Текст книги "Жизнь во имя любви (С)"

Автор книги: Агаша Колч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Принц растерянно осмотрелся, нахмурил брови – наверное, вспоминал тайные тропки, – потом лицо его немного просветлело.

– Вот здесь вдоль газона есть высокая живая изгородь. За ней как раз и проходит служебная дорожка. Там садовники тележки катают с удобрениями, инструментами и мусором, слуги иной раз бегают, чтобы дорогу сократить… По ней до подъездной площадки пройти можно.

– Ведите. Только не торопитесь излишне, Ваше Высочество. Помните, что обувь наших дам не предназначена для прогулок по гравийным дорожкам, – напомнил Николай Иванович.

И мы пошли.

Чем ближе подходили к дворцу, тем громче слышались крики людей, крепче воняло пороховой гарью и становилось понятнее, что без жертв не обошлось.

– Так, друзья мои, – опять взял на себя командование граф, – вы пока останьтесь здесь, под прикрытием кустов и тени, а я осторожно разузнаю, что же произошло. После этого будем решать, что делать дальше.

Тут Таир взбрыкнул. Похоже, запас его смирения закончился, и принц, чуть дёрнув подбородок вверх, заявил:

– Пойду я.

Николай Иванович шаркнул ногой по мелким камням, покрывающим дорожку, и почтительно склонил седую голову, демонстрируя готовность подчиняться. Правда, когда выпрямил спину, то взглянул в лицо принца без должного подобострастия.

– Что ж, это ваше право, но прежде позвольте мне сказать несколько слов, – и не дожидаясь разрешения, продолжил. – Думаю, вы, как и я, догадываетесь, что это за взрывы были. Скорее всего, заряд заложили на балконе, откуда наместник и его ближайшие люди собирались смотреть фейерверк. Кто там должен был быть?

– Отец, братья, два или три советника… – начал перечислять Таир и осёкся.

Граф положил ему руку на плечо и продолжил:

– Если по милости Триединого или счастливой случайности их там не было, всеночную на коленях отстою, благодаря Создателя за спасение друга моего. Но если допустить самое плохое, то…

– …Таир наследует гиримское ханство, – ахнула молчавшая до этого Глафира.

Мы смотрели на закусившего губу принца в ожидании каких-то слов.

– Я не хочу! – заявил жених. Обвёл нас злым взглядом, словно это мы устроили его престолонаследие, и повторил ещё раз: – Я не хочу!

– Понимаю, Ваше Высочество, власть – тяжкая ноша и не каждому по плечу. Но сейчас давайте я просто узнаю, что произошло, – ещё раз поклонился Таиру граф, чётко, как на плацу, повернулся и пошагал к скоплению людей.

Помимо хана Кирима, двух его старших сыновей, советников и мадьярского посла с женой на балконе никого не было. Зато скопление гостей на площадке перед центральным входом во дворец, над которым как раз и нависал балкон, было плотным. Пострадавших  оказалось так много, что за срочной помощью обратились в Москаград.

Помимо бригады целителей и лекарей прибыли чиновники департамента государственной безопасности. Я уже встречалась с этими людьми в неприметных серых мундирах, с папочками под мышкой, с лицами, не выражающими никаких эмоций, но с цепкими недоверчивыми взглядами.

Уцелевших гостей разместили в непострадавшем крыле дворца. Расторопные слуги, скрывая собственный страх, разносили пледы и чашки с горячим чаем.

– Почему вы не остались наблюдать зрелище на площади перед дворцом? – подозрительно сузив глаза, вопрошал чиновник.

– Мы с Его Высочеством принцем Таиром сегодня прошли обряд помолвки. И нам не терпелось побыть вдвоём. Вот и отошли в беседку.

– Так вы двумя минутами ранее сказали, что были там вчетвером. Что граф Горонцов с супругой сопровождали вас.

– Так и было. Но отвести глаза двоим проще, чем толпе.

– Вы, Ваша Светлость, так откровенно признаётесь…

– Знаете, лучше пусть меня обвиняют в недостойном поведении, нежели в групповом смертоубийстве.

