Текст книги "Иннокентий (СИ)"

Автор книги: Ал Коруд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

Ситуация банальная и разрешилась моментально. Два молодых петушка не поделили курочку. Иннокентий был их на голову выше, грозно нависнув над конфликтующими сторонами. Так что задиры обошлись словесным внушением. Нечаев пообещал в противном случае выкинуть их с площадки на все лето. Буйные головы тут же утихомирились, засунув языки в одно место. Васечкин же с любопытством «раздевал» взглядом полногрудую «курочку», но задерживаться не стал.

Он все-таки тут по службе. Хотя замену Ларисе пора бы поискать. Больно уж та частенько в последнее время говорила о квартире и замужестве. А Кеша привык к регулярному сексу, став в аптеке постоянным клиентом. Расходов хватало и без этого. Пришлось купить приличные штаны, рубашку на выход, ну и прочие бытовые мелочи. Если бы не халтуры, то хоть вешайся. Зарплата электрика ЖЭКа скромная, а человек из будущего экономить не привык. Придется выкручиваться.

– Кеша, обойти с той стороны, а я налево схожу. Тепло, народ расслабляется. Ты главное – смотри, чтобы особо борзые берега не теряли. Сделаем круг и встретимся за эстрадой. Если что, свисти. Патрульные около входа дежурят.

Похоже, что после стычки на танцполе Иннокентию стали больше доверять. Да и толку от тех двух ботанов замухрыжек? Кеша деловито кивает в ответ:

– Лады.

Васечкин неспешно обошел скамейки парка, где тусила молодежь, ловя на себе заинтересованные взгляды девушек. Да и сам он не забывал поглядывать на стройные ножки. Благо нынешняя мода располагала наблюдению. Юбки и платья было до крайности короткие.

«Вот тебе и моральный кодекс строителя коммунизма!»

Нравы во все времена были гибкими, представители противоположных полов искали знакомств и встреч. Разве что большая часть здешних девушек в серьёзных поисках будущих мужей. Разговоры о замужестве отчего-то весьма распространены в местном обществе, что удивляло Кешу из будущего. В эпоху третьего тысячелетия дамы сначала делали карьеру, получали статус и материальное благополучие и только после этого искали себе спутника жизни. Секс без обязательств был скорее нормой. И какой образ существования лучше, Петров-Васечкин не представлял. Столько всего ему было внове, даже задуматься некогда.

Внезапно до дружинника донеся сдавленный крик, идущий со стороны буйно заросшего кустарником берега речушки, притока Волги. И это точно не был крик радости. Васечкин тут же сделал стойку, оценил направление и ломанулся прямиком сквозь кусты. Ждать Нечаева было некогда, и он совершенно забыл про висящий на шее свисток. Бежать пришлось недолго, хотя криков больше не было слышно. Вот впереди мелькнула нечто внушительное и темное.

«Попался дружок!»

Картина Репина «Не ждали». Амбал в рабочей одежде явно никого в этом уголке парка не ожидал. Девушка болталась на его плече, как заглохшая кукла. Видимо, он вырубил её после крика о помощи. Прокачивать ситуацию Кеше было некогда. Это явно не бытовой конфликт на танцевальной площадке, а нечто более серьезное. Можно сказать – налицо преступление.

– Стоять, бояться! Народная дружина!

Васечкин вытянул вперед руку с повязкой. Хотя в полумгле было сложно, что разглядеть. Мужик нехотя повернулся и злобно осклабился:

– Шел бы ты мимо, фраерок.

– Я сказал Дружина! Чего тебе неясно? Руки поднял и раком к дереву.

Никогда Кеша не любил приблатненных и их гнилой базар. И ответ неизвестного его лишь разозлил.

– Я тебя предупредил.

Амбал скинул наземь девушку. Подол платья задрался, открыв длинные, стройные ноги. Похоже, что пострадавшая была жива, но от Иннокентия не ускользнул плотоядный взгляд мужика.

«"Ямбись оно всё хореем через амфибрахий! Это же настоящий маньячина!»

