Текст книги "Генеральный Попаданец 8 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Но… оставались ещё люди. Со своими недостатками, проблемами и ограниченностью.

– Слишком много времени и сил мы стали уделять вещам, в частности – шмоткам. Зачем этот беспрерывный поток моды, который вдобавок постоянно рекламируется в СМИ и по телевидению? Сколько средств уходит на постоянное обновление гардероба? Я понимаю, когда вещь выходит из строя или становится совсем затрапезной. Я современный человек, – Станислав продемонстрировал свою одежду – свободные брюки свободного покроя, водолазку и накинутый сверху светлый пиджачок, – могу позволить себе вполне новую и продвинутую одежду. Но в упор не понимаю, почему эти брюки нужно менять раз в полгода? Зачем? Они вполне утилитарны, практичны и годятся для носки на различных мероприятиях. Зачем пропагандировать абсолютно неудобные вещи? Например, обувь на высоком каблуке. Или мини-юбки.

В зале засмеялись. Даже Машеров позволил себе улыбнуться. Станислава же это вовсе не смутило. Генсек уже отметил, как грамотно и свободно оратор излагает свои мысли. Видимо, не в первой участвовать в дискуссиях. С другой стороны зала коммунара начали подначивать.

– Но это же какая экономия материала!

– Стас, тебе стыдно смотреть на женские ножки?

– При чём здесь это? Я не ханжа. Если девушке есть что показать, то пущай! Но… такие юбки начинают носить все. А им этого вовсе не нужно. Но мода же!

Кто-то из небольшого по составу президиума вопросил:

– Ты за индивидуальность?

– Абсолютно точно! Но в случае увлечением содой проявляется настоящая стадность! И гордиться тут нечем. По нашему мнению, мода в нынешнем виде – одна из разновидностей агрессивного мещанства.

Мужчина в строгом костюме бросил:

– Получается, недорабатываем, товарищи! Может, потихоньку запретить рекламу моды?

– Ты это лучше у своей жены спроси и дочери, Иван Митрофанович.

– Лучше не надо.

– Но перерасход ресурсов налицо.

– Тогда как мы объясним людям, что их благополучию угрожает? Сейчас не то время!

– Но объяснять же всё равно придётся. Переизбыток потребления наблюдается не только в этой сфере. Люди стали покупать слишком много хлама. И об этом говорит статистика.

– Что ведёт к перенапряжению промышленности.

– Станислав, а вы что предлагаете?

– Необходимо начинать со школ. Проводить беседы о достаточности и самоограничении.

– Это мы уже проходили…

– Зря вы так, у нас в районе получается. Просто нужен неформальный подход. И что самое важное – дойти до сердца каждого. Мы делаем ставку на защиту природы, проводим с детьми экскурсии и походы. Следим, чтобы взрослые не мусорили. Это же элементарно! Любовь к окружающей среде заставляет детей задуматься. И у них, представляете, случаются по этому поводу ссоры с родителями.

– Это уж совсем нехорошо. Подрывать авторитет…

– Да какой там авторитет! – отмахнулся коммунар. – Столкновение с обычным жлобством. Именно оно, как и рвачество, лень и равнодушие, и есть наши главные на сегодняшний день враги.

Машеров всколыхнулся – какой грамотный анализ. Социологи ему о том же докладывают. И он впервые подал голос:

– Тогда, Станислав, по вашему мнению, что нам необходимо предпринимать?

Если коммунар и удивился, то виду не подал.

– На нашем опыте мы можем сказать лишь одно – воспитывать следующие поколения. Широко и свободно. Только новым людям будет по плечу строить коммунистическое будущее.

Пётр Миронович улыбнулся:

– А мы уже никак не способны?

Ответ поразил всех.

– Товарищ Генеральный, отвечу честно: мы – нет. В нас слишком много испорченных элементов матрицы.

