Текст книги "Генеральный Попаданец 8 (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Вот и сейчас переброс части вод из сибирских рек прошёл долгие экспертные оценки, прежде чем начал реализовываться. Для начала выбрали его самый мягкий вариант. Ещё непонятно, как это скажется на природе Сибири и Арктики. Вместо открытого канала в Казахстан построили замкнутую напорную трубопроводную систему. Затем продолжили её через цепочку напорных станций в сторону Узбекистана. Задача стояла колоссальная. Но очень многое для строительства производилось уже на местах. Например, в Туркмении возвели трубопроводный завод, работавший из сопутствующего химического сырья. Насосы производила Казахская ССР, строительные машины строили в Узбекистане. Так что возвели трубопроводную систему в кардинально короткие шесть лет. И на ближайшие годы проблема орошения будет решена.

Ну а дальше? Какие ещё прожекты будут претворять будущие Генеральные? Насколько им и советским людям хватит смелости и задора? Построить дамбу в Беринговом проливе? Начать возводить Арктикграды под куполами, где можно будет жить? Заняться имеющимися пустынями, меняя местный ландшафт на лесостепи? Наука в современном мире способна на чудеса, а промышленность СССР уже обладает огромными возможностями. Хотя, может быть, сначала заняться полным благоустройством огромных пространств РСФСР? Генсеку показывали цифры необходимых средств – они внушали уважение. Но людям нужен газ, водопроводы, дороги и парки. Так что всем придётся поднапрячься.

Пётр Миронович попросил остановить машину возле абрикосовых садов, вышел из неё и подошёл к деревьям. Он с наслаждением вдыхал аромат осени. Машеров любил такие мгновения, когда мог сам пощупать плоды трудов страны Советов. В бывшей пустыне привольно раскинулись сады, парниковые хозяйства и круглые поля для полива. На них виднелся уже четвёртый урожай этого года. Это видимый успех всего советского народа, его социального строя и, конечно же, возглавляемой им партии коммунистов. Неужели у них получится, и они смогут построить самый справедливый строй в истории человечества?

Глава 15

7 октября 1984 года. Клуб в пригороде Вашингтона. Досада

Збигнев Казимеж Бжезинский, уже бывший на данный момент глава спецкомитета при администрации, пил пятидесятилетний виски и совершенно не ощущал его вкуса. К чёрту! С ним поступили несправедливо! Трудно найти человека, который сделал больше для борьбы с комми, чем он. А всё этот выскочка Киссинджер с его теорией «мягкого давления». Только вот не получилось и у него ничего. Зато отчёты красивые. И что с того, что они слушают американскую рок-музыку в красной России или смотрят наши шоу? Что глобально изменится, если власть Советов крепка как никогда?

Ещё при Брежневе Советы купили у Levi Strauss лицензию и часть станков. Затем завалили свою страну джинсами, не жалели тратить валюту на покупку модных шмоток в Европе. Сейчас в России полно совместных производств всех популярных брендов мира. Комми бьют непосредственно по точкам, откуда возможна даже мысль о чёрном рынке и спекуляциях. Так за десять лет они победили теневой бизнес. Выгоднее создать небольшую фирму, купить лицензию и производить всё легально. Плати налоги, социальные вычеты – и становишься уважаемым человеком. Правда, в таких малых предприятиях количество работающих ограничено. Это уже нужно аффилироваться с более крупными структурами с государственным участием.

Но всё равно надо признать, что Советы быстро учатся на своих ошибках. И что более важно – их партия не упускает из рук все нити управления. Вся эта самостоятельность республик, экономических зон, правительства и отдельных общественных движений ведётся под чутким присмотром партии коммунистов. Он снова чертыхнулся, так как его люди уже натыкались на жёсткие препоны в СССР. Весь их «демократический социализм» – суть обман. Жестокий и подлый!

