Текст книги "Выбор (СИ)"

Автор книги: Адель Хайд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

Глава 51

Горное княжество.

– Наконец-то уезжаем, – Забела радостно улыбнулся, – я не могу здесь больше, всё, это было моё последнее задание, приеду домой, женюсь, осяду в загородном поместье и буду…

Морозов его перебил, закончив фразу: – … писать мемуары

Оба рассмеялись.

Морозов с оттенком сарказма в голосе спросил: – И на ком граф Забела решил жениться?

– На девице Столич, – просто и без тени шутки ответил Забела

– Ничего себе, – едва ли не присвистнул Морозов, и когда вы успели сговориться? А как же твои чувства к Ирэн?

– Ирэн, – мечтательно произнёс Забела, – Ирэн – это мечта, а мечты не должны сбываться. Она никогда не полюбит меня так, как эта девочка, Столич, она будет мне позволять любить её, и мне придётся вечно делить её с призраком Виленского. А с призраками, сам знаешь, тяжело тягаться.

– Ты сам-то, что решил? – спросил Забела Морозова, – поедешь в Никольский?

– Да, поеду, профессоров провожу, и с Ирэн увижусь, – ответил ему Морозов

Забела не стал спрашивать друга о том, что тот спросит у Ирэн и так было ясно, зачем лишний раз бередить «рану».

Выехали на рассвете, погода стояла сухая, ехали налегке, профессоров отправили железной дорогой, по которой наконец-то пустили пассажирские вагоны. Теперь угрозы со стороны Ширванского ханства не было. Но сами всё равно поехали через перевал, решили в пути поохотиться и, пока будут ожидать профессоров, объехать несколько деревень, выполняя обещанное Ирэн, которая, зная, что они скоро поедут попросила их ещё раз, последний, опросить местных о Виленском.

Остановились в приграничной деревне, которая была первая после спуска с горы. Оставили там лошадей и полезли обратно в гору охотится на горных косулей.

Гонялись почти полдня, даже у Батыра вывалился язык от усталости. Наконец им удалось загнать одну, и Забела, дав команду Батыру стоять, уже приготовился к прыжку, но первым к косуле подобрался другой человек. Он ловко кинул верёвку, овившуюся вокруг длинной шеи.

Мужчина был одет как крестьянин, или охотник, на голове у него была крестьянская шапка, лицо закрывала густая борода, тёплый картуз, и широкие штаны, заправленные во что-то наподобие высоких чуней, но на плотной подошве.

– Эй, ты, —возмущённо крикнул Забела, тем самым ещё привлекая внимание Морозова, – это моя добыча

И услышал в ответ очень знакомый голос:

– Не поймал, значит не твоя

Забела замер, стараясь всмотреться в лицо человека, посмотрел на Батыра, который не рычал, хотя на чужих всегда реагирует. Между тем мужчина, быстро и умело связав косулю, уже забросил её на плечи и развернулся уходить по одной ему ведомой тропе

– Сергей? – удивлённо крикнул Забела

Мужчина вздрогнул, но не остановился

Морозов побежал за ним, догоняя:

– Да стой же ты!

Мужчина остановился, сбросил косулю с плеч, руку положил на ножны кинжала на поясе:

– Чего надо?

Вместо ответа Забела сдёрнул с мужчины шапку и из-под тёмных бровей на него взглянули знакомые зелёные славянские глаза.

Теперь Забела не сомневался, перед ним стоял барон Сергей Виленский.

Мужчина наполовину вытянул кинжал из ножен и угрожающе произнёс

– Ты что творишь?

– Сергей, ты что, не узнаёшь меня? Это же я Андрей, – недоумённо спросил Забела.

Но мужчина, не выпуская рукоять кинжала из руки, продолжал смотреть настороженно. В этот момент из-за дерева появился Морозов и мужчина, сделав шаг назад, так и не впустив рукоять кинжала сказал:

– Идите своей дорогой, я не хочу драки, но косулю не отдам

Морозов тоже застыл, ошарашенно глядя на Виленского

– Сергей?

