Текст книги "Однажды на реалити-шоу (СИ)"

Автор книги: Алайна Салах

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

17

Тишина в каюте ощущается как изысканный деликатес, который слишком продолжительное время был мне не по карману.

По-прежнему держась за рубашку Артема мертвой хваткой, я опускаюсь на край дивана и смотрю перед собой. Требуется пара минут, чтобы вернуть себе жизненную стойкость.

– Держи, – перед моими глазами появляется стакан с водой.

Обхватив запотевшее стекло губами, я делаю пару больших глотков. Тишина и ледяная минералка… Я словно депортирована в рай прямиком из чистилища.

– Перье, да еще и из холодильника, – ерничаю я, возвращая Артему стакан. – Чувствую себя Бейонсе.

– Ты как, в порядке?

В его голосе нет сочувствия, но это не мешает мне моментально прикрыться сарказмом.

– А разве похоже, что у меня истерика?

– Нет. – Скрестив руки на груди, Артем приваливается к столу. – Но на палубе ты выглядела потерянной.

– С меня содрали одежду. Кто угодно бы растерялся.

Он щурится, оценивающе меня разглядывая.

– Дело не в сорванной тряпке, а в том, что было под ней. Ты очень не хотела показывать шрамы.

– Я же девушка, в конце концов, хотя на первый взгляд так может не показаться, – я выдавливаю глумливый смешок. – Мало кто хочет светить уродством на публику.

– У меня есть шрам здесь, – Котов задирает загорелую мускулистую голень, пересеченную толстой белесой линией со множеством ответвлений. – Вылил на себя кипяток в детстве. Но мне на него плевать.

– Что ж, могу поаплодировать твоей выдержке.

– Не кусайся. Я к тому, что у моего шрама нет драмы. Я был тринадцатилетним долбоебом, который вечно не туда совал свои длинные руки. А у твоих шрамов драма явно есть. Я видел записи с камер. Ты выходишь на завтрак в пижаме и не причесываясь. Так что дело вовсе не в том, что тебе важно хорошо выглядеть.

– Еще я чувствую себя некомфортно, находясь раздетой в компании малознакомых людей, – огрызаюсь я. – Такое объяснение подходит?

– Для тебя проблема носить купальник? – Взгляд Котова прокатывается по моим икрам. – Не вижу ни одной объективной для этого причины. Ноги у тебя что надо, грудь так вообще….

– Стоп! – рявкаю я, краснея как бакинский томат. – Я не кусок говядины на витрине, так что хватит меня оценивать.

– Мужчина всегда оценивает женщину – нравится тебе это или нет. – Котов разводит руками с видом ведущего женских тренингов. – Это происходит машинально. Слышала про пестики и тычинки?

Я закатываю глаза.

– Несколько минут назад ты почти начал мне нравится. Будь добр, не порть все.

– Я сделал тебе комплимент, вообще-то. Зачетные ноги, обалденные сиськи. И ты, кстати, врешь. – Артем самодовольно оскаливается. – Я понравился тебе гораздо раньше.

– Мечтай, малыш, – снисходительно кривлюсь я.

На этом пикировку приходится прервать, потому что в дверь каюты раздается требовательный стук.

– Артем, вы чего там застряли? –раздраженно рычит Егор-Игорь. – Мы же шоу снимаем, а в каюте нет ни одной камеры.

– Слышала? – Котов мечет в меня озорной взгляд. – В каюте нет ни одной камеры.

Я непонимающе хмурюсь.

– Ты в туалет, что ли, хочешь?

В ответ раздается тяжелый вздох.

– Я, блядь, чувствую себя педофилом. Ты же, походу, не притворяешься.

– Походу, – передразниваю я. – Вот это красноречие.

– Так я же дворовая шелупонь из Хуево-Кукуево, – смеется он, ничуть не смутившись моим замечанием. – С меня взятки гладки.

Признание им собственного несовершенства обезоруживает, поэтому я тоже смеюсь.

