Текст книги "Иннокентий (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Бывай, братан!

На свадьбе главное – быть на позитиве. Ведь фотограф до начала работы тамады фактически выполняет его функцию. Для этого времени такое поведение левого человека необычно, потому народу интересно. А Кеше интересно за зиму набить «портфель» заказами. Но чувствуется, что лето будет «горчим». Никодимыч хочет уйти на покой, и все выезды в район достанутся Васечкину. По выходным свадьбы. И никто не отменял смены в салоне и лаборатории. Придется как-то договариваться с Оксаной.

– Интересный у тебя подход к построению кадра. Какой-то ненашенский.

Герман внимательно рассматривает стандартный набор кадров жениха и невесты из будущего. И тогда Иннокентий ничего не придумывал ничего сам, тупо содрав идеи с известного свадебного портала «Майвед». Там истово мерялись письками фотограферы, возомнившие себя великими художнегами. Только зачастую забыли при этом упомянуть, что сами беззастенчиво крали идеи у западных мастеров.

– Подсмотрел в журналах, – Васечкин мучительно вспоминал, какие в этом времени у советской богемы ценились страны. Америка однозначно отпадает, ибо идеологически неправильно. Кто там еще был под пятой Союза? ГДР, Болгария. – Чешский вроде.

– А не польский?

– Может, и польский, – легко согласился Кеша. – Один фиг не по-русски написано.

– Эх, молодежь, – покачал головой Мартын Петрович. – Мы в твоем возрасте польский от чешского враз отличали! – мастер посмотрел кадры, где невеста в полуобороте глядела на отвернувшегося жениха. – Поляки, однозначно! Они любят эдакий романтический флер. Ну что ж, очень даже ничего. Для первого раза. Но следи за выдержкой. Здесь чуть смазал и тут не попал в фокус. Этот кадр на ширик снимал?

– Ага.

– Неплохой ракурс. Определенно у тебя от деда что-то в башке осталось.

Пока готовые отпечатки промывались в огромной ванне, они пили чай. Добросердечные гости свадьбы одарили фотографа напоследок пирогами и бутербродами. А Кеша пахал сегодня без обеда и ужина. Не самое полезное питание, но пока можно и перетерпеть. Было уже поздно, «Юпитер» как два часа закрыт. Но с разрешения Германа Кеша частенько оставался допоздна, оттачивая навыки и обрабатывая больше снимков, чем ему было положено по штату. Это уже старики отдавали ему свою долю печати.

Герман быстро устава от работы, все чаще задумываясь о пенсии. Брагин и вовсе никогда любил торчать в лаборатории. После первой выездной съемки в школе, куда Иннокентий на своем горбу тащил кучу штативов и световых приборов, мастер оценил качество проявки и печати. А затем полностью переложил печать со своих съемок на молодое дарование.

В итоге к концу первого рабочего месяца у Васечкина оказалась в наличии полная ставка фотографа 4 разряда. А это, между прочим, 124 полновесных советских рублика. Только в салоне он брал меньше смен, чаще таскаясь с Никодимычем по различным заказным мероприятиям. Что полностью устраивало Оксану, которая мнила себя большим художником и имела собственную клиентуру. Старички над ней втихаря посмеивались, но учитывая вздорный характер хохлушки, в ссоры старались не влезать.

Вдобавок Васечкин обрабатывал две ставки лаборанта. За себя и Брагина. Понятно, что в бухгалтерии это провели иначе. Но работы хватало. Временами даже очень. Хотя Кеша не жаловался. Полученные в конце месяца денежки в сумме далеко за двести определенно грели его душу. Фотография оказалась раза в три выгодней, чем работа в ЖЭКе с халтурами. Да и не приходилось копаться в грязи и холоде. Так что Потапову пришлось искать другого электромонтера.

Вот и сейчас в субботний вечер Иннокентий сидел в уютном уголке студии со стариком и слушал под чай его дивные истории. Петров-Васечкин умел быть терпеливым и впитывать любую нужную информации. А старички-разбойники ею точно обладали, давая бесценные сведения буквально обо всем.

Разве что не любили говорить о политике.

– А что от тебя комсомолу нужно?

