Текст книги "Приезжайте: у нас смертельно опасно"
Автор книги: Ада Уинтерс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 11 страниц)
– Прекрасно, – сказал он в радостном возбуждении. – Дело ясное. И мы справились без всяких там столичных сыщиков.
– Вы думаете, это он? – спросила Патрисия, с жалостью глядя на Гилберта, по лицу которого текли слезы.
– А кто же? Гуд, поднимай его. Доставим его в участок.
Когда молодой человек встал, он снова схватил Патрисию за руку и сказал умоляюще:
– Они меня упрячут, мисс! Вы понимаете? Не бросайте меня!
– Вот ведь опять вцепился намертво! – с досадой сказал сержант и стал разжимать пальцы Гилберта. – Нет, так не пойдет! Давай наручники, Гуд!
– Не нужно, – сказала девушка. – Я пойду с вами.
– Так прямо и пойдете? – растерялся сержант. – Через весь город?
– Да, а что? Я не боюсь. Он же не опасен, ему просто страшно. Куда идти?
– Недалеко. Сейчас выйдем на главную улицу, а там налево.
– Идемте, мистер Гилберт.
Молодой человек послушно поплелся рядом с Патрисией. Сержант и констебль спохватились и догнали их.
– Хоть одеяло с него стащи, Гуд, – прошипел Бейли.
– Но как же, сэр? – растерялся тот. – На нем лишь нижняя рубашка и кальсоны.
– Черт! Ладно, пусть остается как есть.
В полицейском участке сержант Бейли запер Гилберта в камере и отправил врача с двумя констеблями забрать тело миссис Барнетт. Патрисия устало опустилась на стул.
– Спасибо вам, мисс Кроуфорд, – прочувствованно сказал Бейли. – С вами арестованный вел себя очень спокойно. А сами вы не постеснялись идти с нами.
– А что такого? – недоуменно спросила девушка.
После того как в заброшенном павильоне ими было обнаружено мертвое тело, этот ее поступок вовсе не казался ей чем-то из ряда вон выходящим. Сержант не стал ей объяснять, хотя сам заметил, как прохожие – кто с удивлением, а кто с осуждением – посматривали на их компанию: впереди, держась за руки, шагают завернутый в одеяло грустный взлохмаченный молодой человек без обуви и нахмуренная рыжеволосая девушка без шляпки, а чуть позади по сторонам от них – двое полицейских.
– Сейчас вернется наш экипаж, и вас отвезут в гостиницу, – пообещал Бейли.
Он усадил Патрисию на маленький жесткий диванчик в углу, принес чашку чая и крекеры. Не зная, как еще можно развлечь девушку в такой ситуации, сержант принялся деловито перебирать бумаги у себя на столе. Патрисия молча пила горячий чай и ждала.
Через некоторое время в коридоре послышались шаги, и в кабинет вошел инспектор Найт. Вид у него был удрученный.
– Как ваши успехи, сэр? – сочувственно поинтересовался Бейли, из всех сил стараясь скрыть внутреннее ликование.
– Плохо, – со вздохом откликнулся Найт. – Я обошел все гостиницы, таверны и пабы поблизости от «Головы оленя» – никаких следов миссис Барнетт. Но ведь она вряд ли могла далеко…
Он снял шляпу, повернулся, чтобы повесить ее на вешалку, и тут заметил Патрисию.
– Мисс Кроуфорд! Почему вы здесь? Что-то случилось?
Вместо нее ответил сержант Бейли. Он перестал сдерживаться и ухмыльнулся во весь рот:
– Случилось то, сэр, что преступление раскрыто. А убийца уже отдыхает у нас в камере.
– Объясните! – потребовал инспектор.
Бейли рассказал, как было обнаружено тело в павильоне, продемонстрировал орудие преступления и затем изложил свою версию:
– По-моему, все ясно, как белый день, сэр. Видимо, Джозеф Гилберт был увлечен этой дамочкой Барнетт. Он уговорил ее на свидание – помните, она ведь собиралась с кем-то встретиться?
– Вы думаете, с ним?
– А с кем же еще? Они поссорились, и он ее толкнул. В этот момент появился старичок, и Гилберт стукнул его колом. Затем он убил миссис Барнетт, отнес ее тело и кол в павильон и завалил мусором. Тут он осознал содеянное и свихнулся. Сидел там все это время и боялся выходить.
