Текст книги "Акониты [фармакология, токсикология и применение]"
Автор книги: Абдулхай Алдашев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
В более поздних исследованиях Д. Шерф (Scherf 1946, 1958) вводя слабые растворы аконитина непосредственно в стенку предсердий сердца собаки, наблюдал наступление продолжительной ритмичной тахикардии предсердия. Раздражение периферических концов перерезанных вагусов на фоне аконитиновой тахикардии приводило к сильному учащению сокращений. Зажатие верхушки предсердия куда был введен раствор аконитина приводило к немедленному исчезновению тахикардии п возвращению синусных ритмов. Удаление зажима вызвало быстрое возвращение тахикардии, а раздражение вагуса на фоне зажима приводило к полной остановке сердца. Охлаждение места инъекции аконитина также вызывало исчезновение тахикардии. С. В. Аничков (1932) продемонстрировал повышение чувствительности желудочков сердца и усиление нарушения ритма сердечных сокращений к аконитину при охлаждении синусного узла.
Об изменении чувствительности изолированного сердца под влиянием крепких растворов аконитина на малые дозы ареколина сообщал А. И. Кузнецов (1949).
Исследования А. М. Уэдд, С. М. Тенни (А. М. Wedd, S. М. Tenney. 1953) также посвящены механизму действия аконитина на сердце. По их данным, аконитин увеличивает скорость спонтанных сокращений предсердия и вызывает появление сокращений отрезков желудочка. Действие это не зависит от электрической возбудимости сердечной мышцы в покое.
Японские ученые Танака (1953) и Сакаи (1953) установили, что аконитин оказывает возбуждающее действие на рефлексы сердца и стимулирующее действие на синус.
З. И. Веденеева (1955), вводя крысам и кроликам токсические дозы аконитина, вызывала у них нарушение сердечной деятельности, которое записывалось на электрокардиограмме. При этом, как правило, вначале отмечалось замедление синусного и появление узлового ритма. Одновременно появлялись одиночные желудочковые экстрасистолы, быстро переходящие в желудочковую бигеминию, иногда регистрировались также и другие типы аллоритмии. В начальной стадии отравления или при затухании нередко наблюдалось нарушение предсердно-желудочковой проводимости, выражавшееся в частичных или полных атриовентрикулярных блоках. Обсуждая результаты своих опытов, З. И. Веденеева полагает что аконитин резко угнетает деятельность синусового узла, в то время как деятельность нижележащих узлов – триовентрикулярного и желудочковых – не только не угнетается, но значительно повышается. Характерной особенностью аконитина она считает его способность резко усиливать возбудимость сердца, вследствие чего возникают многочисленные очаги возбуждения и появляются политопная экстрасистолня, неправильный желудочный ритм и трепетание желудочков.
Т. Соллманн (Т. Sollmann, 1957) в своем руководстве по фармакологии известное место отводит токсикологии аконита, приводятся данные ЭКГ отравленных людей с характерной аритмией политопного происхождения и повышения чувствительности сердца в эксперименте к ионам калия на фоне аконитина.
Изучая влияние новых антигистаминов на сердечно-сосудистые рефлексы, японский исследователь Тюва Сиро (19 ) в качестве фармакологического теста в числе других применял и мерковский аконитин. Представляет интерес изменение функциональной деятельности сердечно-сосудистой и дыхательной систем под влиянием различных малых доз алкалоида. Так, при внутривенном введении наркотизированным кроликам аконитина гидрохлорида в дозах 3—5 мкг/кг возникло 30—40-минутное изменение давления крови, замедление темпа сердца. Эти изменения были более отчетливыми и продолжительными после инъекции аконитина в дозе 10 мкг/кг. После двухсторонней перерезки нервов синуса аконитиновое действие на функции изучаемых систем организма проявилось менее сильно, тогда как двухсторонняя ваготомия усиливала аконитиновый эффект. В другой серии опытов, автор нанося слабые растворы аконитина на наружную поверхность двух синусов, наблюдал постепенное повышение давления артериальной крови.
