Текст книги "Иннокентий (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

«Так, покамест шаловливые мысли прячем куда подальше!»

– Готово. Проверим, горит. Принимайте работу, хозяюшка!

– Как замечательно! Не представляете, как вы меня выручили. Жду мужа с рейса, пирог наладила, а света нет.

– Ну для этого я здесь. Еще что починить?

Хорошенький носик дамочки сморщился:

– Это вы уж с мужем переговорите. Он хотел проводку менять. Заходите к нам послезавтра деньком. А это вам за труды.

В кармане Кешиной рабочей куртки волшебным образом оказалась желтоватая бумажка.

– Благодарствую. Зайду обязательно.

Уже на улице, Иннокентий завернул за угол и посмотрел, что ему сунули.

– «А это ведь рубль. Обычный советский рубль. Ого, оказывается, не все так плохо!»

Он с утра порылся в карманах старого Кеши и обнаружил в них лишь копеечную мелочь. Все ведь, гад, пропил! Две монеты по пятнадцать копеек, трешка и несколько однокопеечных. Ничего неожиданного, этими монетами он в детстве игрался. СССР давно нет, а тонны его денег остались. Здесь же все это благолепие работает! Интересно, что можно купить за рубль? И часто ли платят за халтуры? По идее у коммунальщиков всегда зарплаты были маленькие, потому они калымили.

Следующую заявку в доме номер десять подала старушка божий одуванчик. Темная непроветриваемая комната пропахла лекарствами и носила печать уныния, присущий старчеству. А работы здесь на удивление оказалось много. И все не по заявке. Кеша огорченно оглянулся.

– Бабуля, у вас проблемы с шитком, его менять давно нужно. Возможно и часть проводки. Сейчас там зачищу концы, но дальше я пас. Вы чего ж заявку в ЖЭК не подаете?

– Чего, милок? Плохо слышу.

Иннокентий был парнем находчивым, кричать на ухо старушке не стал, а написал все на листке бумаги. Пока бабуля ходила за очками, читала, он успел сделать хотя бы часть работы. Остального в его заявке не было, а перерабатывать ему больно уж не хотелось.

Пенсионерка только повздыхала, отметив намеченный им фронт работ.

– Где же мне столько денег-то взять, милок?

В её сморщенных руках появился рубль.

– Ничего, бабуля, что-нибудь придумаем. Вы заявочку сначала оформите по телефону, и все будет тип-топ!

Довольный собой, Иннокентий вышел в коридор.

«Старушка – рупь! Десять – червонец!»

– Добрый день, молодой человек.

Что-то везет ему сегодня на старушек.

– И вам не хворать, уважаемая.

– А вы зря используете слово, у которого множество значений. От непосредственно уважения до прямого оскорбления.

Иннокентий дернулся от удивления. Давно ему такого культурного отлупа не давали.

«Учительница что ли?»

Эта старушка вовсе не походила на ту из квартиры. Чопорная, прямая, как сосенка, она казалось смотрела на него сверху вниз. Было в ней нечто такое…старорежимное. Точно! Едрить-мадрить-колотить! Так это же семьдесят пятый год. Бабуля волне могла еще родиться при царе-батюшки и ходить на балы.

«Хруст французской булки!»

– Извините, мы люди простые.

Старушка с ехидством взирала на молодого электрика:

– Есть замечательная русская поговорка – «Простота хуже воровства». Вы же человек образованный, если электричеством занимаетесь.

– Простите, настроение такое, – пожал плечами Иннокентий, подняв к глазам заявку и давая понять, что ему некогда.

Но старушка его не отпустила:

– Вы у Ирины Михайловны из шестой были?

– Ну да.

– Очень попрошу вас, молодой человек, ей помочь. Она человек заслуженный, а детишек бог не дал. Одинокая.

– Да я что? Там заявка нужна в ЖЭК. Будет заявка, будет работа. Я же не могу без нее и запчастей. А менять там много чего пора.

– Хорошо, – прозрачная голубизна глаз старушки просвечивала молодого человека насквозь.

«А ведь она когда-то была красавицей! И как держится!».

– Я прослежу за этим.

– Вот и договорились!