Иннокентий чуть не уронил пирожок на пол от неожиданного вопроса. Это откуда деду известно?

– Хотят привлечь…

– К ответственности? – съехидничал Герман.

– Типун вам на язык, милейший! – Кеша потихоньку перенимал тон стариков-разбойников. Он даже как-то наглядно представил, что творили эти два чудика и дед Васечкина в молодости. Наверняка девкам прохода не было, да ответственным товарищам тоже доставалось. – К общественной деятельности хотят привлечь.

– Тебе ДНД мало?

– Да я там больше числюсь. Выбираюсь, когда время есть. Вот и сегодня прогулял. Серый будет недоволен.

– Вот оно тебе надо? Работой мало нагрузили, чтобы дрянь всякая в голову не лезла?

Иннокентий не согласился с мастером:

– Так это горком. Там дела-делишки посерьезней будут. Близость к газете и прочим издательским заведениям.

– Вот оно что! – Герман даже отвлекся от чая. – А ты времени зря не теряешь. Да и небось, титьки Светки Рязановой покоя не дают?

– Мартын Петрович!

– Да ладно тебе. Все мы когда-то были рысаками!

– Так что скажете – стоит того?

– Титьки или комсомол?

– Сейчас не посмотрю на ваши седины…

– Если хочешь карьеры, то без комсомола никак. Тебе, получается, работы в фотосалоне мало?

Васечкин помолчал некоторое время, решаясь – говорить ли о своих планах и в каком объеме.

– Есть мысли двигаться дальше.

– Понятно, – старик вздохнул. – Бродит в тебе кровь Васечкина старшего, да колобродит. Тоже перцу не сиделось на месте.

– Так что скажете?

– Да ничего не скажу, Кеша! Дело твое и решать лишь тебе. И судьба твоя собственная. Так что мнение чужих людей учитывать никак не стоит. Только Фролу не говори раньше времени. Он хотел студию на тебя оставить. Не вертихвостке же Оксанке передавать клиентуру?

Иннокентию стало неудобно. Старики отнеслись к нему по-доброму. Но из Заволжска надо было валить поскорее. Поначалу он планировал годика два отсидеться и жирка подкопить. Но судьба распорядилась по-другому. И дело даже было не в неизвестной ему подноготной аферы Герыча. Это болото чем дальше, тем больше будет засасывать. Это Иннокентий по прошлой жизни в будущем знал. Те, кто сразу не уехал в Москву, так в Заволжске и остались навсегда. Хотя каждый год собирались переехать.

Куй железо, пока горячо!

– Что так долго сегодня, Кешенька?

– Я же говорил, что задержусь, Светик.

– Там на кухне котлеты на тарелке.

– Я перекусил, но от десерта бы не отказался.

Васечкин облизнулся, взирая на верхнюю часть комсомольского тела, закрытую лишь легкомысленной комбинашкой.

– Тогда быстро в душ!

Иннокентий проводил взглядом покачивающую бедрами Светлану и начала очень быстро раздеваться. Ни одна женщина в этом мире его еще так не возбуждала. Все-таки приятно совмещать полезное и приятное в одном флаконе!

Глава 22

Отстоим завоевания Октября!

Иннокентий в своем детстве не застал этот знаковый для советских людей праздник. Один из двух, когда проводились так называемые Демонстрации. То есть народ по всему необъятному СССР в обязательном порядке загоняли в стройные колонны трудящихся, что проходили затем по улицам и площадям великой страны Советов, приветствуя стоящих на трибуне «небожителей».

Если в мае пройтись под весенним солнышком было отчасти даже весело, то в холодный и дождливый ноябрь спасал лишь внутряной «сугрев». И непонятно почему, но с самого утра Иннокентий был наполнен хорошим настроением. То ли виной тому была бравурная музыка, звучащая спозаранку из громкоговорителей. То ли радостный настрой соседей по общаге, дружной собиравшихся на праздничное шествие. То тут, то там слышались хлопки дверей, возбужденные разговоры. Занимались друг у друга утюги, галстуки и даже ботинки.