Вопросов было много. Спрашивали о всяких мелочах, о которых я и сказать ничего не могла.

– Прошлый раз, Роксана Петровна, вы отвечали более охотно.

– Прошлый раз, сударь, я не была сосредоточена на одном человеке, потому больше видела и лучше запоминала.

Отпустили нас под утро.

Мы втроём стояли на заднем дворе багчисарайского дворца, где маги-пространственники из министерства внутренних дел империи организовали временный портальный пункт. Опрошенных гостей, взяв со всех обещание по первому зову явиться для дачи показаний, отправляли по домам. Скоро и наша очередь подошла.

– А Таир? – спросила я уставшего деда. – Может, его к нам пригласить надо было?

– Не до нас ему сейчас, Роксаночка. Помимо допросов ещё и похороны отца и братьев, – вздохнул граф.

– Бедный мальчик, – смахнула слезинку со щеки Глафира.

– Проходите, не задерживайте очередь, – вроде бы вежливо, но без должного почтения поторопил нас чиновник в сером мундире.

М-да… для спецслужбы все мы, выжившие в теракте, больше подозреваемые, чем пострадавшие.

В широкие террасные окна, пробиваясь сквозь ветви и иглы сосен, светили лучи восходящего солнца. Морской бриз раздувал невесомые, прозрачные занавески и очищал лёгкие от смрада ханского дворца. Я понюхала рукав платья, поморщилась и пошла отмываться от пыли, запахов и липкого пота, рождённого страхом.

До постели едва доползла, не в силах думать о произошедшем. Сон был беспокойным, сновидения мучительными и вязкими. Я барахталась в непонятной хмари, которая кружила меня, не давая возможности сосредоточиться и понять, куда мне теперь идти и что делать. Ещё и дразнилка издевательская, то шёпотом в ухо, то криком вороньим, то хихиканьем мерзким:

– Ха – ха – ха – ханша! Ты! Ты ха – ха – ха – ханша!

От этого крика я и проснулась.

Оказалось, что проспала весь день. Ох, как же не люблю я такое. Теперь полночи уснуть не смогу, пойду в лабораторию, начну работать, просижу до утра… Чтобы вернуться к нормальному графику «днём работаем, а ночью отдыхаем», придётся приложить немалые усилия.

А ещё придётся немало постараться для того, чтобы привести в пристойный вид мои волосы. Вчера, помыв их, забыла просушить, и за время беспокойного сна они превратились в воронье гнездо.

– Роксаночка-детка, солнышко садится. Не стоит в это время спать – голова болеть будет, – с такими словами ко мне в комнату заглянула Глафира. – Ох ты, милость Триединого! Что у тебя с волосами? Давай гребень, будем распутывать это безобразие.

Я, понимая, что меня ждёт, только вздохнула, усаживаясь так, чтобы бабушке удобнее было.

– Ба, а что думает Николай Иванович о Таире? Вернее, о том, сможет ли он справиться с правлением? – спросила я, стараясь отвлечься от неприятных ощущений на голове.

– Сама об этом у него спроси. Веришь, мы как домой вернулись, он ещё глаз не сомкнул. Ушёл в кабинет и весь день писал что-то. Вставал, ходил, бормотал, на карту полуострова смотрел и опять писать начинал, – аккуратно распутывая сильно спутавшийся колтун, ответила Глафира.

– Думаешь, он перспективный план развития Гиримского ханства составлял? – я попыталась вывернуться, чтобы посмотреть княгине в глаза.

– Думаю, что он не хочет, чтобы твоего жениха водили, как телёнка на верёвочке, враги Империи, а значит и ханства, – ответила бабушка, передавая мне гребень и принимаясь заплетать тугую косу. – Красавица ты у меня выросла и умница. Уж не знаю как тебе, но то, что Таиру с женой повезло, – это я точно знаю.

От таких слов я улыбнулась своему отражению в зеркале.

Но вспомнился вдруг крик из сна: «Ха – ха – ха – ханша!», и улыбка тут же погасла.

Глава 9

Напрасно я страдала, что день с ночью перепутаю. Спать урывками теперь приходилось всей семье. И не по выверенному графику, а когда возможность была.

