Текст книги "Жизнь во имя любви (С)"

Автор книги: Агаша Колч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)

Управляющий прибежал минут через десять. Было видно, что человек за эти три дня от силы спал часов десять и ел на бегу. Синяки под глазами, бледный, сорочка, надетая под халатом, несвежая. Нарушив правила приличия, диктующие, что не следует в обществе под щитами безмолвия беседовать, я поставила полог тишины. Не желаю, чтобы бездельники уши грели.

– Эльти ана, – поклонился мужчина, приложив руку к сердцу, – готов служить. Приказывайте.

– Как ваше имя, уважаемый? – начала я разговор с главного.

– Простите меня, эльти ана, за невежество, – стушевался бедняга. – Ядгар имя моё, о прекраснейшая.

Последние слова невольно заставили поморщиться. Понимаю, традиции и всё такое, но неискренние комплименты какие-то, неживые.

– Уважаемый Ядгар, давайте обойдёмся без восхвалений. Они сейчас только время отнимают. Это первое. Второе, после того как выполните моё поручение, вы пойдёте в свои покои, поедите, вымоетесь и будете спать до завтрашнего обеда. Хорошо? – Управляющий смотрел на меня непонимающим взглядом. Недосып сильно снижает умственные способности даже у самых смекалистых. – Вы очень ценный сотруд… ой… вы очень ценный работник, господин Ягдар. И мы бы не хотели потерять вас, уважаемый. Поэтому непременно отдохните. Есть у вас заместитель? Толковый? Вот и отлично. Пусть покажет свое рвение. Договорились? – кажется, смысл моих слов дошёл до мужчины, и у него подозрительно блеснули глаза. Ну, это тоже бывает от усталости. Понимаю. Улыбнулась как можно более радушно, выказывая свое расположение, и продолжила: – Уважаемый Ядгар, здесь по залам шляются непонятные бездельники. А вы, я знаю, никак не можете мусор убрать после взрыва. Шанцевые инстру… Да что ж такое-то? Лопаты, мётлы, носилки есть? Отлично. Пусть принесут на всех. Хорошо бы рукавицами господ обеспечить, а то ведь мозоли на ладошках холёных натрут. И кто-то должен руководить этой артелью. Где взять, куда отнести, гаркнуть, чтоб пошевеливались. Есть такой человек? Нет-нет, не вы. Вы сейчас отдыхать пойдёте. Узнаю, что нарушили мой приказ, обижусь. Право слово, обижусь.

Управляющий, приложив обе руки к груди, склонился в глубоком поклоне. Что ж… мне не трудно проявить заботу, а человеку приятно. Так и завоёвывают сердца подданных.

«Стоп, Роксана Петровна, не туда тебя несёт. Смотри, корона – или что там у наместников? – мозг сдавит», – одёрнула я себя и пошла к горе мусора, высившейся перед разрушенным фасадом.

Мои соратники по совещанию побрели за мной, как небольшая отара за чабаном. Подошла, выбрала обломок, на который можно относительно безопасно забраться, и обернулась к сопровождающим:

– Господа, мне необходимо встать на это возвышение. Помогите, пожалуйста.

Подхватив меня с двух сторон под локти, так, словно тренировались не один день, двое из «прозаседавшихся» практически закинули туда, куда я хотела. Встала, осмотрелась. М-да… мне казалось, что будет немного ниже, но не переигрывать же теперь. Стану вещать с высокой трибуны.

Немного усилив голос при помощи магии, сказала:

– Господа, кого интересуют самые свежие новости, подойдите ко мне.

Из зала, из парка и ещё невесть из каких мест, словно тараканы из щелей, на площадку вышли люди. И оказалось их даже больше, чем я предположила. Они подошли туда, где я изображала памятник себе любимой, и с любопытством уставились на меня. Кто-то сам узнал, кому-то подсказали, что за девица ораторствует.

