, что спала как младенец, ведь сон – это залог здоровой нервной системы. Лика много жестикулирует, выглядя, как спикер на бизнес-форуме. Признается, что сильно волнуется, ведь она и подумать не могла, что дойдет до финала.

– Есения, – папа осторожно трогает мое плечо. – Можешь не смотреть. Мы с мамой потом тебе расскажем.

Я обреченно вздыхаю. Слишком поздно. Мой внутренний мазохист уже вошел в чат.

Далее появляются нарезки интервью.

– Несмотря на то, что у нас с Есенией были разногласия, – голос Кристины звучит немного задумчиво. – Я всегда считала ее сильной соперницей. Она в отличие от многих участниц – настоящая. Ее уход я не осуждаю. На шоу часто царит атмосфера интриг и соперничества, и находиться в этом каждый день сможет не каждый.

– Твою же… – шепчу я, ошарашенно глядя на ее шевелящийся рот. – У меня, что, день рождения?

Камера переключается на Лику. Ее влажные оленьи глаза проникновенно смотрят на зрителя.

– Я благодарна зрителям за поддержку. Никогда не думала, что пройду так далеко. Я чувствую эту веру в меня, и это невероятно вдохновляет. Я абсолютно очарована Артемом и буду счастлива, если он выберет меня.

Она говорит еще что-то о том, как сложно было двадцать четыре часа находиться под прицелом камер, и на этом интервью с ней заканчивается, сменяясь рекламным блоком.

Я растерянно переглядываюсь с родителями. Эти нарезки не имеют ничего общего с тем, что было увидено мной на репетиционном просмотре. Эпизод, в котором Лика обвиняла меня в посягательствах на Артема и нечестной игре, вырезали. Позора на всю страну не состоялось.

Сердце радостно колотится. Спасибо тебе, мегера. Хочется верить, что отсутствие этого отрывка в финальном выпуске хотя бы отчасти связано с твоей симпатией ко мне.

Перерыв заканчивается, и на экране появляюсь я. Папа одобрительно похлопывает меня по руке, давая понять, что я хорошо выгляжу. Я с ним согласна. Уроки макияжа от Лики не прошли даром.

– … и если я нравлюсь зрителям, то они, возможно, видят гораздо больше, чем вижу я. Что я могу нравится не только уровнем своего айкью и достижениям в учебе или спорте. Мир открылся мне с другой стороны, которую я привыкла отрицать и которая оказалась не так уж и плоха.

– Это как-то связано с Артемом?

– С ним тоже, да. А еще с Ликой. Мы с ней по-настоящему подружились.

– То есть теперь у тебя есть намерение стать победительницей?

– Если быть совсем честной, то хотела бы. Я слишком много времени провела в принятии роли неудачницы, и эта победа могла бы помочь мне поверить, что со мной все в порядке, и пара жизненных провалов не означает, что мне больше никогда не удастся стать первой.

– Как ты красиво сказала, – растроганно произносит мама. – Моя дочь – определенно украшение этого шоу.

– Тс-с-с… – я прикладываю палец ко рту, чтобы скрыть смущение. – Давайте смотреть дальше.

Играет торжественная мелодия, свет становится особенно ярким. При виде появившегося Артема мое сердце против воли тоскливо сжимается.

Серый костюм сидит на нем идеально, подчеркивая широкие плечи, белая рубашка расстегнута на одну пуговицу, открывая полоску загорелой кожи. Наверное, если бы он выглядел паршиво, мне было бы чуточку легче смотреть на него. Но нет, засранец настолько прекрасен, что становится объяснимым, почему по время его матчей на поле летят лифчики. Каждое его движение притягивает взгляд, словно он – единственный источник света в этом зале.

– Спасибо вам, девушки, – его голос звучит торжественно и чуточку напряженно. – Каждая из вас – особенная. Я благодарен за то, что вы подарили мне свое драгоценное время, позволив увидеть себя настоящими.

– Как хорошо говорит, – цокает языком мама. – Очень приятный мальчик.

Я закатываю глаза. Может следовало все же рассказать родителям, что этот приятный мальчик меняет свои пристрастия чаще, чем дед – зубные протезы.

Сделав паузу, Артем переводит взгляд с Кристины на Лику. В его руке зажат стебель тюльпана – цветок надежды для Лики, символ финала.

– Этот путь был не простым, – продолжает он. – Но он научил меня многому. Я понял, что настоящая любовь появляется тогда, когда совсем ее не ждешь. И оглядываясь назад, становится ясно, что ты все понимал еще на первом свидании. Остальные были нужны просто для того, чтобы убедиться.

Я опускаю глаза себе на руки. Знаю, что эту речь говнюк готовил заранее, и скорее всего, текст ему подсунули продюсеры, но сердце все равно так сильно колотится, словно есть хоть мизерная возможность, что он адресует эти слова мне.

Камера переключается на лица Лики и Кристины. Глаза первой сверкают от волнения, губы подрагивают. Лицо Кристины – красивая маска без единой эмоции.

– Изначально я пришел на это шоу в качестве развлечения, – Артем крутит тюльпан в руке. – всерьез не рассчитывая найти любовь. Я благодарен каждой из вас за искренность, за эмоции, за то, что вы были со мной.

«Хватит болтать, – шепчу я, сжав ладони в кулаки. – Выбери Кристину и покончим с этим».

Почувствовав мое волнение, папа теребит меня по плечу в знак поддержки, мама успокаивающе гладит.

– Так вышло... – голос Артема становится тверже, глаза смотрят в камеру с такой интенсивностью, словно он пытается загипнотизировать тазики воды, стоящие перед зрителями, – что моя избранница покинула проект. Я считаю нечестным выбирать кого-то из вас по оставшемуся принципу. Поэтому тюльпан не достанется никому.

Пухлые губы Лики сжимаются в тонкую полоску. Она что-то беззвучно бормочет себе под нос, и резко отвернувшись от камер, закрывает лицо ладонями. Кристина остается спокойной и безучастной, и лишь уголки ее рта подрагивают. Она будто знала, что так случится, и просто ждала.

– Сеня, это он не о тебе случайно говорит? – долетает до меня восторженный голос мамы.

– Я не знаю, – еле слышно выдавливаю я, прижав дрожащие ладони ко рту.

– О Есении, конечно, – басит папа. – Включите логику, дамы. Она единственная добровольно покинула шоу. Всех остальных этот хлопец сам выпер.

Смех поднимается из недр груди, рвется наружу. Я пытаюсь удержать его рукой и неожиданно для себя громко всхлипываю. Двоякое, однако, чувство: чувствовать себя тупой, и при этом невероятно счастливой.

Артем возвращает тюльпан на стол, поворачивается к камерам.

– Прошу прощения, если кого-то разочаровал, – его голос звучит глухо и устало. – Но сердцу, вроде как, не прикажешь.