Взрыв в ханском дворце разметал не только балкон, но и наше тщательно распланированное дневное расписание. Порой мне казалось, что портальный проход из кабинета наместника к нам в гостиную сделали стабильным. То и дело через него сновали чиновники безопасности, служащие министерства иностранных дел, в котором прежде служил граф, и дворцовые слуги.

Совещания проходили по нескольку раз в день, вернее в сутки. Кажется, все, кто был причастен к руководству полуострова, не думали, который сейчас час или день недели. Им было всё равно, день сейчас или ночь, главное – дело. В гостиную поставили несколько дополнительных диванов, и часто на них, укрывшись с головой пледом, кто-то спал – значит, выдалось у человека несколько свободных часов. Сейчас поспит немного и побежит дальше восстанавливать закон и порядок.

В столовой постоянно был накрыт стол. Горячий самовар, супница с ухой или борщом, свежая выпечка, нарезка сыра, ветчины, горшочки с паштетом. Никто никого не обслуживал, каждый проголодавшийся мог подойти положить себе что-то по вкусу и поесть. Торопливо или спокойно – это опять же зависело от того, сколько было свободного времени у человека.

Весь первый этаж виллы превратили в штаб. На второй или третий день такой жизни я, стоя на лестнице и глядя сверху на раздражающую суету, пробормотала:

– Милость Триединого, как на войне…

– Почему «как»? – остановился рядом дед. Они с Глафирой переехали в спальню на втором этаже, освободив свои покои для проведения совещаний. – Это и есть война, Роксаночка. И от того, как быстро мы выстроим оборону, организуем контрразведку и, главное, сформируем эффективное руководство, будет зависеть наша победа.

– Не получается пока? – сочувственно разглядывая уставшее лицо Николая Ивановича, спросила я.

– Получается, но плохо. – Граф вздохнул. – Традиционная местная неторопливость. Понимаешь, у них с рождения понятие заложено – спешащий человек не может быть солидным и успешным. Вот и соревнуются меж собой, кто медленнее дело сделает. Плюс каждый чей-то родич. Тронь одного – бойкот от всего клана прилетит. У меня порой ощущение, что детской лопаткой для песка гранитную скалу срыть пытаемся.

– Я могу чем-то помочь? – выскочила из глубин сознания Роксана Петровна, бывшая в далёкие годы не только красивой девушкой, но и активисткой, и комсомолкой.

– Для начала определи своих псов на эту лестничную площадку. Нечего чужим на жилом этаже и в твоей лаборатории делать, – я кивнула, соглашаясь, и одновременно досадуя на себя, что сама до этого не додумалась. Николай Иванович продолжил: – Хорошо было бы, если ты на совещания ходить начала. Во-первых, у тебя интересный, свежий взгляд на ситуации и неординарный подход к делу. Советы твои могут оказаться толковыми. Во-вторых, через год тебе вместе с Таиром править придётся. А это дело такое, знаешь ли, одним днём не научишься.

И ещё один кивок согласия. Прав дед. Во всём прав. Можно посетовать на внезапный раскардаш в доме и закрыться в своём привычном мирке, отыгрывая роль ошеломлённой княжны, но правильнее принять активное участие в восстановлении прежней жизни.

– Прежней уже не будет, девочка моя. Всё течёт, всё меняется, а после таких резких встрясок – ещё и со скоростью взбесившихся коней, – граф притянул мою голову и чмокнул в макушку.

Упс! Кажется, последнюю фразу я сказала вслух.

Встречают по одёжке, утверждает народная мудрость. Значит, мне нужно срочно пересмотреть гардероб и подобрать себе соответствующие моему нынешнему статусу наряды.

– Ба? – я смотрела на платья, разложенные по креслам, дивану и кровати.

Мои покои стали похожи на модный магазин во время распродажи. Но самое ужасное, что ничего из имеющегося в наличии для моей задумки не подходило. Здесь были зимние и летние амазонки, платья для работы в лаборатории, наряды для прогулок и тренировок с собаками, нечто воздушное для посещения светских мероприятий и расслабленного отдыха. Но не было ничего подходящего, в чём я могла бы предстать перед серьёзными мужами и не вызвать у них снисходительную усмешку.