В зале зашумели. Кто-то открыто возмутился, кто-то полез спорить. Но со стороны коммунаров явно имелась поддержка. Машеров внимательно осмотрел сидящих там ребят. Это не фанатики и не вечные пионервожатые. У этих молодых людей есть внутри стержень. И они настроены серьёзно. С ними точно стоит переговорить. Следующему Генсеку следует оставить перспективы. И Машеров уверен, что главная битва за умы людей ещё впереди.

Академгородок. Клуб коммунаров

Здание не новое, но тщательно отремонтированное. Генсек уже знал, что деньги на ремонт заработали сами коммунары – в стройотрядах и на уборке урожая. Да и делали его самостоятельно. Детей и подростков приучали к труду и учили разным полезным специальностям. Во дворе стояли грузовики ДОСААФ, все коммунары к семнадцати годам имели корочки водителей, некоторые – и трактористов. Они считали, что человек должен быть разносторонне развит: умён, силён и рукаст. Конечно, не очень понятно, как это можно сочетать, но Машерову по пути попадались физически крепкие мальчишки и девчонки. В этой среде главенствовал не спорт достижений, а гармоничное развитие индивидуально для каждого.

Хотя командные виды спорта были в почёте. Неподалёку расположилась хоккейная коробка, которую вскоре зальют льдом. Зимы в Сибири длинные и суровые. В планах – возведение отдельного спортзала, пока занимаются в приспособленных помещениях. В подвале расположен тир – опять же создан во взаимодействии с ДОСААФ. Да и занятия по военным видам спорта и особенно единоборствам ведут самые настоящие ветераны недавних военных кампаний. Потому приставать к юным коммунарам из хулиганских побуждений чревато. Да и не водилось в Академгородке хулиганов!

– Мы исходим из несколько иных соображений. Потому что нам непонятно, каким образом партия хочет создать это самое высшее общество с имеющимся обществом? С помощью кнута и пряника? Или выстроив в колонны и направив под конвоем к светлому будущему? По очередному приказу, постановлению или генеральной директиве? Но так это не работает. И даже то, что мы здесь планируем с помощью науки, может также не сработать, – бородач вёл беседу с Генсеком, совершенно не смущаясь его присутствия. – Вы не подумали, что окружающая людей среда для развития должна быть совершенно иной.

– Это понятно, – Машеров наклонился. – Судя по тому, что я уяснил, мы не можем знать, как будет действовать абсолютно новая система на основе теперешних данных. Структура искомого изначально непредсказуема.

– Это только часть знания. Только то, что мы можем предположить. Но всё на самом деле ещё сложнее. Ребята из института физики, – бородач кивнул в сторону молодых людей в халатах, – по нашей просьбе получили доступ на целую неделю к мощнейшему компьютеру, но так и не смогли найти связь между заданными параметрами.

Пётр Миронович подался вперёд. Он слышал о попытках создать некую математическую модель гармоничного будущего, но с их энтузиастами столкнулся впервые. Далеко не все передовые идеи базировались в столице. Леонид Ильич даже не раз заявлял, что они скорее всего появятся в каком-нибудь передовом регионе. И, похоже, тот оказался прав.

– Может быть, вы неправильно искали?

– Не в этом суть. Неправильным оказался основной параметр.

– И что же это?

– Сам человек. Человек с большой буквы. Мы почему-то начинаем в первую очередь оперировать целыми социальными системами, структурными матрицами, перенося их автоматически на существующие слои общества. Но ведь в основе всего изначально находится именно человек. Не занимаясь его формированием, бесполезно всё остальное. И в ближайшее время мы этот тезис докажем математически.

Генеральный прищёлкнул пальцами:

– То есть в первую очередь нам необходимо воспитание человека нового типа?

Станислав отхлебнул кофе и ясными голубыми глазами отрешённо уставился куда-то вдаль.

– Вы опять меня прослушали, Пётр Миронович. Я упоминал именно про формирование.