Скорее всего и жертву этот урод после изнасилования убьет, и свидетелей в живых не оставит. И что самое хреновое – насколько Васечкин помнил из череды фильмов про маньяков, они в большинстве своем обладали исполинской силой. Так что не факт, что он сам сейчас имеет преимущество.

Так что деваться некуда. А как учили его в армии, в драке любой способ удлинения руки полезен. Автомат, саперная лопатка или просто шабра. Вот и сейчас перед тем, как маньяк с рычанием бросился на него, Кеша подобрал с земли увесистый сук и не прогадал. Удар по рукам и лицу здорово отрезвил амбала. Да и двигался он медленней тренированного Иннокентия. Сошлись вместе деревенские рефлексы старого Васечкина, добавив опыт прошлых драк и спортивной секции Петрова из будущего. Так что маньяку достать Иннокентия не получалось. Рывок за рывком, удар за ударом, все проходило мимо.

– Ну все, сам напросился.

Во тьме сверкнуло лезвие.

«Писец!»

Но страх придал сил, и смертельный хоровод закрутился дальше. В какой-то момент Васечкин, наконец-то, вспомнил о свистке, и звонкая трель прорезала тьму парка. Амбал дико заорал и резво прыгнул вперед. В этот раз Кеше удалось выбить нож, но он потерял спасительную дубинку, тут же крепко получив в бочину.

«Сука, больно же!»

Сработали старые «наработки». Все слилось в один миг – выпад стопой под колено, вопль маньяка, страшный удар по голове. Иннокентий лишь чудом не потерял сознание, но здорово обозлился. Двоечка! Получай еще! Резкая боль в пальцах. Как бы он ни сломал их о чугунную голову маньячины. Еще! Еще! Тот покачнулся и встал на месте. Добить бы сейчас по печени, но у этого урода на редкость длинные руки, а Иннокентий уже устал прыгать.

«Надо срочно себя в форму приводить!»

Неподалеку кричали люди, замелькали фонари, послышались голоса. Маньяк дернулся, собираясь бежать, и это его подвело. Подсечки – «Фирменное» блюдо Петрова-Васечкина. Амбал с ревом улетел в небольшую ложбинку, а Кеша тут же прыгнул на него, нанося удар за ударом по голове. Перед глазами стелилась красная пелена, он уже ничего не соображал сам.

– Васечкин, отстань от мужика. Ты же убьешь его!

Крепкие руки оттащили Иннокентия от маньяка. Он устал сопротивляться, поэтому просто вывернулся и с непониманием огляделся. С Нечаевым прибежали трое. Один из дружинников и два незнакомых Иннокентию крепких молодых человека.

– Девушка… там… быстро…

Дыхание сбилось. Но «крепыши» оказались парнями сообразительными.

– Здесь она!

– Живая!

– Да, только без сознания.

Иннокентий выдохнул. «Не зря!». Петр же перевернул амбала и проверил сонную артерию.

– И этот живой, но морду лица ты ему разворотил знатно. Зря ты так. Припишут превышение самообороны. К девушке, что ли, приставал?

К Васечкину снова вернулась способность соображать:

– Хуже, Петя. Это маньяк, и тащил её на берег. Она успела пискнуть на прощание, а я чудом услышал. У этого гада нож с собой был. Поищите, я его выбил из его рук.:

– Понял.

Нечаев тут же посерьезнел и включил фонарик.

– Только руками не трогать!

– Не учи отца и баста. Эй, парни под ноги смотрим, но ничего не поднимаем!

Вскоре раздалось:

– Петь, тут он. Кеша правду сказал.

– Здоровый ножище.

– Петр, нам Скорая нужна. Пульс нитевидный. Мне без лекарств и оборудования её не вытянуть.

Главный патруля дружинников мгновенно сориентировался и тут же начал распоряжаться:

– Леха, быстро за милицией. Чего они там чешутся? И скажи, пусть вызовут Скорую. Девушке совсем плохо. Андрей и Степа, охранять площадку и никого не впускать до приезда милиции.

– Петя, а вы маньяка связали? Он здоровый, сука. Еле справился.

