Текст книги "Генеральный Попаданец 8 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2

22 февраля 1984 года. Мятежные бури

Старая площадь. Москва

– Это просто возмутительно! Что мне теперь отвечать товарища из Франции?

Глава Международного отдела ЦК КПСС Брутенц кипел праведным возмущением. О ноте и действиях министерства иностранных дел его никто не предупредил. Его собеседник красноречиво покосился на секретаря ЦК, но промолчал. Третий участник беседы седовласый человек с усталыми глазами поддакивал.

– Нельзя так с товарищами, Карен Нерсесович. Опять эти скоропалительные выводы. Как будто во времена Брежнева возвращаемся.

Молчавший доселе заведующий Отделом ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран Толкунов многозначительно произнес:

– Мы никуда и не уходили. Волюнтаризм во внешней политике, склонность к насильственным действиям, наносящим ущерб советскому государству.

Брутенц с интересом повернулся к коллеге. Оба их отдела занимались в Центральном Комитете контактами с иностранными коммунистами. В начале семидесятых эти отделы были объединены и здорово сокращены. Но при Машерове снова появились в результате аппаратных интриг. Генеральному аргументированно было высказано предложение о слишком больших различиях их работы. Плюс специфика взаимодействия в партиями капиталистических стран. Куда даже финансовую помощь приходилось доставлять через нелегальные или скрытые каналы. Правда, ручеек помощи в некоторые страны почти пересох. США, Великобритания и еще ряд стран не значилась в верхних рядах постоянной работы. Что идеологически было неправильно.

– Вы правы, Лев Николаевич, нельзя отдавать всю внешнюю политику на откуп одному человеку.

Толкунов не согласился.

– Помилуйте, на Генсека работают очень много команд. И вряд ли он принимает решение один.

– Насколько я знаю, последние решения согласовывались в Ситуационном центре.

Глава Международного отдела ЦК КПСС внимательно посмотрел на гостя.

– То есть на Секретариат и на Политбюро мнение не было вынесено. А как же коллегиальность?

– Ее еще Ильич попрал. Разве не заметили куда катится партия? Мы же вроде культ личности на двадцатом съезде развенчали?

Главы отделов ЦК переглянулись. Этот старый партийный хрыч явно пришел не просто так.

– Борис Ефимович, вы что предлагаете?

– Инициировать расширенный Секретариат с членами Политбюро. Обсудить на нем последние решения. Отзыв посла – это по сути объявление войны европейскому государству. С которым мы, кстати, пару десятков лет плодотворно сотрудничаем.

Брутенц с кисло миной заметил:

– Это если правительство Франции не виновато.

Толкунов аж наклонился вперед.

– Карен Нерсесович. вы что-то знаете?

Глава Международного отдела махнул рукой:

– Конкретно нет, но наши французские товарищи серьезно растеряны. Правительство под контролем правой партии Союз за французскую демократию.

– Странно, президент Мессмер придерживается политики Жискар д’Эстен и с нами поддерживает сотрудничество.

Гость усмехнулся:

– Франция в глубоком кризисе. И ваши подопечные в нем виноваты. Они не остановили вовремя социалистов и потеряли кучу голосов. Потому правые во главе с их спецслужбами сейчас так лютуют.

Брутенц холодно глянул на бывшего партфункционера:

– Лев Николаевич, в кризисе прошлого правительства много виноватых. Я бы не стал так упрощенно относится к текущим событиям. И у нас довльно много документов о том, что текущий политический кризис был спланирован и подстроен.

– Вы о чем? – Толкунову стало интересно. Его сфера деятельности за последние десять лет стало совсем иной. Обновлённая СЭВ и экономическое взаимопроникновение кардинально поменяла идеологическую работу. КПСС больше не было старшим братом и не бегала гасить пожары. Шла планомерная работа по сближению народов, что строили социализм. А конфликты случались разве что между давно соперничающими странами или отстающими в развитии, как Куба или Вьетнам. ГДР, Чехословакия и Болгария давно ближайшие союзники, их даже шутливо называли республиками СССР.