– Понимаешь, в чём проблема – ты чужая. – Глафира потёрла пальчиком висок. Она всегда так делала в минуты размышлений и принятия решений. – Думаю, не только в Гиримском ханстве нашлось бы немало желающих отдать свою дочь или сестру замуж за Таира. И это было ещё до трагедии. А теперь породниться с наместником и вовсе честь великая. Вдруг ты. С другой верой, другим языком, с другими взглядами на жизнь. Ещё и одежда у тебя другая. Оденься ты сейчас как местная женщина, решат,  что хочешь сойти за свою, заигрываешь. Но и в европейском платье невесте хана нельзя на люди показаться. Открытые руки и декольте – моветон для гиримцев. Трудность ещё в том, что вряд ли ты потом сможешь стиль поменять. Жена правителя выше моды. Понимаешь?

Я понимала, потому лихорадочно прокручивала в голове примеры, варианты, стили из прежней жизни. И вдруг вспомнила удивительную женщину, жену – не первую и не единственную – правителя одной из арабских стран. Катара, кажется. Шейха Моза восхищала весь мир. Сколько раз я рассматривала в интернете её наряды. С одной стороны, сдержанно и стильно, с другой – невероятно притягательно, но при этом с соблюдением традиционных требований к одежде мусульманской женщины.

Почему бы мне не взять за образец её стиль?

Я схватила с конторки лист бумаги и карандаш. Первое – это силуэт. Никакой пышности и вычурности. Длинные узкие рукава. Скромный вырез под горло. Играем на цвете, деталях и качестве ткани. На такое платье можно надеть кружевной или меховой жилет; любые украшения смотреться будут на нём как на витрине. Ну и орденская лента тоже не потеряется в воланах, складках и прочих рюшах.

Глафира взглянула на эскиз. А я дополняла его, быстрыми штрихами рисуя чалму.

– Вот как-то так, – рассматривала я рисунок. – Что скажете, Ваша Светлость?

– Знаешь, мне нравится. Если будет желание соответствовать каким-то веяниям,  сможешь дополнять наряд аксессуарами, – одобрила княгиня и задумчиво приложила пальчик к губам. Помолчала немного и продолжила размышлять вслух: – Национальные мотивы можно подчеркнуть вышивкой или отделкой. Если захочешь, конечно.

– Я вот только думаю, кто мне эти наряды шить будет. Мадам Полли вряд ли бросит свой проект.

Новое слово, несколько раз слетевшее у меня с языка, у нас прижилось, пользовались им и в деревне, и в Рыбачьем, и, конечно же, в усадьбе. Было оно намного легче, понятнее и проще, чем принятое в этом мире и в это время слово «прожект». Разница в одну букву, а поди ж ты…

– И всё же я ей напишу. Может, присоветует кого-нибудь, – поднялась с дивана бабушка. Осмотрела разгром и предложила: – Выбери себе самое необходимое, остальное дамам-благотворительницам отправим.

Глава 10

На письмо княгини мадам Полли откликнулась мгновенно. Более того, она, испросив разрешения, прихватила двух помощниц и несколько рулонов подходящей, на её взгляд, ткани и в тот же день появилась в нашей гостиной.

Не обращая никакого внимания на суету и бедлам, царящий в доме, портниха с распростёртыми объятьями бросилась ко мне.

– Ах, княжна! Какую интересную задачу вы мне поставили. Долгие годы я хочу создать наряд, подходящий местным женщинам для выхода в свет. Её Светлость написала, что вы уже готовы предложить некий придуманный вами вариант.  Никто даже представить не может, как мне не терпится увидеть эскизы.

Зайдя в комнату, модистка первым делом схватила лист с рисунком и уставилась на него в глубокой задумчивости. Было у мастерицы такое свойство. Набросит ткань на клиентку и замрёт, рассматривая нечто, видимое только ей.

– Когда я так смотрю, у меня варианты моделей словно перед глазами мелькают. Или я вижу, как именно эта дама в выбранном платье двигаться будет. Далеко не всякую вещь человек носить может. Обращали внимание, что некоторые мужчины в мундирах бравыми молодцами смотрятся, а иные как… Ой, лучше промолчу.

