Текст книги "Генеральный Попаданец 8 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Гость пояснил обстановку:

– Да, вы правы. Та война была короткой, но жестокой. Власти Заира обвинили Советский Союз во вмешательство, были разбирательства в ООН, затем туда отправлены миротворческие силы, и конфликт постепенно затих. Что случилось на этот раз?

Корреспондент французского телевидения переждал, когда взлетит самолет, и продолжил.

– Десять дней назад сепаратисты Катанги заявили, что их атаковали силы заирской армии. Они показали в новостях трупы белых наёмников, утверждая, что это спецназовцы армии Франции. Будто бы те пытались совершить диверсию на аэродроме.

– Я помню эти чрезвычайно жестокие кадры. Сепаратисты утверждали, что не будут брать в плен французов и бельгийцев.

– Так и было, – кивнул Эмильен.

В разговор вмешался Готье:

– Гнусная тактика. Но доказательств они так и не предоставили.

– Я не знаю, события затем так быстро закрутились, хотя…

– Продолжаете, Эмильен, – Стефан что-то напряженно выслушал в незаметном для публики наушнике и прервал красноречие журналиста.

– После этого сепаратисты ударили по военному аэродрому. Судя по самолетам, им опять помогла Родезия. Затем они перешли в наступление. В Киншасе было объявлено об иноземном вторжении и мобилизации армии. Но из-за неблагоприятных условий перебросить войска быстро не удалось.

– Что вы имеете ввиду, Эмильен?

– Авиация Катанги получила большое преимущество и высадка на аэродромы подкреплений стала невозможна. Правительственные войска потеряли только в первый день до 15 самолетов и четыре вертолета. Плюс транспортные борта. Затем начался штурм Жадовиля. В нем по слухам принимал участие Африканский корпус.

– Что сейчас происходит в Заире?

– Президент Мугабе требует вмешательства миротворческих сил. Но, как мы знаем, работа ООН заблокирована позицией Советского Союза и Китая. Они считают, что поддерживают борцов за свободу.

– Правда, что китайцы и в самом деле замешаны в операции?

– В войсках сепаратистов есть их военные инженеры. Это они провели успешное разминирование предместий Жадовиля, что сказалось на стремительном штурме города. Правительственные войска были наголову разбиты. Посланная на помощь авиация понесла чудовищные потери. Так что сейчас у Киншасы нет никаких шансов против сепаратистов Катанги.

– Спасибо, Эмильен. Обратимся к нашему эксперту. Жан, почему так произошло? Мы же столько лет готовили армию Заира. Да и Бельгия с Америкой не остались в стороне. У них наши новейшие Миражи, зенитные комплексы. Где Иностранный легион и королевские парашютисты?

– Они на месте, Стефан. Но пока лишь наблюдают за ситуацией. Потому что ООН не дает полномочий. Но по существу мы сейчас видим совершенно беспринципную интервенцию. Сепаратисты Катанги лишь прикрытие для родезийских колонизаторов. Они захватывают богатейшую провинцию экваториальной Африки в собственных интересах.

– Колонизаторы? Но простите, многие считают режим Родезии одним из самых демократичных на континенте. У черных там есть право выбора.

– Но не у всех!

– Законы много где несовершенны. Но это все равно лучше, чем быть под пятой местных царьков.

Жан Готье не ожидал от ведущего таких слов и задумался. Затем ядовито процедил:

– Вы неправильно информированы, коллега.

– Хорошо! – Берн не стал спорить и, показывая на экран, на котором все еще мелькали кадры боев, спросил. – Неужели подготовленная правительственная армия не могла хоть как-то противостоять вторжению?

– Вы забываете, что у Родезии сейчас лучшие в Африке вооруженные силы. Кроме собственных граждан, они набирают туда бывших бойцов из различных формирований. Например, Африканского корпуса.

– Но ведь он как бы Родезийский.

– На самом деле его финансируют Советы.

– Но там практически нет советской боевой техники.

– Это ничего не меняет. Очень похожую технику поставляют союзники Советов, например, Чехословакия или Польша. Они меняют шильдики, башню и вуаля – перед вами новая бронемашина.

– Интересно. То есть против Родезии не выдюжит даже Иностранный легион?