Нечаев хлопнул себя по лбу и ловким движением обездвижил амбала. Вскоре послышались крики и гомон, это подваливал народ. Нечаев выбрал нескольких знакомых ему парней, чтобы выстроить цепочку ограждения. Ребята все были крепкими и спортивными. Наверное, из одной секции или спортобщества. Теперь понятно, почему Петр не боялся один на один выходить на разговор с хулиганьем. Похоже, что его тут хорошо знали.

Глава 9

Моя милиция меня бережет!

Все испортилось с приездом милицейского патруля. Желтый Бобик заехал прямо в парк, добавив включенными проблесковыми маячками общей суеты. Народ начали разгонять, наконец-то прибежали с носилками медики, унеся пострадавшую. Вскоре приехал второй Бобик, в который к вящему удивлению Иннокентия стремительно запихали его самого.

– Вы чего, пидарасы! Я же задержал маньяка.

– Разберемся. Кто кого бил и девушку насильничал.

– Я дружинник, смотрите.

Но ни повязки, ни самого рукава уже не было. Да и пальцы болели жутко. Но по прошлому опыту Кеша знал, что сопротивляться правоохранителям себе дороже. Так что он сам залез в маленькую конуру сзади Бобика и молчал до тех пор, пока его не заперли в камере. Патрульные куда-то сразу свалили, оставив его одного.

– Пидары и есть!

Но жалеть себя и оплакивать не хотелось. В углу он обнаружил небольшой умывальник. Сначала напился, затем как смог, привел себя в порядок. Видимо, это была некая «предвариловка», а не обычный «обезьянник». И ясно, что до утра никто им не займется. Да и не то не факт, что днем Кешу куда-то поведут. Воскресенье же! Стало совсем тоскливо, вдобавок саднило руки. Медпомощь же ему должны были оказать? Короче, менты в любой эпохе одинаковы. Бездушные твари!

Иннокентий разделся, нарвал из майки полос и кое-как себя перебинтовал. Пиджаку хана, новым штанам также, да и рубашка порвана. Одни убытки и потери с этой общественной нагрузкой. Не, на хрен вашу дружину! И вообще, надо валить из этого сраного городка. Лучше в столицу. Но сначала разузнать, что да как и почем. А может, и вообще из страны уехать? Вперед в светлое капиталистическое будущее! Иннокентию резко разонравилась социалистическая действительность, и он начал строить далеко идущие планы. За этим занятием и забылся.

Проснулся он через несколько часов оттого, что затекло тело, и в коридоре послышались голоса.

– Кто там в предвариловке? Почему не записан, как положено?

– Да патрульные привезли парня с центрального. Говорят, на танцплощадке с кем-то подрался. И вроде бы дружинник. Точно не скажу.

– Собакин, ты вообще дурак? Передали же всем, что задержали особо опасного преступника.

– Так, того в горотдел увезли. Сказали, что им будут с области заниматься.

– А это тогда кто?

– Не знаю я. Его заперли до утра. Я не ходил туда.

– Ну, ты и придурок!

Послышались шаги, и вскоре перед камерой показался милицейский офицер.

– Парень, ты живой?

Васечкин хмуро ответил:

– Точно не вашими молитвами. Долго я тут еще буду? У меня так-то законный выходной и дела были запланированы.

– Ну, извини, пока дежурный следователь не появится, отпустить тебя не могу.

– Ну, спасибо советской милиции!

– Ты давай, тут не давай! Надо чего?

Васечкин задумался. Мужик вроде неплохой, по званию старлей, то есть жопу не рвет ради показателей. Так что и отношения с ним портить не стоит.

– В туалет бы и чаю.

– Сейчас. Собакин, живо сюда!

Руки ему в браслеты никто не заковывал, Кеша держал их по арестантской привычке сзади. Сводили в мрачный гадюшник под названием уборная. Затем прямо через решетку передали огромную кружку горячего сладкого чая. К нему полагался бутерброд с сыром.

– Ты чего там делал-то?

– Так, я говорил, патрулировал в дружине. Потом услышал крик, побежал в кусты. А там этот… маньяк, девушку тащит куда-то. Она хоть живая? – внезапно забеспокоился Иннокентий.

– Не знаю, – развел руками старлей, затем задумался. – Странно все это. Неразбериха какая-то. И почему ты его маньяком считаешь?