– Николай говорит про человека Будущего – так называемого сверхчеловека, – улыбка бородача откровенно скептическая.

Видимо, гости выглядели несколько ошарашенными, потому что докладчик поспешил объяснить:

– Можно назвать человека новой формации и так. Но сути это не меняет. Построить общество, стоящее на ступеньку выше нынешнего этапа эволюции, сможет только человек совершенно иного типа.

– То есть получить его лишь с помощью идеологической накачки не получится?

Мысль странная и невероятно свежая. Такое доселе можно почитать лишь в фантастических романах.

– Пётр Миронович, а вы молодец – начинаете улавливать. Нет, идеология также нужна, но как часть внутренней составляющей индивидуума. Только вот совершенно не та, что имеется у нас нынче. Я бы на вашем месте закрыл к херам все эти кафедры научного коммунизма. От них вреда намного больше, чем реальной пользы. Но оставим пока теорию для теоретиков, если они у вас ещё остались. Ну, на крайний случай, можно вырастить новые кадры. Ещё не поздно, да и мир не стоит на месте. Мы привезли массу полезной информации и совершенно новых идей.

– Человек ведь не всегда являлся таким, каким является в наше время. Он все эти тысячи лет постоянно развивается и меняется. Выйдя из Африки темнокожим, спустя некоторое время человек дошёл до севера и в результате мутаций приобрёл характеристики, подходящие под окружающую среду: более бледную кожу и светлые волосы. Всего десять тысяч лет назад человек научился переваривать лактозу. В результате неолитической революции его желудок приспособился к употреблению в пищу растительных продуктов в варёном и жареном виде. Всё это провоцировалось сменой образа жизни и многочисленными мутациями. Мы ведь постоянно мутируем – это основной механизм так называемой природной эволюции и касается всех биологических видов. Но при всём этом существует огромная разница между человеком современным и обычными животными, пусть даже и гуманоидными.

– Наш разум?

– Абсолютно верно! Эволюция естественная, при всей своей конечной эффективности, – вещь безумно расточительная. Мириады существ погибают ради маленького шашка вперёд. И по нашему убеждению, именно человек разумный, Homo Sapiens, способен взять в собственные руки её направление.

Сидевший рядом с Генсеком Абрамовский – научный руководитель ИСП (института системных проблем) – озадаченно встрепенулся.

– Начать изменять себя в корне? Не слишком ли опрометчиво? Не получим ли мы в итоге безумных мутантов?

– У нас имеется конкретная цель с определёнными параметрами. Не надо носиться с природой и её дарами, как с некоей бесконечно мудрой изначально структурой. Теория хаоса нам не поможет, хотя может подсказать пути продвижения. Вам любой грамотный биолог скажет, что эволюция на самом деле ужасающе безжалостна – она без сомнения убила мириады существ, которые проиграли эволюционные гонки. И каждый день продолжает уничтожать слабых и немощных. Разве перестали умирать дети от рака и других редких болезней? Люди не гибнут от собственных слабостей, прошитых в коре головного мозга? Психиатрические заболевания бьют всё новые рекорды. Медики хором кричат, что наша психика не готова ко всё более ускоряющемуся научно-техническому прогрессу.

Человек после определённого возраста не начинает стремительно стареть физически, хотя всё ещё бодр духом? То есть считать жутко непрактичный природный механизм какой-то незыблемой константой – это нормально, а разумные доводы учёных – делом опрометчивым? Да вы сами подумайте – даже по сути своей природная эволюция бесчеловечна! Так что бояться её научного аналога бессмысленно! Это значит поставить крест на всём нашем дальнейшем развитии.

– Пока звучит убедительно, – в глазах Машерова читалась странная задумчивость. А ведь Ильич упоминал не раз нечто подобное. Не дал ли он этим ребятам первый толчок? Или цитировал их учителей?