Вот и сейчас портниха анализировала соответствие представленной модели моим потребностям. Наконец-то отвела взгляд от рисунка и улыбнулась радостно.

– Это то, что вам нужно, Роксана Петровна!  Давайте ткань выбирать. Скажите, к какому сроку первое платье должно быть готово?

Я взглянула на часы и печально объявила:

– Совещание, на которое меня пригласили, начнётся через три с половиной часа. Ничего подходящего для этого, как вы понимаете, у меня нет.

По опыту и прошлой, и этой жизни знаю, что люди по-разному относятся к сложным заданиям. Кто-то, узнав степень трудности условий, впадает в уныние и откладывает начало работы до критического срока. Другие, встретившись с проблемами, не только сами мобилизуются, но и привлекают для осуществления планов все возможные ресурсы и выполняют задания наилучшим образом в оптимальные сроки.

Мадам Полли явно относилась к тем, кого препятствия только вдохновляют. Внимательно осмотрев пока ещё неубранные платья, она решительно выбрала одно и приложила ко мне.

– Мы не успеем за три часа сшить новый наряд. Но вот этот туалет мои девочки смогут переделать до желаемого варианта. А вам, княжна, я бы рекомендовала отдохнуть. Простите мою откровенность, но выглядите вы неважно. Складывается впечатление, что недосыпание. – Я только рукой махнула. До сна ли сейчас… – Вот и поспите хотя бы пару часов.

Передав меня с рук на руке Глафире, она уже за моей спиной хлопнула в ладоши и приказала своим работницам:

– Мадемуазель, работаем!

– Чисто генерал, – усмехнулась я. – Надеюсь, им хватит времени, чтобы я предстала на совещании в достойном виде.

Бабушка привлекла меня к себе, поцеловала в висок – до макушки уже не доставала – и ободряюще улыбнулась.

– Уверена, что с платьем проблем не будет, а вот что тебе следует отдохнуть, тут мадам Полли права. Знаешь, детка, совещания бывают  невыносимо скучными, порой даже привычные к таким делам сановники засыпают. Не хотелось бы, чтоб ты на первом же оконфузилась. Поэтому приляг и отдохни.

Проводила меня в дальнюю гостевую комнату, задёрнула шторы на окнах и пообещала зайти за полчаса до назначенного срока.

Что ж… если все так настырно заставляют меня лечь, полежу немного, думала я, устраивая голову на подушке, источающей тонкий аромат лаванды.

Казалось, только глаза прикрыла, а уже будят.

– Лапушка, пора, – едва касаясь прохладными пальчиками моей щеки, негромко позвала княгиня. Я села на постели, не в силах глаза открыть. Но следующие слова, сказанные с невыносимой жалостью, разбудили окончательно. – Роксаночка, детка, пусть их… Мужское это дело совещаться и планировать, а ты барышня. Княжна. Отдыхай, птичка моя.

– Нет-нет, бабушка. Я обещала!

Потрясла головой, разгоняя сонную хмарь, встала и направилась в свои покои одеваться к встрече с чиновниками.

Вот как портнихи из платья для визитов смогли сделать этот женственный, но сдержанный и даже строгий наряд?

Пышная юбка превратилась в прямую, скромный вырез до середины груди закрыла вставка под горло из плотного кружева в цвет основной ткани. Оборки, украшавшие ранее подол, манжеты и декольте, спороли. Зато на вставке, рукавах и кушаке, призванном подчеркнуть мою талию, появились ряды серебристых пуговиц, гармонично сочетавшихся с серо-голубым цветом платья.

– Получилось даже лучше, чем я себе представляла, – который раз обойдя меня по кругу, объявила портниха. – Теперь я точно знаю, в каком стиле шить вам парадные платья. Надеюсь, вы не откажете мне в такой чести, Ваше Высочество?