С кухни потянулись вкусные запахи. Народ заранее готовился к праздничному банкету, что начнется сразу после демонстрации. Кто-то уже начал праздновать с вечера и сейчас с мрачноватой решимостью похмелялся пивом. Кеша глянул на наручные часы, подарок от областного МВД, и мухой нырнул в освободившуюся оказией ванну. Помыться, побриться, надеть чистую рубашку, подобрать галстук. Ага, еще зарядить две пленки! Для этого не стоило занимать санузел. Какая-нибудь зараза обязательно не вовремя включит свет. Пригодится «темный мешок», взятый из фотосалона.

Скептически оглядев себя в вестибюле в большое зеркало, Васечкин вздохнул. Одежонка из промтоварного магазина не радовала. Серые невзрачные брюки, кондовые полусапожки. Пальто ему от щедрот своих отдал Никодимыч. Пусть и старое, но зато стильное. Настоящее ретро! К нему бы еще шляпу в стиль да брюки дудочкой. Пора бы уже о себе любимом позаботиться! Тем более что и деньги в кармане появились. Не зря же он пашет второй месяц как проклятый! Хорошо хоть тело Васечкина крепкое и выносливое. Вырос парень на экологически чистых деревенских харчах. Ох, не голодали советские колхозники.

Но об этом потом! На улице его встречает бодрый северо-западный ветерок. Васечкин запахивает крепче ворот пальто и, придерживая на весу небольшой кофр с фотоаппаратурой, несется напрямки к главной площади города. Гремят марши, какие-то революционные, пропахшие нафталином песни. Но на душе все равно радостно.

Разновозрастный народ спешит или на демонстрацию, или на площадь, понаблюдать за процессом. В глаза бросается обилие всевозможного кумача. Флаги на зданиях, ленты, растяжки, плакаты, транспаранты. Красные гвоздики в петлицах или руках людей, маленькие флажки и шарики у детей. И над всем этим летит праздник. Нет, не так – Праздник!

«А ведь пробило! Как они умудряются столько десятилетий сохранить дух торжества? Мы в будущем это напрочь утратили!»

Но настроение настроением, а работать надо! Благодаря протекции Светланы Михайловны Иннокентий сегодня в первый раз будет участвовать в политически важном мероприятии. Ну а если перевести на русский язык – то снимет праздничный репортаж для местной комсомольской газетки в качестве внештатного корреспондента. Сверху одобрено, так что теряться не стоит. Корочки греют душу в кармане и дают пропуск в большой мир.

Васечкин уверенно направляется к трибуне, где на подходе его останавливает милицейский офицер:

– Вы куда, товарищ?

– Я от газеты «Молодежный Заволжск».

Иннокентий важно показывает на кофр, тянет руку во внутренний карман, но милиционер кивает:

– Опаздываете. Ваши уже все там. Проходите, не мешайте!

«И это все?»

Ни проверки документов, ни личного обыска и прозвонки мудреными аппаратами! Страна непуганых идиотов, или здесь еще нет нужды опасаться разного нехорошего вроде террористов или бандитов? Хотя Герман рассказывал, что именно таким образом дед настоящего Васечкина пролезал везде, где хотел. Повесил камеру на шею и проходи с важным видом через милицейское оцепление! Надо же…

Около трибуны уже прохаживались несколько человек с фотоаппаратами и копошились телевизионщики с области. Только вместо телекамеры на плече крепкого мужичка топорщилась кинокамера. Васечкин даже не знал, что репортажи в этом времени снимали именно на них и с интересом наблюдал за их действиями.

– Иннокентий, привет! – протянувший руку долговязый пожилой мужчина тут же снял подозрения у остальных «причастных». – Это протеже Брагина.

Фотокоры покивали в ответ и занялись своими делами, копаясь в аппаратуре. Ничего нового. Пусть сначала парень покажет себя в деле, а потом уже будет более близкое знакомство. Васечкин также решил не теряться и открыл кофр из добротной кожи. А то в самом деле неудобно. Пришел фотографировать, а фотоаппарат даже не достал.

– Вот здесь они будут стоять. А отсюда удобней снимать демонстрантов.

Лев Борисович Мещерский являлся патриархом местной журналистики, выполняя в городской газете сразу несколько функций. Редактора новостного отдела, корреспондента и фоторепортера. Он знал деда Васечкина, поэтому безо всяких политесов взял его под крыло.