Но не все коту масленица! В следующей квартире хозяин, дотошный мужик лет сорока вытянул из Кеши все нервы. Он долго доказывал, чего и сколько должен менять ЖЭК. Иннокентий честно был не вы курсах и пообещал узнать у руководства. Старые квартиранты оставили мужичку кучу проблем и сейчас он оттягивался на бедном Кеше.

– Вот здесь все выключатели менять надо.

– Откуда у меня новые?

– Достань, а я в долгу не останусь.

Мужичок заинтересованно ждал ответа. Кеша задумчиво оглянулся. Вдоль стены уютно расположится длинный сервант, заставленный хрусталем. На стене висит ковер. Уголок с мягкой мебелью. По местным меркам деятель явно упакован. Значит, с деньгами. А деньги Кеше нужны, чтобы выкарабкаться из дерьма, что оставил ему прошлый Васечкин. Если у человека нет штанов нормального цвета, то что он из себя представляет?

– Чего и сколько показывай!

– Вот это деловой разговор!

Дальше пошло легче. С подобными типами Петрову в прошлом приходилось общаться не раз. Видимо, типаж азартного дельца оказался распространен во все времена. Достанут, найдут, обойдут на лихом коне. Так что ухо с ними надо держать востро! И договариваться «на берегу».

На свежем воздухе отпустило. Сколько можно работать⁈ Иннокентий присел на лавочку, в конце которой сидели двое бабулек. Они лишь взглянули не него мельком и продолжили свои обсуждения нравов молодежи. захотелось закурить.

«Твою мышь! Этот Кеша курил?»

Но остатки старой памяти услужливо подсказали, что изредка.

– Что, закурить дать рабочему классу?

Внезапно присевший на скамейке пенсионер в растянутых донельзя трениках поделился сигаретой без фильтра и спичками.

– Благодарствую. Я сам не курю. Нервы сегодня.

– Нервы бывают. Вот помню в тридцать седьмом на партсобрании такие у всех был нервы!

«Что он несет? А табачок ничего!»

На коробочке сигарет виднелся рисунок странного томагавка и название «Ватра». Прилукская табачная фабрика. Госагропром УССР. Укратабакпром. Цена 20 копеек. Чуть позже до Кеши дошло, что УССР наименование здешней социалистической Украины. Республики еще не разбежались и живут вместе.

Кеша даже не понял, как встал и пошел, столько мыслей внезапно в голову залетело. Так это же что? Если тут и в самом деле Советский Союз? Это же огромнейшая страна. Ему и в той Эрефии тесно не было. А здесь кроме двух славянских республик еще Прибалтика, Закавказье и Средняя Азия. Это же сколько на самом деле возможностей? Даже подумать страшно! Что он потерял тогда в этом сраном Урюпинске, когда до столицы несколько часов ходу?

Ну, Кеша Васечкин, ты и баклан! Такие перспективы проепенил! Из башки разом вылетели оставшиеся заявки. От работы кони дохнут! В горле пересохло, солнце уже знатно припекало. Где-то неподалеку, насколько он помнил из детства, был продуктовый магазин, должны же быть в нем прохладительные напитки? Из-за угла показались огромные окна «стекляшки». Так, а это у нас что? Яркие аппараты, в которых, судя по толпящимся людям, что-то продавали.

«Вот бы болван, Кеша! Это же автоматы с газировкой. Да, те самые, по которым все совки сохнут. А сейчас сохнет твое горло. Сколько, говоришь, стоит стаканчик?»

Глава 4

Трезвость – норма жизни

Понаблюдав за гурьбой из детворы, Кеша догадался, что за копеечку наливается одна газировка. За три копья сначала автомат в стакан прыскает сироп, а затем туда брызжет газированная вода. Он хотел просто пить, и вкус местных сладостей был ему неведом. Так что за две однокопеечных монеты Иннокентий получил два стакана обалденно вкусной газированной водички. Едришкин кафтанишкин, почему у нас там, в будущем одну копейку ничего не стоило? Зачем они тогда, вообще, нужны? Провели бы очередную деноминацию. Делов-то! Хотя он сам уже и забыл, когда наличность в руках держал. Карты, гугл-пеи, крипта. Сплошной киберпанк.

– Вот он где загорает! Уработался, болезный?