– Нет, меня зовут Георгий, – буркнул он и отпустив, наконец-то кинжал, снова взвалил косулю себе на плечи.

– Ты посмотри, он снова уходит, и не меньше пяти пудов тащит, силён, а мы тут с ног сбились, всей империей его ищем, – Забела не понимал, что могло произойти с Виленским, что он будто бы другой человек.

– Тут что-то не так, – задумчиво проговорил Морозов, и добавил, – пошли за ним

– Ага, – шутливо отозвался Забела, – ты видел, он чуть что, сразу за свой кинжал хватается.

И они, позабыв про охоту, двинулись по той же тропе, что и Виленский, называющий себя Георгием.

Они шли в отдалении, и мужчина их не замечал, хотя пару раз оглянулся. Но у Забела с Морозовым было преимущество, он спускался вниз, а они находились выше, поэтому у них обзор был гораздо удобнее.

Вскоре горный лес начал редеть, спуск становился всё более пологим, и невдалеке показалась небольшая деревушка. Даже не деревушка, а так, хуторок. Всего домов пять. Туда-то и направился Виленский.

Подождав, пока он скроется за высокими воротами одного из дворов, Морозов и Забела переглянулись.

Морозов сказал:

– Нужен кто-то из местных, кого можно порасспрашивать.

Забела жутковато улыбнулся, и друзья стали ждать.

Вскоре им повезло, на дороге с другой стороны показалась небольшая телега, на ней сидел и дремал старик.

Оставив Батыра в пролеске, осторожно, чтобы старик их не заметил, они словно тени выскочили из кустов, окружавших дорогу и уже скоро старик сидел напротив и, «впечатлённый» озвученными «перспективами», вернее даже сказать последствиями, если он продолжит молчать, рассказал интересную историю:

'На хуторе жили четыре семьи, в основном охотники. И вот у одной женщины, погиб сначала муж, на охоте его задрал горный волк, он только и успел, что доползти домой и умер на руках у жены. Главой дома стал сын. Но эта семья чем-то провинилась перед богом и вскоре сын пошёл на охоту и наткнулся на медведя. Его нашли потом в расщелине, куда он упал, убегая от хищника. Сына звали Георгий.

А несколько месяцев назад, женщина шла от своей сестры и нашла человека, раненного, он умирал. Она забрала его себе, выходила, а когда он очнулся, выяснилось, что он не помнит кто он и откуда. Ни имени, ни прошлого. И женщина решила, что бог вернул ей сына, она со всех взяла клятву, что все будут говорить, что это её сын.'

Оказалось, что имперские солдаты приезжали на этот хутор в поисках Виленского, но не нашли, потому что все говорили, что в доме Георгий.

Морозов и Забела переглянулись.

– Вот так история, – пробормотал Забела, и обратился к Морозову, —что думаешь?

– Думаю, что нельзя его здесь оставлять, – сказал Морозов, – Ирэн нам не простит, да я и сам себя не прощу, если просто так уеду.

– Тогда пошли, что ли, – обречённо сказал Забела, —будем разговаривать, надеюсь он нас не убьёт сразу

Всё с тем же стариком, сидя у него на телеге они въехали в высокие ворота.

Старик им показал на дом, где жила женщина, спасшая Виленского. Друзья подошли к дому и постучали, дверь им открыла высокая сухая пожилая женщина в чёрном.

– Проходите, – мрачно сказала она

– Что даже не спросите зачем пришли? – с улыбкой попытался пошутить Забела

– Я знаю, что вы пришли забрать его, – с этими словами женщина тяжело села на стул и продолжила:

– Когда я нашла его, на нём не было рубахи, но и без одежды было видно, что парень из благородных. Мозоли на руках от оружия, а не от сохи. Хорошая обувь, породистое бритое лицо. Наши не бреют, у нас борода показывает всем, что ты мужчина.

Вздохнула и горько сказала:

– Он так был похож на моего Гоги, я не могла удержаться, я знала, что его ищут, но я заставила всех сказать, что он мой сын, особенно когда он не смог вспомнить себя.