– Да, это возможно, – кивнул Найт. – А как в вашу теорию вписывается пропавший зонт?
– Да при чем же тут этот зонт, сэр? – с досадой воскликнул сержант. – Убийца пойман на месте сокрытия тела жертвы – что еще нужно?
– Я хочу с ним поговорить.
– Боюсь, сэр, у вас это не получится: он совершенно спятил.
– Тем не менее я попробую. А вы пока отправьте по телеграфу запрос в Скотланд-Ярд: нет ли у них каких-либо сведений о мистере Гилберте и миссис Барнетт. Сейчас я составлю текст. – Найт повернулся к Патрисии, грустно и молчаливо сидевшей в уголке: – Мисс Кроуфорд, я очень сожалею, что вам пришлось пережить такое. Пожалуйста, подождите еще немного, сержант о вас позаботится.
Чрезвычайно довольный тем, что ему удалось в кратчайшие сроки распутать сразу два преступления, сержант Бейли проявил исключительную любезность и внимание к Патрисии. Он вспомнил о ее оставленном у павильона велосипеде и потерянной – очевидно, там же – шляпке и велел констеблю доставить девушку в гостиницу, а по дороге забрать ее вещи.
Констебль Гуд бережно выгрузил Патрисию вместе с велосипедом около входа, попрощался и уехал. Навстречу девушке быстро вышел взволнованный сэр Уильям:
– Дорогая! Где ты пропадала?
– Ее привез полицейский! – укоризненно покачала головой вездесущая леди Кларк.
Сэр Уильям обнял Патрисию за плечи и повел внутрь. Дама немедленно последовала за ними.
– Ты что – опять попала в аварию, Пат?
– Разъезжать по городу на велосипеде, да еще без юбки!
– Ты цела?
– Неудивительно, что ее задержала полиция!
– Простите, миледи, – рассердился сэр Уильям, – но я хочу выслушать свою племянницу.
Хозяин, Адам Таннер и Генри Тонкс, находившиеся в этот момент в холле, немедленно повернулись к ним, также ожидая ответа.
– Миссис Барнетт убили, – сообщила Патрисия.
Тут у нее подогнулись колени. Тонкс бросился к ней, и они вместе с сэром Уильямом усадили девушку на диван.
– Дайте ей бренди! – не оглядываясь, велел молодой человек.
Уолтон наклонился и выставил на столешницу своей конторки бутылку и рюмку.
– Так и знала, что спиртное у вас всегда под рукой! – не преминула прошипеть леди Кларк.
Сделав пару глотков, Патрисия коротко рассказала о том, с чем ей пришлось столкнуться сегодня.
– Боже мой! – схватился за голову хозяин. – Только этого нам не хватало!
– А все дело в вашей безответственности и неразборчивости! Пускаете кого ни попадя! – злобно напомнила ему дама.
– Бедная женщина! – печально вздохнул Адам Таннер. – Я совсем не знал ее, но все равно – как это ужасно!
– Мерзкая история, – согласился сэр Уильям.
– Подумать только, – сказала леди Кларк, не отрывая обвиняющего взгляда от Уолтона: – из-за этого полоумного Гилберта мы все были в опасности!
– Так вы говорите, мисс Кроуфорд, что полиция его арестовала? – спросил Таннер.
– Да.
Он снова вздохнул – на этот раз, как показалось Патрисии, с облегчением.
– Идем, Пат, – сказал сэр Уильям. – Тебе нужно отдохнуть.
– Я же говорил вам, сэр: он совсем помешался, – сказал сержант, когда они с инспектором Найтом подходили к заброшенному павильону. – Но это точно он – больше некому.
Найт не ответил. Ему вспомнился Джозеф Гилберт, сидящий на жесткой койке в камере: бледный, неподвижный, безучастный ко всему. Он не реагировал на вопросы, словно не слышал их.
Инспектор с сержантом вошли в павильон.
– Тело лежало вот тут, – Бейли на разбросанную им кучу мусора. – А этот тип прятался рядом, вот за той перегородкой.
Найт поднял обломок доски с торчащим из него длинным толстым гвоздем. На острие гвоздя прилипло несколько ниток.
– Как вы думаете, сержант, что это?
– Мало ли здесь мусора, сэр!
– Приглядитесь.
