Текст книги "Жизнь во имя любви (С)"

Автор книги: Агаша Колч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Ох и повоевали мы тогда с некоторыми бабками, явившимися для знакомства в чувяках со следами навоза или чёрными полукружьями под ногтями.

– Вы и к роженице так же пойдёте? – спрашивала их Прасковья.

– А шо не так? – удивлялись многие.

– Сколько ваших пациенток от родовой горячки умерли? – едва сдерживаясь, выдавливала следующий вопрос целительница.

– Слушай, я удивляюсь, как ещё не все вымерли, – жаловалась она мне после таких разговоров, а я сочувственно кивала, едва сдерживая улыбку. Давно ли я её саму просвещала насчёт вирусов, микробов и бактерий, с которыми в этом мире пока ещё не познакомились воочию. Были энтузиасты, занимающиеся исследованиями в этой области, только чаще в качестве развлечения, чем с научной или практической точки зрения. Всё же магия магией, но технический прогресс тоже не помешает развивать.

Зато благодаря магическим меткам мы смогли обеспечить запрет на практику тем целителям, что не прошли курсы и не сдали экзамены на профпригодность.

– Подруга, я так и не поняла, как ты такие «охранки» на недоучек поставила, – допытывалась я у Прасковьи.

– Это я заклинанием университетских преподавателей воспользовалась. Выгнать-то они меня выгнали, а знаний лишить не смогли. Вот и пригодилось. Студиозусы некоторые чуть ли не с первого курса практиковать пытаются. Так вот, дабы не навредили никому – сила есть, а ума-то ещё немного – ставят на таких прытких запреты магические. Ну и я тоже поставила. Пусть учат… эээ… как ты говоришь? Матчасть? Вот! Пусть учат.

Кажется, не такой и большой полуостров, но понадобилось нам с подругой две недели, чтобы хоть немного разобраться, где, кто и как целительствует. Всех переписали, определили уровень квалификации и кому разрешения дали на работу, кому рекомендовали подучиться; были и такие, которым навсегда запретили не то что людей, но и животных лечить.

Не на глазок определяли. Тут и моё ведовство пригодилось – местные природные духи многое знают, – и умение Прасковьи экзаменовать учеников. Не думаю, что обошлось без ошибок и перегибов, но лучше так, чем ампутация ноги топором, с коей столкнулись в одной из деревень.

Городским целителям от нас тоже досталось. Обязали каждого выделить день в неделю для приёма малоимущих. Правда, многие и без нашей подсказки оказывали экстренную помощь нуждающимся.

А по возвращении домой меня вновь настиг вопрос:

– Долго ли мне ещё ждать?

Поняв, что самостоятельно я с этой загадкой не справлюсь, позвонила Прасковье, от которой и получила ответ: Источник жаждет свободы.

Но меня же предупреждали, что Хранительница Источника – это не так просто. Необходимо владеть определённым количеством силы. А есть ли у меня столько, чтобы я с излучением совладала? Или как это правильно называется? Открою, понадеясь на «авось», и устрою тут Чернобыль магический.

Не выветрилось ещё из памяти, как Таира колбасило после ночи, проведённой на берегу. Я на нём потом артефакты заряжала, чтобы избыток силы убрать. А посоветовал мне это сделать…

– Аким! – позвала я домашнего духа, который в последнее время почти не появлялся. – Аким, если не сильно занят, то появись. Помощь твоя нужна.

– Вот всегда так… Не вспомнят, пока не понадоблюсь, – с ворчанием вышел из-за дивана домовой. – Зачем звала, Хозяйка?

За годы женитьбы Аким слегка округлился, отпустил бородку и стал одеваться на гиримский манер. Я как-то спросила, почему так, на что тот только отмахнулся: жена другого кроя одежды не знала, а ссориться с ней себе дороже. Да и привык уже к широким штанам с низкой мотнёй и чувякам на босу ногу летом, а зимой на вязаные полосатые носки. Расшитую шелками и бисером шапочку, мне кажется, Аким и ночью не снимал, так ему головной убор по сердцу пришёлся. На прошлый Йоль мы с Глафирой ему две новые тюбетейки подарили, чем обрадовали до слёз. Но ворчать от этого наш домовой не перестал. Характер такой.