– Господа, – обратилась к собравшимся с самой очаровательной улыбкой, на какую была способна, – я уполномочена сделать заявление. Вы же здесь не просто так… Верно? Кто из газет? – человек десять подняли руки. Надо же! Подумать не могла, что в империи столько печатных изданий. – Остальные, как я понимаю, посланы начальством собирать информацию, дабы не прозевать нечто важное. Верно? – в ответ мне кивнули и даже хитро улыбнулись. Умнички мои! Всё делают как надо, послушно идут в расставленную ловушку. – Но вас держат в неведении. Слуги избегают разговоров, а те, кто хоть что-то знает, бегут от вас, как от чумы. Я права? – мои собеседники кивали, словно китайские болванчики: да, да, не хотят нас свежими сплетнями радовать! – Но сегодня всё изменится. Правда, вам придётся пообещать мне, что выполните мою просьбу. Обещаете? – и опять кто-то кивнул, а кто-то «Да» сказал, но обязательство взяли на себя все. Конечно, это не магическая клятва, но обещание, данное невесте наследника, тоже не кот чихнул. – Так вот… вам больше не надо будет мучиться здесь в неведеньи. Дворец закрывается для свободного доступа. Реставрация, восстановительные работы, отработка новых методов правления. Вы все люди умные, многоопытные и сами понимаете, что в такое время и кирпич на голову совершенно случайно упасть может, и служба безопасности претензии предъявить. Завтра никому из вас сюда приходить не надо. Вы свободны от порученных вам дел. – Сказав это, я сделала вид, что спич мой закончен и я хочу спуститься, но остановилась, всплеснув рукой, и улыбнулась смущённо. – Господа! Я же забыла о просьбе своей. Помощь ваша нужна – край. Вот эту гору, бывшую ранее стеной ханского дворца, необходимо убрать отсюда. Куда мусор снести, подскажет господин, что стоит около инструментов. Видите, рукой вам машет? Вы такие сильные и мужественные, уверена, что справитесь быстро. А завтра отдыхайте.

Мне протянули руки, и я шустрой ласточкой спустилась на землю. Дело сделано, можно и домой возвращаться, но очень хочется повидаться с Таиром. Как он тут? Если управляющий дворца выглядит замученным, то представляю, как сам наместник упахался. Непростое это дело – власть под свою руку принимать.

– Роксаночка, – ко мне подошёл Николай Иванович. – Скажи, что за техника такая? Ты ведь магию влияния не применила, получая согласие на помощь. Я бы почувствовал. Да и амулеты против такого у большинства есть.

– Де-е-еда, – протянула я устало. – Просто всё. В процессе переговоров задаешь вопросы, на которые человек однозначно ответит «да». Не примитивные, конечно, типа: «Вы сегодня завтракали?», а такие, чтобы затрагивали его интересы. А потом предлагаешь нечто, необходимое тебе. Но не в прямую: «Пойди убейся о стену», а такое, что и отказать собеседнику значит себя потерять, и самому выгодно.

– Хитро… – задумчиво протянул граф. – А я и не знал о таком. Ведовство?

Я, не желая откровенно лгать, неопределённо покачала головой. Психология переговоров называется, но здесь пока ни Фрейда, ни Юнга нет. Да и будут ли когда, неведомо.

Глава 13

Как бы ни сдерживала себя, чтобы откровенно не пялиться на окна уцелевших частей дворца, всё равно время от времени бросала взгляды, притворяясь, что осматриваю здание.

За три дня Таир записки короткой не прислал – терпела. Но вот сейчас я здесь… Неужели не доложил никто? Не верю!

– Роксана Петровна, – Глеб обращался запросто, без «сиятельств». Совместная работа сближает людей, стирает сословные границы, а постоянное выговаривание титулов и званий усложняет общение. – Мы с господином архитектором осмотрели фасад дворца и пришли к выводу, что…

Я подняла руку в останавливающем жесте. Навыки управления Зигом и Загом, вбитые длительными и частыми тренировками с Тауфиком, иной раз невольно переносила и на людей. Свои с лёгкостью понимали значение жестов, я часто замечала, как и между собой ими пользовались. Вот и сейчас бывший артельщик мгновенно замолчал, поняв меня правильно.

– Господа, давайте вы всё изложите на бумаге. Подробно и по пунктам. Завтра утром мы с вами встретимся здесь… скажем, часов в девять утра и наметим фронт работ. Успеете? – Мужчины переглянулись. Архитектор пожал плечами, Глеб почесал лоб, а потом оба синхронно кивнули. – Вот и славно. Ступайте.