– У легиона нет авиации. А она в том регионе правит бал. Даже поставка современных ПЗРК не остановило родезийцев. Они применили самые новейшие средства радиоэлектронной борьбы, а также советские противорадиолокационные ракеты, которые не поставлялись доселе никому. Наши военные советники утверждаю, что в небе над Катангой видели самые современные виды советской авиации. Это для них очередной обкаточный полигон. Ждем после окончания боев взлет продаж советской военной техники. Они и так идут вровень с американцами.

– И, конечно, на борту этих самолетов сидят родезийские летчики?

– Вы правы.

– Хорошо, – ведущий откинулся в кресле. В этот раз в студию не звали оппонента, задача передачи была иной, за это телекомпании и платили такие деньги. – Прямое включение с Национальным собранием. Говорит глава комиссии Commission des affaires étrangères Жан-Мишель Ферран. Месье Ферран, как вы оцениваете ситуацию в Заире.

– Как возмутительную! – представительный мужчина в строгом костюме как будто олицетворял старую добрую Францию.

– В чем это выражается?

– Советский Союз позволил себе открытое вмешательство в судьбы народов Африки. И это непозволительно!

– Что предпримет Франция в ближайшее время?

– Мы рассматриваем вопрос о прямой помощи правительству Заира в противостоянии сепаратистам. И требуем возврата собственности европейских компаний в Катанге. Этот вопрос мы поставим перед международным судом в ближайшее время.

– Но ведь Восточный блок не признает его?

– И что? Судебное решение будет принято всеми демократическими странами. Мы заставим Советы соблюдать правила!

Ведущий поиграл бровями и повернулся к зрителям:

– С вами был Жан-Мишель Ферран. Как видите, наши власти полны решимости дать отпор обнаглевшим русским. Они не помнят ничего хорошего, нарушают договора и зачастую действуют во вред интересам Европы. Будем внимательно следить за событиями. Ваш Стефан Берн!

Глава 4

11 марта 1984 года. Методология

Машеров сидел чуть поодаль от группы учёных и специалистов, чтобы не смущать их. Хотя черта лысого – сейчас ты на них повлияешь. Этот спор ведётся третий день. И третий же день Генеральный секретарь ЦК КПСС самой мощной страны мира пытается понять собравшихся на конференцию экономистов. Слишком много незнакомых слов, формул и понятий. В обычной жизни, постановлениях ЦК и Совмина они принимают обтекаемую бюрократическую форму. Этим же мудрецам такие формы не нужны. Они на пальцах понимают друг друга. Но ведь как-то Ильич их разумел? Так что терпи и слушай!

– Дмитрий Трофимович, вы до сих пор считаете, что мы не сможем удержать долгосрочный межотраслевой баланс в рамках допустимых разногласий? Картинка текущего слишком далека от желаемой.

Патриарх экономической мысли, ещё со времён Сталина член-корреспондент Академии наук СССР Шепилов, кивнул:

– Налицо разбаланс показателей. Мы подошли к некоему пределу, за которым необходимо искать новое.

– Но Глушко…

– Он в первую очередь кибернетик. То есть это мы обязаны давать ему на обработку свои идеи, а не он вами командовать. Итог мы видим. Народное хозяйство с восемьдесят второго года начало буксовать. И как раз по причине неправильного подхода к планированию. В семидесятые в народном хозяйстве совершили невероятный прорыв, особенно в самых современных отраслях промышленности. Электроника, связь, массовое внедрение ЭВМ. Но в какой-то момент мы упустили нечто важное. Надеюсь, это все заметили?

– То есть вы считаете, что мы на пороге очередного технологического рывка?

Шепилов задумался, затем коротко бросил:

– Скорее подъёма на новую ступень. И я, как патриарх экономической мысли, считаю своим долгом сообщить, что на данном этапе требуется совершенно иное мышление. Для этого мы все здесь и собрались.

Сидящие за большим круглым столом важные люди дружно загудели. Уважаемый мэтр только что отметил тот факт, что не может предсказать близкое будущее. Мужчина с профессорской бородкой крикнул:

– Дмитрий Трофимович, как вы можете так говорить? Постулаты социалистического развития остались прежними.

– Николай Григорьевич, очень может быть, что вы не правы.