– Нитки, темно-зеленые, похоже, твид.
– Но почему они прилипли? Видите, на кончике? Это не ржавчина и не краска. Если это кровь, то довольно свежая. Кто-то зацепился за гвоздь, порвал одежду и поранился. Это не мисс Кроуфорд – на ней был костюм светло-коричневого цвета, и он был в полном порядке. Хм, судя по всему, царапина была довольно глубокая.
– Может, это кровь убитой? По-моему, на ней юбка из такой ткани.
– Она была порвана?
– Честно говоря, не помню, сэр. Но могу попросить нашего врача, чтобы он проверил.
– Будьте добры. И если ее юбка цела, то, возможно, это означает, что…
– … это убийца оцарапался! – радостно догадался сержант.
– Именно. К сожалению, невозможно определить, кому именно может принадлежать кровь на этом гвозде, но, надеюсь, ваш доктор сможет выяснить хотя бы, кровь ли это вообще. Если да, то мы имеем кое-какую зацепку…
Сержант задумался на секунду и с огорчением сказал:
– Но ведь на Гилберте надето только нижнее белье!
– И что это вам подсказывает?
Сержант подумал еще и сказал:
– Он мог раздеться после того, как спрятал тело. Здесь его одежды, правда, нет. Но ведь врач сказал: жертва мертва не меньше двух суток. За это время он мог выбросить свои штаны и прочее куда угодно!
– Мог, безусловно. Что ж, думаю, здесь мы закончили.
– Пат! – услышала девушка. – Пат! Ты что – спишь?
Патрисия открыла глаза и села на кровати. Перед ней стоял ее дядя.
– Кажется, да, – сонно сказала она. – Прилегла и не заметила, как уснула.
– Пришли инспектор Найт и сержант Бейли. – Они собираются осмотреть комнаты миссис Барнетт и мистера Гилберта. Инспектор попросил нас с тобой присутствовать.
Девушка соскочила на пол и, наскоро пригладив волосы перед зеркалом, вышла вслед за дядей.
Сэр Уильям с Патрисией присоединились к Уолтону и горничной Фанни, которые стояли в дверях. Полицейские уже обыскивали комнату. Патрисию неприятно поразило, как они это делают: методично, сосредоточенно и без всякой деликатности.
– Ни писем, ни документов… Почти вся одежда уложена в чемоданы, – говорил инспектор, ни к кому не обращаясь. – В шкафу только одно платье, накидка, шляпная коробка и пара туфель. Саквояж тоже собран, в нем шкатулка… украшения дешевые… Сумочка… В кошельке – два фунта, десять шиллингов и три пенса… похоже, это все ее деньги. Все на местах, только шаль висит на кресле и книга оставлена на столе… Словом, комната выглядит так, словно ее обитательница собиралась в дорогу… Мистер Уолтон!
– А? – вздрогнул тот, не ожидавший, что к нему обратятся.
– Миссис Барнетт собиралась уехать?
– Эээ… да, но она передумала. Сказала, что ей здесь нравится.
– Когда это было? – заинтересовался Найт.
– Кажется, за день до ее исчезновения, – неуверенно сказал Уолтон и посмотрел на сэра Уильяма и Патрисию, ища поддержки.
– Не совсем так, – сказал пожилой джентльмен. – Миссис Барнетт действительно объявила, что уедет, и это было накануне. А в день исчезновения – или, как мы теперь знаем, убийства – сказала, что остается.
– Она как-нибудь объяснила причину двух таких противоположных решений, мистер Уолтон?
– Женщины непостоянны, – пожал плечами хозяин.
– Ничего подобного! – вмешалась Патрисия. – Я не о женщинах, а о том, почему миссис Барнетт захотела уехать. Помнишь, дядя, ту отвратительную сцену?
– Да, действительно имел место некий неприятный инцидент.
Девушка рассказала о попытке Джозефа Гилберта подарить миссис Барнетт золотой браслет.
– А вы, мистер Уолтон, даже не подумали вступиться за миссис Барнетт! – упрекнула Патрисия. – Наоборот, вы тогда поддержали леди Кларк!