– Вот и нам следует уже сейчас начинать заниматься дальнейшей эволюцией именно современного нам человека. Понятно, что текущая наука на это пока неспособна. Но при скором развитии биологии и особенно генетики – это будет нам по силам.

– Возникает резонный вопрос – зачем?

– Я убеждён, что общество, основанное на абсолютно иных принципах, сможет создать только кардинально обновлённое человечество. Одна из ошибок коммунистов состоит в том, что мы льём свежее вино в старые и негодные меха.

– Получается, что даже ваши «коммунары» неспособны на глобальные преобразования?

– Отчасти да, – Станислав начал мерно вышагивать по кабинету, продолжая внимательно оглядывать всех и как бы согласовывая свои мысли с немедленной реакцией слушателей. – Но они тоже нужны. Коммунары начнут активно участвовать в строительстве протоформ, из которых в дальнейшем вырастут матричные структуры, которые понемногу опутают весь социум Земли. Их, в свою очередь, начнут потихоньку наполнять собой абсолютно новые индивидуумы следующего этапа человеческой эволюции. Те, кого наш программист обозвал сверхлюдьми. Человеки более совершенные физически и крепче психологически. Нынешние достижения самых лучших спортсменов Земли станут достоянием каждого члена общества.

– Подождите! – Машеров недоуменно поднял руки. – Разве экстраординарная физическая форма также важна для общества? То есть немощных в новый мир вы пускать категорически не собираетесь?

– Зачем они там? Какая польза от немощных обществу? Вот только не надо меня сейчас, пожалуйста, обвинять в евгенике и расизме! Я ведь говорю о следующем этапе эволюции. И этапе, жёстко контролируемом самим обществом. Наука в ближайшее столетие позволит играть с генетическими признаками человека, отсекая напрочь вредную наследственность. Подождите, никто не собирается вот так просто убирать из социума инвалидов и генетически наследственных больных. Просто им не дадут возможности передавать дальше плохие гены.

– Тут точно евгеникой попахивает, – нахмурился референт Генсека.

– Не путайте механические запреты с вмешательством в генетику будущего человека. Люди, ущемлённые природой, будут сами решать – производить ли дальше ломаное потомство или разрешить вмешательство учёных. И на этом тяжком пути будет немало ошибок, крови и страданий. НО всё равно намного меньше, если предоставить всё природной эволюции.

– Ну не знаю, – Машеров заерзал на стуле, лицо его закаменело. – Со стороны видится не так красиво.

Бородач вздохнул, покосившись на Станислава.

– Я тебе говорил, что так и будет. Они тебя ещё не раз ревизионистом назовут.

– Да хоть горшком, только в печь не клади! Но всё равно необходимо понимание того, что, плодя слабых, мы делаем следующий шаг к вымиранию человечества. Только очищать наш генетический код следует более человечно, на основе науки, а не насилия. Вот именно здесь и лежит разница между коммунистами и нацистами. Но делать это всё равно рано или поздно придётся. Если мы считаем себя передовым отрядом человечества. Революция, насколько я помню, также прошла не бескровно.

– Кажется, я начинаю вас понимать, – Генеральный невольно ссутулился, в глазах стало сумрачно. – Нельзя сделать омлет, не разбив яиц? Это плата за наш переход дальше?

– Примерно так, но без лишнего цинизма. На самом деле для глобальных перемен потребуется всего несколько поколений.

– Всего лишь сотня лет, – ернически протянул Абрамовский. Он со скепсисом относился к таким предложениям. Но его поразила уверенность этих молодых людей в результате. А ведь у них может получиться. Сибирский филиал Академии наук славился своими прорывными решениями в науке.

– Несколько десятилетий понадобится точно! Но я считаю, что самосовершенствование будет бесконечным. Сделав решающий шаг наверх, человечество может позволить себе остановку. Подумать и решить, стоит ли двигаться в этом направлении дальше или заняться духовным онтогенезом.