Машеров качнулся и позволил себе вмешаться:

– Но всё же? На что нам следует опираться?

Шепилов оглянулся на Генсека и огорчённо заметил:

– Могу вас огорчить, но социализм в том виде, который мы знаем, уже иссяк. Нужно двигаться дальше. Я повторю свои тезисы, что готовил товарищу Сталину ещё тридцать лет назад. Пройдёмся по пунктам и глянем, где мы с вами застряли:

1. Закон стоимости существует объективно, ему надо следовать и при социализме. Неправы его отрицатели. Хотя в известных пределах можно отступить от него ради высших соображений, но только в порядке исключения.

2. Польза от соблюдения закона стоимости – экономия времени, избегание диспропорций.

3. Диспропорции бывают двух типов: производственные (несоответствие друг другу количеств разных видов продукции) и рыночные (отклонение цены от стоимости). Диспропорции порождают санкции со стороны закона стоимости, всякие негативные последствия, ощущаемые или постигаемые умом.

4. При капитализме пропорциональность достигается стихийно, через исправление диспропорций в процессе рыночной конкуренции. При социализме – напрямую, через план.

5. При капитализме ценообразование происходит по принципу цен производства – равной прибыли на капитал. Это нарушение принципа эквивалентного обмена. А при социализме цены соответствуют стоимости. То есть социализм восстанавливает простоту простого товарного производства.

6. Наша практика планирования, ценообразования и теоретическое осмысление социализма таковы, что они часто происходят именно по-капиталистически, в категориях капиталистического хозяйства:

– цены формируются накидкой процента на себестоимость, а это – равная прибыль на капитал;

– обсуждается дифференциальная рента при социализме.

Кто-то с места заметил:

– Дмитрий Трофимович, вы упоминаете тот момент, когда индустриальный социализм вырастал из НЭПа, то есть вульгарного капитализма. А вот Александр Михайлович Бирман считает иначе, ставя во главу угла финансы.

– И что нового он повторяет? Развивает концепцию Сокольникова о диктатуре денег в рыночной экономике? Струмилин ещё тогда говорил об ошибочности такого подхода и выступал за товарный рубль. В итоге этот подход оказался самым продуктивным.

– Уважаемый коллега, вот тут как раз наблюдается ошибка восприятия нашей реальной экономики. Очень многие главные экономисты объединений и предприятий, руководители экономических подразделений самого высокого уровня – инженеры по образованию и опыту работы. Вся советская хозяйственная система пронизана вот этим инженерным, то есть производственным подходом. Все ключевые места в этой системе многие годы занимают инженеры или производственники, а не экономисты. Вот и сейчас мы видим, что внедрением электронной системы учёта и планирования занимаются они и свежая техническая поросль. Вы меня извините, но что понимает программист в экономике? А потом вы спрашиваете – отчего у нас наблюдается разбаланс. Считаю, что в настоящих условиях необходимо отдать приоритет экономистам нового формата.

– Поставить во главу угла финансы?

Сухопарый учёный махнул рукой:

– Николай Григорьевич, давайте не углубляться в прошлое. Следуя концепции товарного производства, Хрущёв фактически развалил сельское хозяйство. Всё нынче измеряется языком математики. Вы видели работы группы Николая Ведуты? Они выступали вчера. Лично я не знаю ничего лучше на ниве нашей экономической науки.

Кто-то из более молодых членов Академии наук поощрительно загудел. Другой заметил:

– Их объёмный труд с группой Анчишкина по внедрению в Госплане принципов кибернетической экономики уже вызвал шквал полемики. Но за ними будущее! Вчера на круглом столе они не оставили камня на камне от бытовавшей доселе концепции. Я понимаю, что многим здесь они не нравятся, но именно за этими ребятами будущее.

Машеров живо поинтересовался:

– В чем суть проблемы, не подскажете?

– Модель советского планирования, ориентированная на индустриализацию страны за счёт запуска инфляции, усиливала диспропорциональность экономики. Это стало ясно ещё в пятидесятые. В шестидесятые при Леониде Ильиче пытались использовать старые концепции, что изобрели Канторович и Шепилов. Вначале они ещё работали, особенно в условиях тотальной компьютеризации. Когда расчёты таких сложных массивов информации стали реальностью. Затем пришла очередь иных концепций, но их внедрение замедлилось из-за разногласий Академии наук и Госплана.