Глава Международного отдела глянул на коллегу неодобрительно, но ответил:

– В Европе второй год серьезный экономический кризис. Тон заняла Британия, затем рухнул рынок в Германии. В итоге докатилось и доселе благополучной Франции. Правительство социалистов сделало ряд ошибок, которыми воспользовались их противники. Но есть основание считать, что массовые выступления профсоюзов были подстроены. Как и конфликты в городах, переросшие в массовые беспорядки.

– Но доказать мы не можем.

Брутенц вздохнул:

– Этим занимался не я, а сами понимаете кто в АПэшке.

Гость скривился, как лимона съел.

– Говори уже прямо, Карен. Комитетчики посоветовали тебе не лезть туда.

– И это здорово напрягает, Лев Николаевич. Как мы после этого может объяснить французским товарищам, что этим скандалом занимаются наши спецслужбы. Были арестованы счета одной из их газет. Редколлегию обвинили в провокации и поддержке терроризма. Они потеряли в итоге часть людей и проиграли выборы. Против нас идет тонкая игра.

– И из нее точно не следует исключать ваш Отдела с такими связями. Это ошибка.

Брутенц и его бывший начальник обменялись многозначительными взглядами.

– Ты серьезно насчет созыва Секретариата?

– Да, есть мнение, что нужно поменять правила. Вернуть былую коллегиальность. Смерть Председателя – отличный повод.

Глава Международного отдела задумался, затем протянул:

– Но только после похорон Леонида Ильича.

– Согласен.

Толкунов благоразумно не стал интересоваться у этой двоицы подробностями, а перешел на шестой этаж и вошёл в кабинет, некогда принадлежавший Брежневу. Бывший Генсек в нем не бывал с конца шестидесятых, поэтому здесь поначалу поселился управделами, а затем заведующий организационным отделом и заодно давний приятель Прыгунов, выходец из АПэшки

– Николай, у меня к тебе разговор есть. Серьезный.

– Ну раз серьезный? – Прыгунов нажал клавишу вызова. – Роза Васильевна, будь добра, нам кофе и что-нибудь из буфета организуй. Спасибо.

Затем он достал из встроенного шкафчика пузатую бутылку.

– Стоит ли?

Толкунов обвел пальцем стены.

– Так вечер почти, а завтра праздник. Не чинись. Давно мы не общались.

– Хорошо.

Минут через десять принесли кофе и немудреную снедь в виде бутербродов с копченой колбасой и бужениной, а также фрукты. Заведующий Отделом ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран успел за это время поведать о недавнем разговоре. Он уже догадался, что его туда пригласили не просто так. Назревали некие события.

Прыгунов налил коньяк и предложил:

– Ну что – за все хорошее!

– И вас также!

Они сделали по глотку и откусили от бутербродов. Коньяк горячим душем пронесся по пищеводу и немножко смазал мозговые извилины.

– Интересная беседа у вас случилась, Лев. Они ведь знали, что ты ко мне или кому-то из старых приятелей обратишься. На самом деле это вброс. Целенаправленный запрос с ожиданием ответа.

Толкунов молча выпил вторую стопку и потянулся за апельсином. Затем достал маленький складной ножичек и начал затейливо его очищать.

– Я, кстати, у тебя спросить хотел. Что за Комитет эти два деятеля упоминали?

– Ты что ли с ними никогда не сталкивался?

– Откуда? Я на прессе сидел много лет.

Прыгунов разлили еще по одной, но пить они не торопились. Расслабление пришло, гнать паровоз было некуда, потекла неспешная беседа. Ради чего подобные «кабинетники» и затеваются.

– Говорят, что именование идет от Комитета по информации при правительстве, коим руководил еще товарищ Молотов.

– Так это же разведка!

– Она самая! Брежнев, придя к власти, дернул к себе старых разведчиков и создал собственную спецслужбу.

– Но это же…

Толкунова остановил рукой его визави.

– Почему нельзя? Где это написано? Если ты помнишь, то и СМЕРШ в войну подчинялся напрямую Главнокомандующему.

– Но то война!

– А сейчас что? Одного из руководителей сверхдержавы нагло сбивают над морем ракетой. Как это назвать?