– А вы помните, мисс, какое условие мне поставила эта дама? – защищаясь, воскликнул хозяин. – Она велела мне выбирать: или миссис Барнетт, или она! И что я должен был делать?! Ведь леди Кларк грозилась меня разорить! И она бы этого добилась, будьте уверены! Если эта дама что-то решит, ее невозможно остановить, она же… – он патетически закатил глаза и потряс руками в воздухе, – она как девятый вал! Как извержение вулкана!
– Значит, вы испугались?
– Да, я испугался! Я вовсе не какой-нибудь бесстрашный герой, я всего лишь хозяин гостиницы. Но ведь инцидент завершился благополучно, не так ли? На следующий день миссис Барнетт сказала, что остается. И при этом была в прекрасном настроении! Она даже пошла позировать мисс Кроуфорд для портрета.
– И как на все это отреагировала леди Кларк? – спросил инспектор.
Уолтон понурил голову:
– Потребовала подготовить ей счет и купить билет на поезд.
– И вы снова оказались перед выбором, не так ли?
Хозяин хотел было кивнуть, но вместо этого ошеломленно уставился на инспектора:
– Что… что вы хотите этим сказать?
– Я пытаюсь представить дальнейшее развитие событий. Вы встретились с миссис Барнетт тем же вечером и стали умолять ее покинуть вашу гостиницу.
– У меня и в мыслях такого не было! Хорош бы я был хозяин, если бы прогонял своих постояльцев!
– А когда она решительно отказалась…
– Нет, нет, что вы! – в ужасе вскричал Уолтон. – Не скрою, мне хотелось, чтобы миссис Барнетт уехала, и я вздохнул с облегчением, когда на следующий день она не появилась. Но, как я уже говорил, я подумал, что она задержалась у знакомых. Это давало мне хоть какую-то отсрочку, а также надежду, что гнев леди Кларк поутихнет. Я стал думать, как решить все мирным путем. Можно было бы, например, предложить миссис Барнетт другую гостиницу, я даже был готов оплатить часть расходов. Я и подумать не мог, что с ней что-то случилось! Ее смерть потрясла меня не меньше, чем других! А в тот вечер я лишь молился о том, чтобы леди Кларк смягчилась.
– Больше вы ничего тогда не предприняли, только молились?
– Ну… не совсем, – смутившись, сказал хозяин. – Я пошел на кухню, и мы с поваром до полуночи пили виски и жаловались друг другу на жизнь. Вернее, на леди Кларк: ему тоже от нее доставалось.
Горничная прыснула. Найт вопросительно посмотрел на сержанта, и тот кивнул, показывая, что он это проверил.
Инспектор медленно огляделся, потом взял со стола книгу и раскрыл: под обложкой оказалось несколько исписанных листков бумаги.
– Бумага гостиничная – здесь эмблема в виде головы оленя, – сказал он.
– Да, такая имеется во всех комнатах, – подтвердил Уолтон.
– Почерк женский, – авторитетно заявил сержант, заглянув в листок.
– Я встретил девушку в лугах –
Дитя пленительное фей,
Был гибок стан, воздушен шаг,
Дик блеск очей, – прочел инспектор Найт. – Это Теннисон?
– Китс11, – машинально поправила Патрисия.
Найт просмотрел листки:
– Здесь одни стихи. Вот это точно Теннисон:
И песню слышала волна,
И песня та была грустна,
В последний пела раз она,
Волшебница Шалот.
– Наверно, она сама их переписала, – предположил Бейли.
– Может быть, может быть… Итак, осмотр комнаты не дал нам ответа о личности миссис Барнетт, – констатировал Найт. – Она получала письма, мистер Уолтон?
– Нет, ни разу.
– Однажды ей принесли записку, – вспомнила горничная.
– Почему я об этом не знаю, Фанни? – строго спросил хозяин.
– Вы в тот момент куда-то отошли, а тут прибежал мальчишка и попросил передать миссис Барнетт записку.
– Это был посыльный? – с надеждой поинтересовался Найт.
– Нет, сэр, – пожала плечами горничная, – формы на нем не было – обыкновенный мальчишка, из местных. Я как раз шла наверх убираться, ну и занесла записку к ней в комнату, положила на стол.
– Хм, и где же эта записка? – спросил сам себя инспектор.
