Текст книги "Приезжайте: у нас смертельно опасно"

Автор книги: Ада Уинтерс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)

Он протянул сэру Уильяму бумажку. «Ты будешь следующим», – вслух прочел тот. Патрисия ахнула, а мужчина вновь напустился на хозяина:

– Кто мне это подсунул?! Ну?!

– Я клянусь вам, мистер Барнетт, – ожил Уолтон и умоляюще сложил руки, – никто из персонала еще наверх не поднимался. Мы никогда не беспокоим наших гостей до завтрака, если только они сами об этом не попросят. Коридорный вчера занес ваш саквояж к вам в комнату, и с тех пор больше туда никто не заходил!

– Вчера вечером этой записки в саквояже не было? – спросил сэр Уильям у Барнетта.

– Не знаю, – проворчал мужчина. – Я был не в состоянии распаковывать саквояж и просто лег – точнее, упал – спать.

– Скорее всего, записку вам подбросили вчера вечером. Коридорного, я считаю, мы можем исключить, – сказал пожилой джентльмен, и хозяин благодарно закивал. – Думаю, мистер Уолтон, событие настолько важное, что вам следует послать за полицией.

– Конечно, конечно, – засуетился тот.

Он сделал знак мальчишке-коридорному, притаившемуся в углу, и тот метнулся к выходу.

– Вы ведь еще не завтракали? – спросил Уолтон с заискивающей улыбкой. – У нас сегодня чудесные пышные оладьи…

– Сначала мне нужно побриться и одеться, – фыркнул Оливер Барнетт и направился под арку, к коридору, где находилась лестница.

– К ним подаются девонширские сливки, мед и пять видов джема: апельсиновый, малиновый, смородиновый…

Он не договорил, так как Барнетт уже скрылся под аркой, и облегченно вздохнул. Сэр Уильям и Патрисия переглянулись, радуясь затишью.

В ту же секунду из коридора послышалось недовольное бурчание:

– Оладьи ваши, между прочим, не стоят таких хвалебных… О боже!

Последний возглас перекрыл отчаянный визгливый лай.

В холле появилась леди Кларк, с трудом удерживающая своего терьера, который оглядывался и был явно настроен на погоню. Наконец ей удалось закутать песика в свою накидку, тот мгновенно умолк, а дама обрушилась на Уолтона:

– Это не гостиница – это какой-то дешевый детективный роман! Убийство, нападение, а теперь еще и это: один постоялец арестован, другой разгуливает в полуголом виде!

Несчастный хозяин схватился за голову и широко открыл рот в безмолвном вопле. Патрисия испугалась, что он сейчас упадет в обморок. К счастью, ее дядя не дал этому случиться, с непринужденной вежливостью обратившись к разгневанной даме:

– Кое-что произошло, миледи. Но вам не о чем беспокоиться – с минуты на минуту здесь будет полиция. А вы, наверное, собираетесь на прогулку? Кажется, небо начинает проясняться.

– Пожалуй, я лучше останусь и подожду, – проворчала леди Кларк с напускной неохотой, скрывающей любопытство. – Может понадобиться моя помощь.

Инспектор Найт и сержант Бейли прибыли в «Голову оленя» очень скоро. В холле их поджидали хозяин и его оставшиеся немногочисленные постояльцы. Леди Кларк, которая, разумеется, уже выпытала все подробности и потребовала, чтобы ей показали записку, первой обратилась к полицейским:

– Мистеру Барнетту теперь тоже угрожают!

– Что значит – «тоже»? – недоуменно спросил Оливер Барнетт.

– Вашей супруге принесли записку с угрозой в день ее гибели, – объяснил Найт. – Позвольте взглянуть на ваше послание.

Все переместились к камину, где устроились на диване и креслах. Инспектор выложил на стол обе записки, и все головы немедленно склонились к ним, читая: «Ты будешь со мной, Грейс, или пожалеешь» и «Ты будешь следующим».

– Бумагу на этот раз взяли в гостинице, – сказал Найт. – Почерк, похоже, один и тот же. Хотя и явно искаженный.

– Определенно тот же самый, – согласился сэр Уильям. – Тот же наклон влево, примерно тот же размер и форма букв. Обратите внимание на заглавные «Т» в слове «Ты»: волнообразные перекладины весьма характерны.