Отвернувшись от строителей, я опять было потянулась взглядам к окнам, за которыми начинали зажигать светильники и свечи. Но тихое покашливание привлекло внимание к чиновнику, которому поручила навести порядок в канцелярии.

– Ваше Сиятельство, – поклонился мужчина. – Позвольте представиться: Владимир Архипович Хоробрик.

Отчего у меня начальные буквы имени чиновника сложились в аббревиатуру, я так и не поняла.

– Вах! – сама удивилась своему восклицанию.

Владимир Архипович посмотрел на меня с удивлением. Думаю, так же и дед взглянул, но он занимал привычное место чуть сбоку и сзади, поэтому видно мне его не было. А я смутилась. О чём думаю, что такое ляпаю? «Вернее, о ком», – поправила саму себя, а вслух объяснила:

– У народов, живущих в горах, есть такой возглас, говорящий о восхищении или удивлении. Заглавные буквы вашего имени невольно сложились в это слово.

– А ведь и вправду «вах!» – засмеялся господин Хоробрик. – Был у меня приятель князь Ломидзе. Частенько так говорил, только вот со своим именем я никак это восклицание не связывал. Какой у вас острый ум, Ваше Сиятельство.

– Прошу вас, Владимир Архипович, давайте без титулов, – попросила я чиновника и перешла на деловой тон. – Придумали, как реорганизовать канцелярию наместника?

– Есть у меня хитрый план, – сдержанно улыбнулся собеседник. –  Полагаю, после его реализации вы вновь скажете: «Вах!»

– Хотелось бы, – ответила я, надеясь на то, что чиновник не хвастун, а человек дела. – Когда можно ждать результатов?

–  Думаю, завтра к вечеру, – прощаясь, поклонился тот и скрылся в сгущающихся сумерках.

– Ну что, Николай Иванович, домой? – предложила я графу. – День сегодня был долгим и насыщенным. Да и завтрашний легче не будет.

– Можно и домой, да вот только… – дед посмотрел на меня, слегка склонив голову к плечу, словно оценивал, стоит ли продолжать, но долго интригующую паузу держать не стал и протянул мне записку. – Это приглашение на чай к наместнику.

– На чай? Когда? – я крутила в руках бумагу, но прочесть её в потёмках не могла. Разволновалась настолько, что забыла о способности щелчком пальцев святляков создавать.

– Там написано, – Николай Иванович, показал глазами на послание, – что нас ждут в любое время, как освободимся. Мы уже закончили дела на сегодня?

– Да… – пискнула я, вдруг заробев и начав лихорадочно себя осматривать.

– Роксаночка, ты чего заволновалась? – остановил меня граф, мягко положив руку на плечо.

– Думаю, как выгляжу… Полдня уже здесь лазаю. Наверное, вся одежда копотью и пылью пропиталась, да и волосы растрепались, должно быть…

– Дел то, – фыркнул дед. – Зайдёшь в дамскую комнату на пять минут и приведёшь себя в порядок.

Вот как у мужчин всё просто! Бытовая магия, к сожалению, так и не стала мне легко подчиняться. Я  пока не научилась убирать пятна с ткани, очищать обувь от пыли… Ох, как много я ещё не умею! Но повидаться с Таиром страсть как хочется.

Следом за мной в дамскую комнату скользнула девушка в сером европейском платье самого скромного фасона.

– Госпожа, я могу вам услужить, если нужда есть, – поклонилась она мне в пояс.

– Нужда, милая, есть… Надо освежиться, причёску поправить, платье от пыли избавить, – перечисляла я, глядя на себя в зеркало.

– Одну минутку, госпожа, – через зеркало улыбнулась мне служанка и быстро, но без суеты захлопотала вокруг меня.

Усадила в небольшое креслице, подала на подносе два влажных теплых полотенца, ароматизированных розовым маслом. Одним я руки отёрла, а второе она мне на лицо положила как увлажняющую маску.  Пока я сидела, наслаждаясь и расслабляясь, девушка возилась с моей причёской.

– Всё, госпожа, можете вставать, – сказала она, аккуратно снимая с лица уже остывшее полотенце.

Я оценивающе глянула на своё отражение. Причёска, кажется, та же, но чуть изменилась и стала более нарядной. Лицу вернулась свежесть, даже румянец на щеках появился.