Збигнев уже не мог сидеть и встал с мягкого дивана, чтобы подойти к окну. Унылый в это время года Потомак нёс свои серые воды мимо загородного клуба для избранных. Слава небесному отцу, этой привилегии его пока не лишили. Так и клуб принадлежит Рокфеллерам, а эти упыри просто так людьми не разбрасываются. Хотя ощущение того, что ты кому-то должен, оказалось неприятным. Бжезинский невольно сдавил стакан так, что тот начал трещать.

«Это никуда не годится! Необходимо подумать!»

Он выглянул из двери и подозвал официанта.

– Кофе, воды и… бумажных салфеток. Много салфеток!

На лице вышколенного сотрудника не дрогнул ни один мускул. Его задача – выполнять свои обязанности. За это ему так много и платят. Как и за способность сломать хребет любому, на кого укажет хозяин. Зато его жизнь надолго обеспечена. Как и дети пристроены в престижный колледж. А муки совести оставим проклятым «яйцеголовым». Бывшему «Орлу» всё равно – он свои сомнения оставил ещё во Вьетнаме, а затем в джунглях Боливии, где убивал комми. Но здесь хотя бы шанс умереть намного меньше.

Салфетки Збигнев использовал для записи своих мыслей. Он любил так делать. Почему-то в написанном виде они приобретали рельефные черты, заставляя глубже погружаться в проблему. Затем эти лёгкие листки будут сожжены в пепельнице. Камер тут нет, и никто не сможет подсмотреть за ним. Кофе оказался хорош – тут умели его варить. Подумав, Бжезинский заказал ещё чашку и чизкейк. Сладкое подстёгивает процесс мышления. Хрустальная бутылка, в которой остался дорогущий виски, отставлена в сторону. Алкоголь хорош после – после того, как он всё продумает и захочет расслабиться. А завтра… С утра – бассейн и упражнения. Пора входить в форму. К чёрту политику. Он займётся бизнес-консалтингом. Нельсону он всё объяснит позже. В конце концов, он накопил достаточно денег, чтобы поработать на себя и уйти на время в тень. Это полезно для дела.

Они ведь старались. Честно старались. Создали крепкую команду, набрали лучших и самых смелых. И даже смогли кое-где противостоять тайной службе русских, которая убивала направо и налево, не чинясь моралью и политической целесообразностью. Когда их узкая группа ещё лет десять назад осознала, кто против них работает и какими методами пользуется, Збигнев совершенно искренне рукоплескал. Чем удивил своих визави из ЦРУ. Вышел даже небольшой скандал.

Но каковы молодцы! Такого от нынешних комми он никак не ожидал. Затем, когда полетели головы тех, кого «нельзя трогать ни при каких обстоятельствах», оказались вырезаны целые семьи, и к ним обратился сам Папа, всем стало не до смеха. Русские внезапно стали бить невероятно точно и по самым больным местам. Что толку наживать богатства, продвигать свои компании и захватывать рынки, если ни ты сам, ни члены твоего клана этим не смогут воспользоваться?

Да, революция в России ударила по всем больно. Пришлось на ходу менять правила игры и даже создать такой чудовище, как Гитлер. Но всё равно основная часть мира до сих пор принадлежала им. Пусть правительства многих государств и думали иначе. Но ряд семейств, основные фонды которых сейчас находились в «Большом яблоке», считал иначе. Игра шла уже несколько веков. Бжезинский, как и большинство поляков, недолюбливал эту нацию. Но сейчас они его восхищали. Те сумели отречься от некоторых недостатков своего рода, измениться сообразно обстоятельствам и подняться на новую ступень. Да и к тому же породниться с сильными мира сего. И что характерно – старая аристократия также превозмогла старинную брезгливость и по итогу обрела могущество, изменившее мир. Но история капитализма – это не столько история государств, сколько история частного бизнеса банкиров. В его основе лежал космополитизм – представление о том, что национальные интересы стоят ниже личных и часто противоречат им. Крупный бизнес – это прежде всего международный бизнес, ведущие банки – транснациональные. Космополитизм – стремление получить наибольшую выгоду, а капитализм космополитичен по своей природе.