Заведующий Отделом ЦК задумался. Хороший армянский коньяк уже цедился помаленьку.

– То есть ты хочешь сказать, что мы ведем тайную войну?

– Она никогда не прекращалась, Лев. И мы на ее передовой. Лишь изредка бои выходят наружу. И сейчас подумай, кто и зачем мутит в Центральном комитете воду?

– О как!

По спине пробежал холодок. Вроде последние репрессии прошли тридцать лет назад. Суровый на расправу Ильич действовал иными методами. Некоторых его антиподов он даже позже привлекал на работу. Семичастный, Шелепин тому подтверждение. Но все равно оставалась некоторая недоговоренность. И странные смерти некоторых знаковых лиц. Сейчас Толкунову стало все понятней. Есть организация, что могла заниматься тайными убийствами. Но Ильич! Он же непогрешим!

– Сколько я, оказывается, не знаю.

– Потому что не лезешь на рожон и дело свое делаешь. Вот тебя товарищи и решили посвятить. Всегда назад отыграть можно.

– Подожди, Николай, что, значит, назад? Разве такое не повод для расследования?

– Думаешь, ты первый? Эту гидру, – стопка так осталась на весу, – как ни выкорчевывай, все равно лезут и лезут. Начинаешь понимать товарища Сталина. В расход и вся недолга!

Толкунов невольно поежился. Ничего себе методы! Что-то явно назревает.

Средиземное море. Флагман 5-й эскадры ракетный крейсер «Сварог»

Заместитель командующего ВМФ адмирал флота Чернавин наблюдал с мостика флагмана, как уходил под воду специальный аппарат. Он будет постоянно находиться на дне. В него уже сегодня начнут загружать найденные останки, «черный ящик» борта номер Один. Обломками займутся позже. Завтра же первую партию доставят палубным самолетом в Югославию, оттуда в Москву. Как только тело Леонида Ильича будет погружено, ему следует отправить информацию в штаб, оттуда она уйдет в Кремль, где назначат даты похорон.

Адмирал оглянулся. Вахтенные тщательно несли службу. Хотя наверняка им было любопытно. Вон сколько посторонних прячется на палубе, рассматривая необычный глубоководный аппарат. Он был предназначен для поиска и помощи аварийным подводным лодкам. Говорят, что советские конструкторы в очередной раз опередили весь мир. То-то разведывательные самолеты НАТО кружатся вокруг. Но дежурное звено палубных истребителей Су-35 постоянно и невежливо отгоняет их. По большей части это были итальянские самолетов.

Французов предупредили сразу – войдут в зону действия советского ПВО и будут сбиты незамедлительно. Возник дипломатический скандал, но там и так уже некуда. Беспрецедентное понижение дипломатический активности. Европейская пресса бушует, в самой Франции левые обвинили в провокации свои спецслужбы и потребовали парламентское расследование. На здания, где размещался SDECE, уже случились нападения. Обещают волнения не меньше тех, что прошли весной шестьдесят восьмого. Кстати, и в большинстве социалистических стран посольства Французской республики окружены манифестантами.

Что интересно. Кому понадобилось их рассорить. Чернавин вспомнил, как не так давно они заходили в Тулузу. Как их там тепло встречали. Сейчас же на грани войны находятся. Но ему об этом думать. Задача поставлена, они в полной боевой готовности. Скоро сюда прибудет «Адмирал Ушаков» и Шестой флот США наверняка также придет в боевую готовность. Они уже привыкли, что русские чувствуют здесь себя как дома. И бескомпромиссно влезают в любую заваруху. Турцию уже научили себя уважать, затем пришел черед Израиля. Сейчас же с появлением специально сконструированных палубных «Сушек». Почти тысяча километров радиуса действия! Вполне сравним с американскими F-14 Tomcat. Грозный противник, F-14 был единственным самолётом, способным нести ракету «воздух-воздух» большой дальности AIM-54A Phoenix. Что давало возможность уничтожать большинство самолётов противника до того, как сам он появится у них на экране радара.

