Текст книги "Закон тайга — прокурор медведь: Исповедь"

Автор книги: Абрамов Ерухам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

– Не бойся, я не злопамятен… Вот после этого я и хотел завязать. Сказал Мусе, что пойду работать, как Ази, буду деньги матери домой приносить… Да и отец на фронте. Муса немного опешил – и говорит: "Ты что, вроде Ази хочешь в маменькины сынки записаться?” А я отвечаю: "Этот маменькин сынок тебе в пузо угадал совсем неплохо… " Ну, мы с ним разругались, и я пошел к себе…

Подошла официантка с заказом. Вместо сухого вина принесла крепкое: сухого не оказалось. Рома поглядел на счет, вытащил пачку денег и отсчитал официантке семнадцать тридцатирублевок. "Сдачи не надо!” Официантка рассыпалась в благодарностях.

– Так вот, – продолжил он свой рассказ. – Подхожу я к дому, а меня соседи встречают. Иди, говорят, скорей, тебя мать ждет. А что такое? Придешь – узнаешь… Я испугался: может, меня там милиция дожидается, на след напали. Захожу, – а у нас полно женщин, мать плачет… Пришла похоронная на отца… Остались мы одни: у матери нас четверо, я самый старший. Стал я искать работу. Ходил-ходил, но никуда меня не принимали. А в доме положение все тяжелее: не было даже денег хлебные карточки отоварить. Взялся я за старое… По карманам лазил, воровал и по магазинам. В доме стало малость получше. Вернулся я как-то после одной удачной комбинации. А тут как раз облава. Повязали меня, нашли деньги, карты, альчики… Через три дня повезли в г. Каспийск, в детскую колонию. Просидел там полтора года, вернулся домой. А дома… Младший брат от голода умер. Вот так, и живу, дружище.

Он разговаривал со мной как со взрослым. Я прекрасно понимал его и сочувствовал, не зная лишь, как сочувствие это выразить.

– Давно вернулся? – спросил я.

– Всего две недели. Успел старых приятелей встретить, возобновить, так сказать, знакомство… А что у тебя? Впрочем, ты же завязал.

За беседой время пролетело незаметно. Надо было расходиться, меня ждали дома. Мы распрощались. Я шел к матери, но во мне горело желание остаться с Ромой… Почему же он сам не предложил мне пойти с ним, заняться нашим прежним делом? Моя теперешняя работа показалась мне невыносимо скучной и нищенской: ведь я видел, сколько денег было у Ромы, как свободно он распоряжался ими… Разве я хуже?

Тысяча таких вопросов пылала у меня в голове, но ответа найти я не мог.

Дома мать подала ужин. Мне кусок не лез в горло, но я все же что-то проглотил, прилег на свою тахту и уставился в потолок. Но спокойствие не возвращалось. Решил выйти пройтись – в тайной надежде кого-нибудь встретить. Прошелся, – да так никого и не встретил…

xxx

В день получки я возвращался домой. И столкнулся лицом к лицу с Ромой. С ним были еще два парня. Они не обратили на меня внимания, но я сам окликнул их, поздоровался.

– А, привет, Ази, – отозвались они. – Хочешь, пойдем с нами?

– Куда это?

– Да так, в одно место. Посидим, в картишки перекинемся.

Молниеносно пробила меня мысль: "Да – нет?!”

– Пойдем, чего ты? Не хочешь сам играть – посмотришь, как мы играть станем.

Шли мы недолго, путь этот показался мне знакомым. Вскоре мы оказались перед запертыми воротами. Постучали. Нам открыла молоденькая девушка.

– Эй, Зейнаб, гостей принимаете? – весело спросил один из парней.

– Проходите, – рассмеялась девушка.

Парень потрепал ее по щеке, и мы вошли. Прежде чем закрыть ворота на засов, девушка осторожно выглянула на улицу, осмотрелась…

Двор, где мы очутились, был велик и тщательно прибран. Посредине росло большое тутовое дерево. Под деревом стоял стол, вкопанный в землю. По окружности двора находилось множество сарайчиков и кладовых для всякого рода припасов, прочих хозяйственных нужд; такие дворы – побольше или поменьше, – встречаются часто на Кавказе.