– А также хвостики в букве «б» и петли в букве «у» в слове «будешь»… Как сказал мальчик, записку могли подбросить только вчера вечером.

– А именно: с момента, когда мистер Барнетт появился в холле гостиницы, и до того, как он поднялся в свою комнату.

– Благодарю за уточнение, сэр. Прошу всех вспомнить: кто находился тогда в холле?

Хозяин и постояльцы переглянулись и почти хором ответили:

– Мы все.

– А где в это время находился ваш саквояж, мистер Барнетт?

– Я… Я не помню, – мужчина беспомощно развел руками.

– Возле конторки, – пискнул коридорный.

– Говори, говори, – подбодрил его Найт.

– Когда мистер Барнетт приехал, он поставил свой саквояж у конторки, – осмелев, затарахтел мальчишка, – а его самого отвели сюда и усадили. А саквояж так и остался у конторки. Я это точно помню, потому что когда мистер Уолтон велел мне отнести его в комнату, я его оттуда и взял.

– А на конторке всегда лежит стопка бумаги, а также имеются карандаши и перьевые ручки, – сказал хозяин.

– Мне не нравится, к чему вы клоните, инспектор, – высокомерно заявила леди Кларк. – Вы намекаете, что эту пакость написал и подбросил кто-то из нас?!

– Я пытаюсь понять, у кого была возможность это сделать, миледи.

– Тогда позвольте довести до вашего сведения: прошлым вечером здесь находился еще и Адам Таннер!

– Верно, – заговорили все, – мы про него забыли!

– Сначала он был вместе со всеми. Но позже исчез!

– Точно, – добавил сержант Бейли. – Когда я пришел, его уже не было.

– Таннер мог незаметно отойти, написать записку и подложить ее в саквояж, пока мы хлопотали вокруг мистера Барнетта, – победно заключила дама.

– Несомненно, вы правы, миледи, – задумчиво произнес Найт.

– Боже! Снова Таннер! – простонал Оливер Барнетт.

– Если вы беспокоитесь, что вам угрожают, – обратился к нему инспектор, – мы можем обеспечить…

– Благодарю, уже не беспокоюсь, – перебил его мужчина с мрачной иронией. – Как я понимаю, убийца скоро предстанет перед судом?

– Непременно, – заверил его Найт.

– Что ж, раз правосудие восторжествовало, – сказала леди Кларк, вставая, – мы теперь можем спокойно заниматься своими делами. Мы с Реджи не хотим пропускать утреннюю прогулку.

Сэр Уильям хотел возразить, что правосудие может восторжествовать только в суде, но передумал, не желая вступать в дискуссию со вздорной дамой.

Леди Кларк отбыла на улицу. Уолтон предложил подать чай и, после того как все отказались, занял место за своей конторкой, позвав с собой мальчишку-коридорного. Найт и Бейли стали о чем-то тихо переговариваться. Оливер Барнетт замер с отсутствующим видом, глядя куда-то в пространство. Патрисия взяла со стола первую записку, поднесла поближе к глазам, перевернула обратной стороной…

– Вы заметили что-то новое, мисс Кроуфорд? – тут же поинтересовался инспектор.

– Да… Писали с таким сильным нажимом, что даже кончик грифеля сломался. Смотрите: после слова «мной» линия стала неоднородной – это потому, что писали обломком.

Инспектор посмотрел на Патрисию с искренним восхищением:

– Что значит – глаз художника!

Девушка смутилась и принялась изучать вторую записку. Найт выжидательно наблюдал за ней, однако через пару минут Патрисия отложила листок со вздохом разочарования:

– Ничего необычного.

Инспектор поблагодарил ее и повернулся к Оливеру Барнетту. Он не успел ничего сказать, так как тот внезапно заговорил сам – глухо, с горечью:

– Я всю ночь не спал. Меня мучила мысль: ведь я мог бы предотвратить несчастье!

– Почему вы так думаете? – сочувственно спросил Найт.

– В тот самый день я находился совсем недалеко отсюда – в Крайстчерче! Как я уже говорил, из-за занятости я не смог поехать в Борнмут вместе с Грейс. Вдруг подвернулось задание в Крайстчерче, ехать туда было нужно как раз четырнадцатого апреля. Я рассчитывал быстро управиться там с делами и после этого хотя бы ненадолго навестить жену. Однако мне пришлось вернуться в Лондон – не хватало некоторых документов, нужно было проверить даты и тому подобное. Дело оказалось настолько запутанным, что я занимался им вплоть до позавчерашнего дня. Боже мой! Кто бы мог подумать!