– Помню, было такое, – Машеров опёрся подбородком на руку. – Госплановцы утверждали, что опасно менять показатели на ходу. Но ведь как-то договорились?

– Так запас компромисса исчерпан. Поэтому мы здесь.

– Что предлагает эта группа такого, с чем Госплану трудно согласиться?

– Они сейчас предлагают модель «социально эффективной экономики». Приоритетом в ней является устойчивый рост благосостояния граждан за счёт эффективного использования национальных ресурсов и научного планирования. У нас сейчас как раз наблюдается так называемое «перенапряжение ресурсов». Отсюда – замедление экономического развития. Советский Союз во всеуслышание объявил, что он – социальное государство, что будет соревноваться со всем миром, что сможет показать более высокую эффективность производства.

Машеров растерянно спросил:

– Но что же делать? Мы и в самом деле объявили о такой программе. Смысл кричать на собраниях о лучшем строе, если мы не можем воплотить это в жизнь?

– Да нет, Пётр Миронович, идея правильная, но подход к её осуществлению необходимо менять.

– Валерий Алексеевич, не пудрите мозги. Лучше расскажите подробней, что предлагает группа Ведуты.

– Простите, у меня тут с собой их брошюра – полночи читал. Собственно, постулатов несколько. Централизованное управление – это на самом деле одно из преимуществ нашего социализма. Оно должно быть доведено до научного уровня с помощью автоматизации и кибернетики. В этот этап мы с вами вошли. В центре экономики обязан находиться человек, а не абстрактные рыночные механизмы. Ведута не раз подчёркивал, что при коллективном производстве важно преодолеть «природу рыночного человека», стремящегося к личной выгоде за счёт других. Позволю себе прямую цитату:

'Рыночные отношения – это антагонистические отношения между независимыми друг от друга товаропроизводителями. Одного товаропроизводителя совершенно не интересует судьба другого, вступившего с ним в рыночные отношения. Каждый стремится взять от другого максимум возможного, что и является движущей силой развития общества. «Рыночному» человеку свойственна бескомпромиссная борьба на поле производства и распределения жизненных благ.

При коллективном производстве жизненных благ природа «рыночного» человека проявляется в стремлении каждого трудиться поменьше, а при распределении коллективно произведённого – получить кусок побольше. Интуитивная оценка различий в затратах человеком жизненных сил в различных процессах труда в единицу рабочего времени, при отсутствии каких-либо технических средств для соизмерения, создаёт руководителям коллективного производства почву для злоупотреблений в свою пользу. Однако замена частной собственности на средства производства позволяет преодолеть природу «рыночного» человека'.

Критика принципа товарности: они выступают против товарного характера социалистической экономики, считая, что при социализме должно преодолеть товарное производство и стоимостные отношения. Экономика обязана быть нацелена не на максимизацию прибыли, а на удовлетворение потребностей населения и обеспечение высокого качества жизни. Группа Ведуты предлагает использовать трудовые квитанции – так называемые единицы учёта труда – вместо денег для лучшего планирования и распределения. И, следовательно, цены должны формироваться не по закону стоимости, а на основе реальных трудозатрат и общественных потребностей. Ведута предлагает систему двойных цен: цена производства (для учёта затрат) и розничная цена (для оценки потребительской стоимости).

– Ого! – Машеров только сейчас осознал, на что замахнулись эти учёные.

– Вот вам и «ого»! – Шепилов оглянулся на Генсека. – Это такой же переворот, который мы производили после НЭПа. Поэтому наш Госплан и Совет Министров оторопь берёт.

– Ну, зато сейчас многое понятно.

– Не сказал бы. Группа Ведуты указывает на множество нерешённых проблем. Например, двойственность задачи капитальных затрат. Оптимизация функционирования экономики. Но, на мой взгляд, одна из важнейших задач: цена равновесия как денежное выражение потребительной стоимости и общественно необходимых затрат.