– Ну-ка, Зейнаб, – обратился к девушке все тот же парень, – приготовь нам чего-нибудь и чай завари покрепче.

– А где сидеть будете, – спросила девушка. – Под деревом или в доме?

Двухэтажный дом, окнами на соседскую территорию, построен был в глубине двора. На верхнем этаже – как я узнал позже – находилось несколько спален, а внизу – кухня, столовая и шикарная гостиная с выходом на веранду.

Решили, покуда светло, посидеть во дворе. Рома с друзьями расселись для игры, а меня посадили "наблюдателем”, хотя я играл не хуже.

Карты были новехонькими, только из магазина, несколько колод. Шла игра в "очко”. Банк заложил парень, сидевший по левую руку от Ромы. Тысяча рублей… "Наблюдатель” не имеет права вмешиваться в игру, он должен быть глух и нем. Так что я только глазами хлопал.

Роме пришел валет червей.

– Триста, – объявил он.

И протянул руку за картой. Взял, посмотрел и сказал банкомету:

– Себе!

Банкомет положил свою карту на стол, прикрывал ее другой. Начал потихоньку раскрывать карты…

– Восемнадцать!

– Твое, – ответил партнер, отсчитал триста рублей и положил их в "банк”.

Подошла очередь Ромы. В банке было тысяча триста.

Рома был совершенно спокоен, следил за партнером. Банкомет продолжил раскрывать свои карты – медленно, аккуратно. Но именно по этой приувеличительной медлительности чувствовалось, что он нервничает.

Рома выиграл. Протянул руку, взял деньги – и положил их передо мной.

– Ази, – обратился он ко мне, – ты ведь хочешь играть. Вот тебе для начала, а там видно будет.

Мне и в самом, деле нестерпимо хотелось попытать счастья. У меня были и свои деньги – семьсот пятьдесят семь рублей с копейками, моя получка… Теперь в игре участвовало четверо. Не стану утомлять читателя. Скажу только, что я оказался в выигрыше.

Девушка принесла нам чай и варенье. Усмехнулась, увидев подле меня на столе кучу ассигнаций. Я успел как следует рассмотреть ее, когда она наклонилась, разливая чай. Пышные груди натянули платье. Видно было, что взгляд мой она заметила. Подав чай, она пошла к дому. Мне хотелось посмотреть ей вслед, но странное смущение не позволило мне повернуть голову.

Стало темнеть, и мы решили зайти в дом. Говоря по правде, мне хотелось уйти: совсем не потому, что я боялся спустить все выигранное, – я в самом деле беспокоился, что родители будут волноваться, ведь было уже поздно. Но никакие силы не заставили бы меня сейчас сказать Роме, что мне надо уходить… Да и сам я не слишком-то стремился покинуть гостеприимных хозяев: интересно, чем все кончится…

Стол для нас был приготовлен заранее. Мы расселись в том же порядке, что и раньше – и игра продолжалась. Квартира была великолепно обставлена; на полу красивый ковер, на стенах – портреты предков. Старинная мебель говорила о давнем богатстве обитателей. И так здесь было сытно и спокойно, будто никакой войны нет – и не было… Неужели во всем доме живет одна Зейнаб? Все это было весьма загадочным.

Еще на крыльце Рома сказал мне:

– Ты никому не должен говорить, где был и что видел…

Игра шла своим чередом. Мне везло, и я все больше и больше втягивался в азартную круговерть; был я, как говорится, в форме, а выиграв крупный куш у одного из участников (они, кстати, друг друга по именам не называли, так что я и не знал, как к ним обращаться), почувствовал себя на равных. Удача сопутствовала мне.

– Зейнаб, – позвал девушку один из парней.

Та не замедлила выйти из кухни. За это время девушка успела переодеться в халат.

– Ну, вы нас кормить сегодня собираетесь?

– Наигрались? – засмеялась Зейнаб.

– Пожалуй, хватит. Надо и отдохнуть, – сказал парень. – Вы, небось, без нас соскучились.

Он взял девушку за руку и притянул к себе. Полез ей под халат и принялся лапать.

Я смотрел на них и злился на самого себя. Ведь и я мог вести веселую жизнь, иметь деньги, развлекаться с девчонками…

Я злился и на девушку, за то, что она позволяет парню трогать себя. Я буквально горел от ревности, хотя, понятно, что чувство мое было совершенно бессмысленным, – ведь никакого отношения к ней я не имел.