– Ещё немного, – последовало предупреждение, и вокруг подола закрутился вихрь, снимая пыль и загрязнение с юбки. – Теперь всё.

– Как тебя зовут, искусница? – вытягивая из напоясного кошелька монетку, спросила помощницу. – И кому служишь?

Девушка с поклоном приняла денюжку и без лишнего смущения, но и без развязности, иной раз присущей слугам, ответила:

– Зовут меня Лана. Лана Громова, госпожа. У меня нет хозяйки. Я сюда приехала недавно, с женой посла мадьярского. Она меня в Москаграде наняла, когда её камеристка заболела… – девушка вздохнула, отвела взгляд. – Только погибла она, а я не знаю, куда идти.

– Ты дождись меня. Возможно, я найму тебя в услужение. Но сейчас мне пора. Ещё раз спасибо за помощь.

Николай Иванович дремал, сидя в кресле и вытянув ноги на специальную подставку. Устал граф за эти дни. Много на себя взял: совещания проводит, чиновников консультирует, курирует какой-то новый отдел. А ведь далеко не мальчик уже, стоило бы себя поберечь. Но поди скажи ему об этом. Обидится… Не как барышня губы надует, но морщинка между бровей углубится. Мне же его огорчать не хочется.

Послышались тихие шаги, и из коридора, у входа в который стояли два гвардейца, вышел слуга; в нём я с трудом узнала сына нашего управляющего Фаруха. Возмужал, заматерел рядом с господином. Доверенный слуга наместника, почти друг… Кто бы мог подумать о таком, когда юноша умолял отпустить его с Таиром.

– Госпожа, – тихий, полный достоинства голос, поклон не подобострастный, но выражающий почтение и вежество. – Эфенди ждёт вас.

– Тс-с-с… – приложила я палец к губам и показала глазами на графа. – Видишь, устал, спит.

– Но там эфенди… – растерянный взгляд ребёнка, которому сказали, что Деда Мороза нет.

– Передай, что я попросила его сюда прийти, – решила я. – Мы в этой гостиной посидим, пообщаемся. Я всё равно не могу с ним наедине остаться. А так и граф выспится, и мы увидимся.

– Но эфенди не может! – зашипел на меня Фарух, забыв, что не так давно был моим рабом.

– Почему?

– Он ранен!

Таир ранен? Забыв о том, что правила приличия осуждают посещение барышнями больных  без сопровождения старших родственников или компаньонок, я коротко бросила: «Показывай дорогу!» и побежала спасать жениха от всех ворогов и напастей.

Глава 14

Сколько дурных мыслей и жутких предположений пронеслось в моей несчастной голове, пока я добежала до покоев жениха – не сосчитать. Повторяла последовательность действий при выполнении искусственного дыхания, думала о совместимости групп крови…

Хорошо ума хватило перед самой дверью остановиться, пригладить растрепавшиеся волосы, одёрнуть юбку, которую я во время бега задрала чуть ли не до колен, и слегка успокоить дыхание. Только после этого кивнула Фаруху, что может впустить меня в комнату.

Таир словно скопировал позу графа, отдыхающего в гостиной, откуда я только что прибежала. Та же расслабленно откинутая на спинку голова, обведённые тенями усталости глаза на утомлённом лице, даже ноги похоже уложены на мягкой подставке. Вернее, одна нога, зафиксированная повязками в лубках.

Просканировав тело и убедившись, что кроме ноги других повреждений нет, сосредоточила внимание на… растяжении.

– Фарух… – понизив голос едва ли не до инфразвука, прошипела я разъярённой гюрзой. – Ты сказал, что наместник ранен. Я чуть с ума не сошла от отчаяния, а он всего лишь ногу подвернул. Знаешь, что я с тобой сейчас сделаю?

– Ну-у-у… я не целитель, – начал оправдываться слуга, притворно виновато опустив глаза в пол. – Вижу, что нога перевязана, вот и решил, что ранение.

– Лжец! – обвиняюще ткнула пальцем в мужчину, но адреналин уже схлынул вместе с желанием прибить вруна, и я обессиленно опустилась на пол рядом с пострадавшей конечностью Таира. – Наглый лжец.