– Не могли бы вы рассказать подробнее, в какое время вы находились в Крайстчерче? – Найт был доволен, что Барнетт сам дал ему повод расспросить его об этой поездке.

– Зачем вам это нужно? – недовольно спросил Барнетт.

– Для отчета. Я обязан отобразить передвижения всех имеющих отношение к делу лиц в день убийства.

– Хорошо, пожалуйста. Я выехал с вокзала Паддингтон поездом в восемь пятнадцать и был на месте примерно около полудня. Вернулся в Лондон вечерним поездом, восьмичасовым.

– В чем состояло ваше задание?

Барнетт неохотно объяснил:

– В прошлом году в Крайстчерче продавали с аукциона бывший детский работный дом – старое, полуразрушенное здание из красного кирпича. Его выкупил некий викарий – Томас Х. Буш, дал ему название – «Красный дом». Он сделать из него жилище для своей семьи и произвел там значительное переустройство¹⁸. Викарий обратился в нашу компанию, чтобы застраховать свои новые постройки. Вы удовлетворены?

– Вполне. Кстати, мистер Барнетт, не могли бы вы дать мне адрес вашей компании?

– Зачем? – удивился тот.

– Хочу застраховать у вас кое-какое ценное имущество, – улыбнулся Найт.

Барнетт посмотрел на него с пренебрежением – какое ценное имущество может быть у полицейского инспектора! Однако профессиональная вежливость возобладала, и он снисходительно улыбнулся в ответ:

– Конечно. – Он похлопал себя по карманам. – У вас есть на чем записать? Мой блокнот остался в саквояже.

Инспектор протянул мужчине свой блокнот и карандаш. Барнетт начал писать, но вдруг остановился и отложил карандаш.

– Что же это я? Я сделаю лучше, – он вытащил из нагрудного кармана визитную карточку. – Они всегда при мне. Держите. Здесь краткая информация об услугах нашей компании и адрес.

– Благодарю.

– У вас есть еще вопросы, инспектор?

– Нет. Я вам очень признателен.

– Тогда я прогуляюсь. Только накину пальто.

Барнетт кивнул присутствующим и удалился.

«Страховая компания “Эбенезер Уилкс и сыновья”, Грешэм-стрит, Сити, Лондон» – так было напечатано на визитной карточке. Инспектор Найт положил ее на стол в ряд с обеими записками и своим блокнотом, раскрытым на странице, где Оливер Барнетт начал записывать адрес страховой компании. Поставил локти на стол и уперся подбородком в сложенные кисти. «Что он рассматривает? – подумала Патрисия и пригляделась сама. – Неужели сравнивает заглавные «Г» в словах «Грейс» и «Грешэм»? В самом деле, кажется, эти петелька и завиток… Нет, ничего общего! Мне уже начинает мерещиться то, чего нет».

Тонкий солнечный луч пробился сквозь облака, проник через окно в холл – прямо в зеркало над камином, и на полированной крышке стола появилось круглое светлое пятнышко.

Поскольку инспектор молчал, Патрисия стала от нечего делать наблюдать за солнечным зайчиком: медленно передвигаясь по поверхности стола, он перебрался на визитную карточку. Сверкнула ярко-красная эмблема – заглавные Э и У внутри окружности, – затем светлое пятнышко поползло дальше. Инспектор взял в каждую руку по записке. Он продолжал молчать.

– Мистер Генри Тонкс тоже был в Крайстчерче, – вспомнив, негромко произнесла девушка. – Он видел там этих двух пожилых туристок из нашей гостиницы, даже нарисовал их.

– Нарисовал? – поднял брови сэр Уильям.

– Да! У него настоящий талант!

– Постой-ка… А ведь мистер Тонкс был в Крайстчерче как раз в день убийства! Помнишь, он рассказывал нам об этом на следующее утро?

– Какое, оказывается, популярное место этот Крайстчерч! – вдруг весело сказал Найт. – Что там такого интересного? Не побывать ли и мне? И, кстати, я до сих пор не видел двух пожилых туристок. Мистер Уолтон! Не подскажете ли, где я мог бы найти двух леди-туристок, ваших постоялиц?