– Артем! Чего молчим?! – продолжает завывать продюсер. – Если так не терпится побыть с ней наедине, устрою вам свидание вне очереди. А сейчас выходите! Каждый час обходится студии в охренеть-сколько-бабок!

Мы оба смотрим на дверь. Говнюк с переполненным кишечником, увы, прав. Рано или поздно придется отсюда выбираться.

– Тебе надо переодеться, – Артем кивает на стену, где висят купальники. – В заляпанном тебя в кадр не пустят.

– Я не могу это надеть, – в отчаянии бормочу я. – Это не купальник, а экипировка стриптизерши. Просто не могу.

– Накинь сверху рубашку, – советует Артем. – Я поговорю с Егором, чтобы не быковал.

После коротких раздумий, я киваю. Пару минут в неглиже смогу как-нибудь вытерпеть. Зато потом мы все наконец вернемся домой, точнее, в наш серпентарий.

– Ладно, переодевайся спокойно. – Артем разворачивается к двери. – Только сильно не задерживайся. Егор там на изжоге.

– Ему просто надо просраться, – бормочу я себе под нос.

– Есения!

Я поднимаю глаза на Артема, пристально смотрящего на меня из дверей каюты.

– Надень вон тот, зеленый. Подойдет к твоим глазам.

18

Артем

– Тем, что за фигня происходит? – Кристина нервно подносит к губам дудку, выпуская в воздух приторно-сладкий пар. – Я, конечно, благодарна тебе за участие в этом шоу, но блин… Только идиот поверит в нашу любовь, глядя на то, сколько времени ты проводишь с Есенией.

– Ты же видела, что там было. Девчонке нужна была помощь.

– А что такого ужасного случилось, Тем? Ну облили ее соком и стащили парео. А чего она ждала, когда пришла на это шоу? Мы ручные обезьяны, обязанные развлекать зрителя как можем.

– У всего есть границы, – возражаю я.

– Это всего лишь шрамы. – Кристина досадливо хмурится. – Те две дуры замутили все по указке Карины в надежде показать ее целлюлит. И, как всегда, облажались. Зрители теперь еще и жалеть начнут бедняжку.

– Пиздец, у вас подковерные войны. – Забрав у нее дудку, я делаю глубокую затяжку. – Хуже, чем в Играх Престолов.

Кристина смотрит на меня с упреком.

– Эй, а как же режим?

– Я только разок. – Я возвращаю ей курительный гаджет. – Заебался уже тут торчать.

– В общем, не подставляй меня. – Она мягко толкает мое колено своим. – Если уж меня назначили победительницей, пусть все выглядит более-менее правдоподобно. То, что сейчас я не на коне, это не означает готовность питаться объедками.

– Да я понял, Крис. Никто не собирается тебя подставлять, – обещаю я, потрепав ее по голове.

– Блин, ну Тема! – Увернувшись от моей руки, Кристина начинает лихорадочно поправлять волосы. – Меня полтора часа укладывали. Вон, кстати, номер три вышла…

Я поворачиваю голову и невольно улыбаюсь. Есения все же прислушалась к моему совету и выбрала зеленый купальник.

– Странная девка, – задумчиво произносит Кристина. – Я-то думала, она там складки на животе прячет, а нее пресс получше, чем у меня. И, кстати, почему она до сих пор в твоей рубашке?

– Егор разрешил, – машинально отвечаю я, продолжая разглядывать Есению. Не думал, что она такая спортивная. И изгибы там, где нужно имеются, и мышцы, что большая редкость. – Ладно, пойду дальше сниматься.

– Слюной камеру не закапай, – несется мне вслед.

____

При виде меня Есения пытается запахнуть рубашку, которая моментально разлетается от порыва ветра.

– Привет еще раз, – Я намеренно смотрю ей в глаза, чтобы не смущать еще сильнее. Заставлять ее краснеть мне нравится, но отчего-то не перед камерами. Видно, что от недавнего инцидента ей все еще не по себе. – Тебе идет этот купальник.