Сидевшая поодаль огненно-рыжая молодая женщина улыбнулась:

– Стас, не теряешь надежды обрести гармонию в трансцендентности?

– Алла, зря ему дерзишь. Мы же создаём подобие бога!

– Да ладно вам, парни, превращаете серьёзное собрание в балаган!

– Аллочка, – Станислав уставился на девушку, – любой системе свойственен поиск равновесия. Так что ты не так уж права насчёт песика гармонии. Я считаю, что именно в той плоскости и лежит наше будущее. Сформировать у своего вида сверхвозможности, которые нынче скрыты по причине неготовности текущего уровня человеческого организма. Мы ещё слишком обезьяны и близки к природе.

– Ничего себе, куда тебя понесло? Думаешь, они тебя поймут?

Рыжуха кивнула в сторону высоких гостей.

Референт, сам кандидат социологии, недоуменно уставился на спорящих и решился прервать их. Он отчаянно пытался найти хоть какой-то «якорь» в непонятной белиберде.

– Молодые люди, можете мне внятно объяснить, зачем так необходимо именно здоровое и крепкое тело? Понятно, что здоровье – это важная составляющая человеческого счастья в жизни. Да и народному хозяйству здоровый член общества будет приносить ощутимый эффект. Но думаю, что в данном контексте вы имеете в виду нечто иное?

Бородач как будто ожидал такой вопрос и начал отвечать без запинки.

– Вы правы, дражайший. Некий сакральный смысл в физически совершенном теле имеется. Видите ли, человек – существо невероятно сложное. Имея отлично развитый разум, он здорово зависит от своего доставшегося ещё от диких предков тела. В плане психофизиологии и нейрофизиологии и её составляющих. Любой биолог, изучающий человека, скажет вам, что мы – пленники нашей анатомии. Она с самого рождения ежедневно влияет на нашу психологию. Более здоровый и физически развитый индивидуум чаще всего и более стойкий в плане психическом, что важно для полноценной жизни именно в социуме.

Глобальные катаклизмы, войны, социальные кризисы, беспорядки – всё это глубоко связано с психофизическим состоянием людей. Человек с устойчивой психикой будет лучшим членом крепко стоящего на ногах общества. Как я понимаю, это одна из граней гармоничного развития человека будущего. Слабые и немощные несут опасность в психическом плане: сплачиваясь в группы, они с помощью индуктивности влияют уже на более широкие массы.

Станислав оглядел гостей, уловил в их глазах одобрение и продолжил.

– Тогда, товарищи дорогие, идём дальше. Что и кто будет воспитывать этого нового человека? Ведь он не появится ниоткуда. Сейчас мы основное бремя воспитания отдаём семье. Да-да, я знаю о влиянии социума и «улицы», но семья остаётся в этом плане первичной. Но, судя по текущим реалиям, этот старинный институт обречён на вымирание. И я больше чем уверен, что семья в древнем патриархальном понимании в новом обществе и вовсе не нужна.

Машеров тут же попросил:

– Можно пояснить вашу позицию?

– Хороший вопрос. Я считаю, что в обществе всеобщего братства нет смысла разбиваться на более мелкие и закрытые от посторонних ячейки. Экономических причин для семьи традиционного плана уже не будет, социальных – тоже. Пока не знаю, как такой подход будет реализовываться. Скорее всего, довольно долго. Инерцию человеческого мышления и старые привычки также не стоит сбрасывать со счетов. Сейчас тезисно постараюсь выразить свои мысли.

Ну, во-первых, человек будущего будет намного больше жить – лет сто минимум, и жить, надо заметить, качественно. И практически всю жизнь он станет трудиться, сменит несколько профессий и направлений согласно своим способностям и природным наклонностям. Даже наше время стремительного технического прогресса показало, что учиться новому также придётся практически всю жизнь. То есть в первую очередь каждого члена общества следует научить учиться. Вот такая занятная тавтология. Тогда совершенно нет смысла обучать в первоначальный период слишком долго. Ребёнок после пяти или шести лет из имеющейся семьи или от одного из родителей передаётся в школу первого уровня, где живёт с одногодками и ребятами постарше.