– Здоровый гад, рожа такая страшная, девушку на плече тащит. Перед этим ударил её, чтобы не орала. Я по-хорошему хотел разобраться, а он сразу в драку полез. И нож у него был.

– Нож, говоришь, – офицер замолчал. – У тебя синяк на лице наливается, надо холодную примочку сделать.

– И руки разбиты. Я сам кое-как залатал.

– Лять! – старлей дернулся. – Собакин, почему ему медицинскую помощь не оказали!

Видимо, дежурный офицер позвонил куда надо наверх. Следователь появился раньше начала рабочего дня. Васечкина привели в небольшой кабинет, где его ждал заспанный капитан.

– Садитесь, – указал он на стул и отпустил сержанта. – Начнем с протокола. Имя, фамилия. Отчество. Год и место рождения. Документы есть?

Иннокентий сначала замотал головой, затем внезапно вспомнил, что Нечаев ему выдал удостоверение непосредственно перед началом патрулирования. Он неуклюже полез в карман. «Есть!»

– Вот, корочки дружинника.

– Что? Какого дружинника?

Васечкин решил потроллить милицейского следака:

– Я же на дежурстве был. На танцах. Наблюдал, так сказать, за соблюдением социалистической законности.

Капитан почесал нос, поняв, что Кеша над ним издевается:

– Путаница какая-то. Ну раз здесь, то поведай нам свою версию произошедшего.

По мере рассказа следователь хмурился все больше и схватился за телефон. После коротких переговоров, он смачно выругался:

– Едрить твою за кочан! Ёперный театр! Эти засранцы все напрочь перепутали. Там сейчас группа из области подъедет, а у нас такой бардак. Прилетит кому-то сегодня люлей. Давай, собираться, нам в горотдел надо.

У Васечкина отлегло от сердца. Все не так плохо, как думалось ему ночью.

– Товарищ капитан, девушка-то жива?

Следователь запирал сейф, а потом озабоченно обернулся к Васечкину.

– Жива. Пришла в себя. Так это, получается, что ты её спас? Ну, и дела.

На выходе из РОВД их неожиданно перехватили. От старого «Москвича» бежали двое. Раздался громкий рык Нечаева:

– Товарищ милиционер, произошла чудовищная ошибка.

– Мы это так просто не оставим. Захапали парня ни за что! Я буду жаловаться в прокуратуру и горком!

Вторым к огромному удивлению Иннокентия оказался Шошенский. Что-то он его раньше за рулем машины не видел. Кеша из будущего с удивлением узнал, что в Союзе семидесятых автомобиль – роскошь, позволительная далеко не каждому.

– Вы у нас кто?

После короткого делового разговора, следователь засуетился.

– Сначала вашего дружинника надо в травму, зафиксировать побои. Потом в горотдел. Только звонили, что специальная оперативная группа на подъезде к городу. А я пока документы все подготовлю. Смотрю, вы товарищи на машине?

– Так точно, товарищ капитан, – ответ Нечаева следаку понравился. Он уже проверил у обоих документов и остался доволен. – Тогда одна нога тут, вторая там. Врачам я сейчас позвоню, примут вас без очереди.

Только когда захлопнулась дверь «Москвича», Васечкин выдохнул. Неужели удалось начать выкарабкиваться из печальной ситуации. Про ошибки органов он был наслышан. И про то, как при Союзе кучу народу расстреляли из-за Чикатило. Затем он перевел взгляд на Макарыча. Тот уже завел мотор и сейчас ставил первую передачу.

Иннокентий прикинул, смог бы он вести такую рухлядь. Он хоть и учился ездить «на ручке», но уже на иномарке. Старенькая «Хонда» сравнительно с этим чудом отечественного автопрома все равно, что ракета по сравнению с дирижаблем. Но лучше плохо ехать, чем хорошо бежать. Затем он потряс головой. Что мысли лезут в такой серьезный момент?

– Кеша, извини, там так все закрутилось. Мы думали, тебя повезли давать показания. Потом я в больнице торчал, ждал, когда так несчастная девчонка очнется. Надо же было сообщить её родным. Потом менты набежали, начали нас всех допрашивать. Под утро только отпустили. Тебя дома нет, я к Макарычу.