– Звала, Акимушка… звала. Мне край как помощь твоя нужна, дорогой. Источник открыться требует. Только я не знаю, что потом с этим делать. Справлюсь ли? Вдруг сил не хватит. Боязно мне, Акимушка.

Домовой запустил лапку в бородёнку, почесал, потом пригладил тщательно, хитро посмотрел на меня и выдал вердикт:

– Пусть твой Источник не рвется наружу. Рано ещё. Ты же пока что девка? – и видя, что я не поняла его грубоватого вопроса, объяснил: – Замуж, говорю, не вышла и согрешить ни с кем не успела. Во-от! Значит, в силу ещё не вошла. Потому и говорю: пусть ждёт!

Я только и могла глазами хлопать. Хорошо у меня сознание взрослое и опыт прошлой жизни имеется, а каково такое откровение княжне Роксаночке слышать было бы?

– Ох, Аким-Аким! – погрозила я домовому пальцем. – Нельзя же так…

– А как можно? – хихикнул тот и юркнул в сумрак угла.

Вот и поговори с таким.

Глава 17

– Что ты так вдруг стал на волю рваться? Ты же не наглухо запечатан, излишки силы истекают, – пыталась я договориться с Источником.

– Я боюсь, что исчезну, как и другие… – почувствовала ответ.

Общение с Источником, как и с духами, странное. Это не слова, а скорее чувства, которые мое сознание преобразует в прямую речь.

– Какие другие? Нет, я понимаю, что ты не единственный на полуострове, но не думала, что Источников много, – сказав это, поняла, что спросить нужно о другом. – А почему они исчезли?

Печальный вздох пронесся по травам и листьям, потревожил почти зеркальную гладь бухты.

– Их выпили, ведунья…

– Выпили? Но это же невозможно! Какой силы должен быть маг, чтобы полностью впитать в себя силу Источника?

– Это были небольшие истоки. Такие, что обычно подпитывают места силы. Знаешь, есть полянки, озёра или родники, которые считаются лечебными? Многих вдруг не стало. Словно осушил кто… А силу ещё и накопителем забрать можно.

Силу в накопители? Зачем так много? Кому это нужно? И вдруг приходит понимание. Ой, нет! Хватаюсь за переговорщик и дрожащим пальцем тыкаю в кнопку соединения с Константином Васильевичем.

– Роксана, я сейчас занят… – начал было глава правительства гиримского полуострова, но я его перебила.

– Это срочно! Вы, граф и я идем к Таи… к наместнику. Срочно! – кричу в артефакт, не в силах сдержать эмоции. И только после этого смогла выдохнуть и добавила более спокойно. – Жду в поместье. Конец связи.

– Ты чего так всполошилась? – заволновался мой собеседник. – Мне грозит опасность? Выпускай меня! Слышишь, выпускай!

Мысленно надавав себе подзатыльников за то, что сорвалась и чуть ли не в панику вдарилась, я принялась успокаивать Источник.

– Послушай, тебе ничто не угрожает. В поместье охрана, к тебе близко никто не сможет подойти. А срочность для того, чтобы помочь другим Источникам. Они же могут восстановиться, если их больше не будут тревожить?

– Через время смогут… Наверное, – слышу в ответ. – А я?

– Позволь нам защитить тебя, – умоляю я, стараясь успокоить поток силы, пожелавший свободы.

И чувствую, как волнение Источника постепенно затихает. Он ещё чем-то возмущён и немного встревожен, но опасность срыва печати миновала.

Тихо, шаг за шагом, пячусь от берега к дому, продолжая сканировать магический фон участка. И упираюсь в кого-то, стоящего на моём пути.

– Роксана Петровна, я бросаю все дела, активирую последний артефакт перехода, мчусь по вашему призыву… А вы тут развлекаетесь, – недовольно ворчит у меня над головой господин Франк.