Зато сейчас новые Су-35 с дальними ракетами Р-33Э могут жестко противостоять и американцам. Вдобавок проходят обкатывание прибывшие на замену устаревшим Миг-27 новые истребители-бомбардировщики Миг-37 с двумя двигателями и большим радиусом действия. Долго их проектировали, задача оказалась сложной. Пришлось даже палубы переделывать. Зато вскоре «Адмирал Ушаков» покажет американцам, где раки зимуют. Целя эскадрилья ударных самолетов на борту!

– Товарищ адмирал, разговор есть.

Чернавин оглянулся н командира эскадры контр-адмирала Селиванова. Он тут не в первой, еще в Критской кампании поимел участие. Вроде время есть, чего не поговорить?

– Пойдем, Валентин Егорович, чаю попьем.

Они спустились в кают-компанию, где им тут же принесли чай, блюдечко со свежими, буквально вчера еще росли, лимонами.

– Владимир Николаевич, есть предложение о офицерского состава эскадры.

– Слушаю.

– Новый авианосец, что в Николаеве строится, назвать именем погибшего Председателя. «Генсек Брежнев».

– Ну…-заместитель командующего был заметно удивлен. – С чего бы это? Вроде принято решение давать названия под адмиралам.

– Но ведь именно Леонид Ильич настоял на том, чтобы строили такие мощные авианосцы и постоянно уделял нам внимание.

Чернавин задумался. А ведь так и есть! Он сам помнит, как Генсек всегда приезжал на спуск очередного авианосца и радовался событию, как маленький ребенок. Кто его знает, может, Ильич в молодости хотел стать морским летчиком или моряком?

– Хорошо, я передам вашу просьбу командующему.

– Спасибо. Разрешите идти.

– Иди.

Предместья Парижа

В старом особняке горело только несколько окон. Хозяин прислушался к шуму шуршащих на булыжной дорожке шин и сам вышел к двери. На пороге показался невысокий месье с изрядной лысиной. Он прошел внутрь, скинул пальто и осмотрелся.

– Жан-Пьер у тебя разве нет камина? Я думал согреться у живого огня.

Хозяин буркнул что-то и показал в сторону кресла.

– Имеется лишь электрический. Я тут часто не бываю.

Он кряхтя принес электрообогреватель и включил его.

– Мерси.

– Возьми плед.

– Или у тебя есть нечто горячительное?

Гость блеснул темными глазами. Когда-то давно они вместе мерзли под одним верблюжьим одеялом в чертовой Сахаре.

– Сейчас, Мишель.

– Ну ты обленился!

– Убрать?

– Конечно, нет!

Горячее вино из термоса быстро взбодрило гост и тот блаженно выдохнул.

– Так и знал, что ты согреешь бургундского со своими замечательными травками.

– Их почти не осталось, – буркнул хозяин и плеснул себе. – Валери умерла, собирать их некому.

– Ты же еще не старый, найди новую!

– Кто-то сейчас выйдет по холодный дождь.

– Извини.

Они некоторое время пили горячее вино, закусывали сыром и ветчиной. Затем Жан-Пьер уставился на старого друга:

– Что ты хотел?

Мишель замешкался, но об этом просили очень важные люди.

– Нам нужны специалисты. Старого пошиба. Те, кого не пугает кровь.

– Плохи ваши дела.

Гость пожал плечами и уставился на светильник в виде старинного бра.

– Не я руковожу всем этим борделем.

– Напортачили молодые?

– Похоже, что да.

– Что похоже? Такое сотворить! Хотели бы убрать, можно было сделать иначе. Хотя до сих пор не пойму – зачем было убивать такого достойного человека. На моем веку после генерала это второй великий политик.

– А дядюшка Джо?

Хозяин раскурил трубку, выпустил пару колец дыма и ворчливо ответил:

– На том слишком много крови.

– Я тебя понимаю. Но ты знаешь, приказы отдаем не мы.

– А эти твари из-за океана? До чего мы докатились, полковник.

Гость дернулся, его глаза вспыхнули, затем он успокоился растекся в кресле.

– Идет глобальная операция. Коммунисты взяли слишком много на себя. Ты лучше глянь, что происходит у нас дома!

– А что у нас? Все обычно. Студенты буянят, профсоюзы просят деньги, политики врут.

– Не узнаю тебя.