И вот в какой-то момент их космополитичные интересы оказались под ударом. Да что под ударом – под жесточайшим прессом. И таких, как Збигнев, которые увидели процесс в начале, оказалось не так много. Всё-таки политики чаще всего полные идиоты. И поэтому Бжезинский не отказался от предложения младшего Рокфеллера. К чёрту условности! Необходимы задачи и действия. Наверное, пора начать переваривать старые семьи и возвышать новые. И больше всего по этому пути поначалу продвинулась Великобритания.

Ещё в начальной стадии формирования капитализма существовали семьи финансистов, имевшие между собой родственные связи. При этом именно евреи сыграли важнейшую роль в генезисе капитализма ещё до возникновения протестантизма. Зачастую семьи финансистов-протестантов сыграли значительно меньшую роль в истории финансов, чем семьи финансистов-иудеев, многие из которых являлись потомками придворных евреев. Еврейское общество пронизано родственными и деловыми связями и отличалось высокой мобильностью. Это способствовало формированию международной банковской сети и родственной связи между семьями. Евреи и в Средние века тесно связаны с торговлей драгоценными металлами и бриллиантами, а к XVII–XVIII векам они практически монополизировали торговлю предметами роскоши, чрезвычайно важную для аристократии.

Но ещё более интересна их тайная история, к которой Збигневу удалось отчасти прикоснуться. Эти семьи умели хранить свои секреты. И тогда более странно, что противник с другой стороны о них ведал. Что это? Остатки Интернационала, тесно связанного с еврейской общественностью? Или тайное внедрение много десятков лет назад? И то и другое одинаково опасно для новой элиты. Так что стоит вспомнить, как всё начиналось.

В 1290 году евреев изгнали из Англии королём Эдуардом I. С этого времени и до середины XVII века почти ничего не известно о пребывании еврейского населения на острове. Только при Оливере Кромвеле, в 1655 году, евреи получили разрешение селиться в Англии. С этим временем связано переселение из Амстердама в Лондон семьи Мокатта – евреев-сефардов марранского происхождения. С 1670-х Моисей Мокатта занимался в Лондоне торговой деятельностью, специализируясь на алмазах и золоте. Известно, что семья еврейских (сефардских) торговцев Монтефиоре в XVII веке занималась торговлей между Англией и Италией. Однако есть данные, что еврейские ростовщики могли действовать в Англии и до середины XVII века.

Роль еврейских капиталов в Англии значительно возрастает с основанием в 1694 году Английского банка. Несмотря на то, что в фундаментальной истории Английского банка роль евреев-марранов вообще не рассматривается, именно они сыграли важную роль в создании этого первого в мире центрального банка, ставшего в XVIII веке крупнейшим мировым финансовым центром. Ведь семьи Суассо и Перейро занимались финансовой деятельностью в Амстердаме и других городах Европы в XVII веке, были тесно связаны с голландской Ост-Индской компанией. Значительная часть акционерного капитала компании принадлежала евреям-марранам. Именно они приняли наиболее активное участие в создании Английского банка в 1694 году.

Франсиско Лопес Суассо из Амстердама тогда стал одним из главных спонсоров наряду с Якобом Перейра для снаряжения военной экспедиции в Англию принца Оранского. Это привело к «славной революции», воцарению на английском престоле принца Оранского и созданию в Лондоне Английского банка. Франсиско Лопес Суассо предоставил в 1688 году огромную ссуду (два миллиона гульденов) Вильгельму Оранскому для захвата английского престола, отвечая при этом и за переброску войск в Англию. Вильгельм Оранский, захватив английский трон, стал королём Вильгельмом III и создал Английский банк, ставший в XVIII веке важнейшим мировым финансовым центром. Особенное покровительство он оказывал еврейскому бизнесу, поддерживая его коммерческие предприятия.