– Да уж, куда как весело встревоженный собственным будущим Источник успокаивать. Он ещё и на свободу рвётся, а я о последствиях боюсь подумать. Не готова ещё взять его под контроль, – продолжая смотреть на скалу, в которой расположился замаскированный грот, отвечаю я. Убедившись, что магический фон стабилизировался, повернулась к Константину и прямо спросила: – Вы знаете, что Источники на полуострове осушают?

– Зачем, понятно – направленный взрыв, подпитанный несколькими мощными накопителями, сметёт полуостров с лица Тверди за считанные минуты. Только кому это надо? Османам в качестве акции устрашения? Но волна, образовавшаяся после катастрофы, сметёт заодно их прибрежные поселения. Всё же, – Николай Иванович мельком глянул на карту, висевшую в кабинете наместника, – и законных, и оккупированных земель, принадлежащих Султанату, вокруг Чёрного моря немало. Не думаю, что они настолько жаждут мести, что пойдут на это.

Все присутствующие в кабинете вслед за графом Горонцовым посмотрели на карту, чтобы убедиться в бесспорности его слов. Я про себя называла государства на свой манер: Россия, Грузия, Турция, Болгария, Румыния, Украина… М-да. Никого не пощадит искусственно созданное цунами.

– А с кем сейчас дружат османы? – неожиданно вырвался у меня вопрос. Мелькнуло что-то в мыслях на грани интуитивной догадки, но не до конца оформившееся. Вот и спросила.

В кабинете помимо наместника, графа, исполняющего обязанности советника по внешней политике, Константина Васильевича и меня, было ещё два незнакомых мне чиновника. Один представитель Империи, другой местный. Кажется, отвечающий за оборону. Вот они-то и посмотрели на меня так, словно я безмозглая птичка, залетевшая в кабинет из парка и нагадившая на важном документе.

Зато знающие мои способности насторожились, и господин Франк не счёл за труд подробно мне ответить:

– До недавнего времени Османский Султанат крепко дружил с англами. Оружие новейшее на артефактах дальнострельности от них получали, моряков своих в школы союзников отправляли науки навигационные осваивать. Слухи ходили, что один из принцев Туманных островов должен был жениться на дочери правящего султана. Но… – Константин Васильевич сделал паузу, встал, подошел к карте и продолжил, положив растопыренную ладонь на тот район, где в моём прежнем мире в эти времена располагалась Австро-Венгрия, – несколько лет назад Истамбул пересмотрел свою политику добрососедских отношений и решил, что Мадьяро-Рейнское королевство куда как ближе Бритских островов. Да и граница общая протяжённости немалой.

– Рассорились с англами? – уточнила я.

– Не то чтобы рассорились, но отношения натянуты настолько, что послы на приёмах не кланяются друг другу, – дополнил рассказ разведчика посол.

– А когда это было? – задала я ещё один вопрос.

Ответить мне не успели. Имперский чиновник вскочил со своего стула и, едва сдерживая ярость, зашипел:

– Ну хватит! Мы тут собрались важный вопрос решать, а не объяснять барышне текущий политический расклад. – После того, как сделал заявление для всех, он обратился ко мне лично: – Вы, голубушка, коли волей случая попали на серьёзное совещание, так сидели бы тише мыши, а не отвлекали занятых людей.

– Около пяти лет назад, – всё же шепнул мне дед, с недоумением поглядывая на вспылившего чиновника.

Я кивком и улыбкой поблагодарила графа и спросила у Таира:

– Ваше Высочество, можно мне сказать? – получив разрешение, встала и тоже подошла к карте. – Господа, то, что я сейчас буду говорить, можете смело рассматривать как бред. Но, пожалуйста, не перебивайте. Давайте предположим, что есть два абстрактных государства, интересы которых в какой-то исторический момент совпали. Предположим, один из союзников пообещал предоставить место для военно-морской базы на вассальной территории. Но волей Триединого планы полетели в тартарары… Полуостров поменял вассалитет, и в портах его теперь другие флаги, а преференции, выданные ранее, остались неоплаченными. Явные претензии объявлять вроде и не за что – всё на добровольной основе было. Но напоминать, думаю, не забывали – верните, мол, территорию. Вам мировой престиж, нам место для влияния на политические решения, и прочее. Давление порой имело результат, и должники неохотно, но кое-какие шаги демонстрировали. Помните прогулку османской эскадры вдоль наших берегов? Кому из бывших друзей первому надоели такие отношения, я не знаю. Подозреваю, что Султанат устал прогибаться и решил, что с ближними соседями дружить интереснее, чем с дальними. Но дальним не понравился сей вариант, и они решили наказать отступников. – Я сделала паузу, обвела присутствующих самым невинным, какой смогла изобразить, взглядом и предупредила: – Господа, сейчас будет полный бред. Помните визит английского парусника в Ялду? И устроенную диверсию в то же время тоже не забыли? Я никого не обвиняю. Может быть, адмирал, командующий кораблём, и не думал предавать дружбу с наследником Великорусского Императора, но вряд ли он мог знать о задании каждого из пятисот членов экипажа. К чему всё это… Константин Васильевич, уверена, что сейчас ваша служба каждого человека, проживающего на полуострове и имеющего хотя бы малейшее отношение к османам, до седьмого колена проверила. А как у нас на сей день дела с англами обстоят?

Спросила, глазки потупила и вернулась на своё место. Хорошо быть умной, опираясь на опыт прошлой жизни, на информацию, полученную из ТВ, интернета и школьных уроков истории. Помнится, только самый ленивый обозреватель и аналитик хотя бы раз не сказал о британском следе едва ли не во всех маломальских заварушках на планете.

Местные бриты, думаю, не лучше. Колоний тоже нахватать успели по всей Тверди. Власть и деньги, они в любом мире желанны. И человеческие жизни в этой игре всего лишь разменная монета.

Глава 18

После моего выступления тишина в кабинете повисла такая, что даже пресловутая муха не рискнула бы её нарушить. Не поскрипывали кресла, не шуршала одежда, даже ничьего дыхания не было слышно.

Длилось это около минуты. Но тут Фарух жестом факира положил на стол перед наместником газету. Сложена она была так, что в глаза сразу же бросалось объявление, набранное крупными буквами замысловатого шрифта. Тянуть шею и пытаться что-то на перевёрнутом листке прочитать не хотелось. Думаю, не столь велика эта тайна и скоро её озвучат. «Терпение есть великое благочестие», – вдруг вспомнились слова, неведомо от кого слышанные или невесть где прочитанные. Вот и покажу себя воспитанной барышней.

– «Выставка необычных самоцветов от коллекционера-путешественника мистера Льюиса», – прочитал вслух Таир и посмотрел на Константина Васильевича. – Как думаете, этот человек может быть тем, о ком нас только что предупредила Роксана Петровна?

– Немедленно прикажу своим людям проверить, что у него за камни и каковы намерения, – кивнул Франк. Затем извинился, встал и вышел из кабинета.

На этом собрание закончилось. Информации для обсуждения больше не было, просто так сидеть никому не хотелось. Все встали, попрощались с наместником и направились к двери.

– Роксана Петровна, совершенно из головы вылетело! – окликнул меня Таир, когда я уже готова была переступить порог. – Будьте добры, задержитесь на минутку.

Я остановилась, с готовностью ожидая просьбы или приказа, – понимала, что впряглась в упряжь административной системы и должна быть готова к работе в любое время суток.

Мимо меня за дверь проскользнул Фарух, оставляя нас с Таиром наедине. Мелькнула было мысль – что люди скажут? Но я отмахнулась от неё, послав в дали дальние... Пусть говорят!

– Роксаночка, – Таир подошёл, взял меня за руку и потянул от входа, у которого я замерла, к креслам у камина. – Я подумал, что мы ведём себя не как жених и невеста, а как деловые партнёры. Ни цветов, ни прогулок… Неправильно это. А ты как считаешь?

Я тоже так считала, но, пожав плечами, сказала другое:

– Время сейчас такое. Не до романтики.