– Они могут быть где угодно, – пожал плечами хозяин. – Знаю лишь, что они пользовались услугами одного и того же туристического агентства. Оно находится на соседней улице.

– Решено, я иду туда, – сказал инспектор, собрал все, что разложил на столе, и встал.

– А что делать мне, сэр? – спросил сержант.

– Напишите подробный отчет обо всем, что мы сегодня узнали.

Полицейские попрощались и быстро ушли.

– Дядя, – недоуменно произнесла Патрисия, – инспектор Найт подозревает двух старых дев?

– Почему бы нет? Две бодрые старые девы способны совершить то же, что и один сильный мужчина. Честно говоря, я бы побоялся встретиться в кулачном бою даже с одной из них.

– Ты надо мной смеешься!

– Да, дорогая, – улыбнулся сэр Уильям. – Но, согласись: можно только поражаться той неистощимой энергии, которая позволяет им целыми днями исследовать самые потаенные уголки графства Дорсет! По-моему, мы с тобой за все время видели их не более двух раз.

Хорошенькая девушка-клерк очень обрадовалась появлению посетителя – наплыв туристов еще не начался, и пока ей приходилось больше скучать, чем работать.

– Крайстчерч? – просияла она. – О, вы сделали правильный выбор, сэр! Это город очень древний, основан в середине седьмого века. Там, конечно, имеются свои достопримечательности, и прежде всего – замок. Когда-то он возвышался над городом. К сожалению, сейчас от него осталось лишь несколько крепостных стен, но вы не пожалеете, их стоит посмотреть – ведь это сама история! Замок имеет норманнское происхождение и изначально представлял собой…

Инспектору Найту было неудобно прерывать девушку – уж очень вдохновенно она рассказывала. Некоторое время он вежливо слушал, а дождавшись паузы, поспешил спросить:

– Скажите, обращался ли к вам кто-нибудь из «Головы оленя»?

– Да, у нас постоянно заказывают экскурсии две пожилые леди из этой гостиницы.

– Мне очень нужно с ними встретиться. Сегодня они тоже на вашей экскурсии?

– Нет, они лишь заходили посмотреть железнодорожное расписание.

– Я бы, кстати, тоже в него заглянул.

– Пожалуйста. Сразу подскажу: самый удобный поезд до Крайстчерча отправляется из Борнмута в десять пятнадцать.

Девушка с готовностью выложила перед ним толстый справочник Брэдшоу¹⁹. Инспектор раскрыл его и стал изучать. Пропустив рекламу фланелевых рубашек (единственных, которые не садятся, даже если их стирать сто раз), электропатических поясов Харнесса (спасают от нервного истощения, меланхолии и т.п., рекомендуются только мужчинам), «полевых» часов Бенсона (специальное исполнение для охотников, путешественников, колонистов и военных)²⁰ и прочего, Найт добрался до страницы с Борнмутом.

– Простите, сэр, вы смотрите прибытие, а не отправление, – заметила девушка, следившая за его действиями.

– Хм, в самом деле, кажется, я перепутал, – смущенно улыбнулся инспектор.

– Ничего страшного, с непривычки многие не сразу разбираются. Отправление вот на этой странице, позвольте…

– Вы очень любезны. Жаль только, вы не знаете, как мне найти тех леди из «Головы оленя»…

– Почему же? Знаю, – возразила девушка, несколько обескураженная интересом привлекательного молодого мужчины к пожилым дамам. – Они пошли забирать готовые карточки в фотомагазин.

– Какая удача! Где это?

– Рядом, за углом. Так вас записать на экскурсию в Крайстчерч, сэр?

– Спасибо, я подумаю.

Инспектор почти бегом выскочил из агентства. Девушка-клерк проводила его разочарованным взглядом.

В фотомагазине инспектор Найт сразу выделил сидевших за столиком двух дам неопределенного возраста в дорожных костюмах – и не ошибся. Когда он подошел и представился, на их заурядных обветренных лицах не появилось ни тени замешательства или настороженности – только здоровое, почти детское, любопытство. Попросив разрешения, Найт присел рядом.

– Вы, конечно, знаете о несчастье, которое случилось в «Голове оленя», – начал он: – убита постоялица, миссис Барнетт.