– А где будут стоять комсомольцы?

– Слева. Ты от них?

– Да.

– Тогда делай общий план трибуны и крупно выдели секретаря горкома. Есть телевик? Среди демонстрантов лови в первую очередь транспаранты учебных заведений.

– Понял, спасибо.

– Спасибо не булькает, – засмеялся Мещерский и кивнул в сторону своего оттопыренного кармана.

– Лев Борисович, я еще не фигура такого масштаба, чтобы принимать на работе.

– Ну и правильно! Включайтесь, молодой человек, начальство на подходе.

Васечкин сделал вид, что примеряется и наводит резкость. Щелкать проходные кадры он вовсе не собирался. Пленка куплена за собственные средства, а не казенная. Так что будем экономить. Он минут двадцать смотрел, как работают остальные фотокоры, сделал несколько общих кадров площади с идущими демонстрантами. Сначала проходили работники важнейших предприятий Заволжска. Затем обратил внимание не трибуну. В момент разрыва между колоннами он наглым образом выскочил перед трибуной, сделав несколько кадров.

Этим он точно обратил на себя внимание. Городское начальство тут же выпрямилось, выдавив из себя улыбки. Улыбнулся и милицейский капитан, затем снисходительно покачав головой. Но Кеше было все равно. Кадр сделан! Сейчас осталось поменять штатный объектив на телевик и снять крупным планом комсомольское начальство. Он заметил среди него Светлану. Та ободряюще улыбнулась Кеше, и тут же ее лицо снова стало серьезным. Она стояла рядом с Семёном Семеновичем. Шпаков был целым главой отдела, вторым человеком в горкоме партии.

А Светик хитрая лиса. Это вам не простушки Лариска и Тамара. Но все равно по-своему несчастная баба. Разница в десять лет делала их мезальянс еще более противоречивым. Так что у блондинки было два пути – искать себе ответственного одинокого товарища в возрасте или втихаря баловаться с молодыми да ранними. Не позавидуешь. Но пока Иннокентия их отношения устраивали. Есть куда выпустить пар, выспаться в комфортном месте, получить готовый завтрак. И мозг не выносит. Да и в постели Светик была чудо, как хороша. Мысль о предстоящем вечере взволновали молодого человека, и он чуть не пропустил нужный кадр.

«Так, а это у нас что?»

Шпаков перехватил Кешин взгляд и молча кивает на группу стоящих рядом с ним важно выглядевших товарищей. Васечкин понятливо кивает и наводит фотоаппарат. Семен Семенычу нужен этот кадр? Сделаем! От Светланы Кеша знал, что Шпаков в их провинциальном городке временно, и имеет связи, с которыми можно вернуться обратно в «синекуру». Сюда его сослали то ли для отбывания партийной повинности, то ли за некие шалости. Так или иначе, но ответственный работник горкома выделялся среди остальных некоторым лоском и образованностью.

Иннокентий скосил взгляд на журналистскую братию. Они уже расслабились. Кто-то поблескивал глазками, приняв «сугрев» на грудь. Было все-таки довольно холодно. Жесткий ветер бил в лицо, временами вырывая воздушные шарики из ручек детишек. Кешу пока спасало пальто с дополнительной подкладкой. Фирменный секрет Брагина.

Основные колонны демонстрантов уже прошли. На трибуне народ также застыл в ожидании. Телевизионщики отвалили, гремя штативами. Гремела бравурная музыка, кто-то кидал в толпу речевки. Раздавался нестройный приветственный гул демонстрантов. А Васечкин полностью погрузился в атмосферу праздника. Даже было неважно, чье имя он несет. Ленин, Сталин, Брежнев. Людям просто хотелось веселья и отдохновения. А тут заодно и выходной день. Будет еще вроде 5 декабря в день конституции.

«Вот так вот. Ты понемногу погружаешься в этот мир? И что дальше?»

Мысль была довольно необычна, и Кеша чуть не пропустил проходивших мимо студентов техникума. Впереди шли дюжие парни, что держали в руках транспаранты и флаги. Они были так горды собой! Кеша же зацепился взглядом за несколько симпатичных учениц, улыбнувшись им во все тридцать три. Девчонки засмеялись, помахав ему флажками. Васечкин тут же вскинул фотоаппарат и щелкнул несколько снимков.