Из ниоткуда вынырнули два колоритных типа и перлись напрямик к Кеше. Старшему где-то под сорокет или даже больше. Хотя хрен поймешь с ихними усами и общей запущенностью. Треники, пиджак, одетый прямо на майку, живот выпирает, под глазами мешки. Его напарник хрен моржовый сильно моложе. Длинные патлы, аккуратно подстриженные баки, рубашка с воротником поверх пиджака и штаны асфальт подметают. Под хиппи косит? Или кто в эти годы «на районе»? Иннокентий никогда неформалом не был, скорее гопником, так что в сортах разноцветного дерьма не разбирался и потому смотрел на пижона без должного пиетета.

– Кеша, тебя где носит? Дома нет, в ЖЭКе нет.

«Вован и Герыч», – мелькнуло внезапно в голове. Откуда он их знает?

– Работал.

– Отлично! На магарыч уже насобирал? У нас тут рупь с копьем завалялся. Извини, но сегодня голяк, а трубы горят. Выручи?

– Выпить, что ли хотите? – непонимающе хлопал глаза Иннокентий.

– Кеш, ты, видать, с утра не с той ноги встал. Айда в магазин! Туда чернила завезли. Цена сладкая!

Ну, мосты с новым миром ему как-то наводить надо? Судя по тону, Кеша прошлый с этими ухарями знаком накоротке. Может, и прояснят общую, так сказать, обстановку. Поэтому два честно заработанных рубля живо перекочевали в руки ушлых корешей.

В магазин они зашли почему-то с заднего входа.

– Иннокентий, давно тебя не видали. Как жисть молодая?

Полненькая молодуха в замызганном донельзя халате игриво подкатила к охреневшему от такого щастья Кеше. Её шальные зеленые глаза ярко заблестели. Неужели у них с этой продавщицей что-то было? Твою ж единорожку! Хотя в СССР вообще все старше выглядят. Сколько этой профурсетке на самом деле лет даже непонятно. Белобрысые оксигидролерные кудряшки кокетливо выбились из чепчика, на груди халату тесно, глаза нахальные. Такая свое возьмет обязательно, ибо деваться от безысходности некуда. Сразу видно – деревенская лимита. В Москве будущего подобных типажей миллионы!

«Кеша, держись от нее подальше!»

– Чего такой бледный? Не ешь ничего? Сейчас угощу.

– Ларис, привет. Все цветешь и пахнешь.

Как сразу изменился её взгляд! Вован, судя по всему, не герой её романа. И это стоит намотать на ус. Почему модно одетого пацана так откровенно динамят? Уже на выходе Лариса передает Иннокентию бумажный сверток:

– Ты заходи вечерком. Но без этих двух оболтусов.

– Что, запал на Лариску?

Вован идет веселый, развязный, метет штанами асфальт, руки в брюки, папироска в губах. Первый пацан на районе! Герыч тащит оттягиваемую бутылками холщовую сумку и ворчит сквозь зубы:

– Ты смотри, она баба такая, подомнет под себя, и все напрочь забудешь.

– Но зато какие у нее буфера!

Вован показывает руками размер её груди, и все смеются. Это предвкушение праздника. Оно радует больше, чем сам процесс пития. Пока готовишь стол на даче, жаришь шашлыки, травишь с дружками анекдоты и масляно поглядываешь в сторону приглашенных телок, решая, какую из них будешь жарить в бане. Эх, были же времена! У Кеши рот непроизвольно наполнился слюной. Он еще ведь и не обедал!

Гоп-компания дружно просочились в неприметную дверь, что находилась в торце здания. В углу стояли лопаты и метла, дальше был втиснут столик, табурет и промятая тахта. Понятно, Герыч у нас тут дворником трудится. Летом работы меньше, вот и веселится, как двор подметет.

– Пожрать есть чего?

– Обижаешь! Супчик с потрошками, сам наварил. Сейчас налью, студент. А что тебе там Лариска подогнала?

На стол аккуратно легла газетка, и на ней чудесным образом появилась половинка черняшки, скумбрия, пара сырков, банка с консервированными помидорами и кружок копченой колбасы. Судя по всему, колбаса и помидорчики от Ларисы.

– Хорошо она тебя привечает, – Герыч радостно потер руки. – Я счас стаканы помою. Вован, ты пока нарежь и сервируй все по фэншую.

Иннокентий чуть не упал с колченогой табуретки. Откуда в этой дыре такие высокие познания? Вован в этот момент ловко кромсал продукты, кинув не Кешу ироничный взгляд:

– Ты забыл, что Герыч раньше официантом работал? Он и не такое может выдать. Герыч у нас мудрец!