В комнату вошла другая девушка, назвавшаяся Эльмирой. Она постелила новую скатерть, начала накрывать на стол. К четырем стульям прибавили еще четыре. Нас всего четверо, почему же накрывают на восемь? Стол убирала одна Эльмира, но из кухни раздавались женские голоса. Когда все было готово, я онемел от изумления: чего только не было на столе! Водка, натуральное вино, мясное, колбасы, овощи, фрукты… А люди опухают и мрут с голода, маленьким детям есть нечего; Рома ведь сам рассказывал мне, что его младший братишка умер от голода!

Эльмира ушла и долго не появлялась. Ступеньки из гостиной вели на второй этаж. Мы начали закусывать. Мне, не спрашивая, налили в стакан водку, но я отказался. Налил себе сухого вина. Мы чокнулись – и взялись за еду.

Казалось, что мы так и останемся вчетвером. Стали рассказывать анекдоты. Многое я уже знал, но было и кое-что новенькое. Выпили по второй, по третьей. Я повеселел – и тоже начал рассказывать. Все смеялись.

Я сидел спиной к лестнице, которая вела наверх. "У-у, детки, наконец-то! Что ж это вы так долго?”, – произнес вдруг один из парней. Я обернулся. Парень уже рассаживал девушек. Возле Ромы села стройная черноволосая, одетая в красивый ночной халат. Заметно было, что под халатом на ней ничего нет… Парень, что приветствовал вошедших, пристроил около себя белокурую голубоглаз-ку. А возле другого – присела самая полная и грудастая. Выглядела она постарше остальных и чувствовалось, что она много повидала на своем веку. Получилось, что девушек было всего трое. А я сидел один, моргал глазами, не зная, как себя вести. А вокруг меня обнимались, шептались, не обращая на меня внимания.

Я хотел было подняться и уйти, но появилась Эльмира. Она была в ночном халате, как и все. Тело ее облегал полупрозрачный шелк. Я затаил дыхание. Свободное место и прибор были только рядом со мною. Она подошла, улыбаясь. Присела возле меня, – я отодвинулся, чтобы дать ей пройти.

– Ты чего испугался, – сказала она. – Присядь поближе…

Я сначала не понял. Посмотрел на присутствующих, но им явно было не до нас. Я подвинулся к ней вплотную – и она поцеловала меня в губы.

– Налей мне вина покрепче, – попросила Эльмира. – Я хочу выпить с тобой.

Я быстро схватил бутылку, налил.

– И себе, – сказала она.

Мы сдвинули стаканы, выпили. Нашему примеру последовали и остальные. Теперь мне нравилось все, что происходило за столом. Только что все казалось мне диким и гадким, а сейчас я почувствовал, что нет мне никакого дела до остальных: сижу я один на один со своей подругой, а что там другие делают – не замечаю…

От выпитого Эльмира раскраснелась, да и я сам был вполне "готов” Она прильнула ко мне. Я обнял ее, глядя из-под прищуренных век на ее груди. Мне очень хотелось прикоснуться к ним, но я все еще не решался. Наконец я набрался смелости, потихоньку положил руку ей на грудь. Она не сопротивлялась, и я осмелел. Эльвира расстегнула несколько верхних пуговиц, я мял ее голые груди, а она целовала меня в губы. Ее рука проникла мне под рубашку, гладила мои плечи, спускалась на живот – и еще ниже… Она нежно взяла мою руку и положила себе между ног… Я был, понятно, не слишком ловок: в шестнадцать лет, работая в часовой мастерской, многому не научишься. Она сама расстегнула пуговицы на моей ширинке и взялась за член…

– Давай лучше поднимемся наверх, – предложила Эльмира.

Я согласился. Мы оказались в небольшой комнате. Изящно убранная кровать, напротив – трюмо и женский туалетный столик. Эльмира начала расстилать постель, убирать накидки. Я глядел, как искусно и ловко она управляется. Наконец она сбросила с себя халат… В комнате горела свеча.

– Ну – ложись, отдохни. А после спустимся, еще выпьем.

Я разделся. Оставшись в одних трусах, лег рядом с Эльмирой. Впервые в жизни я почувствовал женское дыхание на своей груди.