Наказывайте только меня! —громко воскликнула женщина

– За что тебя наказывать, мами? – вопрос прозвучал неожиданно, в открывшейся двери стоял не похожий на себя Виленский и вытирал руки серой тряпицей. И его вопрос и этот дом так не подходили Виленскому, словно и вправду какой-то Гоги зашёл и спрашивает.

Ответил Забела:

– За то, что скрыла от тебя, кто ты на самом деле и не сказала тем, кто искал тебя, что ты жив.

Виленский, в этой странной одежде, с бородой выглядел так странно, что друзей постоянно посещало ощущение нереальности происходящего. И когда Виленский подошёл к старухе и наклонившись нежно поцеловал её в лоб и сказал:

– Не переживай, мами, я тебя не брошу

То у Забела не выдержали нервы:

– А жену с детьми, значит бросишь

– Какую жену? – спросил Виленский

– Ты, —барон Сергей Виленский, у тебя есть сын Александр, ты живёшь в столице Стоглавой империи и вот уже почти пять месяцев тебя разыскивают, потому что женщина, которую ты называл своей женой, попросила об этом даже императора.

Виленский посмотрел на старуху:

– Это правда, мами? Я не твой сын?

Женщина, из глаз которой катились слёзы, отрицательно помотала головой.

– Я должен поехать с вами? – спросил Виленский Забела

– Да, – ответил тот, – и мы уезжаем через четыре дня. Мы остановились в первой приграничной деревне, решишь поехать с нами, найдёшь нас там.

– Я подумаю, – сказал Виленский

Забела хотел ещё что-то сказать, но Морозов незаметно толкнул его в бок, и они вышли из дома. Во дворе на крюке висела свежеразделанная косуля.

Забела сглотнул:

– Ничего себе Виленский, шкуру с косули содрал и спокойно разговаривает, – добавил с сарказмом, – Яша, может оставим его здесь, посмотри вроде прижился, – кивнул Забела на то, что когда-то было косулей.

Морозов нахмурился и сказал:

– Силой мы его отсюда не вытащим, давай подождём. Но мне кажется его по любому надо вести домой, а там может и память вернётся.

– Ага, – сказал Забела, – только куда домой? В Москов?

– Нет, – глухо ответил Морозов, – мы повезём его в Никольский, к Ирэн.

Глава 52

Никольский уезд. Поместье Лопатиных.

– Здравствуй Ирэн, – сказал Морозов, заходя в дом, вдыхая какой-то неповторимый аромат дома Лопатиных, хлеба, счастья, детской радости.

– Здравствуй, Яша, – улыбнулась Ирэн и протянула ему обе руки.

Он взял, поцеловал по очереди каждую и, вздохнув сказал:

– Я нашёл его и привёз

Глаза Ирэн стали огромными.

– Ты нашёл Серёжу? – переспросила Ирэн, – и где он был?

– Ирэн, он потерял память и спасла его, старая крестьянка, которая незадолго до этого потеряла сына, и все эти месяцы он думал, что он охотник, Георгий.

– Где он? – спросила Ирэн. Сердце у Ирэн вдруг застучало быстро-быстро, дышать стало тяжело. Появилось ощущение, что вот он, тот самый поворотный момент, когда надо будет сделать выбор. Как будто в сказке, ответишь неверно и… голова с плеч.

– На улице, возле дома, он не стал заходить, – кивнул на входные двери Морозов

Ирэн кивнула слуге, тот подал ей шубку из голубой норки.

– Я пойду? – спросила Ирэн

Морозов кивнул.

Ирэн вышла, и не видела каким взглядом проводил её Якоб. Он как будто «кричал»: – Не уходи! Останься! Повернись! Посмотри на меня…

Но Ирэн выскочила из дома, не оборачиваясь.

Ирэн вышла, сощурилась от солнца. Морозный воздух прошёлся по щекам, окрашивая их в лёгкий румянец, пахло снегом, хвоей и пирогами.

– Наверное, Пелагея, узнав, что гости, заставила кухарку печь пироги, – подумала Ирэн.