– Чего ушел тогда?

Парень вздохнул:

– Там, брат, молодые нужны. Ты потаскай эти подносы!

Иннокентий дипломатично промолчал. Он отлично представлял, чем официанты зарабатывают. Пришлось как-то в первые месяцы пребывания в Москве потрудиться барменом. Кеша ничуточки не сомневался, что и в Союзе скорее всего существуют присущие общепиту махинации. Там без этого никак. Влип Герыч скорее всего в неприятную историю и попрощался с общепитом. В таком городке как Заволжск круговая порука.

– Ты кушай, кушай, в супе вся сила!

Глаза Герыча влажно поблескивали. Один «опрокинутый фаныч» уже аккуратно притулился в деревянном ящике. Бутылки в Союзе никогда не выбрасывали. Всего они купили четыре. Вино было гдотное, но по шарам давало знатно. В голове приятно зашаяло. После второго стакана Кеша и вовсе перестал ощущать его противный вкус. Нахлебавшись вдоволь сытного супца и закусив бутербродами с колбасой и сыром, он вольготно развалился на промятой тахте. Вован пристроился в старом кресле, закинув ногу на ногу. Первый этап пития пройден, до Рубикона недалече. Можно и побазарить «за жисть».

– Спасибо. Знатный супчик. Давно такого не едал.

– Это я у поваров в «Столичном» научился.

– А чего в повара тогда не пошел?

Герыч мутно глянул на Иннокентия:

– Так, без образования, пацан, ты никуда не попадешь. Сам вот ты что закончил?

Иннокентий был еще не так пьян, чтобы ляпнуть про колледж. В голове всплыло общепринятое название учебного заведения для простых работяг.

– Гопу.

– Ну вот и сиди на попе ровно. Дальше этого уровня тебе хода нет. А захочешь на завод хороший попасть, где зарплата и прочие ништяки, то это надо сначала технарь закончить.

– Так в чем дело?

Герыч посмотрел на Кешу, как на малахольного.

– Кто ж мужика взрослого на учебу определит? А жить на что? Вован!

Патлатый ловким движением вскрыл второй «фаныч» и разлил бордовую жидкость по граненым стаканам. Он взял ближний себе и выдохнул:

– Будем!

Выпили, закусили. Вован приоткрыл дверь и засмолил папиросой.

– Учиться, Кеша, надо, пока молодой. Потом лень или тяжко.

– Или бабы мешают, – заржал, аки конь Вован.

Патлатый придурок все больше и больше не нравился Иннокентию. Не то чтобы он сам был тонкой душевной организации, но откровенное быдлячество откровенно недолюбливал. Обычно подобным занимались пакостные людишки. На трассе подрежет, из двора не даст выехать, на лестничной площадке намусорит. Кеша и сам не ангел, но, допустим, долги всегда отдавал, не крысил и какие-то понятия имел. Поэтому в любом месте быстро находил себе приятелей и собутыльников. Вот с бабами ему не везло. Корыстные все попадались, суки.

– Бабы – это, конечно, зло, но зло необходимое.

Кеша догадался:

– Был женат?

Герыч скривился, но сквозь зубы ответил:

– Два раза. Тогда мне в ресторации неплохо башляли, дамы вокруг так и вились. Но им одно надо – тащи все в дом и на других баб даже не посматривай. Больной и старый ты никому не сдался.

После «Рубикона» потянуло на откровенность.

– Ну и чего они до меня пристали? – Вован разгорячился, снял пиджак, под тонкой рубашкой отчетливо просматривались неплохие мышцы. – Не хочу учиться и баста. Школа за десять лет – вот где уже! Учат и учат. Иди, говорят, в институт. Это еще пять лет мне на стипенсию жить? И кем я стану? Вшивым инженеришкем? Деньгу можно накалымить и проще.

Иннокентий внезапно вспомнил, что родители у Вована люди непростые, отсюда и шмот фирмовый и речь относительно грамотная, хоть и нарочито сдобренная руганью.

«Играет в реального пацана».

– Ох, Вовчик, – Герыч неодобрительно смотрит на собутыльника, – допрыгаешься ты со спекулями.