Просканировав щиколотку, пришла к выводу, что помощь оказана профессионально и угрозы хромоты нет. Когда готова была подняться, Таир открыл глаза.

– Роксана, – улыбка осветила его лицо. – Прости, я, кажется, задремал. И, как видишь, не в первый раз. – Таир кивнул на ногу и пошутил: – Не иначе как на ходу уснул.

– Тебе стоит себя поберечь. Помни, что ты теперь надежда гиримского ханства, – всё ещё сидя на ковре и глядя на жениха снизу вверх, сказала я.

Говорила от души и вполне серьёзно, но Таир поморщился.

– Не желал я этого. Готов был помогать отцу или брату, но чтобы самому править… – новоиспечённый наместник с силой потёр лицо ладонями, разгоняя сонливость. Помолчал несколько секунд, потом резко наклонился ко мне и зашептал: – Я не знаю, что делать. Понимаешь, набежало больше десятка советников и каждый свою линию гнёт. От османов письма приходят, от персов посол на приём рвётся, ещё кто-то ждёт. Понятное дело, что я не приму их предложений, но как отказать правильно, чтобы на международный скандал не нарваться? – Устав сидеть согнувшись, Таир откинулся на спинку кресла и сказал со вздохом: – Надо было не на инженера учиться, а на дипломата.

Я тоже встала, знаком приказала Фаруху подвинуть мне кресло. Уселась, расправила юбку и только потом спросила:

– А если, не доведи Триединый, эпидемия в ханстве случится, будешь страдать о том, что не на целителя учился?

Что бы ни говорил Таир о том, что ему не хватает знаний, дураком он не был и мой намёк понял сразу.

– Советники? – уточнил он.

– Может, по принципу империи? Министры. Или главы департаментов, – предложила я свой вариант.

– А кто? Стоит сейчас поднять этот вопрос на совещании, и меня порвут на сотню маленьких лоскутков те, кто  желает сам пролезть или протолкнуть к власти родича. И мало кто думать будет о том, хватит ли ему компетенции, чтобы организовать работу.

Я согласно покивала, а потом, заговорщически подмигнув, предложила:

– Сними с себя бремя распределения. Переложи на человека, на которого не смогут «наехать».

– В смысле «наехать»? – не понял сленгового слова Таир.

– Выставить претензии, выказать обиду, упрекнуть… – быстро предложила я замену непонятного слова.

Наместник кивнул, давая понять, что понял, но вопрос по-прежнему оставался открытым. Подмигнув в ответ и понизив голос, он спросил:

– На Императора сослаться? – и первым рассмеялся, показывая, что это шутка такая.

– Почему сразу на Императора? Я бы предложила на пост председателя совета глав департаментов – или как вы там это назовёте? – Константина Васильевича Франка. А министром здравоохранения его жену Прасковью Вадимовну. Министерство внутренних дел отдала бы под руку графа Горонцова, а торговлю Тимофею Кузнецову поручила бы.

Выдав скороговоркой список кандидатур, я стала разглаживать на коленях ткань юбки, слегка смявшейся, пока на полу сидела. Глаз на жениха не поднимала, чтобы не счёл за давление. Но молчание затягивалось, и мне пришлось посмотреть, как Таир отреагировал на мои слова.

Он сидел, слегка подавшись вперёд, и пристально следил, как я расправляю складки платья, но, почувствовав мой взгляд, спросил:

– Роксана, ты серьёзно это сказала? – Я кивнула. – Но они все не гиримцы, и местные просто взбунтуются, узнав о таком распределении постов.

– Потому и предложила главой правительства Франка назначить. Ты знаешь, кто он такой? И для других не секрет. Потому будут думать, что это посыл сверху, а не твоя инициатива, – несколько секунд посмотрела на задумавшегося Таира и добавила: – Я не против местных, но молодым учиться надо, а старшее поколение по старинке работает. Медленно и неохотно. Ты же понимаешь –  нам, чтобы выстоять против всех тех, кто тебе уже делал неприличные предложения и кто ещё сделает, надо стать очень развитой и хорошо укреплённой провинцией. Империя поможет, но мы и сами должны постараться. Нет у нас времени на раскачку. Поверь, я очень сожалею о гибели твоего отца и братьев… Но коли так случилось, теперь это наша ответственность – сделать полуостров лучшим местом на Тверди.