В XVIII столетии в Лондоне начали свою деятельность финансисты Голдсмиты. Основатель английской ветви финансовой династии – Аарон Голдсмит. К тем десятилетиям относится создание в Лондоне Ашером Голдсмитом и Авраамом Мокаттой (представителем семьи, занимавшейся коммерческой деятельностью в Лондоне с XVII века) компании «Mocatta Goldsmid». Она специализировалась на крупных операциях с золотом и серебром для Банка Англии. Компания «Mocatta Goldsmid» вошла в пятёрку компаний (вместе с «N. M. Rothschild Sons» и другими) – участников золотого фиксинга. То есть ежедневного установления цены на золото, являющейся практически мировой ценой на поставку золота. Во второй половине XVIII века в Лондон из Голландии переселилась семья еврейских (ашкеназских) финансистов Коэнов – одного из наиболее богатых семейств Голландии. Так, Леви Барент Коэн стал в конце XVIII века одним из наиболее крупных банкиров лондонского Сити.

На рубеже XVIII–XIX веков лидирующую роль в финансах Англии начинают играть Ротшильды. Основатель британской династии Ротшильдов – Натан Майер Ротшильд. В 1814 году банк «N. M. Rothschild Sons» финансировал военную кампанию против Наполеона. Британские Ротшильды с начала XIX века оказывали решающее влияние на развитие Банка Англии. В лондонском Сити Натан Майер приобрёл такое финансовое влияние, что в 1825–1826 годах мог снабдить Банк Англии достаточным количеством денег для предотвращения кризиса рыночной ликвидности.

В 1885 году британский финансист и политик Натан Майер Ротшильд II – глава банка «N. M. Rothschild Sons» с 1879 года, наследственный барон – впервые стал лордом и первым евреем, вошедшим в палату лордов. В 1909 году британский премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж писал, что лорд Натан Майер Ротшильд II – самый могущественный человек в Великобритании. Вот это рост – как финансовый, так и политический! И он оказался бы невозможен без тесных связей с английской аристократией.

Такие семьи, как Суассо, Перейра, Мокатта, Голдсмиты, Коэны, Рафаэлы, Монтефиоре, Сассуны, Стерны, Хамбро и другие, не только заложили основы британской финансовой системы, но и на протяжении столетий сохраняли ведущие позиции в банковском деле и международной торговле. В XVIII–XIX веках эти династии тесно переплетены родственными связями. Браки заключались преимущественно внутри клана или с представителями других влиятельных еврейских семейств, а дочери часто выходили замуж за представителей английской аристократии. Это способствовало интеграции в высшее общество и закреплению их влияния.

Многие из этих семей получили аристократические титулы: баронеты, лорды, бароны. Так, Моисей Монтефиоре удостоен рыцарского звания и титула баронета королевой Викторией, а члены семьи Сассун становились членами парламента и входили в круг ближайших советников монархов. В XX веке влияние этих династий только усилилось: представители семей Хамбро занимали посты директоров Банка Англии и были связаны с разведкой, а потомки финансистов продолжали входить в советы директоров крупнейших британских корпораций. По материнской линии к этим кланам принадлежали даже некоторые премьер-министры Великобритании.

Збигнев к тому же знал, что выходец из клана Левитов Чарльз Эрик Хамбро являлся личным финансовым советником У. Черчилля. А во время Второй мировой войны стал одним из создателей Управления специальных операций – британской разведывательно-диверсионной службы, занимавшейся работой с антифашистским подпольем в Европе. Позже на основе управления после войны создавалась британская разведка МИ-6. С которой эта семейка через посредство британской компании «Mocatta Goldsmid», связанной с торговлей золотом, курировала торговлю золотом с Госбанком СССР.

Вот оно! Невероятная продвинутость этих семей не отвергает их природной жадности. Где-то там, по выражению спецслужбистов, «течёт». И разве кто-нибудь исследовал их деловые контакты во всех подробностях? Их капиталы замкнуты на сверхсекретности. Чужому человеку, пусть даже обладающему властью, туда не проникнуть. Но одну из лазеек Збигнев ведает. Он ощеривается и подходит к телефону. Затем отдёргивает руку.