– Спасибо, это ты мне его посоветовал.

– Потому что он подходит к твоим глазам.

– Скорее, потому что под ним мало что можно спрятать, – ворчит Есения, подтягивая бретельку лифа.

– Хочешь о чем-то меня спросить? – с улыбкой осведомляюсь я, пытаясь задать легкий тон диалогу.

– Не знаю. – Она выглядит растерянной. –Не особо… М-м-м…Тебе не надоело здесь жарится?

– Я люблю солнце и воду. Так что нет.

– Да, ты выглядишь так будто постоянно торчишь на пляже. – Она мельком смотрит на мою грудь. – Непонятно, когда ты вообще успевал тренироваться.

Я теряю дар речи. Вот же коза! Я ей рубашку и заботу о хрупком внутреннем мире, а мне обвинения в распиздяйстве.

Но прежде, чем я успеваю выдать что-то язвительное в ответ, Есения, подавшись вперед, виновато шепчет:

– Извини… Я просто не знаю, что говорить и поэтому из меня лезет вот это… Я не специально…

– На этой позитивной ноте предлагаю закончить съемочный день! – гаркает Егор, втискиваясь между нами. – Мы все отлично поработали, и заслужили отдых.

– Погоди… – Я хмурюсь. – Мы же с ней только начали.

– Достаточно! – отрезает Егор и, подав знак операторам выключить камеры, со всех ног несется к каюте.

– Он, бедный, срать хочет с самого утра, – сочувственно произносит Есения, глядя ему вслед. – Спасибо тебе за рубашку. Я ее постираю и верну.

– Да ладно, оставь себе, – великодушно предлагаю я.

– Зачем? – В ее взгляде мелькает искреннее недоумение. – Она наверняка дорогая, и все равно мне велика.

Я хочу рассказать, что на прошлогоднем благотворительном аукционе моя футболка с автографом была продана по баснословной цене, но в последний момент решаю, что не стоит. Есения все равно не оценит. Ей будто по-настоящему плевать и на мою известность, и на контракт в сотни миллионов.

– Пойду переодеваться, – сообщает она и, неловко махнув рукой, уходит.

Я чувствую странное разочарование. Будто только начал с аппетитом есть, а сука-официант неожиданно унес тарелку.

– У-ф-ф, еще чуть-чуть и случилась бы непоправимое. – Подошедший Егор удовлетворенно трет живот. – Ты как, не слишком устал? Минут через двадцать причалим к берегу.

– Помнишь, ты сказал, что организуешь мне встречу с номером три вне очереди? – Мой взгляд находит Есению, которая, стоя в стороне от остальных участниц, смотрит на воду. – Организуй.

19

Есения

– Чем занимаетесь в выходной? – Покосившись на камеру, угрожающе смотрящую на меня с потолка, я показываю ей средний палец и отворачиваюсь. – И что сегодня в меню?

– Я готовлю лазанью и с нетерпением жду новый выпуск «Звездного жениха», – весело сообщает мама. – И папа тоже.

– Готовит лазанью?

– Ждет выпуск «Звездного жениха». Он передает, что ты его самая любимая участница.

– Было бы обидно, если бы родной отец топил за Кристину. Зачем вы вообще это смотрите? Не боитесь отупеть?

– Смотрим из-за тебя конечно. Папа уже половину своей зарплаты спустил на голосование.

– Так вот по чьей милости я до сих пор торчу здесь, – ворчу я. – Передай ему, чтобы прекратил. Я, между прочим, тоже хочу лазанью.

– Папа говорит, что ты держишься на шоу благодаря интеллектуальному превосходству.

– Так от кого мне передались эти снобские гены, – фыркаю я. – И желание мериться айкью с первым встречным.

– Кстати, про первых встречных. Нам с папой очень нравится этот мальчик, Артем.