– Вот так вот сразу в казармы? – фыркнул референт.

– Коммунарские казармы, уважаемый. Это своего рода большая семья, где каждый готов помочь любому. И никто не отделяет одного от другого. Да и общаться с родителями общество в дальнейшем совершенно не будет мешать – дети всё-таки разные. Точно одно – слепой материнский инстинкт и эгоизм приветствоваться в новом социуме не будут. Не стоит культивировать дальше обветшалые деформации человеческого социума, которые начались с эпохи материального разделения общества.

Для примера возьмём древнейшие общины первобытного строя. Вряд ли они так сильно цеплялись за институт семьи – всё у них в основном общее. И предельно опасные условия жизни диктовали правила, что за одного индивидуума отвечали и другие сородичи. То же самое можно сказать о родовых общинах бронзового века. Так что человеческие социальные институты исторически постоянно менялись. Но вернёмся к обучению. Нет смысла в его излишней продолжительности, как принято у нас, где первые двадцать пять лет посвящены исключительно учёбе. В принципе, молодые люди вполне могут начинать работать лет с пятнадцати – в производстве будет полно профессий не самых сложных, им вполне по силам, да и сейчас их довольно много. Но мы отчего-то излишне бережём подрастающее поколение, воспитывая в итоге барчуков и лентяев. Трудясь наравне со взрослыми, будущие полноправные члены общества как раз и познакомятся с ним поближе. За каждым молодым коммунаром до возраста принятия полноправного гражданства будет закреплён собственный ментор, который будет помогать ему осваиваться в новом для него взрослом мире.

– Это ты уже у Ефремова тиснул?

– У великого мыслителя много дельных мыслей. Да и, честно говоря, идея уже сама напрашивалась и отчасти апробирована в истории.

– Ты имеешь в виду эллинскую Спарту?

– Это только из хорошо известного нам периода.

– Знаете, я за, – Машеров снял пиджак (ему стало жарко), оставшись в тёмной водолазке. – Взрослый опекун рядом – это всегда полезно. Родители – это родители, но они всё-таки несколько другие. Общество же стало намного сложнее, их опыт может уже не пригодиться или будет неполным.

– Вы уловили самую суть, Пётр Миронович. Я даже считаю, что менторы могут со временем меняться – по этапам учёбы и развития.

– Стас, не забывай, что даже любимая работа может надоесть. Тогда, достигнув чего-то, ты в подобном обществе будешь постоянно заниматься переподготовкой?

– Да, Борис, так и есть. Любой труд станет почётным – этого уже надо будет добиться с помощью воспитания. В принципе, вообще требуется такая обстановка, когда за самую тяжёлую работу сложится конкуренция. Вот именно подобное отношение к труду станет по-настоящему престижным и уважаемым. Не бежать от проблем, а искать их. От избытка телесных и душевных сил в каждом человеке будущего начнёт быстрее появляться жажда нового, перемен. Ожидание от жизни высшей нормы испытаний и впечатлений. Это я ещё раз повторюсь про крепкую внутреннюю структуру нового типа человека.

– Опять Ефремов?

– И что такого? У него в отличие от других вполне стройная теория общества будущего – без лишних технических деталей. Он сильно подозревал, что те как раз быстрее всего устаревают.

– В итоге его устройство будущего не устарело?

– Кое-что – да, но в плане духовном Ефремов основывался на древних практиках Востока, использовал уже накопившийся опыт человечества. Так что изначальный посыл остался правильным.

Абрамовский оглянулся на руководство и решился на мучивший его доселе вопрос.

– Ребята, а мы не делаем ошибку, опираясь на религиозную идеологию?