«Матка боска, отсюда звонить нельзя!»

Одним махом, как дешёвое пойло, выхлестав дорогущее виски из стакана, Бжезинский направляется к выходу.

– Мне срочно нужно в город. Передайте Нельсону, что я буду к вечеру.

«Приставленный», по виду бывший вояка или наёмник, лишь кивает в ответ. Не в его компетенции передвижения гостя. Эти бывшие политики всегда чем-то заняты. Да и прямых указаний по слежке не поступало. Так что вскоре бывший глава комитета уже сидел в своём обычном «Бьюике» – он предпочитает передвигаться самостоятельно и не привлекать внимание. И Збигнев умеет вычислить слежку. Но всё проходит без приключений. Телефон в забегаловке отлично подходит для нужной цели. Хозяин, получив пятёрку в руки, лишь кивнул в сторону рабочего кабинета, заставленного ящиками. Но так лучше и не придумаешь. Затем пришлось ждать, когда ему ответят. Абонент пользуется сотовой связью и потому доступен почти всегда.

– Есть разговор.

На том конце «провода» его тут же узнали, но возникла короткая пауза. Хрипловатый голос наконец пророкотал:

– Сейчас?

– В ближайшие два часа.

– Хорошо. Жди у парка.

Бжезинский вышел из кабинета довольным, быстро осмотрелся и решил перекусить. От текущих событий у него разыгрался аппетит.

– Дружище, чем ты меня сможешь угостить?

Хозяин, судя по выговору ирландец, расплылся в улыбке.

– Сосиски с картошкой подойдут?

– Вполне! И давай своего эля!

Непонятно за кого ирландец его принял, но обслужил быстро. Еда оказалась вкусной, эль – великолепным. Так что чаевые оставлены хорошие. Или просто настроение так поднялось? Хоть какой-то просвет во тьме.

Устроились они в неприметном ресторанчике неподалёку от пересечения Кей-стрит и 11-й улицы. Эти улицы проходят через северо-западный квадрант Вашингтона, недалеко от Белого дома и правительственных зданий. В этом районе базируются юридические конторы, аналитические центры и пиар-агентства. Обычно тут сидит множество людей, занятых собой и своими делами, так что на скромную пару, пристроившуюся на угловом диванчике, никто не обращал внимания. Репортёры здесь – редкие птицы, бывшие разведчики и политики также тусуются в иных местах, зато юристов полным-полно. Те же не привыкли лезть в чужие дела, потому что отлично понимают – могут иметь место последствия. Да и не Бжезинский публичный человек, его визави – тем более.

Бывший цэрэушник сначала скептически выслушал мнение поляка, но затем задумался.

– Так что скажешь, Рич?

– Тут нужно крепко подумать, Збигнев.

– Есть проблемы?

Бывший глава комитета смотрел предельно серьёзно. Это оказался шанс исправить создавшееся положение.

– Они есть всегда. Но я пока не очень понимаю суть дела.

Бжезинский сначала хотел выругаться, но сдержался. Всё-таки напротив него сидит далеко не последний человек из ЦРУ.

– Тогда начну издалека. Ты отлично знаешь, чего мне стоило уговорить наших французских коллег на случившееся безрассудство.

Человек, которого он называл Рич, резко поднял голову. Об этом не стоило говорить нигде. Америка должна быть вне подозрений. Потому что иначе запахнет Третьей мировой.

– За что они сейчас полноценно огребают. Ты им сделал медвежью услугу, и они будут это помнить долго. И фамилию человека, что подвигнул их на немыслимое.

Збигнев забеспокоился:

– Я что-то не знаю?

ЦРУшник быстро огляделся и наклонился ближе, перейдя на шёпот:

– Сейчас агенты их служб мрут как мухи. На них охотятся все: профи, троцкисты, маоисты, «Красные бригады», анархисты. Европа окончательно свихнулась.