Хозяин некоторое время молча курил, потом остро глянул на гостя.

– Мишел, может все-таки сосредоточиться на себе? Влезая в чужие игры, мы теряем субъектность.

Гость некоторое время удивленно рассматривал старого сослуживца.

– И давно такие мысли посещают тебя.

Жан-Пьер недовольно зыркнул в ответ:

– С чего бы это интересовало тебя? Ты давно превратился в наемника.

Атмосфера в комнате заискрила. Но гость покладисто достал термос и плеснул себе еще вина, затем аккуратно нарезал сыр и отломил кусок багета.

– Этот хлеб я покапаю в одной и той же лавке уже двадцать пять лет. Вот что не меняется в нашем мире.

Хозяин осклабился:

– И он все такое же невкусный.

Они захохотали.

– Не все нам подвластно, дорогой друг. Но долг зовет.

– Ваше понимание долга.

– Не ворчи, лучше скажи – есть кто на примете?

– Разумеется. Но вам станет дорого. Тройная оплата.

Мишель пожевал губами и махнул рукой:

– Берем. Все равно платить не нам.

– Вот даже как? – Жан-Пьер пригубил бокал, о чем-то раздумывая. – Я даже догадываюсь, кто платит. И не стремно тебе работать на этот народец?

Как ни странно, но вопрос не смутил старого товарища.

– Это эффективно. Во-первых. Во-вторых, мы не надеемся только на них. Ротшильды, Рокфеллера, на каждую сволочь у меня заведена папочка.

– Хм, разумно. Я бы им не доверял. В случае выгод они вас сольют.

– Я и не доверяю, – на круглом лице гостя прорезались жесткие черты. – Если они нас кинут, то я хоть с чертом или коммунистами свяжусь, чтобы отомстить. Ты меня знаешь.

– Как скажешь. От тебя список и задаток наличными.

– Привезу завтра.

Глава 3

4 марта 1984 года. У чужих берегов

Сектор Мапуту

Группа колесных «Пандуров» резво устремилась вперед. Чехословацкие бронемашины, которые назвали именем пехотинцев из Средневековья, хищно выставили в стороны 30-мм автоматические пушки на приплюснутых башнях. Большие колеса легко глотали пространство, а мощные дизельные моторы сыто урчали. Противоминная защита обеспечивала выживаемость экипажу, все это вместе сделало «Пандуры» одной из самых популярных бронемашин на южном континенте. За колонной бронетранспортеров ходко двигались два грузовика с бронированными кабинами, следом шли три наливняка под охраной тяжелых БМП с крупными орудиями.

Выглядывающие из нескольких верхних люков бойцы с интересом обозревали окрестности «Свободного Мозамбика». Их дернули с базы в Мапуту внезапно еще в полночь. Что там в голову начальству пришло? Ночью прошёл дождь, так что из-под огромных колес бронетранспортеров чехословацкого производства во все стороны летели брызги. Не сказать чтобы трасса была ухоженной. Хорошо хоть покрытие твёрдым, иначе пришлось бы ехать по красноватой глине и слушать матюги мехводов. Им же потом колеса чистить от налипшей глины. А она в этих местах весьма жирная и плохо отмывается. Робкие перелески перемежались бушем и обработанными полями.

Посреди бушвиля, покрытого низкорослыми деревьями, кустарниками или сухой растительностью, гуляла домашняя скотина, на участках работали люди. До пика жары местные хотели успеть сделать больше. Они с любопытством поворачивались на гул проходившей колонны, но никуда не бежали. От судьбы не уйдешь. Деревенские уже привыкли, что лучше отдать часть урожая, чем остаться без ничего. И чужие разборки их не трогали. Пусть лучше в ближайшем городке сидят чьи-то военные, чем гуляют свободно банды. Солнце все выше поднималось сквозь марево и начинало припекать.

Внезапно впереди загрохотали выстрелы. Все бойцы живо нырнули внутрь боевой машины и захлопнули люки.

– Крупняк! – отозвался сидевший впереди командир отделения с позывным «Камень». У него и в самом деле было широкое и как будто высеченное из камня лицо. Загорелый с редкими светлыми бровями он иногда смахивал на оживший памятник.