Пригодятся для архива. Мещерский первым делом ему об этом рассказал. У каждого городского фотокорреспондента должен быть собственный фотоархив. Подобный есть и в редакциях. Но им чаще всего заведуют разные люди. Фотографии могут потеряться, испортиться или просто не понравится редактору из-за плохой печати. А тут появляешься ты с архивной пленкой, на которой отмечено нужное название и спасаешь номер.

Такое обычно запоминают, и твоя репутация поднимается на небывалую высоту. Потому что ты останешься для редактора тем, на кого можно положиться, и кто выручит в трудную минуту. Судьба внештатника – быть посланным далеко и срочно. Но это какая-никакая, но известность и энное количество честно заработанных денег. К такому типу заработка никто не прицепится. Он почетен и вполне уважаем и в обществе, и в бухгалтерии. С него платится налог. Так что здесь все чисто. В отличие от свадебных халтур, где до тебя могут докопаться люди с «холодной головой» и незамутненными глазами.

Все! Идут последние колонны малозначащих предприятий. С трибуны уже спускаются, милиция вышла на площадь, окидывая её цепким взглядом. Никто не потерялся? Бывает, что некоторые несознательные личности так излишне набираются, что потом ныкаются по углам. А это неправильно! Не может советский человек в такой праздник валяться пьяным где попало.

– Иннокентий!

Васечкин оборачивается.

– Семен Семенович.

Шпаков отчего-то весел, смотрит доброжелательно.

– Можно тебя попросить кое, о чем?

– Слушаю.

Хоть его сюда и пригласила Светлана, но отказывать партийному боссу негоже.

– Тут такое дело, Иннокентий. Вот нравится мне твое имя, – Семен Семенович широко улыбнулся. – К нам важная делегация пожаловала. Аж с самой Москвы. Они по поводу строящегося завода прибыли. И остались тут на праздник. Сможешь сейчас нас сопроводить и щелкнуть на фоне строительства. Ну и еще где-нибудь в интересных местах города?

Васечкин прикидывает, что у него в запасе имеется целая пленка и кивает.

– Могу.

– А фотографии к вечеру сделать. У нас банкет с пяти часов, потом их на поезд посадим. И если отдать перед этим каждому по пачке фотографий, то они это обязательно запомнят. Соображаешь?

Иннокентий соображал быстро и потому ответил согласием.

– Сделаю.

Шпаков весело хлопнул Кешу по плечу:

– Я вот в тебе ни разу не сомневался. Расходы возместим, не бойся.

Васечкин уверенно залез к водителю в обкомовский «Рафик» с надписью «Латвия» впереди. Шофер тут же поинтересовался:

– Куда едем?

– На стройку. Только не в самую грязь. Есть там место, где что-нибудь уже построено?

– Котельная и первый цех.

– Отлично. Туда и поехали!

– Понял, командир.

– Потом в город вернемся.

Судя по шуму из салона, там уже закусывали. И принимали внутрь то, что закусывали. Кеша вздохнул, сам он успел с утра проглотить лишь пару бутербродов. Отвык держать много продуктов в общаге со Светиными харчами. А калории на холоде тратятся быстро. Надо было что-нибудь прихватить с собой. Выручил водитель «Рафика», что успел залезть в «общий котел». Кеша моментально схомячил пару халявных бутербродов с копченой колбасой, порезанной наискось, чтобы закрыть весь хлеб, и запив все горячим чаем из термоса. В ответ пообещал водителю фотографию на фоне микроавтобуса. Для семидесятых годов очень даже классный обмен.

Делегаты уже были в предвкушении банкета, потому нигде особо не задерживались. Кеша быстро строил их в нужную позицию и делал пару кадров. После строительных площадок поехали к «Вечному огню» и театру. Последний снимок был сделан у горкома. На том и расстались. Водитель по доброте душевной и за фотографии быстро довез Васечкина до фотосалона. Ключи у него были. Он, скидывая на ходу одежду, помчался… Нет, не в лабораторию, а в кухонный уголок. Включить чайник, чтобы затем подогреть проявитель. Пожалуй, пора смастерить специальный подогреватель из подручных материалов. Знания об электрике у него имелись, да и опыт.