Поляк побледнел. Слухи об этом не попадали в прессу. Сам же он с тех пор, как самолёт рухнул в Средиземное море, оборвал все прямые контакты. Но поляк быстро взял себя в руки.

– Но тем не менее дело сделано!

– И?

Глаза ЦРУшника холодно блеснули. Чёртов убийца! От его взгляда прямо мурашки по телу. Но Збигнев сегодня не в том настроении, чтобы заткнуться.

– И чего! Дьявол дери, совсем ничего. Ты помнишь наше расследование? Всё сходилось на этом дьяволе. Как только он появился, русские стали играть не по правилам. Он чудом вывел их экономику из тупика, и дьявол знает за какие деньги вывел в мировые лидеры. У нас нет лишнего цента на космос, а чертовы комми тратят на него невесть откуда взявшиеся миллиарды. Мы из проблем еле вылезаем. Иначе зачем бы стали так открыто грабить латиносов.

– Знаю, – Рич вздохнул и отпил из стакана. Его угощали – он пил. – Помню, как вытаращились наши аналитики.

– Потому что всё слишком сходилось на этом человеке. И никто, понимаешь, никто, – Бжезинский понизил голос, – не знает, откуда этот чертик из табакерки выскочил. Как такое может быть?

– Давай признаем честно: мы многое о них не знаем.

– Но уже начинаем понимать их логику.

ЦРУшник отставил в сторону стакан и тяжело глянул на собеседника. Он давно бы послал этого занудного поляка к чертям. Но слишком часто тот оказывается прав. За это его евреи и пригрели.

– В чём тогда ты видишь корень проблемы?

– Сейчас не знаю, – Збигнев смотрел в сторону. – Мы где-то ошиблись. У русских существует свой центр принятия решений. И он точно не в Кремле.

Рич напрягся:

– Их внутренняя спецслужба?

– Возможно… хотя нет. Это исполнители. Но имеется некая глубоко законспирированная структура, которая принимает важнейшие решения. И наш клиент был одним из них. И кто за ними стоит – никто не знает.

– Если никто не знает, то откуда мы…

Бжезинский стукнул по столу и остро глянул через стол.

– Ты не понимаешь? Мы должны их вычислить. И это возможно – мы уже знаем методы. Иначе…

– Что?

Рич внезапно понял, что этот гениальный поляк о чём-то догадывается.

– Всё будет только хуже. С каждым годом мы начнём терять всё больше позиций. И твои аналитики это видят. Только не ври мне в ответ.

ЦРУшник мрачно зыркнул в ответ. Всё-то этот поляк знает. О его связях ходят легенды. Но сейчас он чертовски прав!

– Когда начнём?

– Сначала нужно кое с кем переговорить, – Збигнев уже решился. – Если течёт из их рядов, то необходима санкция.

Рич кивнул. Его собеседник знает, о чём говорит.

– Резонно. Мы со своей стороны…

– Никаких сторон, Рич! Мне уже хватило работы на государство. Сейчас всё будет моё. Только моё.

ЦРУшник с нескрываемым интересом глянул на поляка. А он смелый человек! Но за «мое» и ответственность иная. И вовсе не бюрократическая. Это сейчас его отстранили, а потом… снимут голову и вовсе не фигурально. Бывшему разведчику приходилось видеть, как это делается. Люди – существа отнюдь не добрые.

– Если решился – то действуй! Что от меня необходимо?

Бжезинский кивнул и взял в руки стакан:

– Люди. Наводки на опытных людей и компании.

– Как водится. Но работа предстоит адова.

– Рич, у нас просто нет выхода. Ты сам видел, какие придурки оккупировали сейчас администрацию. Просрут они Америку в самые короткие сроки.

ЦРУшник позволил себе ехидно ощериться:

– А твои… покровители?