Не выпуская моей руки, жених дождался, когда я усядусь в кресло, а потом и сам опустился на ковёр у ног моих.

– Знаешь, судьба распорядилась так, что вряд ли у нас теперь когда-либо будет другое время. Хоть я и не смирился до конца с тем, что стал наместником, но от ответственности не откажусь. – Сказал это, посмотрел на меня и поцеловал ладошку. – Мы опять говорим не о том. Скажи, какой подарок ты хотела бы получить на совершеннолетие?

Услышав вопрос, я опешила. И не оттого, что не знала, чего хочу, а оттого, что забыла: совсем скоро – через десять дней – мне исполнится девятнадцать лет. Возраст совершеннолетия для женщин Великороссии.

В этом мире не принято отмечать дни рождения, но день совершеннолетия особый. А для меня это ещё и принятие титула. Ох! Тело словно кипятком ошпарило. По сути, на титул я прав не имею. Сейчас, когда Глафира является главой рода, всё правильно и справедливо. Но ведь тело Роксаночки Верхосвятской, значит… Запуталась!

– Песня сердца моего, о чём ты задумалась? Или не знаешь, какой подарок назвать? – ещё один поцелуй согрел ладонь.

– Прости, – улыбнулась Таиру. – Забегалась и забыла о празднике грядущем. Даже не знаю, готовятся ли в поместье к нему.

Глаза мужчины озорно блеснули, и улыбка чуть-чуть изогнула губы. Милость Триединого, как же он хорош! Кажется, у меня щёки покраснели, и, чтобы скрыть смущение, я склонила голову.

– Уверен, что готовятся. Мне уже официальное приглашение прислали.

– Через канцелярию? – хихикнула я.

– Да. Всё как положено. Что тут смешного? – недоумённо изогнул бровь наместник.

Не хотелось вести разговоры о работе, но пришлось рассказывать историю реорганизации ханской канцелярии господином Вахом. Так и прилипло к чиновнику это прозвище, а он и не возражал.

– Мне теперь соответствовать надо, – засмеялся он, когда я случайно к нему так обратилась. – А это бодрит, знаете ли.

Первым делом господин Хоробрик изучил пошаговые действия, вернее сказать, бездействия каждого служащего канцелярии.

– Я недавно читал, как в жаркой стране Хиндастан люди делятся на касты, Роксана Петровна, – докладывал он мне после проделанной работы, – так вот, в канцелярии было нечто подобное. Представьте себе: низший ранг вскрывающих конверты! Не по чину, оказывается, читающему письма вскрывать пакеты. Больше того, он даже писем из конверта не доставал – это тоже делал специальный человек. Как только не додумались до промежуточного звена «разворачивание листа». И так во всём. Первый чиновник писал краткую записку к письму, дабы тот, кто будет резолюцию накладывать, не тратил время на чтение и не напрягал мозги, решая, что делать. Так и писали: «Рекомендовано отказать» или «Можно разрешить». После подписания письма отправлялись на утверждение решения. Потом ещё две или три бесполезных инстанции. Штат был раздут до невероятной величины. Более сотни человек занимались только письмами. А ведь ещё есть личные дела сотрудников аппарата управления, службы обеспечения и охраны, с ними тоже работали какие-то люди. Только не подумайте, что я жалуюсь или цену себе набиваю. Но смело могу сказать, что я, как мифический Хераклис, вычистил эти Авгиевы конюшни. Как известно, один из самых эффективных методов поощрения – материальный. Только многие руководители забывают вот о чём: когда исполнители осознают свой вклад в результат и понимают, что начальство тоже это признаёт, они начинают стараться не за страх, а за совесть. Об этом методе я вычитал в одном научном журнале, – рассказывал чиновник. – Молодой учёный сначала ставил опыты на собаках, а потом ему позволили провести эксперименты на людях. Собак, которым следовало выполнять команды, он вознаграждал и вкусняшками, и ласками, и похвалой. Так же он поступал и с новобранцами, которых которых обучали воинской премудрости. Одинаково работало и обещание премии, и прилюдная похвала. Порой второе было более эффективно.