Судя по возникшему среди экономистов гулу, вопрос животрепещущий. Неожиданно резюмировал это положение Шепилов:

– Уровень розничных цен в целом определяется количеством денежных знаков, получаемых населением. Научно обоснованные правила формирования розничных цен в принципе не имеют ничего общего с построением цен производства. Советские экономисты, усвоив по Марксу, что цена есть выражение стоимости, а стоимость – общественно необходимые затраты, крутились вокруг этих понятий и при определении советских цен – как цен производства, так и розничных цен, без разницы. Но функции тех и других цен в системе общественного производства совершенно различны: цены производства несут информацию о затратах общественного труда, а розничные цены – о целесообразности этих затрат с точки зрения потребителей. Поэтому практика ценообразования в СССР до последних дней так и блуждает в потёмках, медленно и верно разрушая потребительский рынок.

Машеров встрепенулся:

– Почему я узнаю об этом только сейчас?

Академик развёл руками:

– Министры панически боятся трогать ценообразование. Последним об этом заявлял Косыгин. Но его курс реформ отверг Брежнев как излишне рыночный. И я в принципе с Леонидом Ильичом согласен. Однако уровень капитальных затрат и системных изменений народного хозяйства столь велик, что ценовая разбалансировка становится непредсказуемой. Появился так называемый цифровой товар – какими методами его высчитывать?

Наумов, молодой член-корреспондент, согласился со старшим коллегой.

– Нам необходимо совместное заседание – как представителей науки, так и Совмина, Госплана и ЦК.

Учёные насторожились, поглядывая на Генерального. Но тот решил поставить вопрос принципиально.

– Готовьте методологию. Как будет разработана – срочно ко мне в АП. Там и назначим заседание. Нам уже пора свёртывать планы на следующую пятилетку, а тут такое открывается.

– Боюсь, Пётр Миронович, что нам опять светит трёхлетка.

– Даже так?

– Мы должны сначала свести заново ценообразование, а это приведёт в свою очередь к большим структурным преобразованиям в промышленности.

– И не только в ней. Вот какое дело: общественная собственность на средства производства, ликвидируя межотраслевую конкуренцию, исключает одну из объективных причин отклонения цен реализации от цен равновесия. Но и порождает возможность установления розничных цен, не считаясь с ценами равновесия. При централизованном управлении цены равновесия могут дать лишь ориентацию плановым органам в вопросах ценообразования и совершенствования структуры той части потребительского продукта, которая доводится до населения через розничную торговлю. Государство имеет возможность устанавливать любые розничные цены, стимулируя снижением цен рост, а повышением – сокращение потребления тех или иных продуктов. При этом нужно помнить, что один и тот же по структуре и объёму продукт, сбалансированный с доходами и платёжеспособным спросом, обязательно реализуется весь только по ценам равновесия.

При других ценах такой гарантии нет. Часть платёжных ресурсов потребителей не найдёт нужных продуктов, а часть продуктов не найдёт покупателей. Если продукт реализуется полностью, то в смысле удовлетворения потребностей покупателей он выполняет всё, на что способен. Большего с него не взять, даже если раздавать бесплатно. Поэтому цены равновесия гарантируют максимум удовлетворения потребностей общества уже произведённым продуктом. Более того, за счёт реализации продукта, не находящего спроса при других ценах, потребление населением материальных благ может только увеличиться.

Цена равновесия – категория объективно существующая. Поэтому, если требуется регулирование структуры потребления, то начинать нужно не с изменения розничных цен, а с целесообразного изменения структуры производства. Цена равновесия, как и розничная цена, не управляет производством, а следует за ним, изменяясь в направлении, противоположном изменению объёма, воздействуя на спрос, приводя его в соответствие с предложением. Следствием этого процесса является не отклонение розничных цен от цен равновесия, а отклонение тех и других от затрат на производство единицы продукции, то есть цены производства.

– Так вот, идея группы Ведуты заключается в том, что предположительно целесообразные изменения объёмов производства по каждому продукту устанавливаются изолированно, вне связи со всей совокупностью продуктов и имеющимися ресурсами капитальных и текущих затрат. В ценах равновесия отражены сразу все эти сложные взаимосвязи. Данные о полных капитальных вложениях, обеспечивающих приросты объёмов производства, можно иметь только из межотраслевого баланса, а объём капитальных вложений ограничен. Поэтому построение оптимального баланса – итеративный процесс, в течение которого придётся многократно прибегать к экспертам для новой оценки необходимых изменений объёмов производства, увязанных с ресурсами затрат. Цены равновесия устанавливаются один раз, и далее эксперты в итеративном процессе не участвуют.