– Ну, а чего? – патлатый парень взялся за копченую скумбрию. В тутошнюю эпоху, как догадался Кеша, она лишь закуска алкашей. – За рейс можно срубить четвертной.

Иннокентий приуныл. Ему пока больше рубля не предлагали. Разве что придумать халтуру? Он навострил уши.

– Вот так запросто и платят?

– Кеша, – укоризненно посмотрел на него хозяин «берлоги» – платят этим ухарям вовсе не за рейс, а за то, сколько они левак с фабрики везут и барыгам разным сбывают.

– Да кому эта некондиция нужна? А тут людям на пользу.

– Государству!

– Государство – это советский народ, а народ – это я. Раз мне хорошо, то и государству неплохо, – бодрым голосом заявил Вован и заржал во все горло.

– Доиграешься, и родители не помогут.

– Да ладно нагнетать. Все будет ништяк!

– Украл-выпил – в тюрьму. Украл – выпил – в тюрьму, – невпопад заметил Иннокентий.

Вован внезапно перестал улыбаться.

– Ты чего несешь, чухан?

– Чё сказал, обрыган?

Вот такого прощать нельзя. Кеша был уже на ногах, но Вован оказался быстрее.

– «Как больно! Сука, этот хиппарь умеет бить. А так?»

Патлатый явно не ожидал ответа от косолапого деревенщины. Но Кеша к своему огромному удивлению сноровисто пробил «двоечку», завалив противника в угол.

– Харэ! У меня не драться!

Вован ошарашенно ощупал квадратный подбородок и восхищенно проорал:

– Кеша, скажи на милость, где ты так бить научился? Классика жанра, но как красиво уделал! Уважуха, братан.

– Давай руку. Ничего хоть не поломал?

Иннокентий уже жалел, что ударил хиппаря, но тот, похоже, был не в обиде.

– Все, мир, молодые люди?

– А с чего нам воевать, да Кеша? Я думал ты увалень, а ты… Где так навострился?

– В армии, где еще? – Иннокентий ругал сам себя последними словами. Снова приходится выкручивать.

– В десанте служил?

Так далеко Кеше заходить не хотелось. Десантура – это братство, начнутся вопросы с подковыркой, на которые он не сможет ответить. Потому он пробурчал нехотя:

– В разведке.

– Ну что, за мир во всем мире! – поднял полный стакан Герыч. Закусь подходила к концу, и бывший официант достал откуда-то консервы.

«Кукумария – морской огурец» – прочитал на этикетке Иннокентий.

«Охренеть, какими деликатесами всякая советская пьянь закусывала! Плохо, говорите, жили?»

– Лишь бы не было войны, – выдохнул он вспыхнувшую в голове фразу. Герыч неожиданно его поддержал:

– Так и есть. Это вы, молодые, ничего не помните. Я в войну совсем шкетом был, хлебнул лиха. Тут же рядом немцы узловую станцию бомбили, а мы дежурили на крышах.

– Это еще зачем?

– Вован, чему вас в школе учат? Зажигалки ловить.

Патлатый хмыкнул, откупорил последний «фаныч» и пробормотал:

– Делать вам нечего. А если фугасом на крышу?

– Коли так, хана. Но немцы экономили, в поселок зажигалки кидали. Страшно было жуть.

– И чего тогда сидели?

– Так как потом пацанам в глаза смотреть? Западло.

– Ну если западло, то да, – пьяно согласился Вован. – Пойду я. Завтра к обеду надо быть на базе как штык. И разговор наш не забудь, Герыч.

– Все будет тип-топ.

Иннокентий сделал вид, что уже сильно пьян. Но понял, что между этими двумя такими разными типами существуют некие деловые отношения.

– Была у меня мечта, моряком стать. Все похерил, Кеша. Так что, если есть у тебя в душе струна, ты не рви её, – в голове плыло, в глазах туманилось. «Чернила» оказались довльно крепким напитком, или организм не таким стойким к алкоголю. Герыч проводил его до перекрестка и сейчас дышал перегаром прямо в лицо. – Кеша, пока не забыл. Если Вова подойдет к тебе с предложением деньгу по легкому сшибить, то не соглашайся. Ты ему нужен для подставы, когда этих сволочей приспичит. Потому он тебя и подпаивает. Запомни это хорошенько.

– Угу, – язык во рту еле ворочался. Иннокентий был уже не рад случайному знакомству с прошлым Васечкина.