– От них течет, им и отвечать. Но там не впервой двигать взад-вперед фигуры. Доска пока еще большая.

ЦРУшник отпил из стакана, хмыкнул и кивнул.

– Тогда бог тебе в помощь. Звони, если понадоблюсь.

Глава 16

30 октября 1984 года. Скрытые проблемы

Новосибирский Академгородок

Машеров не сразу понял, почему Брежневу так нравилось здесь бывать. Всё-таки Ильич являлся масштабным человеком. Видел прорывные решения, а также точки роста, как и кризисные ямы. О том, что кризис в социальной сфере нарастает, уже открыто говорили в социологических профильных институтах, которые консультировали АП. Правда, пока не удавалось его уловить. Видимо, материальный рост благополучия и резкое улучшение жизни советских трудящихся начали показывать скрытые доселе проблемы. Ну или они начали расти более стремительно.

Здесь, в зале заседаний Новосибирского отделения АН СССР, сейчас разворачивались целые баталии. Если местные партийные и идеологические работники уже привыкли к смелости рассуждений и беспардонности сибирских коммунаров, то столичные гости краснели, пыхтели и истекали потом. Это же просто немыслимо! Открыто ниспровергать основы социализма и замахиваться на творцов-создателей. Молодые люди смело цитировали современных европейских авторов, ссылались на опыт ряда социалистических стран.

А так – непосредственно свою практику. А люди тут собрались непростые. У некоторых уже десяток лет за плечами в коммунарах. Так что опыт наработан колоссальный. Именно поэтому Машеров строго-настрого запретил вмешиваться, а также прерывать выступающих. Партократы уже знали, что Генсек в данной парадигме бывает крайне жёсток и немилосерден. Это хозяйственника он пожалеет и простит. Обгадившегося идеолога скорее всего ждёт увольнение с чёрной меткой. Причина такой жёсткости банальна. Машеров считал, что идеология стоит в первых рядах ведущейся войны. И потому дуракам и трусам там не место. Говорить красивые слова – это одно, а отвечать за них – другое.

– Мы зря потакаем любым повелениям мещанства, – выступающий у «открытого микрофона» светловолосый молодой человек обладал всеми признаками «записного интеллигента». Очки, умные глаза, чуть патлатые волосы.

– Что вы имеете в виду, Станислав?

Видимо, он тут человек известный. Да и Машеров знает, насколько обманчива внешность. Коммунары – люди железные, как первые большевики. Сколько с ними Ильич намучался! До скандалов в ЦК и нелицеприятных разговоров на Политбюро не раз доходило. Ну как можно мириться с теми, кто тебя ни во что не ставит? Но ничего, не дал бывший Генсек подавить новую поросль. Так и говорил:

– «Как же мы узнаем, что требуется молодому поколению, если им рот затыкаем?»

И, как обычно, оказался прав. Потому и Пётр Миронович всячески ограждал новые течения от агрессивного наката. Пусть себя сначала проявят. Да и кадры откуда-то нужно черпать. Ещё в конце шестидесятых стало ясно, что официозный ВЛКСМ выдаёт на-гора лишь усреднённых администраторов. Ничего, и так люди нужны в управлении как клерки. Но кто же будет тогда думать?

Не зря в те же годы Ильич при ЦК создал целый институт по изучению зарубежного опыта. Устойчивость капиталистической демократии основана в том числе на подборе кадров, а также их подготовке. Машеров и сам ознакомился с основными тезисами на отдельном семинаре, обязательном для всех членов Центрального комитета. С очень многими сведениями оказалось любопытно ознакомиться. И для части партийцев они стали шокирующими. Тезис о загнивании капитализма не работал. Их противник быстро учился и реформировался. И потому врага стоило изучать ещё лучше и брать лучшее на заметку. Это Леонид Ильич особо подчёркивал и указывал на то, что с теми, кто будет манкировать знаниями, придётся попрощаться.