Мадам Полли склонилась в низком реверансе. А я растерялась. Какое Высочество? Зачем она так? Выручила Глафира. Строго, пресекая фамильярность, допущенную модисткой, она сказала:

– Не стоит торопить события, уважаемая госпожа Маркелова. Достаточно обращаться к Роксане Петровне «Ваше Сиятельство».

Ах, как тонко и элегантно княгиня поставила её на место! Нет, учиться мне ещё и учиться быть аристократкой. Никуда мои рабоче-крестьянские корни не делись. Должно быть, недостаточно ещё «просолилась» в высокородной атмосфере. Говорят же, что человек впитывает в себя модель поведения общества, в котором он живёт, – как свежий огурец, попавший в бочку с рассолом, через время становится солёным.

Эти мысли привели меня к вопросу: а смогу ли я при моей склонности к демократии стать достойной поддержкой Таиру в его правлении? И так глубоко задумалась, что не заметила, как Глафира закончила закалывать шпильки в мою причёску и вопросительно смотрела на меня через отражение в зеркале.

Почувствовав взгляд, я подняла глаза и спросила:

– Пора?

Глафира коротко кивнула и протянула мне новую записную книжку в красивом переплёте.

– Даже если с задумчивым видом буду рисовать в ней цветы, то со стороны это будет выглядеть солидно, – пошутила я и пошла в комнату для совещаний.

Последний взгляд на своё отражение. Женское платье – оно как рыцарские доспехи. Чем удачнее наряд, чем лучше он подчёркивает достоинства и скрывает недостатки, чем безупречнее подходит к ситуации, тем более защищённой и уверенной чувствует себя дама.

На мой взгляд, сегодня я выгляжу безукоризненно, и это придаёт сил. Тем более что я планирую не просто присутствовать на совещании, а поднять несколько неприятных, но актуальных вопросов.

Глава 11

Не помню, было ли такое, чтобы я слишком активно и эмоционально что-то в этом мире критиковала. Чужой монастырь… Хотя какой чужой? Почти за четырнадцать лет в этом мире он своим стал, можно сказать, родным.

Осознав, сразу приняла Триединого. Не как религию, но как реально присутствующую силу, курирующую созданный им мир. Неустанно благодарю за жизнь, за Глафиру и возможности, данные мне. Время от времени обращаюсь за помощью. Уважаю систему правления в государстве, в котором живу, и самого Императора как человека, несущего невероятное бремя ответственности за страну и народ. Ответственность перед кем? Да перед тем же Создателем. Это не перед электоратом, потупив глазки, оправдываться о невыполненных обещаниях – небесная инстанция куда как выше и могущественнее. Но всё равно мне кажется, что несёт службу свою Василий Четвёртый не за страх, а за совесть. Так же и сын его Дмитрий нести будет, когда черёд его придёт, и сыны сынов его.

А ещё в этом мире мне нравится почтительное отношение мужчин к женщинам.

Нет, я не наивная чукотская барышня, смотрящая на жизнь через розовые очки, и прекрасно понимаю, что ни один дворянин не станет расшаркиваться перед крестьянкой или купчихой, но и не огреет плетью, развлекаясь. Пусть нет в Великороссии культа женственности и материнства, но убеждения, что баба животное безмозглое, и не поправь её кулаком по сусалам – так и не будет знать, куда идти и что делать, тоже нет.

Ни в Калиновке, ни в своей деревне я не видела жестокого отношения к жёнам и дочерям. Может, за высокими дувалами и крепкими воротами нечто такое и бывало, но не таскали пьяные озверевшие мужья избитых в кровь жён за волосы по улицам, потешая соседей. Даже уродливо-извращённого утверждения «Бьёт – значит любит» не слышала никогда.

Но больше всего мне нравится, как мужчины, сколько бы лет им ни было и какой бы титул ни носили, встают, когда дама заходит в помещение, дабы поприветствовать её.

Вот и сейчас, войдя в комнату заседаний, едва удержалась от довольной улыбки и с трудом сохранила серьёзное выражение лица. Десять человек вскочили как по команде, отодвинули стул, чтобы мне сесть было удобно. Приятно!

– Господа, надеюсь, я не опоздала? – на всякий случай уточнила у собравшихся, и все дружно заверили, что по мне часы сверять можно.