– Не наши. По звуку – китайский ДШК.

– А кто тебе сказал, что тут не будет местных людоедов?

В эфире раздался треск, затем неведомый абонент матюгнулся и скомандовал:

– Рысь, какого епеня ждешь? Долбани его ракетой.

– Сча сделаем!

Все дружно посыпались наверх. От идущего впереди колесного тяжелого БМП с направляющей стартовал ПТУР и начал свой вычурный полет, мелькая по пути огнем красноватого ракетного выхлопа. Еще один миг и блокпост, откуда по ним стреляли, исчез в сполохе разрыва.

– Рысь шутить не любит.

– Движение!

Отряд бронетехники споро рванул вперед, и вскоре они проезжали мимо разбитого блокпоста, сложенного из каких-то циновок с землей и глиной вперемежку. Внутри, скорее всего, никого из живых не осталось, там плясало робкое пламя, вокруг валялись обломки пулемета и куски тел. Зато чуть далее идущие впереди колонны родезийские скауты пинками выгоняли и клали прямо на глиняную жижу группу негров в темно-зеленом камуфляже. Те были явно ошарашены утренним налетом, но все равно смиренно тянули руки вверх. В них уже второе десятилетие вбивался простейший алгоритм: тянешь ручки наверх – остаешься жив. Не поднимаешь – умираешь. Как видно, обучение работало.

– Говорил же – людоеды.

– Федь, услышит тебя политрук – беды не оберешься. Как можно наших братьев по разуму называть так не по-коммунистически.

Здоровяк обидчиво поджал губы, но отвечать не стал. Вечно этот Зеленый найдет тему для подколки. Но зато ответил улыбчивый и веснушчатый паренек.

– Ну а сам ты к девкам местным по-коммунистически подкатываешь? А как же облико морале советского бойца?

– Ничего ты не понимаешь, Заяц. Я провожу среди нее наглядную агитацию.

– Ох ты ж! Как лучше заходит: лежа и или на коленях?

Десант заржал так, что отделенный Камень скривился. Вот табун жеребцов!

– Отставить разговорчики, вон мост через Комати впереди.

Это и было их главным заданием – захват моста и предмостья с той стороны. Парни дальше все поняли без слов. Подхватили поудобней оружие, загнали патроны в патронник, потрясли головами, чтобы проверить, как сидят шлемы, и протестировали работу раций, что висели на разгрузках. Вскоре десант весёлой гурьбой рассыпался по местности, занимая позиции. Чуть позже они переместились в более удобные места.

Пулеметчик занял коронное место в развалинах, некогда бывших блокпостом португальской колониальной армии. «Пандуры» отошли назад. Позади за мостом разворачивались на грузовиках минометчики с «Васильками», впереди по сторонам от шоссе крутили жалом своих 90 мм пушек два колесных Винзеля, тяжелые БМП производства ГДР. Морские пехотинцы из Мапуту использовали бронетехнику «Африканского корпуса», чтобы не выделяться. Да и проверена она была не раз в боях. За рекой правее остался небольшой поселок, впереди виднелся городок Магуде. Вскоре послышался шум и на дороге показались два «Лендровера» скаутов, возвращающихся из разведки. Оттуда вышел высокий, загорелый человек в привычном обмундировании его подразделения Selous Scouts. Кроме камуфлированной рубашки Brushstroke, на нем были надеты шорты. Это скорее символ сопротивления родезийцев, чем форма одежды. Поэтому сейчас носили их только заслуженные перцы.

– Из старой гвардии, – прокомментировал выход скаута Федя. Он с самого начала яростно отбивался от принятия позывных, так это имя за ним и осталось.

– К гадалке не ходи! Слышал я о них от пацанов из Корпуса.

– Это когда ты в городе с сербами нализался?

– Да там кого только не было, Федь. Зря не пошел.

– Я в такую жару пить ваш ром не могу. Только пиво с холодоса.

– Как знаешь. Вон и командир.

Из подкатившей КШМки на базе «Пандура» выскочил ротный. Он также для большего понта носил черный берет. Хотя официально армия СССР в этом бардаке не участвовала.