– Вы стали хвалить канцеляристов? – улыбнулась я Владимиру Архиповичу.

– Не совсем так. Прежде всего, я написал инструкцию и под роспись ознакомил каждого. А вот тех, кто стал её выполнять, я не только хвалил, но и оставил работать. Остальных же перевёл в другие службы.

– Какие же? – удивилась я.

– Надзор за хозяйственными хлопотами в собственных домах, – пряча улыбку, доложил Вах.

– Вы их уволили со службы?!

– Ну что вы, Ваше Сиятельство! Как можно? Такие почтенные люди, из древних и уважаемых родов и кланов. Ни в коем случае! Они просто иначе служат ханству.

– И много таких надомников у нас теперь?

– Что-то около трёхсот человек.

– Ого! Им жалование платить надо?

– Увы! Но если посчитать, то это намного экономнее будет. Первое, не надо тратиться на мундиры. Второе, исключены расходы на перемещения к месту службы. Некоторые, знаете ли, живут достаточно далеко и ежедневно утром и вечером пользовались служебными порталами. Третье, нет затрат на обеды, которыми во дворце кормят всех служащих. И четвёртое, на мой взгляд, самое главное, – продвижение документации стало практически молниеносным. А это результативная работа без проволочек и вымогательств. Больше вам скажу, постепенно расходы и на надомников – какое вы им название чудное дали! – сойдут в ноль.

– Как это?

– Естественным образом, дорогая Роксана Петровна. Вы даже не представляете, насколько древние старцы порой должности занимали.

Таир после моего рассказа хохотал так, что даже упал на ковёр.

– Как он их! И никаких возмущений со стороны старейшин кланов. Все довольны, и дело наладилось. Обязательно награжу твоего Ваха. Молодец какой! – отсмеявшись, поднялся, сел напротив меня в кресло. – Спасибо тебе, умница моя.

– Мне-то за что? – я смутилась под восторженным взглядом жениха.

– Ты как талисман удачи в жизни моей. Все неприятности отступают, если ты рядом. Как жаль, что до того дня, когда я назову тебя своей женой, ещё так много времени, – Таир потянулся было ко мне губами, но кто-то коротко стукнул в дверь.

– Ваше Высочество, к вам господин Франк рвётся, – приглушённый закрытыми дверями, донёсся доклад Фаруха. – Говорит, что крайне срочно.

– Впусти! – скрывая раздражение, распорядился Таир и поднялся навстречу посетителю.

Глава 19

Константин Васильевич даже бровью не повёл, увидев меня в кабинете наедине с наместником. Может, позже и придётся от Прасковьи выслушать, что «здесь это не у вас там», а честь княжны – это не честь старой девы, изгнанной из университета.

Но это будет потом, а сейчас мы внимательно слушаем доклад о том, что спецслужбой давно уже ведётся негласное наблюдение за господином путешественником. Да, он гулял по окрестным горам и побережью с целью найти новые экземпляры для коллекции. Никаких противоправных действий не совершал, ни с кем подозрительным не встречался. Документы в порядке.

– А маршрут, где конкретно он гулял, как-то отмечен? – спросила я, не дожидаясь конца доклада. Слишком уж приторно-сладким был мистер Льюис. Гладеньким, как голыш на пляже. Подозрительно правильным.

– Да. Вот перечень пунктов: откуда прибыл, когда, куда направлялся и сколько времени в каждом месте находился, – на стол лёг лист, исписанный мелким, но хорошо читаемым почерком.

Помимо подробного доклада порадовало и то, что многие слова были написаны в постепенно вводимой мной облегчённой манере. Я давно уже всю свою личную и деловую переписку веду, игнорируя буквы и знаки, которые не несут никакого смысла и не обозначают звуки. Поначалу мне пытались пенять на безграмотность, но я не обращала на это никакого внимания – мне так было удобно. Однажды я обнаружила, что мне стали отвечать в том же стиле написания слов.

А в один прекрасный день Николай Иванович, разбирающий свою почту в кабинете, смежным с гостиной, удивил нас с Глафирой громким смехом. Через минуту дед вышел к нам, потрясая письмом, написанным на гербовой бумаге.