Он потер подбородок и внезапно хитро улыбнулся:
– Не знаю, как у вас, мистер Уолтон, а у нас в Лондоне горничные частенько заметают мусор под шкаф. Дайте-ка мне вашу метелку, Фанни…
Хозяин грозно взглянул на горничную, но та сделала независимое лицо. Тем временем инспектор присел, пошевелил метелкой под шкафом – и вымел оттуда целый набор: обросшие пылью конфетные фантики, крошки печенья, скорлупу от арахиса, высохших пауков и мух.
– Ну, это явно доисторический мусор, – заметил Найт.
Среди всего этого был скомканный листок бумаги. Инспектор поднял его, повертел перед глазами, пробормотал: «Не похоже, что это лежит здесь давно…» Затем развернул – и тут его брови дрогнули.
– Взгляните, сержант, – подозвал он: – это уже не гостиничная бумага.
– Из какого-то блокнота вырвано, – кивнул тот. – Такого, с дырочками по линии отрыва – вон их местами видно.
– Вырвано неаккуратно, мимо перфорации, словно писавший спешил или волновался.
– Похоже, что так, сэр. Или даже злился. А почерк-то – еле разберешь! «Для миссис Барнетт. Гостиница “Голова оленя”». А что на обороте, сэр?
– Минуту… Скажите, Фанни, – обратился Найт к горничной, – когда именно вы принесли сюда ту записку?
– Ммм… В тот самый день, когда миссис Барнетт пропала. То есть тогда она еще не пропала, просто утром ее не было, она уходила куда-то.
Следующий вопрос инспектор адресовал Патрисии:
– Ваш художественный сеанс начался сразу же, как только миссис Барнетт вернулась?
– Нет, не сразу, – припомнила та: – она сначала ненадолго поднялась к себе.
– Вы сказали мне сегодня, что во время позирования она нервничала.
Девушка молча кивнула.
– Каюсь, я не прислушался к вашим словам. Это, несомненно, та самая записка. – Найт прочел вслух: – «Ты будешь со мной, Грейс, или пожалеешь».
Хозяин гостиницы устремился в холл, горничная – на кухню (не иначе как сплетничать), а полицейские направились к комнате Джозефа Гилберта. Поскольку инспектор ничего не сказал по поводу присутствия сэра Уильяма и его племянницы, оба сочли возможным пойти следом и остаться у открытой двери.
Почти сразу в письменном столе были обнаружены исписанные стихами листы бумаги с гостиничной эмблемой. Инспектор сравнил их с листками из комнаты миссис Барнетт: текст на тех и других был написан одной рукой. На полке располагалась маленькая библиотечка, в основном поэты: Теннисон, Китс, Байрон, Вордсворт. В книгах были загнуты углы именно тех страниц, с которых переписывались стихотворения.
– Почерк Джозефа Гилберта, – заметил Найт. – Нет сомнения: стихи миссис Барнетт посылал именно он.
– Он ее домогался, – вставил сержант.
– А может быть, он просто был в нее влюблен, – возразила Патрисия.
– Вполне понятно, мисс, что вам хочется верить в более романтическое объяснение, – снисходительно сказал Бейли. – Но тут все просто и жестоко: он домогался ее, угрожал, а потом убил.
– Я готов согласиться с мисс Кроуфорд, – неожиданно поддержал девушку инспектор. – Я не уверен в виновности мистера Гилберта.
– То есть как – не уверены, сэр? – расстроился Бейли. – Мы же нашли при нем все доказательства: жертву, которую он спрятал, палку, которой ударил старичка… И потом, он сам сказал: «Меня упрячут из-за нее». Вы помните, мисс?
Патрисия кивнула.
– Что заставляет вас сомневаться, инспектор? – спросил сэр Уильям.
– Во-первых, изящное телосложение мистера Гилберта. Конечно, для окончательных выводов нужно дождаться заключения полицейского врача, однако мы уже сейчас знаем: преступник обладает большой физической силой. Едва ли это можно сказать о мистере Гилберте.
– Сэр, а если он сумасшедший? – не сдавался сержант Бейли. – Мне говорили, они во время припадка становятся черто… простите, очень сильными!
– А во-вторых, – продолжал Найт, – почерки на листках и в записке совершенно разные. Стихи написаны пером – аккуратно, строчки словно по линейке, буквы мелкие, с изящными завитушками. Разве не так, сержант?
– Ну да, как будто школьница писала. Но…
– Для записки воспользовались карандашом. Буквы крупные – короткий текст заполнил почти весь листок – и неровные, с наклоном влево.