Напротив входа в дом стоял Виленский и смотрел на то, как по поместью в дальней части, ходят люди, все чем-то заняты. Одет Виленский был в тёплый кафтан, какой носили казаки, похожий на черкесску, из-под него виднелся бешмет*

(*Бешмет – одежда в виде кафтана со стоячим воротником, часто шёлковая)

Он ей показался каким-то помолодевшим, будто бы плечи его развернулись, чего раньше не было видно в обычном его костюме. Зелёные глаза блестели на обветренном солнцем лице. Будто бы и не серьёзный Виленский, а парень, который наконец-то понял, что значит жить.

Ирэн, кутаясь в шубку, сделала несколько шагов вперёд. Мужчина повернулся. Увидел её. Сначала он смотрел настороженно. Ирэн сделала ещё несколько шагов навстречу. Теперь между ними было расстояние вытянутой руки. Она посмотрела прямо ему в глаза, и вдруг он неуверенно произнёс:

– Ирэн?

– Здравствуй, Серёжа, – сказала Ирэн

И этот большой и сильный мужчина сглотнул, сделал большой шаг ей навстречу, взял в руки её лицо и произнёс:

– Я помню тебя.

Он прижался лбом ко лбу Ирэн и… вдруг начал целовать её лоб, глаза, нашёл её губы и поцеловал, нежно, почти невесомо.

– Мама, папа, – из-за спины раздался звонкий мальчишеский голос.

Сашенька с разбегу врезался в Виленского и тот подхватил сына и подбросил его вверх.

– Папа, папа, и меня, – это уже Танюша, которую долго одевали в шубку и теперь она, опаздывая на самое главное, бежала, смешно скользя по утоптанному снегу

Виленский поставил Сашеньку и подхватил Танюшу. И теперь уже Танюша, казавшаяся толстеньким бочонком из-за шубки, взлетала весело хохоча.

Виленский встал на колени прямо на снег и обнял детей двумя руками по очереди целуя темноволосую и золотую головки.

Ирэн, улыбавшаяся и плакавшая одновременно, так не увидела, как Морозов прошёл в казарму к Никодиму, уточнил у него что-то, потом написал короткую записку, попросил передать её Ирэн и выехал за ворота, взяв путь в сторону столицы.

* * *

Память к Виленскому возвращалась постепенно. Сначала он вспомнил всё, что было до того, как Ирэн появилась в этом мире, потом он вспомнил события прошлого года, которые начались после появления Ирэн. Но воспоминания о том, о чём они говорили в старой штольне так, и не вернулись.

Ирэн подумала, что расскажет ему ещё раз, но как-нибудь потом.

Свадьбу Сергей и Ирэн сыграли в новом храме спустя три месяца после того, как Морозов привёз Виленского в Никольский. Больше тянуть было нельзя, живот ещё был маленький, но с каждым днём становился всё заметнее.

Пелагея, которая сразу отметила изменения в Ирэн, взмахивая руками говорила: – Давайте уже венчайтесь, а то, что люди-то скажут.

Но Ирэн было всё равно, что скажут люди. Она была счастлива. Сергей подал в отставку с главы Государственного совета и теперь постоянно жил в Никольском, занимаясь делами вместе с Ирэн.

Теперь у них была настоящая семья и они с Сергеем начали строить большой дом, в котором обязательно будет ещё одна детская комната.

Эпилог

О Морозове в тот день, когда он привёз Виленского Ирэн вспомнила только к вечеру, когда обнаружилось, что на ужине есть все кроме него. Никодим ей передал записку, в которой Морозов писал, что будет всегда любить её, но не хочет вставать между ней и её счастьем.

На мгновение у Ирэн защемило в сердце, но потом, посмотрев на Сергея, на коленях которого сидела Танюша, а он что-то объяснял Сашеньке, лицо которого светилось от радости, она поняла, что свой выбор сделала еще тогда, в Горном княжестве, когда приняла решение уехать домой.

Просто в тот момент она не до конца понимала, что ей действительно важно, но высшие силы ей показали верный выбор, проведя через непростые испытания.