– Роксана, зараза безграмотности, запущенная с твоей лёгкой руки, достигла таких высот, что вскорости можем ждать реформы в образовании. Это письмо от начальника департамента, и оно почти полностью написано в твоём стиле.

– Почему безграмотности, – обиделась тогда я и бросилась приводить аргументы в пользу отказа от лишних букв. – Облегчение процесса обучения, упрощение, а значит, и более высокая скорость написания, экономия бумаги. Сколько пользы государству!

– Да я не против, детка! – принялся успокаивать меня граф. – Просто впервые вижу, что инициатива пришла не сверху, а снизу.

– Умные люди пользу всегда увидят, – буркнула я, всё ещё изображая обиду, при этом незаметно улыбнулась Глафире. Всё же наши многолетние старания не пропали даром.

Вот и сейчас доклад секретного агента был написан облегчённым стилем и уместился на одном листе.

– Магические замеры в местах, где путешественник этот останавливался, не проводили? – по ходу чтения уточнила у Франка.

– Роксана Петровна, у меня магов вашего уровня в службе нет. Как и артефактов измерительных. Хорошо, что без дополнительного приказа инициативу проявили да за бритом проследили, – нахмурился чиновник, взявший на себя ответственность за безопасность полуострова.

«Измерительный артефакт», – на минуту оторвавшись от чтения, задумалась я, и тут же в голове вырисовался рецепт создания этого полезного гаджета. Ох, как же я не люблю одновременно несколькими делами заниматься, но выбора нет. Отвлеклась от чтения доклада и стала спешно записывать список ингредиентов и последовательность действий.

– Милостью Триединого, надеюсь, скоро у вас будет такой артефакт, – закрывая блокнот, пообещала Константину Васильевичу. – А как бы на самоцветы уникальные взглянуть? Может, через них что-то понять можно будет.

– Вот что, счастье души моей, – перебил наши переговоры наместник. – Давай-ка ты отправишься домой и начнёшь готовиться к празднику своему. Можешь артефактом на досуге заняться, а это дело оставь службе безопасности. Не хочу, чтобы и ты ненароком пострадала.

Я растерянно посмотрела на мужчин. Они оба, словно сначала сговорились, а потом потренировались, слаженно кивали: «Ступай, детка. Здесь игры для взрослых дяденек». Хотела было поскандалить, заявить, что так нечестно, но одёрнула себя. Зачем опять грудью на амбразуры? Решила же, что это не мой метод. Хотят сами? Да ради бога! Флаг в руки, барабан на шею! А я девочка, и у меня праздник.

Взяла блокнот, опустив глазки, присела в низком реверансе.

– Доброго вечера, господа. Позвольте удалиться, Ваше Высочество?

Правда, демонстрируя недовольство, позволила себе не дожидаясь ответа развернуться и выйти из кабинета.

Фи на вас!

Моей прямой спины и гордо поднятого носа хватило ровно до домашней гостиной. Благо, что граф задержался во дворце, при нём бы я не позволила себе так раскиснуть. А так – шагнула через проход портала, уронила на пол шаль и блокнот и сама, сотрясаемая рыданиями, упала на ближайший диван.

– Роксана, детка, что случилось? Заболела? Ушиблась? Мы разорены? – захлопотала вокруг меня Глафира.

– Ба, ну почему он такой дурак? Вроде бы умный, но дурак… – всхлипывая, спросила я княгиню.

А та, странно улыбаясь, присела рядом на край дивана и сказала нечто вовсе непонятное:

– Слава Триединому! – и знак обережный сотворила. – Я-то уж подумала, что ты после того случая в Калиновке сердцем охладела. Умница-разумница всем на зависть, а влюбляться день-через день, как девчонкам следует, не про тебя. Один раз случилось, да и то прошло быстро. Ну и что, что вы с Таиром переписывались. Прости, я однажды взглянула на письмо – ты на столе лист оставила – так там о делах больше. Советы, кому и как предлагать товар, вопросы, что в ассортимент добавить. Сухо и бесчувственно. Не единого словечка о влечении друг к другу. И вот ты плачешь о нём… Вижу, что всё в порядке у тебя.