В это время куранты в гостиной отбили очередной час, и председательствующий начал:

– Господа, – начал он, – сегодня мы наконец-то должны решить, что делать с ханским дворцом.

От неожиданности у меня даже рот приоткрылся. Они три дня не могут решить этот вопрос? Тогда о чём говорили за закрытыми дверями, если выходили из комнаты с крайне озабоченными лицами?

– А в чём сложности? – перебила я выступающего и тут же начала глупо хлопать глазами, пытаясь нивелировать проявленную непочтительность.

– Ну как же?! – несколько театрально всплеснул руками председатель – интересно, он специально для меня так жеманничает, или у него манеры такие? – и принялся горячо перечислять проблемы. – Мы никак не можем найти нормального инженера-строителя, который даст реальную оценку повреждениям. Запрос в канцелярию о чертежах, по которым строили дворец, канул, как топор в прорубь. Не хватает рабочих рук, чтобы нормально разобрать завал.

От таких слов мне показалось, что шпильки не выдержат и волосы от ужаса встанут дыбом.

– Как завалы не разобраны? – ахнула я. – Вы хотите сказать, что не всех погибших достали? Так может быть, там живые люди остались?

– Нет-нет! – успокаивающе замахал на меня руками председатель. – Маг-пространственник всё по камушку перебрал, но в целях экономии сил не переносил мусор далеко, а переложил с одного места на другое.

– И то хлеб, – проворчала я, облегчённо выдыхая испуг. Но тут же продолжила: – Это все проблемы?

– Их, Ваше Сиятельство, выше крыши, – опять всплеснул руками председательствующий. Шайтан их забери, почему ни у кого нет бейджа? Как к этому дядьке обращаться? – Я всего лишь назвал самые актуальные.

Я кивнула и обвела глазами присутствующих. Чиновники, умело изобразив серьёзные лица, что-то чиркали в своих тетрадях и блокнотах. Цветочки рисуют?  И почему так случилось, что одну меня интересуют дела насущные?

– А давайте выставку рисунков устроим! – вдруг вырвалось у меня. – Победитель  пойдёт домой отдыхать. Остальные останутся и продолжат отрабатывать технику наброска.

У председателя брови заскользили по гладкому лбу к остаткам волос на макушке, кто-то поднял глаза от своих записей, но большинство продолжало кивать, как фигурка дурашливой собачки на торпеде автомобиля. Они даже не слушали меня!

Не дожидаясь помощи, я встала – тяжёлый стул проскрипел ножками по каменным плитам, Глафира будет недовольна – и быстрым шагом пошла вокруг стола, через плечо заглядывая в папки чиновников.

Решётка ромбом, часть квадратиков заштрихована. Птичка на ветке. Роза. Лошадка или собачка – одному автору ведомо. Парусник в бушующем море. Абстрактные загогулины. Упс, мой портрет. Очень даже неплохой. Когда успел? Конспект заседания.

Закрыть свои творения не смогли потому, что я немного помагичила. А что? Пусть тайное станет явным.

– Господа, простите, я не знаю ваших имён. Но победителя в конкурсе определить смогла. Мне очень понравился портрет. Подарите? Спасибо. И да… можете быть свободным. Кажется, вы не тем делом занимаетесь.

– Тем, – покрасневший чиновник поднялся с места. – Я архитектор. Прислан департаментом для помощи и надзора. Но пока работы по профилю для меня нет.

В голове мгновенно сложилась комбинация. Вынула из кармана пластину переговорщика и ткнула в кнопку, соединяющую с Глебом.

– Слушаю, Роксана Петровна, – мгновенно отозвался бывший артельщик.

– Глеб, ты мне срочно нужен. Бросай все на уважаемого Хайдара и бегом в усадьбу, – приказала я.

– Полчаса терпит? – Глеб, как всегда, собран и немногословен.

– Жду. Конец связи, – сказала я и ткнула пальцем в кнопку. Спрятала артефакт в карман и обратилась к архитектору, не глядя на него:

– Сейчас придёт наш строитель… – и подняла глаза.