Девы переглянулись: это имя им явно было незнакомо.

– А, это, должно быть, та леди с йоркширским терьером! – догадалась первая дева.

– Не может быть, чтобы это была она! – усомнилась вторая. – Я только сегодня утром слышала, как лаял ее песик.

– Если песик лаял, Бриджит, это еще не значит, что хозяйка жива, – мудро возразила первая.

– Надеюсь, это не та милая девушка, дочь того представительного пожилого джентльмена? – забеспокоилась вторая.

– Нет, обе эти леди живы и здоровы, – сказал инспектор.

Девы снова переглянулись и сказали дуэтом:

– Но мы больше никого не знаем!

– Сожалею, наверное, мы вряд ли сможем вам помочь с этим убийством, – сказала первая.

– Я хотел поговорить с вами о другом. – Найт кивнул на лежавшие на столе пухлые пакеты из плотной бумаги: – Можно посмотреть?

– О, пожалуйста!

Туристки оживились и принялись с гордостью вытаскивать, демонстрировать и комментировать свои фотографии. Найт слушал, кивал, удивлялся, хвалил, затем выбрал одну карточку и спросил:

– А вот это, вероятно, руины замка Крайстчерч?

– Да, верно! – обрадовались девы. – А это мы на их фоне, видите? – Они захихикали. – Не очень хорошо, правда, получились – дул сильный ветер.

– Вы всегда путешествуете с фотооборудованием? Должно быть, это тяжело и неудобно.

– Ничего, мы привыкли, – бодро сказала первая дева.

– А потом, попадаются добрые люди, помогают. Помнишь, Хильда, как мы чуть не опоздали на поезд? Если бы не тот любезный джентльмен, который занес наши вещи в купе, поезд уехал бы без нас. В тот день мы как раз ездили в Крайстчерч.

– Мы бы тогда пришли на вокзал вовремя, Бриджит, если бы ты не проспала.

– Ничего подобного, я не проспала! Я просто никак не могла найти свои…

– Может быть, ты не будешь произносить при молодом джентльмене, что именно ты не могла найти?

– Хильда, ты разговариваешь со мной, будто ты – моя старшая сестра! А ты вовсе не моя старшая сестра!

– Да, я твоя младшая сестра! Но хотя бы одна из нас должна быть разумной!

– Не забывай, что после смерти наших дорогих родителей и до твоего совершеннолетия тебя воспитывала я!

– До сих пор удивляюсь, как мне удалось выжить!

– Кто из вас делает снимки? – ввернул Найт.

– Мы обе, по очереди, – ответила первая дева.

– А кто же вас сфотографировал на фоне замка?

– Представляете, – всплеснула руками вторая, – тот самый джентльмен, который помог нам на вокзале! Оказалось, он ехал в Крайстчерч тем же поездом!

– Только в поезде мы его не видели, потому что ехали в разных купе, – уточнила первая.

– Мы случайно встретили его в городе, у Красного дома! Это бывший работный дом – вот он, кстати. И тот джентльмен тоже случайно попал на снимок – он как раз выходил из двери.

Инспектор с любопытством вгляделся: ничем не примечательное двухэтажное здание из красного кирпича с черепичной крышей. На фотографии действительно был запечатлен человек, спускавшийся по ступеням. Поскольку человек двигался, то его изображение на снимке получилось размазанным, и разглядеть его фигуру, а тем более черты лица не представлялось возможным.

– Джентльмен узнал нас и даже проводил к замку. Мы немного поговорили, он нам представился.

– Как именно? – заинтересовался Найт.

– Томас Х. Буш.

– Преподобный Томас Х. Буш? Викарий?

– Почему викарий? – удивилась первая дева. – Он не говорил, что он викарий.

– На нем не было этого белого воротничка, какой носят священники, – добавила вторая.

– Наверно, они не всегда их надевают.

– Неважно. Возможно, я ошибаюсь, – улыбнулся инспектор. – Помните ли вы, в котором часу отправлялся ваш поезд в Крайстчерч?

– В десять пятнадцать, так нам посоветовали в агентстве, – уверенно сказала первая дева. – Наверно, вы спросите: какого числа? Это вопрос к Бриджит. – Она пояснила: – Мы ведем записи, когда и куда ездили и что посмотрели: Бриджит по четным числам, а я по нечетным. О Крайстчерче писала Бриджит, значит, это было четное число.