Всё это свидетельствует, что при решении вопросов планомерного распределения ограниченных ресурсов текущих и единовременных затрат по отраслям и изделиям ориентация на цены равновесия несоизмеримо эффективнее ориентации на соотношение между спросом и предложением, минуя цены равновесия. Цены равновесия при централизованном управлении экономикой не имеют ничего общего со стихией рынка. Они оказываются надёжным и незаменимым ориентиром при планомерном управлении общественным производством.

При централизованном управлении вся информация о ценах равновесия в порядке обратной связи может использоваться в едином центральном органе. При независимых друг от друга товаропроизводителях – каждым из них самостоятельно. В первом случае такой информацией можно и не располагать, что и продемонстрировала печальная практика хозяйствования в СССР, приведшая к серьёзному застою и развалу потребительского рынка. Во втором случае главным образом рынок диктует поведение независимых друг от друга товаропроизводителей, почему экономика и именуется рыночной.

Роль информации обратной связи в управлении экономикой играет цена равновесия. Вся прочая информация, необходимая для управления, основывается не на общественных оценках, а на научных данных о различного рода технических и экономических нормативах, законах преобразования фактического состояния экономики в требуемое, математике и вычислительной технике. Поэтому все функции централизованного управления общественным производством в перспективе могут выполняться в автоматизированной системе управления народным хозяйством (АСУНХ), действующей в реальном режиме времени.

Машеров уже научился вычленять из наукоёмкого текста важное:

– То есть необходимо вести учёт и планирование постоянно?

– Совершенно верно – через работу АСУНХ. То есть развить дальше идеи Китова и Глушкова. Сделать управление по-настоящему сетевым. Мы же сейчас используем кибернетическую систему прерывисто: получение задания сверху, отзыв потребителей снизу, затем вёрстка со стороны правительства и передача задач в народное хозяйство. В эту цепочку то и дело вмешиваются обстоятельства – как объективные (природные явления, сезонность), так и субъективные (кризисы в рыночной экономике, перераспределение потока трудовых ресурсов).

– Ох-ма! Это же непрерывность планирования. Такое возможно.

– Вполне. На несколько иных принципах.

Генеральный смог сдержать улыбку:

– Я уже вижу лица руководителей Госплана и правительства.

– Будет много споров. Но иначе нельзя, Пётр Миронович. Мы вступаем в эпоху высокотехнологического уровня развития. Первые, кстати, в мире.

Информация к сведению:

Дискуссия эта между «товарниками» («рыночниками»), одним из лидеров которых был безусловно Бирман, и «антитоварниками» («планомерниками», «натуральщиками») являлась основной в советской экономической науке. «Товарники» исходили из того, что товарное производство и, стало быть, рыночные отношении объективно, внутренне присущи советской экономике. Вот формула Бирмана, которую разделяли все советские товарники: «При дан" ном уровне обобществления труда и возможной в период социализма степени его общественного характера необходимо стоимостное измерение затрат живого и овеществленного труда и необходима проверка действительной потребности каждого изделия путем его реализации, то есть превращения товара в деньги». Социализм социализмом, но окончательно все проверяют деньги, т.е. рынок. «Антитоварники» считали, что кое где еще можно использовать некоторые товарно-денежные формы, но в целом «при социализме» дол" жен господствовать не рыночный, а «производственный» (плановый) подход. Главное для них была планомерность. Конечно, были некоторые расхождения в том и другом лагере. Среди «товарников», как уже говорилось, можно было выделить советских монетаристов и кейнсианцев и представителей некоторых других течений, которым не трудно подобрать аналог из мировой экономической мысли. А вот подобрать аналог из той же мировой мысли советским антирыночникам совершенно невозможно. Для мировой экономической науки эти люди были просто неэкономисты, с которыми, естественно, никакой здравый экономист дискутировать не будет. Значит и у нас основная экономическая дискуссия советского периода шла между экономистами и неэкономистами. Можно ли тог" да эту дискуссию рассматривать в рамках экономической науки? Вот ведь до чего можно договориться, рассуждая о роли и месте А. М. Бирмана в отечественной экономической науке.