– Это другое – тут больше учения об общественной гармонии, а не практики верований. Опыт философий разных конфессий нам точно стоит учитывать. Это всё-таки наработки всего человечества, его дар в будущее.

Мысль необычная, и её стоило хорошенько обдумать. Машеров решился повернуть русло разговора в практичность.

– Наши ближайшие действия?

– В первую очередь – задействовать резервы уже имеющегося общества для резкого цивилизационного прыжка вперёд. Я лично не вижу непреодолимых препятствий. Косность мышления мы изменяем своим присутствием. Работаем как катализатор для общества. Наука уже подключена. И мы не боимся трудностей.

– Значит, матричная структура…

Кажется, Генеральный уже знал, чем будет заниматься, будучи Председателем.

Глава 17

6 ноября 1984 года. Вызовы внутренние и внешние

Верховный Совет СССР. Боль и позор

Представитель профсоюзов, пухловатый мужчина, в который раз вытирал пот с лысины. Заместитель министра здравоохранения расстегнул пуговицу на рубашке. А член президиума Верховного Совета Воротников уже и сам не рад, что согласился на эту авантюру. Грозные и важные мужчины чувствовали себя сейчас, как нашкодившие школьники. И над всеми ними возвышалась грузная фигура Галины Брежневой, которая давала сейчас «жару». Именно она от имени Лиги женщин инициировала текущий скандал, грозивший перейти из фазы конфликта в среднем звене здравоохранения в общесоюзное обсуждение. И тут же заинтересовал ЦК. Потому решили разобраться сразу «на высоком уровне». И вот сейчас им доставалось от женщин по полной: как руководителям, как коммунистам высокого ранга, как мужчинам.

И дела их откровенно плохи. А что они могли сделать против команды настоящих фурий! Да ещё припечатывающих ужасающими аргументами. И что самое печальное – во многом те правы. У них на руках документы, кассеты с записями пострадавших, жалобы, письма. Много жалоб и писем. И ни одного конкретного решения по их вопросам. Крайне животрепещущего, как оказалось, вопроса. Воротников внезапно осознал, что здесь точно присутствует вина как руководства, так и как мужчин. Просто раньше он даже не подозревал о масштабах безобразий, творящихся в медицине. В итоге их половина комиссии уже через час крайне неодобрительно посматривала в сторону представителей Минздрава и профильных профсоюзов. Надо же так запустить животрепещущую проблему! Это на самом деле возмутительно! И кому-то точно придётся расстаться с партийными билетами, как и креслами.

– Именно поэтому мы требуем этого вашего профессора выгнать к чертям из медицины!

Дебелая блондинка, депутат Верховного Совета из Лиги женщин была на редкость эмоциональна.

– Но он отличный специалист. Столько родов принял!

Представители Минздрава заняли оборону:

– Зачем такие радикальные меры? Мы просто его накажем.

Брежнева наступала:

– Его квалификация не даёт ему права оставаться хамом! Нет, таким врачам не место в советской медицине. И пусть этот пример станет показательным! Если подобные ему врачи не изменят свою практику, то мы будем добиваться их увольнения.

Воротников внимательно оценивал дочку бывшего Генсека. Такая добьётся своего! Да и наверняка у неё есть доступ к Машерову. Видимо, вопрос давно перерос стадию простого непонимания. Так что он пока посидит и проследит за реакцией остальных, подумает, как решить проблему. Верховному Совету остро нужны очки перед партийной конференцией. А судя по накалу страстей, женская половина делегатов его точно поддержит!

– Мы как крепостные в ваших кабинетах! Ничего нельзя, и только слышишь: «Не ори, дура, тут всем больно!»

Кто-то из Минздрава дёрнулся на свою беду:

– Но ведь и в самом деле бывают болезненные процедуры.

Это он зря сказал. На него тут же посыпались упрёки.

– Тогда почему женщины лишены элементарной анестезии? В Советском Союзе препараты кончились? Нет у нас – закупите за рубежом! На шмотки валюта находится.