Вторая дева покраснела и отвела взгляд. Первая, увидев это, немедленно накинулась на нее:

– Что? Ты не записала? Бриджит, мы же договорились!

– Хильда, не ругайся, – взмолилась та, – я пропустила несколько дней…

– Как мы теперь разберемся с нашими фотографиями?!

– Я могу вам помочь, – вмешался Найт, – по крайней мере, с датой вашей поездки в Крайстчерч: вы были там четырнадцатого апреля.

Сестры умолкли и воззрились на него чуть ли не с благоговением.

– Полиции известно все, – пошутил Найт, но увидев, что девы приняли его слова всерьез и застыли, поспешил сменить тему: – Каковы же ваши ближайшие планы?

Девы все еще пребывали в оцепенении, и ему пришлось добавить доверительно:

– Не сомневаюсь, что вы задумали нечто особенное!

Девы оттаяли и заговорили наперебой:

– Мы собираемся в Дорчестер. Это, правда, далековато, но мы недавно узнали… Ох, ну, хорошо – Хильда недавно узнала, что там поселился Томас Гарди²¹. Вы, конечно, читали его романы?.. Восхитительно! Какой начитанный молодой человек, не правда ли, Хильда? Гарди – наш любимый писатель! Может быть, нам удастся его увидеть и даже взять автограф!

– Что ж, буду рад узнать, получилось ли это у вас, – сказал инспектор, вставая.

– Вы очень любезны, инспектор. Мы заказали обед в нашей гостинице, так что вернемся к этому времени.

– Надеюсь, я не слишком вас задержал. Мне бы не хотелось, чтобы из-за меня вы опоздали на поезд.

– Нет-нет, не беспокойтесь, у нас еще достаточно времени.

– До встречи, инспектор!

Уходя, инспектор слышал громкий шепот:

– Какой очаровательный молодой джентльмен, правда, Хильда? И совсем не похож на полицейского!

– Много ли ты в своей жизни беседовала с полицейскими, Бриджит? Но я с тобой согласна, он весьма…

– Ты сегодня совсем не брала в руки кисти, – произнес сэр Уильям полувопросительно-полуутвердительно.

– Не хочется, – вздохнула Патрисия.

Дядя с племянницей снова побывали в больнице – сэр Тобиас выглядел лучше, но все же был еще очень слаб. Затем они прогулялись вдоль моря и, поскольку вечер выдался теплый, расположились на террасе.

– Дядя, я совершенно не разбираюсь в людях, – озабоченно сказала девушка.

– Ммм?

– Вот, например, мистер Таннер. После первого его откровения я подумала, что он трус и лжец. А ведь он лгал потому, что хранил слово, которое дал миссис Барнетт! Несмотря на то, что его подозревали.

– Если бы он сразу сказал всю правду, его подозревали бы еще больше, – возразил сэр Уильям.

– Да?.. Верно… А теперь инспектор Найт считает его убийцей… Неужели он действительно мог убить миссис Барнетт из-за того, что его надежды окончательно рухнули?

– Такое случается, – неопределенно отозвался пожилой джентльмен. – Но если так, то неясно, зачем ему могло потом понадобиться угрожать еще и ее супругу.

– Нууу… Помнишь, вчера в участке Таннер сказал: «Это ты во всем виноват!» Наверное, он решил, что… что брак убил веру миссис Барнетт в мужчин, что если бы не это, то она ответила бы на его чувства. И что ее муж, получается, косвенно виноват в том, что Таннер пришел в ярость из-за того, что она его отвергла, и…

– А говоришь, что не разбираешься в людях. Мне бы такое и в голову не пришло.

Патрисия с подозрением посмотрела на своего дядю: насмехается он или же говорит серьезно. Она не успела этого определить, так как на террасе появился Оливер Барнетт. Оглядевшись, мужчина нерешительно приблизился к ним и спросил:

– Вы позволите к вам присоединиться?

– Пожалуйста, – сэр Уильям указал на свободный стул.

– Благодарю… Я хотел бы извиниться перед вами за свое поведение… От природы я вспыльчив, а тут еще эти бездушные полицейские со своими вопросами, намеками…

– Мы понимаем, что вам пришлось пережить, – вежливо сказал пожилой джентльмен.