Из книги Ведуты:

Личные потребности населения удовлетворяются всей массой потребительских продуктов. По физическим свойствам, по «полезности» каждого отдельно взятого продукта нельзя определить его роль в удовлетворении потребностей людей. Но вместе с тем каждый потребитель, независимо от способа производства, стремится к максимальному удовлетворению своих потребностей и, имея неограниченную свободу выбора структуры потребительского продукта при ограниченном объеме потребления, интуитивно на основе повседневного жизненного опыта, считаясь при этом не только с физическими свойствами продуктов, но и с их ценами, а также со своей платежеспособностью, выбирает оптимальную для себя структуру потребительского продукта.

В этом смысле розничная торговля имеет дело с широким представительством экспертов. Здесь каждый покупатель – эксперт и при том эксперт весьма опытный и ответственный за принятое им решение. Он повседневно участвует в выборе оптимальной для себя структуры набора продуктов, потребляемых им в рамках его платежеспособности, и всегда сам оказывается «жертвой» своего собственного выбора.

Из платежеспособного индивидуального спроса формируется общественный. Если все множество потребителей предъявляет спрос на какой-нибудь продукт больше или меньше возможных его поставок, то повышение его цены в первом случае уменьшает, а снижение во втором – повышает его предпочтение в структуре индивидуального выбора во всей массе потребительских продуктов, приводя в соответствие спрос и предложение. Цены реализации, при которых спрос становится равным предложению получили название цен равновесия. При этих ценах количество продуктов, реализуемых населению за период t (год), становится равным его поставкам в сферу реализации за тот же период при полном удовлетворении платежеспособного спроса и сохранении оборотных запасов по всей номенклатуре изделий.

Общепризнанной является точка зрения, что при ценообразовании необходимо учитывать соотношение между спросом и предложением. Экономисты, которые отрицали бы это положение, не известны, в том числе и среди самых ярых противников концепции цен равновесия. Но при этом многие упускают из вида, что там, где соотношение между спросом и предложением диктует необходимость отклонения цен от затрат, совокупные затраты на производство всего продукта данного вида не равны общественно необходимым. Поэтому речь может идти об отклонениях цен не от общественно необходимых затрат, или «стоимости», а от средневзвешенных затрат на единицу продукции.

В какую сторону от затрат нужно двигать цены при учете соотношения между спросом и предложением? Совершенно очевидно: вверх, если спрос выше предложения, вниз – если ниже. До каких пор нужно и можно их двигать? Также совершенно очевидно: в первом случае не выше, во втором – не ниже уровня, при котором спрос становится равным предложению, т.е. – до уровня цен равновесия.

Таким образом, если требование учитывать в розничных ценах соотношение между спросом и предложением, относится ко всей массе продуктов, а не к отдельным из них, то приближение к ценам равновесия и есть основной принцип установления розничных цен.

Цена равновесия – это общественная оценка потребительной стоимости каждого продукта, его веса в удовлетворении потребностей населения при данных объеме и структуре поставок, и общественных ресурсах платежа.

При любой другой цене потребитель может быть обманут. Выбирая для себя структуру потребления, он может остаться без тех продуктов, которые реализуются по ценам ниже цен равновесия. С другой стороны, реализуемые по цене выше цены равновесия, могут остаться нереализованными.

В любом обществе, члены которого имеют право на потребление ограниченного объема продукта при неограниченной свободе выбора его структуры, цена равновесия объективно, хотя обычно незримо, существует как существует вес, температура и другие свойства вещей, независимо от того, измеряем мы их или нет. Изделие весом в один килограмм не становится легче от того, что на него навесят ярлык с указанием веса 0,5 кг. Но если произвольное обозначение веса может повлечь за собой весьма отрицательные последствия в управлении процессами преобразования или перемещения вещей, то присвоение продуктам цен без учета действительных, объективно существующих их цен равновесия неизбежно влечет за собой отрицательные явления в экономических процессах, исключает возможность оптимального управления ими. И если первое положение очевидно для всех, то второе многие советские экономисты не признавали, хотя управление экономическими процессами намного сложнее, чем технологическими.