Можно сказать, что именно этот вечер и возвратил меня на воровскую дорожку. Я сообразил, что только вор может иметь достаточно денег, чтобы дверь этого дома была открыта для него и чтобы постель эта была расстелена в ожидании. После всего, что я увидел и узнал здесь, никогда не смогу я спокойно вернуться в мастерскую – и торчать там ежедневно за гроши.

…Мы оделись и держась за руки спустились вниз в гостиную. Все были в сборе.

– Долго же вы пропадали, – подмигнув, сказал Рома. – Ну как – все нормально?

– Да, – ответил я.

– Если тебе пришлось здесь по вкусу, можешь приходить с нами. Только не болтай никому и, понятно, никого с собой не приводи. Понял?

– Понял.

– А теперь так: за обед и за игру платишь полторы тысячи. Такое у нас правило.

Я хорошо понимал, что за подобные удовольствия надо платить, и не колеблясь тут же отсчитал требуемую сумму.

– Вот и все. Иди, садись возле своей девушки, занимайся, чем хочешь.

Эльмира подала мне стакан с вином, не забыла и себя. Ели мы, как голодные волки.

Рома предложил разойтись. Мы договорились встретиться через три дня. На прощанье Эльмира поцеловала меня и сказала, что будет ждать.

Вернулся я домой на рассвете. Дверь мне открыла мать. Шепотом спросила меня, где я пропадал. Я пробормотал что-то невнятное, бросился на приготовленную постель и заснул. Утром мать не стала будить меня, а отец уходил несколько раньше, так что и он не был мне помехой. Я провалялся до десяти часов, вспоминая вчерашнее.

Вечером я получил от родителей хорошую взбучку и на следующее утро вновь отправился на работу. Мастер строго спросил меня о вчерашнем отсутствии. Впрочем, он уже обо всем знал: отец заходил в мастерскую и рассказывал ему о происшедшем. Мастер относился ко мне очень хорошо, хотя он был лакец, а я еврей. На людях он покрикивал на меня, но наедине все было иначе. Вот и сегодня он добродушно похлопал меня по плечу и дал очередную работу.

Так и продолжилась моя служба в часовой мастерской.

Я едва дождался воскресенья. В этот день мы должны были встретиться возле кинотеатра "Темп” в три часа дня. Я загодя хорошенько выспался, оделся понарядней и после обеда, взяв с собою все деньги, что были у меня, собрался уходить.

– Ты куда, сынок? – спросила мать.

Я очень любил ее. Да и она души во мне не чаяла, страшно беспокоилась, как сложится моя жизнь. Но я так ждал этого дня, меня тянуло как магнитом…

– Я, мама, иду прогуляться. А если приду поздно, то волноваться незачем. Я уже взрослый, а вы меня как несмышленыша взаперти держите!

– Ладно уж, ладно, – перебила мать мои излияния. Но я не остановился:

– Да и вообще, а не девчонка, а парень, мужчина. Хватит за мной бегать да расспрашивать: где, с кем, куда!.. Надоело!

И с этими словами я хлопнул дверью.

Пришел я на назначенное место раньше других. Вскоре появился один из давнишних парней: "А, ты уже здесь… "

Поздоровались за руку.

– Ну, как день провел? – спросил он неожиданно. А у нас сегодня очень удачно получилось: обвели одного фраера… Но ты, может, чем другим занимаешься? На толкучке был?

Я понял, что они воруют на толкучке, где у нас продавали все, начиная от старого тряпья до персидских ковров и драгоценных камней.

– Да нет, мы с ребятами в Хасавюрт на субботу ездили. Тоже неплохо время провели, – соврал я, чтобы не показать ему, что я в воровском деле кумекаю плоховато.

– Как тебя звать? – выпалил я, чтобы переменить разговор.

– Меня – Ата, – как ни в чем не бывало отозвался он.

– Куда мы сегодня? – поинтересовался я.

– Все туда же – туда всегда ходим, – ответил он, не говоря, впрочем, куда именно.

Пришел Рома с товарищем и мы двинулись в путь.

– Ну что, Ази, дома тебя ругали, когда ты под утро пришел? – спросил Рома.

– Я привык.