– Неоригинально.

– Нет, правда, присмотрись к нему. Он такой обходительный и симпатичный.

Пила бы я в этот момент чай – он бы брызнул из меня фонтаном. Присмотреться к Котову? Это шутка такая?

– У этого парня самомнение размером с Юпитер и поклонниц больше, чем у меня волос на голове, – бормочу я, по какой-то причине начиная раздражаться. – Так что твой совет мимо.

– Твой отец был таким же когда мы познакомились, – парирует мама, редко идущая на поводу у здравого смысла. – Вокалист в рок-группе с кучей фанаток. А потом появилась я и…

– Теперь я обычный домашний каблук! – доносится издалека насмешливый папин голос. – И Котов тоже таким будет.

– Ой все, – морщусь я. – Расскажите лучше, как дела у…

– Перестань сутулиться! – Инга проносится мимо с таким видом, словно ее решением была только что снижена ключевая ставка.

– Мне пора идти, – сожалением сообщаю я, глядя ей вслед. Если она появилась в особняке в день, когда нет съемок – жди беду.

– Удачи на проекте! – бодро говорит мама. –Артему привет.

Закончив вызов, я нехотя плетусь в гостиную. Проигнорировав стоящую у окна Лику, плюхаюсь на диван и пялюсь в телевизор, где идет очередное кулинарное шоу. Готовят, представьте себе, лазанью. Может, это знак, что сегодня меня командируют домой? Вдруг Инга появилась сообщить, что в зрительском голосование признано недействительным из-за тысячи смсок от моего папы

– Ты злишься из-за яхты? – Виноватый голос Лики заставляет меня задрать голову.

– С чего ты взяла? – сухо переспрашиваю я, тем самым делая мою злость еще более очевидной.

– Потому что избегаешь меня и потому что тон у тебя… – она морщится, – вот такой.

Я глубоко вздыхаю. Терпеть не могу все эти выяснения отношения. Куда проще просто прекратить общение и все.

– А чего ты хотела? – чеканю я, скрещивая на груди руки. – Пока эти девки надо мной потешались у всех на глазах, ты просто стояла и смотрела.

– Я растерялась… Просто не знала, что делать… – лепечет Лика, выглядя как нагадивший щенок. – Все так быстро произошло… Я и понятия не имела, что у тебя на спине… А потом появился Артем и увел тебя…

– Ты просто стояла и смотрела, – повторяю я.

– Мне ведь даже снять с себя нечего было! Ну кинула бы я тебе свои плавки… Ими же даже нос невозможно прикрыть!

Несколько секунд я смотрю в ее раскрасневшееся лицо и неожиданно для себя начинаю смеяться. Черт, это было бы люто смешно, если бы Лика на глазах у всех стащила бы с себя низ от купальника и швырнула его в меня.

– Чего ты ржешь? – обиженно пищит она.

– Могла бы накрыть меня собой, – говорю я сквозь смех. – Героически.

– Дура, – беззлобно огрызается Лика и, плюхнувшись рядом, тянет руку.– Мир?

– Мир, – подтверждаю я. – С тебя косички.

На этом сцену примирения приходится экстренно свернуть, так как в гостиной в окружении гудящей беличьей стаи появляется Инга.

– Сегодняшний выпуск будем смотреть одновременно со зрителями! – объявляет она, направляя пульт на телевизор. – Эники-беники-щелк!

На экране появляются заставка «Звездного жениха, одновременно с которыми моего уха касается насмешливый шепот Лики:

– Если ты не знала, как будет выглядеть Гермиона в старости – смотри.

Мой смех напоминает звук рвущейся тряпки.

– Есения! – тут гаркает Инга, вонзив в меня ледяной взгляд. – Подойди.

– Хорошо, мамочка, – буркаю я, поднимаясь с дивана под неодобрительные взгляды Кристины и Ко. Наверное так чувствуют себя двоечники в стае круглых отличниц.