Зачем такие пакости ему мироздание подсунуло?

Глава 5

Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее. А когда весело живется, работа спорится…

И кто придумал эту чертову работу? Явно существо из инфернального мироздания. Лишь бы подгадить человеку. Каждое утро сплошное дежавю. Настойчивый стук в дверь, заспанные глаза, мятая рожа, болезная голова. Пришлось натягивать грязные треники и топать к двери. Только в этот раз за ней появился сантехник Потапов. Да, как в том знаменитом стишке. Несмотря на говорящую профессию, Дмитрий пил умеренно, по праздникам. Но магарыч от этого обожал не меньше. Была у него одна страсть – рыбалка. А любая страсть, как, например, амурная, завсегда требует финансовых вложений. Вот и к Кеше он пришел с самого ранья по поводу очередной халтуры. Осмотрев невеселую физиономию Иннокентия, Потапов деловито полез в рабочую сумку.

– Счас я тебя поправлю.

Потапов к вящему удивлению Кеши, достал вовсе не бутылку пива, а литровую банку томатного сока, что-то добавил в стакан, помешал ложкой и сунул в руки мрачному похмельному электрику. По горлу огненной лавиной проскочил адский коктейль, буквально взорвавшись в желудке термоядом.

– Зараза! Ты что мне такое дал?

– А чё? Зато дыхание будет как у Змей Горыныча, – засмеялся круглолицый Потапов. – Сейчас обычным соком запей, враз полегчает.

И в самом деле голова прошла, да и организм задвигался бойчей.

Иннокентий живо поскакал в санузел, приводить себя в порядок. Долбанный Васечкин! Даже нормальной зубной щеткой не озаботился. И вместо ароматно пахнущей пасты какой-то порошок, скребущий зубы. Мыло вонючее, полотенце заменяет плохо пахнущая тряпка. Как так можно было себя запустить⁈ Злость ожгла внутренности Васечкина-нового. После ванны Иннокентий потратил некоторое время на поиски чистых трусов и носков. Потапов взирал на его движения с легкой усмешкой, покуривая сигарету без фильтра.

– Что, без бабы хреново? Постирать исподнее даже некому.

– Сам постираю, – зло ответил Кеша, натягивая относительно чистую рубашку.

– А чего самому? Вон за углом прачечная самообслуживания. Заходи в обед, народу никого.

– А работа?

– Так двигай задницей быстрее. Чего там у тебя работать? Лампочки закрутил, провод закоротил. Это у нас бывает такая запара, что вся задница в мыле. Дома вроде новые, а все течет. Бракоделы хреновы!

Васечкин добил сок и задумчиво глянул на гостя:

– Ты чего-то хотел ведь?

– По дороге расскажу, а то ты и так уже опоздал. Зинаида ругаться будет. Но я тебя прикрою, скажу, что провода в третьем доме искрят и тебя спозаранку вызвал. Там такое регулярно случается.

– Спасибо.

– Спасибо на хлеб не намажешь!

Они вышли на улицу, и Потапов закурил. Иннокентий уже заметил, что курили в СССР много, везде и все. Мужики и женщины, подростки и старики. И чаще всего дешевую дрянь без фильтра или «Беломор». Небо с утра заволокло облаками, но было тепло. Пищали из кустов мелкие птахи, на клумбах ярко полыхали цветочки, с площадки слышался детский гомон. Благодать, да и только! Но вот внутри Иннокентия было на редкость смурно. По ходу попал он конкретно. Что это за мир – параллельный основному или виртуальная игра из будущего, куда засунули его оцифрованную тушку, было неизвестно. Так что примем за данность, что мы сейчас в июне 1975 года прошлого Союза. И вокруг нас гребаный совок со всеми его социалистическими заморочками. И угораздило его попасть в тело начинающего алкаша без образования и перспектив! Что случалось далее с подобными личностями он ведал на примере некоторых своих одноклассников.

– Тут на переулке Водников дом для завода сдают. Сам понимаешь, как у нас строители делают.

– Резину не тяни.

– Короче, торгаш один квартиру получает. Три комнаты, улучшенная планировка. И хочет сразу установить все…

– По феншую.

Потапов удивленно глянул на Васечкина, но переспрашивать не стал. Не желал показывать свою неосведомленность, но суть термина распознал.