Когда я закончила, то сама себе удивилась. Кажется, не собиралась мотивационных речей произносить, но вот же… высказалась.

– А я согласен с Роксаной, – раздалось за спиной, и к нам подошёл Николай Иванович, а Фарух начал пододвигать ещё одно кресло. – Если уж ставить цели, то они должны быть именно масштабными. Не на уровне выживания, а такими, чтобы потом внуки могли гордиться нашими делами. Я готов в этом поучаствовать!

И вот мы смотрим на Таира, ожидая ответа. Что бы мы ни планировали, какие бы пожелания ни высказывали – без него мы можем просто идти домой заниматься своими привычными делами.

– Знаете, что меня удивило больше всего? – наконец прервал затянувшееся молчание хозяин. – То, что вы готовы работать на процветание Гиримского ханства, не спрашивая, какую выгоду получите, какую власть приобретёте. Переживаете за полуостров так, будто сами здесь родились.

Николай Иванович вроде бы хотел что-то сказать, но я его перебила.

– Знаешь, милый... да, я родилась далеко отсюда, но скоро минет девять лет – а это почти половина моей жизни, – как живу на земле гиримского полуострова. За это время я сроднилась с местной землёй и морем, с людьми и духами, с магией и природой. Поэтому мне не всё равно, как будет дальше развиваться ханство. – Сказала, секунду подумала и, кокетливо глянув на жениха, добавила: – А ещё мне немаловажно знать, где и как будут жить наши дети.

Глава 15

– Роксана, ты не перестаёшь меня удивлять, – подходя к открытому для нас порталу, сказал Николай Иванович. – Хочу признаться тебе, что Глафира Александровна понравилась мне с первого взгляда, но безоговорочно заинтересовала именно тобой. Мне стало интересно понять, как можно воспитать такого необычного ребёнка. Хотелось разгадать эту многогранную загадку. И вот ежедневно думая об этом, я и влюбился.

– То есть виной вашего счастья можно считать меня? – рассмеялась я, ступив в гостиную своего дома.

– Ты одна из причин, – подтвердил мои слова граф и осмотрелся. – Куда все разбежались?

В самом деле – в доме было непривычно пустынно. Никто не бегал с бумагами в руках, не было спящих на диванах, из тех, что пытались  с толком использовать каждую свободную минуту для отдыха. Не было никого и у накрытого стола, где обычно кто-то да подкреплял свои силы.

Однако на столе по-прежнему всё было готово к приёму гостей. Стопка чистых тарелок, чайные пары, под льняными салфетками в корзинках пирожки и печенье.

– Чай во дворце мы так и не выпили, – вспомнила я и кивнула на горячий самовар. – Может быть, сейчас перекусим?

– С удовольствием, – согласился дед и отодвинул для меня тяжёлый резной стул.

Взяв на себя обязанности хозяйки, я разливала в большие яркие чашки, расписанные разлапистыми алыми маками, ароматный напиток и с интересом посматривала на соседа по столу.

– Спрашивай уже, – с наслаждением сделав первый глоток, дал согласие на продолжение беседы Николай Иванович.

– Чем на сей раз я вас удивила? – потянула я к себе вазочку с вареньем из белой черешни.

– Чем и всегда. Рассудительностью, не свойственной юным дамам, глубокими познаниями в организации дела, умением убеждать в собственной правоте. Не помню, чтобы я тебя такому учил.

Голова, склонённая к плечу, внимательный взгляд прищуренных глаз. Который раз вижу, как препарирует меня отставной посол своей наблюдательностью. Правы те, кто утверждает, что не все шпионы дипломаты, но все дипломаты шпионы. Ни одно слово, ни одно деяние не ускользает от этого человека. И не от недоверия, но интереса ради.

Что ж… придётся объяснять. Конечно же, правду я не скажу, но версию, придуманную мною ещё в первые дни пребывания в этом мире, озвучу.