– Ба! Да какой в порядке? Он меня от дел отстранил! Домой отправил к празднику готовиться. Как маленькую… – опять слёзы потекли по щекам.

– Ты правда об этом плачешь? – всё с той же светлой улыбкой спросила Глафира.

Шмыгая носом, я задумалась. Слёзы отступили – думать и плакать одновременно неудобно. А правда, о чём я рыдаю? На что обиделась? Задала себе эти вопросы и удивилась. Ведь это не я, Роксана Петровна, в истерику чуть было не скатилась, а моё оглушённое гормонами тельце. Только что жених ладошки целовал, и тут же о безопасности полуострова думать приходится. Не захочешь, да заревёшь.

Глафира нежно обняла меня, привлекла к себе, позволяя уткнуться мокрым носом в плечо, заворковала.

– Счастливая ты у меня, лапушка. По любви замуж пойдёшь. Дорогого это стоит. Главное, не растеряй свет души своей в бытовых заботах.

– Он не позволяет помогать ему! – опять заныла я.

– Так и не надо. Он не инвалид, а ты не костыль. Ты женщина и не должна прикрывать своего мужчину от опасностей и забот. Позволь ему быть героем в твоих глазах. Сама же не забывай быть слабой. А то, я смотрю, ты чрезмерно лихо взялась ханством править. Оставь. Успеешь ещё. У Таира твоего и так помощников много. Не забыла, что у тебя праздник скоро? Вот давай им и займёмся.

– Так у нас там шпион… – начала было я, но Глафира резко прервала.

– Шпионы, войны, неприятности разнообразные будут всегда. Но это не значит, что ты должна забыть о тех делах, которые тебя будут радовать и доставлять удовольствие. Помни – ты у себя одна.

Я отстранилась от плеча бабушки и с недоумением заглянула ей в лицо.

– Ба! Ты учишь меня тому, чего сама не делала…

– Потому что мудрость приходит на закате жизни. А ты слушай и не повторяй моих ошибок. Поняла?

– Да, родная, – обвила я руками, как делала в детстве, шею Глафиры и прошептала: – Спасибо, что ты моя бабушка.

Глава 20

Платье, пошитое мадам Полли к моему совершеннолетию, было шедевром портновского искусства. За основу модели взяли мой эскиз, но отделка, совместившая в себе роскошь и элегантность, сделала простой на первый взгляд наряд великолепным. Кружево, подобранное с большим вкусом, не стали укладывать складками или защипами, не перегрузили платье оборками или воланами, но подчеркнули красоту и цвет ткани, из которой был скроен наряд.

– Какая ты взрослая, Роксаночка! – смахивая слезы умиления со щеки, говорила Глафира, любуясь мною. – Выросла, а я, кажется, и не заметила. Красавица, умница, я горжусь тем, что у меня такая замечательная внучка.

Бабушка и сама была хороша. Статная, высокая, с отлично сохранившейся фигурой, она не выглядела старухой, но внушала почтение. Два дня, предшествующие торжеству, нанятая мною камеристка Лана Громова трудилась не покладая рук: делала маникюр, маски и массажи и доводила косметическими процедурами нашу внешность до совершенства. Верхом мастерства служанки были наши сегодняшние причёски. По протоколу положено волосы уложить празднично. И всё бы ничего, но хитрость заключалась в том, что Глафира в ходе церемонии должна снять с себя княжий венец и возложить его мне на голову. Не хотелось бы торжественность момента превратить в фарс, выпутывая из зубцов диадемы локоны и пряди пышной укладки.

Лана и с этой задачей справилась мастерски.

Церемонию признания меня совершеннолетней и передачу титула я предложила провести на открытом воздухе, тем более что собралось неожиданно много гостей. Помимо ближайших родственников, друзей, коллег и обязательных официальных представителей, нас почтил своим присутствием наместник в сопровождении свиты.