– Может, у них при помутнениях и почерк меняется, – упорствовал Бейли. – И что ему мешало взять карандаш? А что он сумасшедший – так это точно, вы же сами его сегодня видели, сэр!
– Мы с вами не можем определить, является Джозеф Гилберт душевнобольным или нет, – терпеливо возразил инспектор. – Его теперешнее состояние могло быть вызвано каким-то сильным потрясением… Впрочем, что говорить – я не врач.
– Он и раньше был с заскоками – я же вам говорил, сэр!
– Да, я помню: вам сообщили об этом на кухне.
– Думаю, в этой гостинице есть одна персона, которая все про всех знает, – предположил сэр Уильям с мягкой улыбкой.
Сержант расширил глаза, трагически поднял брови и попросил:
– Увольте меня, сэр! Я не стану с ней разговаривать. Еще этот ее чертов пес! Простите, мисс!
– Хорошо, – согласился Найт. – Я побеседую с ней сам. А вы сравните почерк с угрозой с записями в журнале регистрации постояльцев.
Трехкомнатные апартаменты леди Кларк находились на первом этаже, и инспектор Найт с сержантом направились туда. Сэр Уильям и его племянница, переглянувшись, последовали за ними. На стук в дверь изнутри никто не ответил.
– Мне кажется, леди Кларк можно и не искать, – заметил пожилой джентльмен. – Уверен, она почувствует, что вы здесь, и непременно объявится сама.
– Точно, сэр, – крякнул сержант Бейли. – Таких, как она, звать не надо – они сами любят повсюду вынюхивать!
Сэр Уильям оказался прав: очень скоро после того, как полицейские начали изучать журнал регистрации, а сам он со своей племянницей скромно расположился неподалеку за чашкой чая, в холле гостиницы образовалась леди Кларк со своим терьером. Сержант благоразумно укрылся за конторкой, и Реджи лишь тявкнул на него пару раз для порядка, зато с бурной радостью поприветствовал инспектора. Сама дама не проявила интереса к полицейским: видимо, до сих пор обижалась, что ее гениальной гипотезе не уделили должного внимания. Впрочем, она не пошла к себе, а уселась тут же в кресло, демонстрируя презрительное равнодушие.
Инспектор поднял голову от журнала и воскликнул, мастерски изобразив радостное удивление:
– Миледи! Какая удача: вы появились именно тогда, когда мы отчаянно нуждаемся в вашей помощи!
– Не замечала, чтобы вы ко мне прислушивались, – пробурчала дама.
– Это не так, – возразил Найт, подходя к ней. – Мы рассматриваем вашу версию самым серьезным образом. А сейчас нам необходимы дополнительные сведения, и тут вы, мне кажется, можете оказать нам неоценимую услугу.
Он присел напротив нее, и терьер тут же запрыгнул к нему в кресло и положил голову ему на колени. Леди Кларк смягчилась.
– Какие сведения вас интересуют, инспектор?
– Например, нам очень мало известно о миссис Барнетт.
– Мне тоже. А разве вам не удалось найти в ее комнате чего-то, что могло бы пролить свет на эту темную личность?
Дама впилась пытливым взглядом в лицо инспектора, которое выражало самое искреннее почтение. На ее собственном лице читалось самодовольство по поводу того, что ей уже известно об обыске, и в то же время сожаление, что такое важное событие прошло без ее участия.
– Увы, нет, – вздохнул Найт.
– Ничего подозрительного?
– Ничего, миледи. Мы, к сожалению, пока даже не знаем, кому мы могли бы сообщить о ее смерти.
– Вам не кажется это странным? Обычно люди берут с собой в поездки что-то, напоминающее о семье, о доме. У меня, например, всегда с собой имеется фотография моего покойного супруга и моя записная книжка.
– Ничего подобного мы не обнаружили.
– Значит, ей было что скрывать, – заявила леди Кларк. – Не удивлюсь, если выяснится, что она какая-нибудь авантюристка или хуже того – мошенница, скрывавшаяся от правосудия. То, что она ушла из жизни абсолютно непристойным образом, лишний раз подтверждает мое мнение.
Патрисия возмущенно заерзала на диване, и дядя тронул ее за руку, успокаивая. Дама продолжала:
– А может быть, эта Барнетт – воровка? Приехала будто бы отдохнуть, а сама высматривала, что можно стащить.