– Петя, помолчи, пожалуйста! – внезапно жестким голосом потребовал Шошенский, затем он повернул голову к Васечкину. Движения с утра на дорогах почти не было. Разве что автобусы и машины с продуктами попадались. Травмпункт располагался на территории больницы в Приреченском районе. Иннокентий узнал дорогу, но его несколько напряг взгляд мастера.

– Что-то случилось, Василий Макарович?

– Говорят, что ты избил жестоко подозреваемого.

– Что значит избил? Он оказал вооруженное сопротивление!

По глазам Шошенского было заметно, что грамотно вставленные в речь слова произвели на него впечатление. Макарыч начал задавать осторожные вопросы.

– Нож точно был?

– Был, был, – поддержал Иннокентия Петр. – При мне милиция его подобрала. Аккуратно положили в кулек.

– Никто в руки не брал?

– Мы же не дураки, Макарыч.

– Дураки и есть! – жестко ответил Шошенский. – Ты почему не проследил, куда этот засранец рванул?

– Так мы…

– Сейчас разгребай за вами. Эх, молодежь, вы еще жизни не видели. Свисток вам зачем дан?

Внезапно до Иннокентия дошло, что молодые годы мастера как раз пришлись на время сталинских репрессий и войны. Точно, им до его ума далеко. Упавшим голосом он спросил:

– Что делать будем?

– Снимать штаны и бегать! – затем Шошенский успокоился, и поворачивая к больнице, заявил. – Следователь правильно посоветовал, хоть и шел на осознанное нарушение. Тебе надо снять побои. Если у того урода отпечатки на ноже есть, то у тебя лишь будет превышение пределов самообороны. Да и девушка показания даст. Так что прорвемся. Все, приехали, пошли.

– Василий Макарович, вот я что-то не догоняю. Если это маньяк, то почему все-таки меня мурыжат?

Их и в самом деле приняли первыми и долго не задержали. Сказали, что бумагу в милицию пришлют они сами, или те заедут за ней. Троица вышла на свежий воздух и остановилась в тенечке.

– Что ты все заладил маньяк, маньяк. Нет в Советском Союзе маньяков!

– Да я же его глаза видел. Потому и действовал жестко. Ему свидетели живыми были не нужны. Неужели в газетах ничего не писали?

Шошенский и Нечаев переглянулись. Первый обронил:

– Да рассказывали, что в области находят трупы женщин. Но у нас в районе ничего не было.

– Гастролер, значит.

– Кеша, ты откуда таких словечек набрался?

– Читаю нынче много. Время появилось.

– И чего-то не того. У тебя и так проблем выше крыши. Пьешь, отлыниваешь от работы, не ведешь общественной жизни.

– Но я же исправляюсь.

– Исправляется он, – Макарыч покачал головой. – Поехали в горотдел, были у меня там знакомые. Милиция и сама замазалась. Тебя арестовали без доказательств, помощи не оказали, протокол не составлен. Сплошные нарушения.

– Так всех на усиление вызвали, – и когда это Нечаев успевает все разузнать? – При мне звонили сотрудникам, из дома выдергивали и даже из отпусков.

Шошенский задумался:

– Значит, дело серьезное. Так что, Иннокентий, следи словами. А мы тебе хорошие характеристики с работы обеспечим. Да, Петя?

– Будут. Он же человека от верной смерти спас!

Воскресенье со всеми задуманными планами пропало. Промурыжили Васечкина в горотделе целый день. Сначала опрашивали местные во главе с капитаном следователем. Затем в него вцепились какие-то серьезные дядьки.

«Настоящие сыскари» – определил моментально Иннокентий. Они совсем не были похожи на гламурных или, наоборот, совершенно неадекватных героев сериалов из будущего. Или так люди за эти десятилетия изменились? Но глазами с ними лучше было не встречаться. Потому Кеша отвечал четко, подробно и по делу. Но и мужикам надо отдать должное, они ему поверили сразу. Двое из группы приезжих тут же куда-то исчезли.

– Кто тебе подсказал побои в травмпункте снять? – спросил его полковник. Приезжие опера были без служебной формы, но обращались к старшему подчеркнуто уважительно по званию.