– Почему нас не предупреждают о процедурах? И позволяют себе хамить по отношению к женщинам? Что это за моральный уровень такой у врачей и почему им потакают?

Блондинка поддержала Галину:

– Девушка у нас в цеху пришла на плановый осмотр. Врач вела себя грубо, кричала, что та не постелила сама себе полотенце, что неправильно легла. А она знает разве как? Это её первый раз. Попросила ширмой прикрыть от окна, на что получила: «Ты посмотри, стеснительная какая!» Так я добилась, что этого врача больше к нам не пускали. И знаете, какой вой в горздраве раздался! У нас между заводом и его руководством целая война началась. Пришлось секретарю горкома вмешаться. И мы своего добились. Но сколько девчонок огребает от подобных хамов и хамок? Разве этому в наших медицинских вузах учат?

Журналистка телевидения, которая вела популярную передачу «Здоровье», говорила мягко, но внутри голоса – как будто ежовыми иголками натыкана:

– Вы сами послушайте наших женщин, что пережили весь этот ужас. И потом расскажите мне – достойно ли такое положение дел нашего общества? И куда мы катимся с подобной жестокостью и неуважением к лучшей половине человечества? У нас очень любят красивые лозунги, но что зачастую стоит за ними?

Она включила магнитофон, и через некоторое время мужчины, сидевшие в кабинете, покраснели. То ли от смущения от подобных откровенностей, то ли от стыда. На минздравовцев страшно смотреть. Вся спесь с них слетела в один миг. Кажется, только сейчас они поняли, что попали по полной.

«Дважды сталкивалась с полным наплевательством гинекологов на жуткую боль от зеркала при осмотре в кресле. Одна просто игнорировала мои вскрики, вторая насмехалась: 'Ну не может быть так больно, только немного неприятно».

«Нас, десять беременных, направляли из консультации в гинекологию на анализ диабета беременных. Нужно полежать час, выпив глюкозу. В эту же палату на свободную кровать положили под капельницу девушку после выкидыша. У неё трагедия, она рыдает, это очередная неудачная попытка выносить, а тут мы – все счастливые беременные. Приехала её мама, просит перевести дочь в другую палату, медсестра в ответ кричит, что не будет открывать и мыть после них палату ради часа капельницы „просто потому, что вам так захотелось“. Но за подарок согласилась».

«Подруга пришла в районную поликлинику. Девочке двадцать лет. Записали её на приём первичный почему-то не к её гинекологу, а к врачу с другого участка, и та по этому поводу очень зла. Соответственно – ледяной расширитель и крики: „Дрянь такая, как на кресло лечь – так это мы не умеем, а как трахаться, задрав ноги, – так сразу!“ Сделала подруге очень больно. Та заплакала – реакция предсказуемая. „Ещё и плачет тут! Это тебе не членом тыкать!“ Девочка домашняя, тихая, в шоке».

«Лежала в роддоме в районной больнице. Всё по плану, на сороковой неделе начались роды. Медсестра проткнула околоплодный пузырь, чтобы быстрее воды отошли, но что-то сделала неправильно (я так поняла по её возгласу и растерянному виду). Я просила сделать кесарево, но то ли поздно, то ли им просто лень готовить операционную – мне не объяснили, почему нет. Шесть человек, врачи и медсестры, начали выдавливать ребенка. Тут я уже сама начала понимать, что живым ребенок не останется. Родился, ему начали делать искусственное дыхание, через минуту стало ясно, что он умер. Мальчик. При выписке из роддома сказали, что сама виновата – не смогла родить, не старалась».

«В семнадцать лет пошла к гинекологу в поликлинику – болел живот. Врач спросила про половую жизнь, сколько было партнёров, я честно ответила, что один. Села в кресло. Врач, засунув в меня руку, сразу выдала: 'Что ты мне рассказываешь-то? Один у неё, ага, как же».