– У вас что-нибудь пропало, миледи?
– Нет, – неохотно признала та.
– Равно как и у остальных постояльцев.
– Тем не менее вам следует запросить ваш Скотланд-Ярд: может быть, она там хорошо известна.
– Мы уже сделали это, миледи.
– Что ж, похвально. Только вряд ли это вам поможет, если она зарегистрировалась здесь под вымышленным именем!
– Нет, имя подлинное! – вмешалась Патрисия. – Иначе бы ей не передали записку.
Сэр Уильям посмотрел на нее с укоризной, и девушка прикусила язык, испугавшись, что проговорилась о некоей тайне следствия. Однако тут же стало ясно, что и записка не является секретом для всеведущей дамы. Более того, у леди Кларк уже созрела соответствующая гипотеза:
– Разумеется, ей передали. Если у нее был сообщник, то он, конечно, знал, какое имя она указала в гостинице. А угроза в записке означает, что он был недоволен ею.
Сержант Бейли у конторки заинтересованно поднял голову, не отрывая пальца от строчки в журнале записи постояльцев.
– Они встретились, – продолжала дама развивать свою мысль, – сообщник высказал ей свои претензии, а она ему надерзила. Возможно даже, заявила, что не собирается с ним делиться. Естественно, это ему не понравилось – вот он ее и убил. Такая версия не приходила вам в голову, инспектор?
– Признаться, нет.
– Тогда я дарю ее вам. Хотя я лично считаю более вероятным убийство на почве страсти. Нужно отдать должное этой Барнетт: она сумела здесь всех очаровать, – с отвращением проговорила леди Кларк. – Кроме меня, разумеется: я-то сразу разглядела в ней порочную особу.
– Кто именно был ею очарован, миледи? – спросил инспектор, почесывая Реджи за ухом.
– Мужчины, конечно, особенно Джозеф Гилберт.
– О да, кажется, вы упоминали, что он был неравнодушен к миссис Барнетт.
– Он был просто одержим этой женщиной! Преследовал ее, забрасывал любовными записками. Представьте: стоило ей сюда приехать, как он чуть ли не на следующий день бросил к ее ногам огромный букет роз, словно она какая-нибудь примадонна! Стал читать ей стихи, признаваться в любви, называл богиней!
– И как миссис Барнетт отнеслась к этому поступку?
– Велела ему собрать розы и отнести в местную больницу. Разумеется, это было притворство!
– Мистер Гилберт, вероятно, расстроился из-за того, что его букет не приняли?
– Конечно! Но только он на этом не успокоился: решил купить ее благосклонность дорогим подарком – золотым браслетом. И это опять произошло у всех на глазах – такое бесстыдство! Можете спросить сэра Уильяма и его племянницу, они при этом присутствовали. Барнетт лицемерно отвергла подарок – конечно, потому, что камни на браслете оказались не настолько крупными, как ей бы хотелось.
Патрисия, не в силах сдерживаться, собралась было высказаться, но сэр Уильям ловко сунул ей в рот печенье.
– Я и раньше замечала, что этот Гилберт со странностями, – продолжала дама. – Взять хотя бы его манеру одеваться: он наряжается, словно уличный фигляр! Ну, а после того случая с браслетом он, по-видимому, окончательно повредился умом. Напал на предмет своей страсти и убил.
– Вы думаете, что убийца – Джозеф Гилберт?
– Это же совершенно очевидно! Разве вы его не арестовали?
– Верно, миледи, он арестован. Скажите, у миссис Барнетт были еще поклонники в гостинице, помимо мистера Гилберта?
– О да! Наш радушный хозяин был с нею весьма любезен! – злобно усмехнулась леди Кларк.
Уолтон сделал вид, будто не слышал.
– А мистер Адам Таннер? – спросил Найт.
– Этот не выражал свои чувства так бурно, как Гилберт. Однако от меня не укрылось, как он на нее смотрел. А однажды я видела их вдвоем в городе: они мило беседовали в кафе.
Входная дверь открылась, и в холле появился Генри Тонкс со своим армейским ранцем за спиной.
– Вот, пожалуй, единственный из здешних постояльцев мужского пола, кто не попал под чары этой Барнетт, – указала на него леди Кларк. – Да и то только потому, что он ее ни разу не видел.