Почти все присутствующие повторили выражение лица председателя, изображённого несколькими минутами ранее: рты приоткрыты, брови уползли вверх, глаза едва ли не навыкате.

– Что?

– Вы что такое сейчас делали, Ваше Сиятельство? – архитектор приложил ладонь к уху, повторяя мой жест.

– По артефакту связи разговаривала с нашим строителем. Николай Иванович, здесь всегда так? – последние слова, обращённые к деду, я произносила нарочито капризным тоном.

Граф всё это время молчал, только конспектировал ход совещания да посматривал на происходящее с ехидцей, едва сдерживая улыбку.

– Что именно, Роксаночка?

– Первый класс начальной школы, а не совещание. Рисуют, игрушками интересуются, – раздражение нарастало. Таир надеется, что все эти люди помогут ему, а они… Вдох – медленный выдох, и я продолжила. – Господа, кто конкретно отвечает за чертежи?

Переглядываются, плечами пожимают. Смотрю на председателя – развёл руками. Хорошо. Не хотите по-хорошему, будет так, как я умею.

– Вы, – смотрю на того, кто исчертил весь лист ромбами в шахматную клетку. Баловалась когда-то расшифровкой неосознанных кракозябр, рассматривала листы коллег, оставшиеся после совещаний на столах, желая поглубже заглянуть в душу. Если я не ошибаюсь, у этого господина есть некие проблемы в поиске пути или самого себя, но человек он прямой и честный. – У вас есть конкретное задание. Нет? Отлично. Как смотрите на то, чтобы навести порядок в канцелярии? Если не знаете, с чего начать, то после совещания подойдите, я вам помогу. Отлично. Надеюсь, что чертежи у нас скоро найдутся.  –  Я повернулась к председателю. – Что там ещё было? Нехватка рабочей силы? Господа, есть предложение перейти во дворец. Вы не возражаете?

Встали и унылой толпой потянулись к порталу.

Остались только двое, кому я уже дала задание. Оба сели и стали что-то строчить в своих блокнотах. Ага, планы составляют. Скука и мрачность с их лиц исчезла – у чиновников появилась чёткая цель, и они готовятся брать её штурмом.

– Господа, как закончите, тоже подходите во дворец. А вы, – это уже к архитектору – дождитесь нашего строителя Глеба. Он очень сметливый и практики у него много.

Подхватила юбку – чёрт, юбку заузили так, что не шагнёшь привычно, – и поспешила за чиновниками, пока не разбежались. Кажется, они догадались, где я придумала взять рабочую силу завалы во дворце разбирать.

Глава 12

Во дворце сновала масса народу. Чиновники в мундирах трёх или четырёх ведомств – их можно было различить по цвету сюртуков и нашивкам на рукавах, – дворцовые слуги, какие-то непонятные личности. Кто-то вальяжно гулял по залам и комнатам, рассматривая повреждения и сохранившиеся украшения стен, кто-то спешил, на ходу заглядывая в бумаги; были и такие, что, собравшись в группки, о чём-то переговаривались вполголоса.

Насчитала человек тридцать бездельников – тех, что сновали туда-сюда с деловым видом, в расчёт брать не стала. «Ну вот, а говорят, некому работать. Это они просто мотивировать не умеют», – ехидно усмехнулась я, но мысленно. На лице же сохраняла самое невинное выражение.

Сделав вид, что меня заинтересовала криво висевшая на стене закопчённая шпалера, я сделала незаметный знак Николаю Ивановичу: «Срочно нужно переговорить». Была у нас тайная система знаков, разработанная графом. Хоть и редко пользовались, но иногда, как сейчас, выручало.

– Думаете, этот ковёр ещё представляет какую-то ценность? – склонив голову к плечу, спросил дед, остановившись рядом со мной, и, понизив голос, задал другой вопрос: – Что придумала, Роксаночка?

– Ничего не могу сказать о его ценности, но висит он так, что в любой момент может кому-нибудь на голову свалиться. Мне кажется, стоит об этом сказать управляющему дворца.

Говорила не таясь, но смысл граф понял.

– Позвать?

– Да.

Две последние фразы одними губами обозначили. И не торопясь отошли от ковра и друг от друга.