Выпив заодно чаю с сушками, кои постоянно приносила Людмила Васильевна, Иннокентий побежал в темную комнату заправлять отснятые пленки в специальные спирали. Три бачка стояли наготове, термометр в бачке показывал двадцать один градус. Проявитель он составил еще вчера. День был пасмурный, пленку тянуть было не надо. Можно обойтись стандартным Д-76.

Вода (30—45°C) – 750 мл;

Метол – 2 г;

Сульфит натрия б/в – 100 г;

Гидрохинон – 5 г;

Тетраборат натрия кристаллический, в просторечии бура 10-водный – 2 г;

Процесс проявления был прост. В бачок с заправленной пленкой через специальное отверстие заливался проявитель, ставился будильник. Хватало шести минут. После его срабатывания раствор сливался, заливался кислый стоп, что сразу останавливал проявление. Затем продолжаем процедуру и заливаем в бачок с пленкой фиксаж. И то же самое с остальными двумя уже заправленными пленками.

Вентилятор в сушилке уже включен, в помещении тепло, отфиксированная пленка вешается на держатель. Минут двадцать можно передохнуть и подготовиться к печати. Иннокентий идет к шкафчику Германа и достает оттуда две пятидесяти листовых пачки стандартного «Униброма» 13×18. Это их общая заначка из «сэкономленных» материалов. Кеше разрешили ею пользоваться для дела. Сейчас он занимается именно им.

Проявитель в кювете уже подогрет, фиксаж свежий, все на месте. Работаем!

Глава 23

Кадры решают все!

Иннокентий не отвертелся от съемки на банкете. Но он примерно так и рассчитывал, прихватив с собой дедовский «Контакс» со светосильным объективом. Снимать без вспышки в ресторане не получится. Ладно хоть кадров надо совсем немного. Народ с холода подозрительно быстро окосел. Если бы не культурная программа, которую проводила шумная тетенька с пятым размером бюста, то получилась заурядная пьянка.

Хотя, чем партийные люди отличаются от обычного гражданина? Кроме излишнего самомнения абсолютно ничем. Во всяком случае по мнению Иннокентий. Парень из будущего на советский классовые различия взирал с изрядным скепсисом. Человек, по его мнению, мог идти в партию лишь ради карьеры или по принуждению. Это золотая фишка так называемого «Развитого социализма». Что в здешнем СССР, что в будущем будто бы коммунистическом Китае. Там от коммунизма разве что красные флаги и почитание Мао остались.

– Фотограф. Сними нас!

Вот чего Кеша не мог терпеть на свадьбах и подобных этому мероприятиях. Ты нанят и будь добр отрабатывать, отзываясь на просьбы подвыпивших приятелей. А уж от начальства душевного отношения и вовсе не дождешься. Они себя сегодня ощущают королями. Живут на халяву, возят их везде, угощают, заискивают. Но ради собственного светлого будущего стоит потерпеть. Заодно создать впечатления человека, на которого можно положиться. Ведь Семен Семеновичу явно от него что-то нужно. Не зря тот приметил молодого и никому на самом деле ненужного работника. Деревенский, ни кола, ни двора. Но зато ничем особенно и не запятнан!

– Встаем сюда, улыбочку. Снято!

– Спасибо, товарищ фотограф!

Пожилой мужчина еще не утратил чувства меры и благодарит фотографа за всех.

Иннокентий ловит молодого паренька из обкомовских, что в ресторане распорядителем, и интересуется:

– Слушай, а от кого комиссия?

Тот морщится, но отвечает:

– Знаю, что из Совмина. Стройка наша на карандаше у Самого.

Кто такой «Сам» было неясно, а парень быстро исчезает. Разгоняющийся паровоз праздника перешел на уровень «танцевальный». Ресторанные лабухи начали бацать нечто свежее, заводное, народ потянулся на танцпол. Похоже, что съемка заканчивается. Рожи пьяные никому не нужны.

Васечкин поискал глазами Светлану и нашел её за крайнем столиком. А похоже, что барышня не кисло так накидалась шампанским. Вон как вокруг какой-то нерусский хрен прыгает. Он откуда, вообще, здесь на закрытом мероприятии взялся? Или они и в Союзе везде в партию пролезли.