По дороге Рома познакомил меня и с другим парнем: того звали Ага. Рома также рассказал им все, что знал обо мне. Мое общество их вполне устраивало: да они и сами видели, как я играл, как вел себя во время игры.

Я надеялся, что откроет нам Эльмира, но на пороге оказалась незнакомая мне женщина лет сорока-сорока пяти. Эльмиры не было…

– Что это вы так поздно? – обратилась женщина к Аге.

Все начали оправдываться, что-то объясняли ей, называли какие-то имена. К нам навстречу вышел пожилой мужчина. "Наверное, хозяин”, – подумал я. Рома и Ага поздоровались с ним на руку. Затем, оставив нас с Атой во дворе, они вошли в дом. Мы сели за стол под деревом.

Мне все это перестало нравиться. Я надеялся увидеть Эльмиру, посмотреть в ее глаза, улыбнуться ей. Неужели весь вечер ее не будет?.. Хотел даже спросить о ней у Аты, но воздержался. Было в Эльмире нечто магическое, влекущее, что заставляло меня постоянно думать о ней. "Неужели сегодня я не увижу ее?” – вновь подумалось мне.

– Ази! – послышался голос Ромы.

Я вошел в дом. За столом сидел мужчина, рядом – Ага, а Рома стоял.

– Хозяин дома хочет сказать тебе пару слов, – обратился он ко мне.

Выходит, я не ошибся: он и в самом деле хозяин…

– Мое имя Халид, – холодно сказал мужчина.

Мы обменялись рукопожатием.

– Мне рассказывали о тебе, – без улыбки произнес Халид. – Но я должен предупредить тебя еще раз. О том, что ты бываешь здесь, не должна знать ни одна живая душа. Все, что здесь происходит, – известно только тебе и им. Если хоть словечко из тебя выскочит – суровое наказание не замедлит явиться. Причем беда ждет не только тебя, но и твоих родных.

Коротко и ясно. Я ПОНЯЛ, ЧТО ЭТОТ ДОМ – притон воров, картежников и проституток. На воровском языке – "яма”. Сам хозяин здесь не квартирует. Ему приносят ворованное добро, а он уж перепродает его в другие города.

– Фарида, – позвал хозяин. – Сделай ребятам все, чего пожелают, а мне дай стакан крепкого чаю, уходить пора.

Фарида постелила на стол во дворе скатерть. Было еще совсем светло и жарко. Мы принялись за игру. Играли с азартом, даже завязался спор между Ромой и здоровенным Агой: Рома обвинил его в мошенничестве. Я играл с осторожностью, чтобы не продуться: даже оставил на всякий случай часть денег про запас, в потайном кармане (загашнике).

Уже вечерело, когда в ворота постучали. Послышался женский смех и голоса. Пришла Эльмира! Я хотел было встать из-за стола, но пришедшие уже входили в дом. Да, это была Эльмира и другие девушки. Я успокоился и повеселел. Если сначала игра у меня не клеилась, то теперь словно крылья выросли, фортуна вновь повернулась ко мне лицом, я стал выигрывать и ни на что не обращал внимания. Не прошло и получаса, как две девушки внесли самовар, стаканы, сладости. Одна из них – Эльмира, а другую я не знал: в тот памятный вечер ее с нами не было. Незнакомка была молода, круглолица, со вздернутым носиком, но так' тоща, будто с голоду помирала.

– Салям, – усмехаясь, обратилась к нам Эльмира.

– Салям-салям!

Другая девушка подошла к Аге. Она, вроде, жаловалась ему на что-то, но мне было не до нее. Спустя некоторое время Фарида – та, старая, – пригласила нас в дом. Я поднялся первым, сунул в карман деньги. В доме мы еще некоторое время продолжали игру, но втроем, так как Ага, сказав: "Приду часа через два, без меня не уходите”, – удалился с девушкой.

Вернулся он немного раньше, но один. Прошел в кухню, шепнул что-то Фариде, и она быстро одевшись, ушла. Ага сел с нами.

Фарида, после довольно длительного отсутствия, возвратилась с тремя девушками. Одну из них я узнал – это была блондинка, приятельница Аги. Они поздоровались и поднялись на второй этаж.

Было уже около десяти вечера. Я проголодался, но подозревал, что сегодня нас кормить не станут.