Пётр Миронович быстро припомнил информацию. В 1960–1970-е годы, после показательного рывка СССР в космосе и НТР, система подготовки управленческих кадров в США прошла масштабную трансформацию, обусловленную научно-технической революцией и усложнением экономики. Ключевые черты этой системы можно свести к следующим направлениям:

1. Многоступенчатая и гибкая структура образования

В этот период окончательно оформилась многоступенчатая система высшего образования. Студенты сначала получали широкое общеобразовательное образование в академических колледжах (обычно два года), что позволяло им выбирать специальность и профессию не при поступлении, а на более поздних курсах. Такая база обеспечивала широту взглядов, мобильность и способность к междисциплинарному мышлению, что особенно ценилось при подготовке руководителей высшего звена. Для управленцев это означало необходимость разбираться не только в экономике, но и в технологиях, праве, социальных и политических вопросах.

2. Междисциплинарный подход и гуманитаризация

В ответ на вызовы НТР в сугубо технические вузы вводились гуманитарные дисциплины, а в гуманитарные – технические и естественные науки. Это необходимо для воспитания у будущих управленцев способности решать комплексные проблемы на стыке различных областей (например, экология, урбанистика), видеть взаимосвязь фундаментальных исследований, технологий и потребностей производства. Такой подход формировал у выпускников нестандартное мышление и умение оценивать социальные последствия научно-технического прогресса.

3. Развитие бизнес-образования

США оказались пионерами в создании факультетов управления при вузах в конце XIX века, а к 1960–1970-м годам в стране действовали сотни факультетов делового администрирования и коммерции. Подготовка велась по двух– и четырёхгодичным программам, существовала докторантура для подготовки научных кадров и преподавателей в области управления. В начале 1970-х годов широкое распространение получили курсы повышения квалификации при школах управления и университетах, что позволяло действующим менеджерам постоянно обновлять знания.

4. Роль корпоративного обучения

Крупный бизнес не устраивала узкая специализация выпускников и их недостаточная практическая подготовка. В результате многие корпорации вынужденно создавали собственные учебные центры или «вузы» при фирмах для доучивания молодых специалистов до уровня, необходимого для работы в реальном секторе экономики. Это касалось как технических, так и управленческих кадров.

5. Взрывной рост управленческого консалтинга

В 1950–1960-е годы наблюдался бурный рост числа фирм по управленческому консультированию. В 1959 году создали Ассоциацию консультантов по управлению. К началу 1970-х годов стоимость их услуг составляла уже более 1 миллиарда долларов в год. Консалтинговые компании стали важным элементом экосистемы подготовки и развития управленческих кадров, предлагая как обучение, так и внедрение передовых практик управления.

6. Смена приоритетов в подготовке специалистов

В годы реформы наблюдался резкий рост потребности в инженерах, физиках, специалистах по системному анализу и биологии. Одновременно снижался спрос на выпускников классических гуманитарных специальностей (языки, философия, искусство). Вузы перераспределяли ресурсы в пользу подготовки кадров для новых отраслей экономики, что напрямую влияло на структуру управленческого образования.

В целом система подготовки управленцев в США в 1960–1970-е годы отличалась гибкостью, ориентацией на междисциплинарность, тесной связью с бизнесом и постоянным обновлением программ под нужды быстро меняющейся экономики.

В конце шестидесятых и в СССР создали ряд академических институтов с филиалами по всем республикам, чтобы готовить и переучивать кадры. К концу следующего десятилетия новые кадры уже начали оказывать воздействие. Более всесторонне образованные, подкованные в разных областях науки, они имели более широкий взгляд на вещи и могли наблюдать развитие кризиса, а также умели его купировать. Именно новым управленческим кадрам страна обязана почти безболезненным переходом в начале восьмидесятых на так называемое «цифровое» управление народным хозяйством. СССР получил замкнутый с СЭВ управленческий контур. Автоматизация производства, роботизация, внедрение ЭВМ после этого решения начали буквально стремительный разбег. Научный прогресс вторгался во все области жизни.