– Николай Иванович, кажется, бабушка рассказывала вам о моей недолгой смерти и чудесном воскрешении? – дед кивнул. – А говорила ли она вам о том, что после того случая мне покровительствует Святая Роксана? Часто я получаю от неё такие советы и наставления, которые мне самой и в голову бы не пришли. Бывает, поначалу смысл не до конца понимаю, но следую им безоговорочно, помня, что заступница моя плохого не пожелает. Может быть, это грань ведовского дара, может быть, благословение свыше… не знаю, но благодарна Триединому и небесной наставнице.

Граф, остановив невидящий взгляд на выбранной на скатерти точке и забыв о чае и варенье, думал о чём-то своём. Смотря на графа,  я тоже задумалась. О сегодняшнем дне, о встрече с Таиром, о нашей с ним беседе. И о том неприятном осадке, что остался. Всё же моё юное тело жаждет не деловых переговоров, а нежных объятий, трепетных касаний рук и губ, слов романтических. Неудачное время выпало нам на период от помолвки до свадьбы, не до романтики. Только взгляды украдкой… Эх!

Наши раздумья прервали лёгкие шаги Глафиры, вышедшей на звук нашего разговора. Княгиня была в домашнем платье, лёгких тапочках, волосы на ночь заплетены в  низкую косу. Но простой, уютный облик не умалял природного величия, которым я восхищалась с первых минут знакомства.

– Вернулись, полуночники, – подсела она к столу. Подала руку для поцелуя мужу, ласково улыбнулась мне. – Как наместник?

– Ногу подвернул, – кратко обрисовал состояние дел граф. Он страсть как не любил волновать жену. Лучше пусть думает о мелких неприятностях, чем переживает о глобальном. – А мы тут с Роксаной гадаем, куда все наши гости делись.

Глафира осмотрелась, словно ещё раз желая убедиться в том, что непрошеные гости наконец-то покинули наш дом.

– Сама недоумеваю. Бегали, суетились. Вдруг вскоре после того, как вы во дворец совещание перенесли, начали кучковаться и шептаться, как птички перед осенним перелётом. Такие же тревожные стали. А потом чуть ли не разом в переход бросились, и больше никто уже не приходил, – очень живо рассказывала о произошедшем Глафира.

Я мысленно отмахнулась. Ушли и ушли. Неприятно это – жить как на вокзале. Суета, люди чужие, собаки волнуются. А дед вдруг рассмеялся. Громко, заливисто, открыто. Вытирая выступившие на глазах слёзы, он заметил наше недоумение.

– Дамы, вы не поняли, почему чиновники ушли? Серьезно? – мы с бабушкой переглянулись, пожали плечами. – Роксана, им кто-то рассказал, как ты бездельников во дворце работать заставила. Вот они и испугались, что ждёт их та же участь.

Теперь хохотали мы уже втроём. На лестнице поскуливали Зиг и Заг, мечтавшие присоединиться к общему веселью. И я решила поощрить псов, весь день нёсших стражу:

– Мальчики, гулять!

Прихватила со стола два пирожка, набросила шаль и вышла на террасу, оставив своих обожаемых стариков обмениваться новостями.

В последние дни собак выгуливал Тауфик, но хозяйка-то я, и общаться с псами, дабы связь не ослабла, просто необходимо. Пошла по дорожке к морю, на пляже нашла палку, волной принесённую, покидала застоявшимся кобелям, которые с весёлым шумом радостно возились с деревяшкой. Скормила пирожки, поощряя за выполнение команд,  сполоснула руки в набежавшей волне и присела в удобный шезлонг, стоявший в затишке.

Нереально огромная луна сияла над морем, рассыпая по мелкой морской ряби миллионы золотых чешуек. Едва слышно шуршала в прибое мелкая галька, невдалеке возились Зиг и Заг. Покой, которого так не хватало мне в последние дни, окутал мысли и тело. Закрыла глаза, я опустила голову на спинку шезлонга и плотнее завернулась в шаль, отгораживаясь от ночной прохлады.

– Пришла?

Странный вопрос. Куда пришла? Кто спрашивает?

– Значит, пока нет… Скажи, долго ли мне ещё ждать?

Кто ты? Чего ждёшь? Как это со мной связано?

– Хорошо. Я подожду. Но не долго. Утомительно это – ждать. Пора тебе уже в силу входить, ведунья.