– Не знала, что необходимо соблюдать полную тишину… – начинаю я, поравнявшись с Ингой. – Мы же не на премьере Щелкунчика…

– После просмотра переодевайся и спускайся в вестибюль, – перебивает она.

– Меня выкидывают из шоу?!

– Нет. У тебя встреча. – Холодный взгляд Инги пробегается по мне. – И надень что-нибудь посимпатичнее этих растянутых штанов. И губы подкрась. Черт знает, что Котов в тебе нашел.

20

– Штаны сменила, губы подкрасила, – рапортую я, вытягиваясь по стойке смирно перед Ингой, ожидающей меня в вестибюле.

Мой лук, состоящий из выцветших бойфрендов и свободной футболки, судя по раздраженному вздоху, она явно не оценила.

– Звезда мирового футбола позвал ее на свидание, а она даже толком не причесалась. Повернись-ка.

– Какое еще свидание? – Я встаю к ней спиной и моментально вскрикиваю оттого, что старая Гермиона, как прозвала ее Лика, рывком стягивает резинку с моих волос: – Ой! Больно же!!!

– Это я заберу, – сухо сообщает она, запихивая резинку в карман своих брюк. – Все, давай на выход.

– Я подам на вас в суд за присвоение чужой собственности, – предупреждаю я, глядя на нее с обидой.

– Удачи. И если у тебя есть хоть толика мозгов, ты не будешь никому рассказывать о встрече с Котовым. В доме тебя и так все терпеть не могут, а после сегодняшнего и вовсе захотят придушить подушкой.

– Так может я тут останусь? – Я складываю ладони лодочкой. – Ну пожа-а-алуйста.

– Дура какая-то, ей-богу, – раздраженно фыркает Инга. – А ну живо вышла на улицу, иначе отправлю к нему Изабеллу. Эта по-крайней мере не будет злить меня своей кислой физиономией.

При упоминании Изабеллы из моих ноздрей валит дым. Эта сучка облила меня соком на яхте, после чего ее подружка Юлианна содрала парео.

– Вот уж хрен ей, а на встреча с хромоножкой, – буркаю я, встряхивая волосами. – Все, я пошла. К девяти вечера буду дома, мамуля. Не переживай.

– Точно дура, – устало летит мне вслед.

–

При виде огромного тонированного внедорожника меня ни с того ни с сего охватывает паника. Поначалу мне даже понравилась идея ненадолго улизнуть из надоевшего беличьего гнезда, но сейчас хочется попятится назад и захлопнуть за собой дверь.

Вероятно, так бы я и сделала, если бы в этот момент боковое стекло не поползло вниз, открывая смеющееся лицо Котова.

– Привет, номер три. Вижу, ты не сильно готовилась к встрече.

– Так это же ты хотел со мной увидеться, а не наоборот. Кстати, если ты не смокинге, я прямо сейчас вернусь в дом.

– Вижу, что соскучилась. – Его улыбка становится еще шире. – Завязывай кусаться и прыгай в люльку. Прокачу с ветерком.

Придав лицу заносчивое выражение, я скрещиваю на груди руки

– Дверь сначала открой.

– Все что угодно для крысиной королевы. – Выйдя из машины, Котов театрально склоняет голову. Я с облегчением отмечаю, что он тоже не особо усердствовал с нарядом. На нем простые спортивные шорты и футболка.

Проигнорировав предложенную руку, я ныряю в открытую им пассажирскую дверь и плюхаюсь на сиденье. В салоне прохладно и вкусно пахнет мандаринами.

– У тебя Новый год? – уточняю я, дождавшись пока Артем вернется за руль.

– Люблю цитрусовые. – Она заводит руку назад и опускает мне на колени бумажный пакет, набитый мандаринами. – Угощайся.

Выбрав самый крупный, я впиваюсь ногтями в кожуру. Одновременно с этим автомобиль трогается с места. Желание выяснить цель встречи и маршрут куда-то испарились. Мне вдруг становится легко и спокойно.