Изучаемые антигистамины – рестамин, анергин, анахистин, а также анестетик прокаин оказывали ингибирующее влияние на аконитиновое возбуждение деятельности сердечнно-судистой и дыхательной систем как при предварительном введении в организм, так и на фоне действия алкалоида. На основании своих экспериментов автор делает вывод о том, что аконитин возбуждает как рефлексы сердца, так и рефлексы каротидного синуса, а изучаемые антигистамины и местный анестетик прокаин ингибируют рефлексы, вызываемые аконитином.
К. Реймон и сотр. (Cl. Reymon et etc., 1959) у отравленного аконитином человека сняли ЭКГ, где установили поток вентрикулярных полиморфных экстрасистол с тахикардией, вписывающейся в основу синусного стимула. Для объяснения причин этой аритмии авторы на основании литературных данных отмечают что «действие аконитина на сердце действительно имеет место и через блуждающий нерв и непосредственно на уровне миокарда».
Для разрешения вопроса о том, на какие элементы сердца действует аконитин, И. Джелноски и Б. К. Байрон (JeInosky u. В. С. Byron, 1960) поставили специальные опыты на изолированных предсердиях кролика, регистрируя их электрические потенциалы и изометрические сокращения на четырех-канальном электронном аппарате. Ими установлены три фазы действия аконитина на предсердия: 1 – ускорение спонтанного ритма сокращения предсердия, 2 – угнетение ритма, несоответствие между возникновением действия потенциалов в каждом предсердии и его сокращением, вариации в амплитудах сокращений, 3 – отсутствие электрических возбуждений и сократительной способности в предсердиях.
Авторы заключают, что аритмия, вызванная аконитином в предсердиях, связана со стимуляцией синусового узла и не соответствием в возникновении импульсов. Угнетающее действие алкалоида на проводящие системы доказывается отсутствием соотношения 1 . 1 между действием потенциалов и устойчивостью электрической активности ткани.
Таким образом, эти авторы объясняют отмеченное З. И. Веденеевой и другими исследователями угнетение синусового узла не прямым угнетающим действием на него аконитина, а несовпадением реакции стимуляции с возникновением импульсов в нем.
Японские исследователи (К. Matsuda, Т. Hoshi a. S. Kameyama, 1959) испытывали влияние аконитина на вентрикулярной мышце собаки при помощи интрацеллюларного микроэлектрометода. Они установили, что алкалоид вызывает эктопическую спонтанную и повторную деятельность клетки сердечной мышцы. Для клеток, обеспечивающих автоматизм в работе сердца, аконитиновый эффект выражается в форме чрезвычайно быстрой тахикардии, трепетания и фибрилляции. На основании этого они предполагают причастность воздействия аконитина к механизму воспроизводства спонтанной деятельности клетки мышц естественного автоматизма сердца. Авторы также подтвердили справедливость опытов Т. Гэйэ-Альон и Д. Киви (Th. Gayet-Hallion et D. Quivy, 1953) в отношении того, что ионы кальция и магния препятствуют возникновению аконитиновой аритмии.
Т. Тиба (1961) сообщает, что в механизме возникновения аконитиновой мерцательной аритмии участвуют не только гетеротопные, но и нормальные синусовые импульсы. Последние в сочетании с гетеротопными импульсами создают необычные формы сердечного ритма, способствующие мерцанию.
По Л. В. Олеандрову, Б. А. Никольскому и Л. Д. Петкевич (1947), кровяное давление в начале отравления аконитином повышается. Это происходит, как утверждают авторы от непосредственного воздействия яда на диффузное нервное сплетение Леонтовнча в сосудах.
В поисках средств, снимающих аконитнновую аритмию сердца, Ж. Трипо (J Tripod, 1951) заметил положительное влияние прокаииа на отравленное аконитином изолированное сердце теплокровных.