– Тебе чего надо, мужик? Барышня занята.

Кавказец, а судя по усам и носу это был именно он, враз поменялся в лице. Видимо, не привык, что такие молодые хлыщи делают ему замечания.

– Слюшай, ты кто такой вааще? Иди своей дорогой, да?

Джигиты по ходу от эпохи к эпохе не менялись. Разве что акцент другой. Лицо Иннокентия налилось кровью, а кулак начал делать замах.

– Кеша!

Васечкин заметил испуганный взгляд Светланы и тут же остыл. Не хватало еще позорной драки на глазах у партийного начальства. Васечкин сменил тему и начал показательно уничижительно разговаривать с грузином:

– Слышь сюда. Здесь тебе не базар и не лавка. Тут собрались уважаемые люди оттуда, – он указал наверх, а грузин только сейчас заметил на молодом человеке фотоаппаратуру и начал давать заднюю.

– Да я что? Я так… Иду, вижю девушк скучает.

– Ну и вали себе мимо.

В последний момент Иннокентий замечает злобный отблеск в глазах кавказца. Ничего тот не понял и не простил.

«Ну что за люди? Они когда-нибудь научатся вести себя прилично!»

– Кеша, посиди со мной, пожалуйста.

Светлану Михайловну развезло конкретно. Что же ты, милая, так на шампанское налегала?

– У меня работа, Светик. Подожди, я сейчас.

Семен Семенович нашел Кешу быстрее:

– Иннокентий, дорогой, сворачивайся. Хватит работать, все-таки сегодня праздник. И большое спасибо за фотографии. Товарищи были впечатлены. И не только сервисом, но и качеством, – Шпаков достал пачку снимков, оставленных для горкома. – А у тебя определенно талант. Подожди, что-то случилось?

«Как так он умеет читать по глазам!»

– Семен Семенович, там Светлана Михайловна малость шампанским усугубила. Проследить бы за ней. А тот всякие темные личности вокруг прыгают.

В глазах Шпакова заплясали чертики:

– Я её со своим водителем домой отправлю. Не беспокойся. А личности…К директору ресторана будут вопросы. Мы заказали зал для себя полностью.

По лицу партийца прошла тень неудовольствия. И Кеша не сомневался, что завтра ресторанщик будет иметь весьма бледный вид.

– Тогда я пойду?

– Зачем? – Шпаков был удивлен. – Не скромничай никогда излишне, Иннокентий. Иди садись за мой стол, перекуси. Ты заслужил. Я сейчас буду.

Ну что ж, раз угощают, то отказываться грех. Иннокентий присел на краешек стола, перед ним тут же оказался официант с чистыми тарелками и приборами. Во как обслуживают партийную элиту! Парень накидал себе салатиков, заливного и схомячил все буквально в минуту.

«Задавил удава, можно и осмотреться»

Шпаков и паренек-распорядитель из обкома в этот момент провожали на вокзал делегацию. Последнему, видимо, и загружать её в поезд. Кеша невольно поерзал. Пожалуй, у помощника работенка еще похуже. Делегаты уже хорошо накушавшись, некоторые не против продолжения банкета за казенный счет. У кого-то движение пошло дальше, такие кидали двусмысленные взгляды в сторону сидящих за столами дам. Да и местные после плясок и хорового пения выглядят не лучше. Хотя вроде как день торжественный. Значит, и в Союзе у всевозможного начальства собственные взгляды на жизнь. Отличающиеся от общепринятых.

И почему он нисколечки не удивлен? Ничегошеньки в Росиюшке не меняется.

– Скучаем? Присаживайся сюда, – Семен Семенович показал место рядом с собой. Напротив них сидел полный дядька с вислыми усами и начислял сам себе водочки.

– Наливай, не стесняйся.

– Мне же завтра работать.

– Ах да. Репортаж делать. Но сухого, думаю, и спортсмену можно?

Шпаков налили красного вина в свободный бокал и подал Кеше.

– Спасибо, не откажусь.

– Ну что, Иннокентий, с почином тебя. И вроде как удачным.

Они выпили, официант моментально принес горячего. Гуляш с картофельным пюре. Все очень вкусное и украшенное зеленью.