– Чем сегодня занималась?

– Ничем, – вздыхаю я, погружая в рот сочную дольку. – То же самое я бы ответила, если бы ты задал этот вопрос вчера. Бесцельно прожигаю свою прекрасную жизнь.

– Ты участвуешь в самом популярном шоу страны. Чем не занятие?

– Хочешь сказать, что съемки в рекламе – это апогей твоих стремлений.

– Нет, но…

– Нет, но ты знаменитость, а я ноунейм? – перебиваю я. – Для меня это не оправдание.

– Извини. Я не это хотел сказать.

– Именно это, – я укоризненно тычу в него пальцем. – Но я оценила извинения.

– Ты голодная? – Котов меняет тему. – Я полтора часа проторчал у мануального терапевта и жутко хочу жрать.

– Есть я хочу всегда. Так что вези.

– А по тебе и не скажешь, что ты много ешь, – его взгляд задевает мою шею. – Как часто кстати в тренажерку ходишь?

– Я не хожу в тренажерку, Только на йогу и плавание дважды в неделю.

– Да ладно? А откуда такие мышцы? Растяжкой и бассейном такие не заработать.

– Занималась в школе лыжами, – буркаю я, отвернувшись к окну.

– Лыжи это прикольно, – отзывается Артем. – Ты грузинскую кухню любишь?

– А можно выбрать итальянскую? Хочу лазанью.

– Желание крысиной королевы закон, – подмигивает Артем. – Давай тогда в «Ла Фамилию» заедем.

– Если я крысиная королева, то ты крыса-рыцарь.

– Тогда уж крот, – усмехается он и тут же поясняет. – Я с детства хреново видел. Чтобы остаться в спорте, сделал операцию.

– Годится, – я делаю царственный жест рукой. – Вези меня к лазанье, подслеповатый рыцарь.

___

– Устрицы заказывать будем? – Артем озорно смотрит на меня поверх страниц меню.

– И не мечтай, извращенец, – фыркаю я. – Больше никому не позволю пихать этих слизней себе в горло.

Он делает скорбное лицо.

– Очень жаль. Один из пунктов сегодняшнего вечера можно вычеркнуть.

– И много у тебя пунктов?

– Достаточно, – с неожиданной серьезностью произносит он.

– С тарзанки я прыгать не буду, предупреждаю сразу, – я выставляю указательный палец вверх.

– Я тоже. – Он смеется. – Сознательно рисковать жизнью запрещено моим контрактом.

– Ого! И такое там тоже прописывают?

Артем кивает.

– И много чего еще. Профессиональный спорт сильно ограничивает свободу.

– Бедняжка, – гримасничаю я. – Быть мировой звездой так мучительно.

– Охуенно заниматься любимым делом, – возражает Артем. – Быть знаменитым второстепенно.

– Хорошо сказал. – признаю я через паузу.

А потом приносят лазанью, и мой мозг, взятый в рабство желудком, попросту отключается.

– Извините, можно автограф?! – пищит позади восторженный женский голос. – Я ваша большая фанатка.

– Разумеется, – намеренно громко гаркаю я, делая вид, что хочу подняться.

Натянуто улыбнувшись, Артем с явной неохотой расписывается на протянутой ему салфетку, и с явной неохотой позирует рядом светящейся от восторга девушкой. Глядя, как она по-свойски прижимается к его бедру и в последний момент даже опускает голову ему на плечо, я испытываю одновременно и раздражение, и сочувствие. Бедняга хочет поесть, а не работать обезьяной.

– Надо быстро доесть и валить отсюда, – говорит он, стоит фанатке исчезнуть. – После четырех здесь народу вал и меня заебут.

– Конечно, – соглашаюсь я, желая его поддержать. – А куда поедем?

Залпом осушив стакан минералки, Артем вкладывает две купюры в папку со счетом.

– Предлагаю в отель.