– Я любил мою жену, я очень ее любил. Но у меня были трудные периоды в жизни, и тогда Грейс приходилось со мной нелегко: как я уже сказал, я вспыльчив. Когда мы расстались, я много размышлял и осознал, как был неправ: я думал только о своих собственных невзгодах и не уделял Грейс должного внимания, а она не заслуживала такого обращения. Я был счастлив, когда она согласилась провести отпуск со мной. Я ехал сюда окрыленный, надеялся, что Грейс простит меня и вернется ко мне…

Патрисия слушала и изумлялась: это был совсем другой Оливер Барнетт – не мрачный и задиристый, а печальный, опустошенный. «Да, я не разбираюсь в людях, – снова упрекнула себя девушка. – Нельзя верить первому впечатлению».

– Я глубоко раскаиваюсь в том, как я вел себя с моей женой. Знаете, я только теперь начинаю ощущать свою потерю.

– Что имеем – не храним, – заметил сэр Уильям.

– Я знал, что вы меня поймете, – грустно улыбнулся Барнетт. – Думаю, и Грейс сразу прониклась доверием к вам обоим. Мне сказали, что вы были с ней дружны.

– Я бы это так не назвал.

– Но вы, мисс Кроуфорд, рисовали ее портрет. Наверное, вы разговаривали с моей женой во время ваших сеансов.

– О, – замялась Патрисия, потому что вдруг почувствовала, как дядин ботинок уперся в ее туфлю.

– Кажется, ваша супруга в основном расспрашивала мою племянницу о ее учебе, – невозмутимо сказал сэр Уильям. – Не правда ли, дорогая?

Девушка молча кивнула.

– Жаль, – вздохнул Барнетт. – Мне было бы отрадно узнать, как Грейс провела последние дни.

– Сожалею, но мы едва успели познакомиться и перекинуться несколькими фразами.

– А портрет, мисс Кроуфорд? Мне бы очень хотелось взглянуть на него.

– Он не закончен, – смущенно сказала Патрисия. – И потом, его забрала полиция.

– Опять полиция! – возмутился мужчина, но тут же снова продолжил мягким тоном: – Что ж, спасибо, что выслушали меня. И простите, что навязался вам со своими излияниями.

– Не стоит, – сдержанно отозвался пожилой джентльмен.

Барнетт тряхнул головой, как бы завершая грустную тему, и предложил:

– Не попросить ли чаю? Когда я сейчас проходил по коридору, то уловил умопомрачительный аромат свежеиспеченных булочек.

– Будьте так любезны.

– Дядя, почему ты разговаривал с ним так сухо? – недоуменно спросила Патрисия, когда мужчина скрылся за дверью гостиницы. – По-моему, мистер Барнетт искренне скорбит!

– Не могу отделаться от впечатления, – задумчиво произнес сэр Уильям: – когда леди Кларк сообщила ему о смерти жены, мне показалось, что он был потрясен не тем, что нашли тело, а тем, что тело нашли…

Стоило упомянуть имя леди Кларк, как дама выплыла на террасу.

– Мистер Барнетт сегодня – само обаяние, – заявила она, недоверчиво качая головой. – Он обещал позаботиться, чтобы нам всем принесли чаю. Весьма неожиданно. И весьма кстати.

Не дожидаясь приглашения, леди Кларк уселась за стол рядом с сэром Уильямом и его племянницей. Через минуту к ним присоединился Оливер Барнетт, а вскоре горничная принесла чай и булочки.

Булочки оказались маленькими – не больше мячика для настольного тенниса²² – и еще горячими. Патрисия раздумывала, не взять ли ей третью, когда терьер, мирно дремавший на коленях у хозяйки, вдруг проснулся, заерзал и начал поскуливать.

– Ну-ну, Реджи, что с тобой? – ласково прогудела леди Кларк. – А, ты увидел твоего любимого полицейского инспектора! Ну иди, поздоровайся!

На лестнице, ведущей к террасе, показались инспектор Найт и сержант Бейли. Терьер соскочил со своего ложа и помчался к ним. Сержант поспешно спрятался за спиной Найта, хотя мог бы этого и не делать: на этот раз Реджи его проигнорировал, чтобы выразить бурную радость от встречи с инспектором. Тот подхватил его на руки и, со смехом отворачиваясь от его поцелуев, вернул хозяйке.