– Следователь.

– Молодец. А вот остальные ваши пеньки трухлявые. Ну, мы с этим разберемся. Парень, ты хоть ел сегодня?

– Так, утром чаю попил.

Полковник покачал головой:

– Как так можно с человеком. Он им на блюдечке раскрытие тяжкого преступления, а они его в кутузку. Миша, обеспечь парня горячим питанием, пожалуйста. Нам еще протокол оформлять.

Столовая сегодня не работала, и капитан по совету доставил Кешу в «стекляшку». Районные выпивохи были на рабочем месте, но, видимо, у них сработала некая чуйка, к Васечкину не лезли, а вскоре потихоньку исчезли. Да и хабалистая продавщица обслужила их подозрительно быстро и с почтением. Перекусив, он попросил опера заехать домой переодеться.

И уже в коридоре отдела они внезапно столкнулись с амбалом. Того вели целых два вооруженных милиционера. Разбитая морда маньяка хищно ощерилась:

– Тебе конец, дружинник! Мы еще встретимся!

Конвойные подхватили задержанного амбала под руки, еле сдерживая того, и потащили вперед.

Опер задумчиво перевел взгляд на Кешу:

– Ничего себе, горилла такая! Занимаешься чем?

– Да так, разным.

– Понятно. Спортсмен, так и запишем.

– Товарищ капитан, а он и в самом деле маньяк?

Офицер мрачно посмотрел на парня:

– Только я тебе это не говорил. У нас восемь нераскрытых дел. И девять трупов. Так что если это он, куча людей должна тебе свечку поставить. И не боись, полковник тебя в обиду не даст. Он человек справедливый.

Домой Васечкин попал лишь к вечеру. И нашел в дверях записку от Макарыча:

– Отдыхай. На работе все решу. Выпишут больничный. Но халтура себя сама не сделает.

«Вот жук!»

Делать ничего не хотелось и сразу после душа Иннокентий рухнул в постель и заснул.

Глава 10

Перемен требуют наши сердца, Перемен требуют наши глаза

Июнь незаметно перешел в жаркий июль. Иннокентий Петров-Васечкин был вынужден констатировать, что если окружающий его мир и является сном, то очень уж продолжительным и реалистичным. Неизвестно каким образом и за какие такие грехи, но после смерти его занесло именно в Союз нерушимый республик свободных образца тысяча девятьсот семьдесят пятого года. То есть времена жуткого Брежневского «застоя». Этими словесами господа либералы по собственной дури обозвали золотой период жизни России в двадцатом веке. Ну, кому застой, а кому расцвет. Фильмы штампуют каждый год сотнями, чтобы было, что в будущей Росиюшке по праздникам в телевизоре смотреть. Книги выходят огромными тиражами, заводы колосятся, поля строятся. Безработных в державе нет!

Хотя лучше бы он попал год в девяносто восьмой, закупил долларов по дешевке и дождался дефолта, а потом рванул в столицу. Во время, когда можно было открывать свой бизнес. И Кеша даже знал какой. Найти крышу от ментов или конторских, начать возить тачки с Европы, а затем и вовсе стать дилером. В начале нулевых можно было еще купить квартиру в центре за вменяемые деньги. Эх, а там и Доминикана или еще какое-нибудь приятное место для жизни. Как кинуть на бабки кучу народов, он отлично себе представлял. Тут главное – смыться быстрее, чем о тебе подумают.

Но это все мечты… мечты…

Суровая советская реальность била по мозгам и разуму. Иногда Иннокентию в казалось, что он пребывал в отдаленном от цивилизации дурдоме. Больно уж отношения между людьми и сама жизнь в двух Россиях отличалась. Например, многие советские люди говорили одно, а делали по факту совсем иное. Хотя нет, не тот пример, в капиталистической Эрефии повсеместно наблюдалось то же самое. Нет чтобы чего-то хорошее из прошлого сохранить.

Но превалировали совершенно иные понятия:

– Ты начальник, я дурак.

– Работа дураков любит.

– Семеро с ложкой, один с сошкой.

– Худому делу – худой конец.