На этот раз я в конце-концов проигрался. Деньги вылетели все до копеечки, и я начал игру в долг, взяв у Ромы. На мое счастье он и сам решил прекратить игру.

Закон карточной игры следующий. Проиграв свои деньги, можно и задолжать, но ты обязан уплатить проигранное и занятое вещами или ценностями в определенный срок. Иначе к тебе прилипала кличка "заигранный”. Узнав об этом, воровской мир начинал избегать тебя. Этого я боялся до смерти, да и не я один, разумеется.

Накрывала на стол на этот раз Фарида. Все мы как следует проголодались. Об игре за столом не вспоминали.

Рома предложил пойти на одно весьма выгодное дело, но сказал, что для успешного результата потребуется еще один человек: "Втроем это нам не под силу, а чужого я приглашать не хочу. Вот если бы Ази согласился… Хор-роший куш!” Долго уговаривать меня не пришлось.

Вечером мы составили план. Договорились встретиться на другой день вечером после десяти в парке на улице Пушкина. Говорил по большей части один Рома. Остальные молчали, слушая его.

В комнату вошла Фарида, неся аппетитно пахнущее блюдо баранины под соусом.

– Подождите, ребята, сейчас я остальных позову и все сядем, – сказала она.

Показалась блондинка Аги, а к Роме подсела и тут же начала обниматься девушка лет восемнадцати-двадцати. Она подходила ему больше, чем та, что была прошлый раз. "Он, видать, их тут всех перепробовал”, – подумалось мне.

А я остался один. А вдруг мне придется иметь дело с Фаридой? Ну, нет – лучше пойти домой и больше вообще сюда приходить… Послышались шаги. Эльмира подошла и села возле меня.

Печаль мгновенно прошла. Я начал болтать и смеяться, спрашивать ее, почему она задержалась, почему невесела.

– Я была занята делами, оттого и не вышла сразу, но теперь я с тобой. Налей мне, пожалуйста.

Я исполнил ее просьбу, положил на ее тарелку соус и соления.

Ребята и их партнерши были уже навеселе. Гулянка шла вовсю. Моя Эльмира выпила еще вина и теперь с наслаждением закусывала. Я уже был не новичок, и поспешил схватить ее за груди. Почувствовав хмель от выпитого, она и сама "завелась”: обнимала, целовала меня, даже покусывала мои губы…

– Послушай, – оторвавшись от моего рта, внезапно заговорила она, – как тебя звать, я даже этого не знаю, а провела с тобой ночь… Эх, до чего я дошла!

– Ази…

– А ну-ка скажи мне, Ази, сколько девушек ты уже перевидел?

Это было для меня как обухом по голове. Врать мне не хотелось.

– Ты даже целоваться не умеешь, – продолжала Эльмира.

Я тут же признался ей, что она у меня – первая. Услышав это, она оттолкнула меня и уставилась звериными глазами.

– Так я у тебя – первая?

– Да.

– Какой же ты вор, если до сих пор с девушками не баловался?! А-а, тебя только хотят сделать вором в этом доме, как меня – сделали проституткой… Сколько же тебе лет?

– Семнадцатый пошел.

Она громко засмеялась. Смеялась она долго, а я смотрел на нее и во мне закипала злоба. Я хотел даже ударить ее, но удержался.

– Юноша, – вдруг прекратив смех, сказала она, – так это я тебе "поломала” в семнадцать лет?

Мне казалось тогда, что она издевается надо мною. Но она по-своему жалела меня.

– Хорошо… Я научу тебя всему прекрасному, что только есть в интимной жизни. Всему, чему научили меня взрослые, после того, как я впервые познала мужчину.

Она вскочила из-за стола, обняла меня за шею так крепко, что я испугался: еще задушит… Но она запрокинула мою голову и начала осыпать меня поцелуями.

Мы поднялись в ее комнату, где и в прошлый раз мне побывать довелось. Проходя по коридору, мы слышали сладостные стоны и смех из других помещений – там забавлялись наши друзья. В комнату Эльмиры никто не имел права входить без спросу: ключи всегда были при ней. Она сама выбирала себе мужчин; приходилось ей быть и с Ромой, и с Агой. И сегодня – она выбрала опять меня, сегодня я был в ее объятиях…

В эту ночь она рассказала мне свою историю.