– Ну, типа того.

– Материал?

Сантехник, обрадованный тем, что Иннокентий сразу перешел на деловой тон, спешно ответил:

– Все наше, с его стороны лишь деньги.

Васечкин промолчал, переваривая ситуация. Что-то такое из памяти прошлого владельца тела всплывало на поверхность. Шабашки здесь не запрещены, но светить ими все равно не стоит.

– Сначала надо осмотреть фронт работ.

– Без проблем! – обрадовался Потапов. – Как договорюсь с хозяином, так маякну.

– Тогда заметано.

Потапов вышел из кабинета и заговорщицки подмигнул Кеше. Тот уже к этому времени переоделся и взял инструменты, с неудовольствием рассматривая себя в зеркале. Давно он не ходил таким оборвышем. «Как ремок вырядился» – говаривала бабушка, которая была родом с Севера и частенько выражалась странными словами. Зато шаньги в обсыпке у нее были зачетными. Никто таких вкусных не пёк!

– Васечкин, ты почему вчера все заявки не обошел?

На него грозно взирала руки в бока, Зинаида Михайловна. Рядом стоял ухмыляющийся Макарыч.

– Не успел.

– Знаем мы, чего ты не успел. Опять небось с гоп-компанией весело время проводил. Со старушек по рублю посшибал и на боковую.

Лицо замнчальника ЖЭКа сморщилось, не умел мастер в воспитание. Иннокентия же проняло:

– Не твое собачье дело, Макарыч, с кем я время провожу.

– Чего? Щенок!

– Я сегодня все заявки закрою. Обещаю железно. Но, Зинаида Михайловна, посмотрите, в чем я хожу! – Васечкин покрутился, как манекенщица на подиуме. За сценой с любопытством наблюдали работники конторы. Кабинеты у всех были открыты. – У меня законный вопрос к руководству – где моя новая рабочая одежда! И почему в инструментах некомплект? Куда все это делось?

Шошенский от удивления аж рот разинул. Давно, видать, его не чехвостили!

– Да я…

– Что, Макарыч, ответить нечего? Куда дел комплекты? Налево ушли?

Зинаида Михайловна, внезапно осознала, что разговор переходит на весьма скользкую дорожку, отодвигая в сторону мастера.

– Мы разберемся, Васечкин!

– И чтобы тестер вечером был у меня! Как мне работать на участке без него прикажете?

Эффект произведен, можно отвалить. Вырвав из рук опешившей Строевой наряд, Кеша неспешно попилил к выходу. Работа сама себя не сделает!

К счастью половина наряда оказалась относительно легкой. Вкрутить лампочки в подъездах, проверить щитки в новом доме. Пришла жалоба на них. Больше всего пришлось провозиться с установкой люстры в одиннадцатом доме. В эти времена даже подобная банальная операция являлась проблемой. Но с такой-то матерью справились. Хозяином квартиры был тщедушный мужичок интеллигентного вида, многое, в том числе и стремянку, пришлось брать у соседей. Но трешку Кеша у «интеллигента паршивого» закалымил законно. И жить стало лучше, жить стало веселее! На площадке его поджидал с сигаретой сосед, Кеша как раз тащил ему стремянку.

– Куришь?

– Нет. Спортом занимаюсь.

Мужик с оттопыренным пивным пузом хмыкнул и показал на дверь.

– Разговор есть. Заходи, чаем угощу. У Петровича, наверное, в холодильнике мышь повесилась.

Иннокентий с утра был не жрамши, да разговор, судя по всему, предстоял деловой, потому не чинился. Валера, так представился мужичок, вскипятил на газе чайник, заварил свежего чая и сноровисто порубал буханку белого и кусок колбасы.

– Угощайся, не стесняйся. Молодой ведь неженатый, некому «тормозок» собрать.

Иннокентий покамест помалкивал, впихивая в себя вкуснящие бутерброды. Черт, не думал, что обычный белый хлебушек и вареная колбаса могут быть такими вкусными. Значит, не врали, что при Союзе продукты были качественней. И Кеше нынче остро необходима любая информация. Бывший Васечкин оставил её в голове на удивление мало. Пенек деревенский! Хозяин поступил грамотно, сначала гостя накормил, потом к делу приступил.

– Въехал я сюда недавно, собираюсь ремонт сделать. Но сначала хочу проводку и щиток сменить, и разное там по мелочи.