Открыла глаза, вскочила и едва не упала, ступив на повлажневшие от росы камни. Что это было? Сон? Но явно непростой. Кто же меня ждёт и зачем?

Ответа не было. Луна по-прежнему серебрила море и землю, прибой мягко убаюкивал, а псы сфинксами замерли неподалёку. Бдят, умнички мои. Уберегут от чего угодно, только не от непонятных снов и видений.

– Пошли спать, парни, – позвала я кобелей и двинулась к дому.

– Я жду, ведунья! – прошелестело лёгким ветерком по листьям кустов.

Значит, не сон. Страшно не было,  скорее непонятно. И так хлопот полон рот, так ещё и над шарадами, невесть кем загаданными, думать.

«Зато не скучно», – успокоила сама себя и отправилась спать.

Глава 16

– Так надеялась, что мне никогда не придётся этого делать, ан нет… Ты доказала обратное, и я сегодня же адресую профессору Вестьеву свои извинения, – прозвучало неожиданно из переговорщика.

Я оторопело посмотрела на артефакт: исправен ли? Может, Прасковья услышала вовсе не то, что я ей говорила?

– Э-э-э-э? Ты о чём? – осторожно переспросила я.

– Я о том, дорогая подруга, что потребности тела, а в твоём случае – гормоны юного тела, значительно влияют на умственные способности. Профессор Вестьев это утверждал ещё пятнадцать лет назад, а я, скудоумная, с ним спорила, доказывая, что разум сильнее инстинктов. Но сегодня ты выступила ярким подтверждением его слов, – объяснила Прасковья, ещё больше запутав меня.

– У нас с тобой разговор глухого с немым получается, – вспылила я. – Рассказываю тебе о том, что со мной пытается вступить в переговоры невесть что, а ты мне о давней ссоре с профессором.

– Нет! Не о ссоре я тебе втолковываю, душа моя, а о том, что ты поглупела. Сама-то не чувствуешь? Нет? А всё почему?

– Почему? – совершенно по-попугайски повторила я.

– Да потому, Роксаночка, что мысли твои далеки от дел и сосредоточились вокруг одного объекта. Я права?

– Ну-у-у… – протянула я, думая, сказать ли правду или отрицать догадку подруги. Решила просто сменить тему разговора. – Вообще-то, я тебя о другом спрашивала.

– Думаю, что это Источник о себе напомнил, – перестав меня поддразнивать, серьёзно ответила Прасковья. – Пора бы тебе его распечатать.

Источник?! Милость Триединого, я совершенно о нём забыла! И что мне теперь делать? Ох, как же не вовремя!

– Эй, – донёсся из артефакта голос подруги, – ты ещё здесь?

– Здесь, – призналась я. – Но пребываю в состоянии шока. Наверное, мне надо подумать.

– Хорошее дело. Полезное, – в своей любимой ехидной манере одобрила Прасковья. – Как что надумаешь, поставь в известность, но на свой мыслительный орган сейчас особо не рассчитывай. Конец связи!

Вот как это понимать? Конечно, я принимаю, что подруга на меня сердита за то, что я её обожаемого Костика рекрутировала в советники наместника, и видит она его теперь далеко не каждую ночь, не говоря уже о светлом времени суток. Но ведь мог бы и отказаться, если сильно не хотел. Так нет же… задрал хвост не хуже моих кобелей и рванул из тихого уюта семейной жизни в эпицентр шквала, созданного ветром перемен. Ответственность? Ну, да… наверное. Но на мой взгляд, неистребимая тяга к приключениям и нехватка адреналина в крови.

Сама-то целительница тоже недалеко от мужа ушла, курируя организацию здравоохранения на полуострове. В конторе Прасковья не сидит, ссылаясь на детей и дела семейные, но из-под её пера то и дело выходят указы, распоряжения и нормативы.

Первым делом гиримский главмед велела переписать всех проживающих на полуострове повитух, знахарок и целителей. Объединила их по районам и лично с каждой провела собеседование. Я тогда хвостом за ней увязалась, желая облегчить подруге работу – тоже ведь кое-что умею и знаю. Результатом знакомства стали обязательные курсы повышения квалификации. Травничество и знахарство дело хорошее, но элементарные правила гигиены и санитарии ещё никому не помешали.