При появлении полицейских поведение Оливера Барнетта изменилось. Он нахмурился и поинтересовался требовательным тоном:

– Вероятно, у вас есть успехи? Я вижу, вы в прекрасном настроении.

– Мы предпринимаем все необходимые шаги, – спокойно ответил инспектор.

– Любопытно узнать – какие? Вот, например, вчера вы так пристально разглядывали те злосчастные записки. Это вам что-нибудь дало? Вы пришли к каким-то выводам?

– Безусловно. Мы точно знаем, что обе записки мог прислать только тот, кто находился в Борнмуте.

– Ну, об этом любой может догадаться!

– Первая уникальна, – невозмутимо продолжал Найт: – листок вырван из фирменного блокнота страховой компании «Эбенезер Уилкс и сыновья» – той самой компании, где работаете вы, мистер Барнетт.

Мужчина на секунду замер, а потом воскликнул почти с восхищением:

– Поразительно! Как вы это определили?

– С помощью солнечного зайчика.

– Что? Вы шутите? – удивились все сидящие за столом.

– Вовсе нет. Записка был сильно смята, и раньше мы не замечали, что на бумаге имеется водяной знак. Вчера солнечный зайчик ясно высветил на листке эмблему – заглавные буквы Э и У, помещенные в окружность. Точно такая же эмблема имеется на вашей визитной карточке, мистер Барнетт.

– А я-то думал, полиция в таких случаях пускает в ход микроскопы, химические реакции и прочее! – деланно рассмеялся мужчина.

– Диапазон наших методов чрезвычайно широк, – улыбнулся в ответ инспектор. – Не могли бы вы объяснить, мистер Барнетт, каким образом к вашей жене попала записка, написанная на листке из фирменного блокнота вашей компании?

– Я и не знал, что в них бумага с водяными знаками, – озадаченно проговорил тот. – Такие блокноты раздали всем сотрудникам… Постойте-ка! Их также дарили на Пасху нашим клиентам!

– Вот как?

– Именно! Выясните, кстати: может быть, Адам Таннер – тоже наш клиент?

– Благодарю за ценную подсказку, – кивнул Найт. – Непременно поинтересуюсь.

Барнетт метнул на него пренебрежительный взгляд и вальяжно откинулся на спинку стула.

Солнце все ниже опускалось к горизонту, и тени от деревьев, удлиняясь, постепенно заполняли вымощенный светлой плиткой пол террасы. Из двери выглянул хозяин гостиницы: не пора ли зажечь газовые фонари над входом и по периметру ограждения. Видимо, решив, что еще рановато, он юркнул обратно. Через пару минут он вернулся с подносом, на котором стояли еще две чашки и чайник свежего чая, а также блюдо с булочками.

– Есть какие-нибудь новости, инспектор? – заискивающе спросил Уолтон. – Как продвигается ваше расследование?

– Близится к завершению, – ответил тот, нацеливаясь на булочку с тмином.

– О, поскорее бы! Это ожидание так мучительно! Моя гостиница…

Тут со стороны лестницы послышались оживленные голоса и на террасе появились две бодрые старые девы. При виде Найта обе просияли и возбужденно заговорили:

– Инспектор, как приятно видеть вас снова! Представляете, а мы нашли-таки Макс-Гейт – так называется дом Томаса Гарди. К сожалению, самого писателя не оказалось дома – он уехал в Лондон на встречу с издателем. Но его жена Эмма была с нами очень мила и даже предложила…

Внезапно обе замолчали, а потом та, которую, как теперь знал инспектор, звали Бриджит, радостно воскликнула:

– О, мистер Буш! Какая встреча!

Патрисия не сразу поняла, что девы смотрят на Оливера Барнетта. Тот вежливо отозвался:

– Леди, вы меня с кем-то путаете.

– Да нет же! – стали настаивать девы, подойдя ближе. – Разве вы нас не помните? Вы сфотографировали нас на фоне замка Крайстчерч!

– Признаться, нет, не помню.

Неожиданно Барнетта поддержал инспектор:

– Вы действительно ошибаетесь, леди.

– Вот видите! – обрадовался мужчина.

– Это не мистер Буш.

Сестры растерянно переглянулись.