Эльмира была одинокой: ее отца убили на фронте, а мать вышла замуж за другого и с ним уехала в Баку. В этом доме Эльмира жила и раньше. Училась, а когда началась война, пошла работать санитаркой в госпиталь. Хозяева дома во время войны купили другой, еще более великолепный, а этот – превратили в притон. Долго Эльмира не сдавалась, живя в самой гуще распутства, но просуществовать на одну зарплату было невозможно. В 1942 году Халид – хозяин дома, взял ее девственницей… Поддавшись уговорам Фариды, она согласилась проводить время с ворами и картежниками. Это далось ей нелегко, но иного выхода не было: иначе не выжить было в те страшные годы, когда буханка хлеба стоила тысячу – тысячу пятьсот рублей. Следует принять во внимание и ее юный возраст: когда началась война и она осталась безо всякой поддержки, ей было семнадцать. Нынче ей был двадцать один, но она следила за своей внешностью, и никто не давал ей ее лет.

…Мы оставались в ее комнате, покуда я не услышал, что Рома зовет меня. Надо было уходить.

Мы ушли с Ромой и Ата, а здоровяк Ага остался ночевать, как и в прошлый раз.

Прошло два дня. Идти мне не очень-то и хотелось, но меня мучил долг Роме, который я обещал вернуть в субботу.

В десять вечера я явился на условленное место, как договорились.

Мы шли грабить жилье состоятельного человека, хорошо знакомого Роме. Хозяева отправились куда-то, оставив дом без присмотра, о чем Рома был прекрасно осведомлен: он давно уже следил за этими людьми, но удобного случая до сих пор не представилось… Владелец дома заведовал какой-то базой и был очень богат.

По плану я входил в дом вместе с Ромой. Ага стоял за калиткой во дворе, Ата – в случае опасности, обязан был оповестить нас свистом, находясь на улице.

Ключи и отмычки были у Ромы. Он владел ими искусно и я с удивлением наблюдал, как быстро он расправляется с замками.

Квартира была обставлена соответственно доходам хозяина: прекрасная мебель, ковры на стенах и на полу. Долго не раздумывая, Рома открыл шкаф. Нащупал в его глубине шкатулку, открыл ее, высыпал содержимое в карманы. Затем мы направились в другую комнату – эта оказалась спальней. Рома приподнял матрац на постели, распорол его по шву, засунул внутрь руку и стал там шарить. Все, что хотелось, он молча перебрасывал мне. Это были пачки денег, все – новенькие сторублевки. Я не успевал распихивать их по карманам. Закончив, Рома тщательно заправил постель.

– Ну, Ази, достаточно, пошли, – он действовал столь четко и элегантно, что, казалось, все совершилось само собой. Я думал, что это – отработанный воровской стиль, но нет – это оказалось совсем иным…

Я пошел вперед, он – за мной. Закрыл замок. Ага, приметив нас, распахнул калитку, посмотрел по сторонам, вышел. За ним я, затем – Рома. Я должен был встретиться с Агой на углу. В свою очередь Рома, встретившись с Ата, шли к яме другой дорогой.

У калитки ямы поджидала нас Фарида.

За все прошедшее время я не мог вымолвить ни единого слова, да и сейчас мы сидели за столом, как немые. Заветный "груз” был у меня в карманах и за пазухой.

Вскоре вошли Рома и Ата, за ними – Фарида. На лестнице послышались шаги хозяина.

– Ну как, ребята, все в порядке?

– Да, – ответил Рома за всех.

– Давайте все наверх, а ты, Фарида, приготовь стол. Да чтоб весело было за столом, только, ребята, без шума.

Безмолвно мы двинулись за ним. Проходя мимо комнаты Эльмиры, я чуть было не приоткрыл дверь, но не решился. Мы вошли в одно из верхних помещений. По-видимому, это была хозяйская спальня: мягкая двуспальная кровать, стол, шесть стульев.

Мы расселись, а Рома принялся выкладывать на стол все, что обнаружил в шкатулке. Здесь были золотые серьги и кольца, множество цепочек, бусы, золотые монеты, какие-то светящиеся камни (лишь потом я узнал, что это брильянты), еще различные украшения.