В этом плане Россиюшка неизменна века с пятнадцатого. Ранее некогда было. С монголо-печенегами рубились день-ночь. Быть бы живу, день простоять и ночь продержаться. А как жить-поживать лучше стали, так полезла отовсюду ЛГБТня и прочие пидар…Нет, Русь – страна сакральная, должна существовать в страхе и голоде!

После памятного случая с поимкой особо опасного преступника в жизни Иннокентия свершились некоторые позитивные перемены. Изменилось отношение начальства да части товарищей. Появилось некое уважение даже со стороны завзятых выпивох и дебоширов. Одно дело опрокинуть стаканчик или зашибить легкую деньгу. Другое – выйти один на один с маньяком. Не сказать чтобы Кеша был особо рад такой славе. Пристальный взгляд на него давно бы определил, что с этим парнем что-то не так. Но пока всем было плевать на него, у Васечкина был шанс выжить.

Но приходилось терпеть и ждать, что его подвиг позабудется. Среди народа быстро распространились слухи, что обычный электрик из ЖЭКа победил чудовище, что ранее зверски убил и расчленил множество женщин. Так что на русского богатыря иногда приходили посмотреть и люди из руководства и предприятий-смежников. Под это дело ушлый Кеша выбил из профкома деньги на новую одежду. Мотивируя это тем, что порвал старую при задержании преступника.

Профкомша повздыхала для порядка, но деньги из кассы взаимопомощи выдала. Да и Зинаида Михайловна пообещала к концу месяца хорошую премию. В ДНД его пока на дежурства не звали, оставив остальные подвиги себе. Разве что некоторое время помурыжили областные следаки. Но маньяк в этот раз так наследил, что сразу открылись «новые обстоятельства». Товарищ полковник утверждал, что вышки тому уже не избежать. В завершении всего пообещал Иннокентию награду и укатил к себе в область. Но Васечкин был не в обиде. Светиться ему лишний раз не хотелось. Были на то причины.

Иннокентий сразу после больничного рьяно взялся за работу. Халтура себя сама не сделает! А деньги ему были нужны крайне. Прошлый Васечкин, как выяснилось, оставил кучу долгов, да и в его квартире ничего практически не было своего. Как так можно жить? Наверное, оттого некоторые личности внутренним переменам в Кеше долго не верили и со всей наглостью ломились по вечерам в дверь. Кто-то по прошлой памяти заглядывал, а иные просто лезли по «рекомендации».

Но с этим насущным вопросом Васечкин разобрался быстро. Мышцы от регулярной физической работы и упражнений заново налились упругой силой, так что бывшие собутыльники подозрительно быстро забыли сюда дорогу. Да и с соседями удалось наладить отношения. Заметив разительные перемены в молодом человеке, стали заходить соседки, попросить лампочку ввернуть, утюг починить и по мелочи. Отдаривались они пирогами и прочими вкусностями. Мужики на улице и в подъезде здороваться. Иногда просили что-то починить по электрической части.

Так, Иннокентий стал хозяином старого перегоревшего утюга, который получилось отремонтировать. Но больше всех Кеше повезло с соседом, что жил на первом этаже. У того единственного в подъезде была собственная машина. Ставил он её по понятным причинам в гараже, но иногда приезжал домой. Тут же пытался чинить небольшие проблемы. И вот тут бывшая профессия Петрова пригодилась. Он не был автомастером, но кое-чего у ребят из ТО автосалона нахватался.

– Николаич, зуб даю, это зажигание. Сам послушай.

– А если аккумулятор?

– Сейчас проверим.

Рабочие инструменты Кеша из-за постоянных халтур всегда таскал с собой, вот и здесь притаранил из квартиры мультиметр.

– Ну что? – с интересом смотрел на электрика автовладелец.

– Есть ток.

– Тогда зажигание, – с огорчением констатировал Николаич. – Спасибо тебе, Иннокентий. Вот пить бросил, сразу человеком стал! Ко мне на стройку не хочешь?

Васнецов знал, что сосед на большом строительстве трудился не последним начальником.

– Да нет пока.

– А чего так?

– Учиться хочу.

– А, ну это дело нужное. Выучишься, приходи. У нас строительство еще долго будет идти. Всем работы хватит!