Молодой человек окинул ее безразличным взглядом и повернулся к Найту, чтобы что-то сказать, но тут дама выразительно покосилась на Патрисию и ехидно добавила:
– Или потому, что попал под другие чары.
Тонкс, не обратив внимания на ее реплику, обратился к инспектору:
– Я рад, что вас застал. Завтра у меня дежурство, так что я уезжаю. Если понадоблюсь, вы знаете, где меня найти.
– Спасибо, мистер Тонкс, что сообщили, – вежливо поблагодарил Найт.
– Не выпьете ли с нами чаю на прощание, мистер Тонкс? – предложил сэр Уильям.
– Благодарю, сэр, нет времени: мой поезд через полчаса. Рад был познакомиться.
– Даже несмотря на то, как именно это произошло? – с виноватым видом спросила Патрисия.
– Иногда что-то плохое приводит к чему-то хорошему. Извините, я должен спешить.
Генри Тонкс слегка поклонился и вышел. Девушка увидела в окно, как он садится на свой велосипед и уезжает.
Инспектор Найт и сержант Бейли возвращались в полицейский участок. Уже стемнело, вдоль улицы мерцали фонари. Со стороны моря грянула музыка: на пирсе начал выступление духовой оркестр.
– Я просмотрел все записи с момента приезда миссис Барнетт, – докладывал сержант, – и прихватил еще более ранние, за две недели до этого. Ни один почерк не похож на тот, что в записке.
– Почерк, конечно, можно постараться изменить, – отозвался Найт, – тем не менее хоть какое-то сходство все равно остается.
– Я смотрел очень внимательно, сэр: ничего общего!.. Сэр, а если эти два случая не связаны? Убийство – это одно, а нападение – другое? На старичка напал случайный грабитель, а дамочка привиделась ему уже потом: мало ли что может почудиться, когда получишь палкой по голове!
– Вы сами говорили, что грабителю не на что было рассчитывать в этом саду в такое время, – напомнил Найт. – И потом, зачем ему было нужно забирать зонт, но оставлять дорогое пальто?
– Верно… И палка вряд ли могла случайно оказаться рядом с телом… Нет, конечно, это был один и тот же преступник!.. А этот зонт… Эх, я запутался, сэр! И почему только вы возражаете против Гилберта? – посетовал Бейли. – Такой хороший подозреваемый: и мотив такой ясный, и жертва при нем, и палка, и сам почти признался… Чем он вам не угодил?
Вопрос не требовал ответа, и некоторое время оба шли молча. Потом инспектор спросил:
– Вы нашли садовника?
– Нет, сэр, но я спросил у хозяина: садовник приходит днем по понедельникам и четвергам. Работает хорошо, он бы точно не оставил на виду растоптанный букетик. Мы с вами осматривали сад вчера, в субботу – получается, те фиалки появились там уже после ухода садовника.
– Значит, они вполне могли попасть туда, самое раннее, в четверг вечером…
– Как раз тогда, когда все случилось!
– А это является косвенным подтверждением тому, что у миссис Барнетт в тот вечер было романтическое свидание с кем-то.
Сержант подумал и спросил:
– А что вы думаете насчет слов этой ужасной леди, сэр? Ну, что, может быть, убитая – преступница и встречалась со своим сообщником, а тот был на нее зол и все такое?
– Мне эта гипотеза кажется несостоятельной, – покачал головой Найт. – Если мы правы, считая, что букет предназначался миссис Барнетт, то едва ли его преподнес ей недовольный сообщник. А главное – судья Кроуфорд назвал эту женщину порядочной и достойной. А его мнению я доверяю.
– Ужасная леди с вами бы не согласилась, сэр, – осклабился Бейли. – Каких только змеиных гадостей она не наговорила об этой миссис Барнетт!
– Причем ни разу не повторилась.
– Точно! Интересно, кстати: может ли змея отравиться собственным ядом?
– Речи леди Кларк, бесспорно, обильно приправлены ядом, – хмыкнул инспектор, – однако что касается фактов – тут я ей доверяю.
– Вам удалось выудить что-нибудь ценное из ее слов?
– Да. Адам Таннер солгал мне, когда сказал, что ни разу не разговаривал с миссис Барнетт. Интересно, почему?
18 апреля 1887 года, понедельник. Зонт сэра Тобиаса