Вслед за Ромой настала моя очередь. Я выложил из карманов и из-за пазухи деньги. Они были сложены аккуратными пачками. В каждой – сто сторублевых ассигнаций – всего одиннадцать пачек.

Увидев все это, сваленное в одну кучу, я ужаснулся. Да ведь это целое состояние, награбленное за каких-нибудь полчаса! Так вот почему они всегда при деньгах, пьют, едят и веселятся…

– А теперь – давайте-ка все разделим по-честному, – произнес хозяин. – Нас в деле – восемь человек.

– Конечно, – поспешно согласились Рома и Ага.

И тогда я сообразил, что нас – меня и Ата – хотят обмануть.

– Разделите деньги, – продолжил хозяин, – а уж золото мы сами… Вам оно все равно не нужно: потащите продавать и подпалитесь.

Спорить мы не стали. Хозяин сам взялся за дележку. Мне он вручил две пачки. Из третьей вытащил несколько бумажек, а остальное также положил передо мной.

– Рома, ты мне сколько должен? – спросил хозяин.

Была названа какая-то сумма. Оказалось, что и остальные были должниками хозяина.

– А ты, – обернулся он в мою сторону, – все деньги с собой не бери. Оставь у Фариды. Когда понадобится – будешь понемногу брать.

Я оставил две непочатых пачки у Фариды, рассчитался с Ромой. У меня осталось пять тысяч двести рублей.

– Ну, а теперь – ужинать! – другим голосом сказал хозяин. – Потопали вниз. Сегодня все за мой счет! Только без шума, – еще раз предупредил он. – Я ухожу. Кто хочет остаться ночевать – пожалуйста. Я Фариду предупредил, она вас разместит.

Стол был накрыт особенно пышно. Мы принялись за еду. Страх все еще не покидал меня. Ведь на такое дело я еще никогда не ходил, да и столько денег – в глаза не видывал. А золото, а все остальное…

Фарида кликнула девушек.

Мужчина теряет над собой контроль, когда появляется перед ним желанная женщина. Ничего подобного я раньше не знал, – да и девушек у меня не было. А нынче, когда возникает передо мною она, Эльмира, исчезает страх, забывается прошедшее, не думается о будущем; куда-то исчезает работа, дом – все-все. Я не понимал, отчего это так, только ли со мною происходят подобные чудеса, или это у всех… Как это было важно для меня, но спросить, посоветоваться было не с кем.

Я обнял Эльмиру, прижался к ней. Страх леденил меня, и я дрожал в теплой комнате.

– Ты чего дрожишь? – прошептала она.

– Так… Что-то морозит…

– Может, ты боишься?

– Нет! Мне бояться нечего… Разве что тебя, – неловко отшутился я и небрежно поцеловал ее в щеку.

Я устал от всего пережитого и предложил Эльмире не теряя времени, подняться наверх.

– Ты стал смелый и опытный, как все настоящие мужчины, – одобрительно отозвалась она. – Пошли!

В комнате, раздеваясь, она спросила, не собираюсь ли я, как и другие, остаться ночевать. Я был несколько ошарашен. Помедлив с ответом, я поинтересовался: "А можно?” – "Да почему ж нет? Если все остаются, значит и тебе можно” – "Только мне утром на работу. Ты меня разбуди”. – "Не беспокойся, разбужу. Мне ведь тоже надо на работу, только чуть позже”.

Я проснулся рано – еще не было семи. Вечером Эльмира забыла закрыть окно, и утренний свет разбудил меня. Сама она еще спала. В тишине я слышал ее тихое дыхание. Осторожно, стараясь не разбудить ее, я поднялся. Но она все-таки проснулась и спросила сонным шепотом: – "Ты уже уходишь? Который час?” На будильнике было без десяти семь. – "Рано еще. Полежи со мной немножко” – попросила она.

Мы еще чуть-чуть понежились. Наконец я встал. Умылся, оделся. В доме все спали, кроме Фариды.

Вернулся в комнату Эльмиры. Она вновь дремала. Одеяло сползло с нее, и я нежно закутал ее поплотнее. Она поцеловала меня.

^— Я бы хотел у тебя деньги оставить – на хранение. Хорошо?

– Положи ко мне под подушку…

Когда я наклонился над ней, она снова обняла меня и горячо поцеловала.

– Иди-иди, а то опоздаешь. В субботу придешь?