– Полковник Майкл Марвем, вторая рота.

Родезиец говорил по-русски вполне сносно. Видимо, раньше часто работал с Корпусом. В бывшем Мозамбике они обычно давно не работали. Территория «Мапута» от моря вдоль железной дороги контролировалась международными силами. Чтобы никому обидно не было.

– Капитан Даниил Багров, – подал руку морпех. – Что там впереди и какая у нас задача?

Бывший САСовец внимательно огляделся по сторонам. Русские действовали грамотно, и это радовало. Хотя он знал, что будет работать с кадровой морской пехотой, но сомнения оставались.

– Вы временно переданы в мое подчинение, сэр.

– Яда, я получил приказ.

– Так что считайте себя частью Rhodesian African Rifles.

– Принято.

Марвем достал из кожаного планшета карту и расстелил на капоте вездехода.

– Наша задача взять сегодня городок Шокве, чтобы взять под контроль эти провинцию. Дорога отсюда идет именно туда. Оттуда мы сможем контролировать все течение реки Лимпопо.

Багров еле удержался от улыбки. Эта речка была знакома каждому советскому ребенку. Только вот объяснить полковнику будет это сложно. Марвем неожиданно ощерился:

– Хорошая у вас выдержка, Даньила. Обычно русские, услышав это название, долго смеются.

– Есть, как у вас называют Cult classic, где на речке Лимпопо живет страшный пират Бармалей.

– О, я слышал это слово! Ваши солдаты часто таким именем называют местных терров. Но перейдем в к делу. Шокве держит бывший командир ФРЕЛИМО. Он давно принял ислам, поэтому ему помогают арабы.

– Сколько бойцов будем нам противостоять? – перешел на серьезный тон морпех.

– Примерно батальон. Половина имеет опыт партизанской войны. Поэтому нам важно взять их…тьепленькими. Я правильно сказал?

– Даже очень. Вооружение?

– Есть минометы, безоткатные орудия из Кантонского Китая. Много автоматического оружия.

– Гранатометы?

– Тоже из Кантона.

– Серьезно.

– Вы воюете лучше. И у них всегда проблема в управлении и связи.

– Разведка?

– Они выйдут на связь за тридцать километров от города. Всего дотуда сто двадцать в ваших километрах.

– Часа три-четыре хода.

– Правильно.

Багров кивнул. Ему нравился этот немногословный и деловой полковник. Хоть его ребята уже ползали по бушвельду, проводя гуманитарные операции, но в настоящем бою не бывали.

– Поддержка?

– Сигнала будет ждать смешанная эскадрилья Fireforce, что стоит в Мапуту.

– Это МИГ двадцать седьмые?

– Точно. Отличные самолеты. Они нанесут бомбовые удары по координатам и потом смогут работать по запросу. Все легкие штурмовики и вертолеты сейчас в Катанге.

– Ясно. Тогда выдвигаемся?

– Поехьяли!

– Командиры групп ко мне!

Отделенный Камень прыгнул в люк, и «Пандур» тут же рванул вперед. Бойцы в десантном отделении качнулись.

– Ну что там, командир?

– Едем в какие-то местные дебри. Там городок, что контролирует банда, что ранее с китайцами дружила. Вот его нам и нужно взять, пока силы Корпуса потом не подтянутся. Свободных людей нет, вот нас и бросили сюда. Но формально мы Корпус. Всем ясно?

– Так точно.

Федя почесал переносицу:

– Так там бывшие их вояки? Серьезные по слухам ребята.

– И серьёзней видали!

– Командир, город брать – это не фунт изюма.

– Не знаю. Командует нами полкаш из скаутов, мужик резкий. Я слыхал о нем. Раз говорит что сможем, значит, сдюжим.

– Так-то у нас автоматические минометы да пушки на «Винзелях». Плюс свои. Огневой мощи до черта.

Служили в экспедиционном батальоне только контрактники, так что некоторое разумение в тактике имели. Отделенный их успокоил:

– Авиация будет, парни. Так что на рожон не лезем. Смотрим по сторонам. Кругом морды черные, в форме или нет, но этом может быть враг. Или пособник.