– Показывай, рассказывай.

Валере ответ понравился. Фронт работ был относительно небольшим, но требовал инструмента. Кеша задумался. А Валера сделал предложение, от которого было сложно отказаться.

– Вместо денег предлагают разойтись материально.

– Что есть?

– Изолента синяя, сколько хочешь. Патроны, розетки, выключатели. Все новое и лучших заводов. Импорта нет, извини. Не наш профиль.

– Щиток только через контору менять, а по остальному…

Иннокентий задумался. Предложение хорошее. Даже лучше, чем деньгами. Иметь наличку в Союзе мало, надо еще её уметь отоварить. Откуда эти познания взялись в его голове, он еще не ведал, но уже вникал. Раз застрял тут надолго, то придется крутиться. В будущей Москве гастеры рассказывали, как у них в Азиях хитромудро дела обстряпывали. А ведь в одном Союзе жили.

На обед Васнецов шел с чувством выполненного долга. Вчерашние и половину сегодняшних заявок закрыл. Так, а куда ему податься? Деньга в кармане завелась. К трешке от «интеллигента» добавился рубль с последней заявки. Но его Кеша честно заработал, ибо хозяин так намудрил с проводами, что он еле разобрался. Еще и проводка во многих старых квартирах идет поверх стен, выключатели древние, как гуано мамонта. Того и гляди рассыпятся. В новых хрущевках с этим делом получше.

Память подсказывала буфет в «стекляшке», что стояла на углу микрорайона. Почему этот магазин назывался именно так, было понятно по одному взгляду. Как раз в те времена стали строить такие заведения – стекло и металл. Поначалу выглядело неплохо и модерново. Внутри же Кеше категорически не понравилось. Буфет по факту оказался банальной наливайкой. «Кофе» из пережаренного ячменя, грузинские опилки в кипятке, объеденные мухами бутерброды на витрине. Да и публика… Такой дыхнет тебе в лицо, и ты уже пьяный.

Буфетчица, завидев Кешу, враз заулыбалась. Но ему отчего-то стало невесело. И где, спрашивается, пожрать рабочему человеку? Внезапно отголоски старой памяти дали наводку. Но надо топать. Ничего, для здоровья полезно!

На вахте транспортного предприятия на Иннокентия глянули сквозь пальцы. Ну идет себе работяга по своим делам. Сумка стучит по бедру, руки грязные, морда лица чумазая. Истинный пролетарий, тут таких половина АПАПА. На свой вид Кеша обратил внимание в зеркале, когда руки мыл. Несколько умывальников стояли сразу после входа. Пахучее белое мыло, свежие полотенца. Лучше, чем у него в доме. Столовая типичная провинциальная рабочая – раздача, толстые поварихи по ту сторону, в конце касса с важно восседающей в ней кассиршей. В начале раздачи висит листок с меню. Богато! Даже есть выбор. Солянка, две котлеты с гречкой, салат витаминный, полстакана сметаны и компот обошлись ему в восемьдесят семь копеек. Честно сказать, Кеша поначалу офигел. Так и нес увесистый поднос к свободному столу в некоторой прострации. Это что получается – на халтуры можно жить, и довольно не кисло! Считай, обед и ужин заработан. А зарплату получится копить? Тогда почему у этого обормота ничего нет?

– Кеш, привет, давно не заходил, – между столами бегала стройная молодка с русой косой. Она затирала столешницы, собирая не унесенную лодырями посуду.

«А ничего такая пигалица! Всяко интересней Ларисы».

– Салют, красавица!

Повариха захохотала и подошла к столику, за которым расположился Васечкин.

– Держи, тут горчица свежая.

– Спасибо.

Иннокентий щедро намазал на кусок белого хлеба приправы и тут же об этом пожалел. Ядреная, как ядерная война. Молодка громко засмеялась, глянув на его перекошенную физиономию.

– Не меняешься ты, Кеша. Все такой же обормот и балагур.

Васечкин закончил с супом и перешел к котлетам. В них даже было мясо! А сметана до чего густая и вкуснющая! Пока ел, исподтишка рассматривал молодую повариху. А ничего, для «прожарки» потянет. Личико кругленькое, из-под шапочки выбиваются светло-русые пряди. Фигуру особо в халате не рассмотришь, но она явно есть.