– А что строите?

– Как что? Приборостроительный завод. На оборонку трудиться будем. Смекаешь?

– Ага.

– Чего тебе ага. Эх, молодежь! Зарплата выше, квартиры дают быстрее. Ну и санатории, профилактории в курортных местах. С руками и мозгами будешь, как сыр в масле кататься.

В последнее Иннокентий не поверил. Он простой человек и, скорее всего, будет впахивать за все ништяки по полной программе. Советские реалии, которые он узнавал с каждым днем, все больше отрезвляли человека из тяжкого капиталистического грядущего. Нет, и в будущем социальные лифты, как и рывок на верхний этаж был не про всех. Оказаться в нужном месте, и в нужное время также есть элемент везения. Ну, или момент рождения в правильной семье. У генералов свои сыновья. У директоров свои дочери. У боярина…Проверенная временем старинная истина.

И, похоже, что развитый СССР ничем особо от будущей Федерации в этом плане не отличался. Разве что там еще существовало государство-город Москва, в которой возможно было все. Но и она оказалась нерезиновой.

«Москва слезам не верит, ей дело подавай!»

По этой причине Иннокентий иллюзий по поводу собственного будущего в Заволжске не строил, раздумывая, каким образом и куда в ближайшее время подастся. И уж точно не вкалывать электриком за гроши. Ну а пока каждое лыко в строку. Тащить, что можно в карман или в карму. Поимка преступника уже помогла сделать небольшой шаг наверх. На него обратили внимание. Настя Дмитриевна, их комсорг даже решила дать ему несколько комсомольских поручений.

«Только вот кому на самом деле нужна вся эта ерундистика?»

Размышлял Кеша, разглядывая аляповатую стенгазету с диковатыми лозунгами, что он подрядился сделать за выходные. Рисовали ему её девочки старшеклассницы из их подъезда, которым он пообещал мороженое. А может, он просто произвел на них впечатление? Как ни крути – герой-богатырь! По утрам пробежка и занятия в спортивном уголке двора. Его мышцы так и играли на солнце, заставляя женские сердца биться чаще. Так или иначе, но в деле местного агитпропа пыонерки понимали больше человека из будущего. Он даже не знал ни одного лозунга «Единой России».

И главное, что Настя Дмитриевна оказалась довольна итогом работы, так что ему и комитету поставлена жирная галочка. Короче, начальственная дурь одинакова при любом строе. И надо научиться её обходить или использовать для собственных целей.

При более тесном общении Кеша внезапно разглядел, что Настя Дмитриевна вовсе не серая мышка, а вполне симпатичная особа. Или это в нем говорили молодецкие гормоны? Лариса в итоге их тесного до скольжения общения дала от ворот поворот. Жениться он, собака, даже не обещал, а ей внезапно приспичило. Или это так на перезрелую деваху деревенские родственники насели? У них там на селе быстро. Или в дамках, или в старых девах.

Такое даже в будущем осталось. Не говоря уж про всяческие аулы и кишлаки. На дремучесть бывших соотечественников Иннокентий в Москве насмотрелся вдосталь. На фига вот ты со своим бараньим менталитетом прешься в стольный град? И еще остальных пытаешься поучать диковатой средневековой морали. Кеше стало грустно от воспоминаний. Ведь это из-за жадных мудаков в правительстве и продажных полицаев он сейчас здесь, а не в любимом комфортном будущем.

Где его уютная квартира? Джакузи, в которой можно понежиться с невыкобенистой девахой. Где полный разнообразной жратвы холодильник? Где интернет, где все⁈ В Союзе с едой было так себе. Вроде бы не голодали, но выбор в магазинах удивлял своей скромностью. Без очередей и блата в торговле не то чтобы шаром покати, но крайне скудно. Что вот он может купить себе вечером после работы в ближайшей к дому «стекляшке»? Яйца, маргарин, серые макароны, ячневую крупу. Хлеба свежего и то уже нет. Пятиэтажек понастроили целый район, а о магазинах забыли! Потому он и старается закупиться днем где-то по пути. В старом районе, построенном еще пленными немцами, спряталось множество небольших, но приятных сердцу и желудку продуктовых магазинчиков.