– Разберемся, командир. С бармалеями разговор короткий.

Внезапно сержант вспомнил, что им сказал ротный и чуть не заржал.

– Парни, вы знаете какая там река через городок течет?

– Неа.

– Лимпопо!

Секунду в отсеке царила тишина, потом ее прорезал дикий хохот.

– Мы живем на Занзибаре,

В Калахари и Сахаре,

На горе Фернандо-По,

Где гуляет Гиппо-по

По широкой Лимпопо!

После грянуло второе бессмертное стихотворение.

Маленькие дети!

Ни за что на свете

Не ходите в Африку,

В Африку гулять!

В Африке акулы,

В Африке гориллы,

В Африке большие

Злые крокодилы

Будут вас кусать,

Бить и обижать,-

Не ходите, дети,

В Африку гулять.

В Африке разбойник,

В Африке злодей,

В Африке ужасный

Бар-ма-лей!

Студия телеканала Antenne. Шоу «24 heures sur la Deux»

На экране телевизора появился улыбающийся ведущий. Как всегда, в изысканном костюме, с модной прической и следами косметики на лице. Он улыбнулся еще шире, являя миру чудо стоматологии.

– С вами Стефан Берн и наша острополемическая передача «Пятый угол». Представлю вам нашего проверенного эксперта Жана Готье. Как вы знаете, он работал в правительстве, имел депутатский статус, сейчас Директор Центра передовых технологий Etrangère. Жан, что вы скажете о разгорающихся в экваториальной Африке событиях.

Сухопарый седовласый мужчина с напускной импозантностью ответил:

– Все как мы предупреждали много лет назад. Советы начали подминать под себя Африку.

– Они утверждают, что освобождают народы от колониализма.

– Вы все еще верит в их прокламации? Мы давно предупреждали, что русские под видом коммунизма строят великую Империю. Их хлебов не корми, дай создать Империю. Вспомним, почему русский царь не договорился с Наполеоном Бонопартом.

– И почему?

Берн игриво подмигнул камере. Мол, послушайте этого чудака!

– В мире не могло существовать сразу две Империи.

– Но ведь англичане…

– Это не то. У них на тот момент было лишь несколько колоний. И главная – Соединенные Штаты уже уплыли из-под контроля короны. Да и в дальнейшем их колониальная держава имела несколько иной статус. Были доминионы, протектораты, союзники и так далее. В итоге русский император вместо близкого по духу француза получили в соперники германский мрачный гений, вдобавок поблизости от границ. Да и само русское царство пало, пока его не возродил Сталин.

– Наполеон также почил в бозе.

– И это была настоящая трагедия для Европы. Под его сенью все европейцы ощущали себя лучше.

– Хорошо, – у ведущего была яркая, как у шоумена улыбка. – Но вернемся к Африке. Давайте посмотрим на события последних дней через взгляд нашего корреспондента в Конго.

На экране замелькали кадры военных столкновений. Грохотали пушки, палили минометы, двигались по бушу танки, летели самолеты. Поднимались в воздух ракеты ПЗРК, сверху падали обломки. Нескончаемая вереница беженцев шла по обе стороны дороги, по которой ехали куда-то усталые солдаты. Около хижин лежали мертвые. Было непонятно – это солдаты или гражданские. Затем на экране появилась довольная физиономия корреспондента. Как будто это он устроил бучу и сейчас млеет от радости, что весь мир лицезреет его триумф. Но это обычное дело у журналистов. Горячие новости всегда способствуют их карьере.

– Эмильен, скажите, что сейчас происходит в провинции Шаба.

– Стефан, представляете – ее уже нет.

Берн делано изменился в лице, играя на публику. Он не так давно вел шоу программу и привык работать именно так. Видимо, телемагнаты таким образом решили оживить скучные политически передачи.

– Как это?

– Она вся захвачены сепаратистами и называется отныне Катанга. Вчера их войска при поддержке экспедиционного Родезийского корпуса захватили город Жадовиль. Второй по величине после Элизабетвиля. Тот, как мы помним, захвачен еще одиннадцать лет назад и был провозглашён столицей независимой Катанги.