Ирэн недавно получила письмо от графа Забела, который тоже готовился к свадьбе с Надей Столич, в котором тот писал, что Морозов получил дозволение императора и снаряжает несколько кораблей, которые вскоре отправятся через океан в далёкую страну. Там сейчас хозяйствует Бротта, но благодаря Ирэн, Стоглавая стала сильнее и надо налаживать торговые связи, разбивая монополизм Бротты.

Написал Забела также, что поймали всё-таки «хозяйку». Ею оказалась Балашова Елизавета Петровна, которая, по наследству, получила преступное дело брата и вместо того, чтобы передать все документы куда следует, решила продолжить это криминальное деяние.

А поймали её на том, что кто-то из клиентов понёс купленные огненные рубины в ювелирный дом Шехтера. Но рубины из шахты Лопатина сильно отличались от всех остальных своей чистотой и Арист Петрович, которого вызвали на оценку работы, сразу понял, откуда они и сообщил об этом в Тайную службу.

Дело быстро раскрутили и вышли на графиню, коротающую дни в отдалённом поместье. Теперь дама будет коротать дни на каторге.

Ирэн передала рубиновый рудник в императорскую казну, получив взамен право пользования землёй в Ширванском княжестве на установку буровых для добычи нефтера. Только теперь она поняла отца, почему тот захотел отказаться от этого рудника с рубинами.

Жизнь гораздо ценнее, а всегда найдутся те, кто решит, что чья-то жизнь стоит дешевле, чем камни. Пусть лучше казна пополнится и рубинами, и проблемами с ними связанными. И отец, и Сергей поддержали это решение.

Написала Ирэн и Софья Обухова, всё у «железной феечки» было хорошо. Даже тесть не знает, как угодить. Бабушка Нино ему всё время говорит:

– Смотри, наш Давид какую себе жену нашёл, настоящая княгиня.

А вот брат Софьи тоже готовится к свадьбе на… Терезе Леониди. Сам он сейчас в Ширванском ханстве, представляет Тайную службу при будущем императорском зяте. А невеста в доме отца, но говорят, что всё уже сговорено и чувства между женихом и невестой неподдельные.

Сергей, поговорив с Ирэн и с детьми, привёз свою «вторую маму» из далёкой приграничной деревни в Горном княжестве в Никольский, теперь у Сашеньки и Танюши есть настоящая бабушка. Даже две, потому что Лидия Артамоновна тоже наказала всем величать её бабушкой и никак иначе.

А между Пелагеей и бэбиа, как называют дети новую бабушку, периодически возникают маленькие разногласия, которые, впрочем, быстро разрешаются, потому что в одном женщины совпадают: —всех надо обязательно накормить.

Как Ирэн и мечтала, она получила огромную семью, и скоро ещё ожидается прибавление.

Ирэн, понимая, что возможности медицины в этом времени и в этой реальности пока ещё не такие как в её прошлом мире, сильно переживала.

Но всё прошло хорошо, на роды приехал сам доктор Путеев, который уже стал заместителем министра военно-медицинской службы. У Ирэн действительно родились близнецы, как и говорила Танюша. Теперь она «старшая».

Якоб Морозов так и не вернулся в Стоглавую. Возможно, что он нашёл своё счастье там, на далёкой и неизвестной земле. Где пахнет лаймом и над головой шелестят не берёзы, а пальмы. И в жаркой ночи раздаются звуки бандонеона*, и пары начинают своё страстное противостояние в ритме танго.

(*Бандонеон – музыкальный инструмент, его устройство похоже на баян, гармонику или аккордеон)

Пройдёт ещё десять-двадцать лет и будут распахивать землю на тракторах, построенных Кулибиным, и поедут поезда по железным дорогам большой империи, а крестьянские дети будут ходить в школы, построенные Ирэн и Сергеем Виленскими, жизнь переменится в Стоглавой, и когда пройдёт сто лет, не будет никого, кто бы мог напасть на империю, и война мировая тоже не случится, потому что у врагов Стоглавой империи просто не будет таких сил.

А бумаги, которые были написаны Ирэн до того, как она отправилась в Горное княжество, так и остались лежать в сейфе. Когда-нибудь их найдут, может её внуки или правнуки, и узнают, насколько необычной была их бабушка.

КОНЕЦ

Август 2024