– Кстати, один из твоих потенциальных работодателей. Познакомься. Самуил Иванович Марченко. Главный редактор нашей городской газеты.

Вислоусый прямо через стол подал руку и довольно хмыкнул:

– А ты силач. Мог бы и молотобойцем работать. Но и в корреспондентах сила и выносливость требуется.

– Занимаюсь помаленьку.

– Тоже хорошо, – он недрогнувшей рукой долил Кеше в бокал. – Не трясись, красное вино и спортсменам полезно. В меру, конечно. Нам на флоте его в обязательном порядке выписывали.

Шпаков откинулся на стуле, расслабив галстук:

– Самуил Иванович, как вам новичок?

Марченко опытным взглядом оценил фотографии:

– Техническое качество на высоте. Но надо еще проверить каков Иннокентий в репортаже.

– Так и проверь. Дай задание молодому, но перспективному специалисту.

Последние слова начальник из горкома наособицу выделил голосом.

Главред понял его правильно и достал из кармана визитку и передал Кеше:

– Позвони послезавтра в обед. Как раз после планерки будет ясно, куда тебя можно послать в первую очередь.

– Спасибо.

– Благодарить пока рано, молодой человек.

«А взгляд у дяди не простой. Кем он там, говорите, служил?»

Дальше разговор зашел о редакционной работе, требованиям к репортажным фотографиям. Эх, дядя, знал бы ты, какие странные просьбы порой предъявляли заказчики в будущем.

– Нарисуйте три кота и буку «Ж».

– Это зачем?

– Как зачем. Получится слово «ТрикотаЖ». Это де так креативно!

И попробовал бы этот важный дядя продать допы к автомобилям тысяч так на двести. По мнению Васечкина, местные СМИ – это сонное царство, ведомое крепкой партийной рукой к обрыву. Но он мог и ошибаться. Так что стоит знакомиться с особенностями работы местной прессы постепенно. А знакомство с главредом главной городской газеты, да еще через горкомовского босса дорогого стоит. Усталость как рукой сняло. Мысли плавно перетекли на горячее продолжение вечера.

«Как там у нас Светик?»

– Пойдем, перекурим.

– Не вопрос.

Похоже, что Шпакину от него еще что-то нужно. Какой насыщенный сегодня день! В самом ресторане не курили, для этого была сооружена комната недалеко от туалетов. В углу стояли два приличных кресла, рядом высилась кадушка с невзрачным фикусом. Народу почти не было.

– Садись. Есть разговор, – Семен Семенович огляделся и резко придвинулся к Васечкину. – Иннокентий, у меня вот какой к тебе вопрос. Серьезный вопрос. Ты наверняка в курсе, что я в вашем городишке ненадолго. Требовалось отсидеться в тихом месте. Ничего серьезного, не поделил с коллегами поляну. Но все в жизни меняется и бывает, что к лучшему. Так что к весне я съеду обратно в столицу. Скажем так, близко к ней. Городок намного лучше этого, научного пошиба с соответствующим населением и зданиями. Ну ты меня понимаешь. И возглавлять я там буду одно интересное издание. Возможно, два или три. И мне потребуются верные люди. Светлана Михайловна уже в деле. Как ты смотришь на это? Тебя же тут ничего не держит? Не желаешь идти дальше?

Вот оно и свершилось. Васечкин попытался унять дыхание и перед ответом успокоиться. Но пазу не затягивать.

– Положительно смотрю, Семен Семенович.

Шпаков затянулся сигаретой, выдохнув ароматный дым. Он внимательно все это время наблюдал за Васечкиным.

– Значит, я в тебе не ошибся. Ты человек решительный и предприимчивый. А такими шансами не разбрасываются. Молоток! Тогда договоримся так. Завтра принесешь Светлане фотографии с демонстрации. Оплатим тебе из специального фонда, и очень прилично. Чтобы и за ресторан разошлись. Ты ведь старался на совесть. Затем свяжешься с Марченко. Пусть введет тебя в курс дела. Набирайся у него опыта помаленьку. У тебя вся зима впереди. Учти -в столице трудиться придется много и быстро. Там такие зубры работают – схарчат и не заметишь!