Шарлье и сотр. (1951) считают лучшим противоаритмическим средством при аконитнновой аритмии дилаитин. Д. Шерф, С. Блюмепфельд, Д. Тапер и Ильдиз Мутар (D. Scherf, С. Blumcnfeld, D. Taner, Yildis Muhtar, 1960) испытали дилаитин на собаках, у которых была вызвана аконитиновая аритмия путем наложения на предсердие алкалоида. При этом они установили купирующее или предотвращающее действие делаитина. Э. И. Гендельштейн и Я. И. Хаджай (1961) в опытах на крысах выявили купирующее действие алкалоида аймалнна на аконитиновую аритмию. В. Юркович, З. Белобрадек, В. Гроссман (1961) изучали действие новокаина на кроликах, предварительно вводив им 0,05 мл водного раствора аконитина под эпикард верхушки сердца. Примерно в 30% опытов отмечено исчезновение аконитниновой тахикардии после введения новокаина.
Эффективных же противоядий при аконитовых отравлениях пока нет. Более или менее положительные результаты получаются при использовании давно известного антидота атропина, который во многих руководствах по токсикотерапии и гомеопатии рекомендуется как противоядное средство при отравлении аконитиновымн препаратами.
Г. Френч (G. French, 1958) описывает случай выздоровления отравившегося аконитином мужчины после лечения атропином (1 мг) и метедрином (60 мг).
Работы, посвященные изучению влияния других аконитиновых алкалоидов на сердечно-сосудистую систему, немногочисленны. Это объясняется вообще малой изученностью различных видов аконита и их алкалоидов со сравнительных фармакологических и токсикологических позиций.
К. М. Коваленков (1949), выясняя механизм действия алкалоидов аконита таласского на сердечно-сосудистую систему различными методами, установил, что в физиологически концентрациях они действуют на сердце стимулирующе, повышая его сократительную способность. Автор объясняет это непосредственным влиянием алкалоидов на нервно-мышечный аппарат сердца и, возможно, атропиноподобным влиянием веществ на его холинергическую субстанцию, так как после длительного пропускания эффективных концентраций испытуемых алкалоидов сердце не реагирует на ацетилхолин и на раздражение блуждающего нерва. Объясняя причины остановки сердца под влиянием больших концентраций алкалоидов возбуждением холинергических субстанций, автор, нам кажется, противоречит общеизвестным физиологическим законам. Получается, что малые дозы испытуемых алкалоидов парализуют, а большие дозы возбуждают холинергическую субстанцию. Одни лишь такие опыты автора, где после длительного пропускания малых концентраций алкалоидов сердце не реагировало на ацетилхолин и раздражение блуждающего нерва, а остановленное большими дозами алкалоидов сердце приводилось в движение атропином, еще не является достаточным доказательством для подобного суждения о механизме действия веществ.
По утверждению К. М. Коваленкова, непосредственное действие этих алкалоидов на сердце во многом напоминает действие сердечных гликозидов. От их токсических доз изолированное сердце лягушки останавливается, принимая грибовидную форму (диастола предсердий, систола желудочков) Алкалоиды аконита таласского, по его мнению, в физиологических концентрациях не изменяют просвет как периферических, так и коронарных сосудов, только в сравнительно крепких концентрациях наблюдается небольшое расширение сосудов изолированного уха кролика.
Наблюдающееся кратковременное и незначительное падение кровяного давления при внутривенном введении талатизамина, таллтизидина и изоталатизидина,как указывает автор, зависит, главным образом, от непосредственного влияния алкалоидов на хеморецепторы синокаротидной и других рефлексогенных сосудистых зон, так как денервация первой, атропинизация животного и перерезка его блуждающих нервов полностью устраняют гипотензивное действие алкалоидов. Денервация дуги аорты оказывает такое же влияние, но полностью не снимает гипотензивный эффект испытуемых веществ. Афферентной частью этого рефлекторного механизма, как он полагает, является синусный нерв Геринга и нерв-депрессор аорты Циона, а эфферентной частью – блуждающий нерв.
Обездвиживающие дозы (100—200 мг/кг) алкалоидов, кроме начального кратковременного понижения кровяного давления, вызывают также постепенно развивающуюся незначительную гипотензию. Последняя, по мнению автора, является следствием уменьшения мышечного тонуса и в связи с этим увеличения депонирования крови в сосудах мышц, однако автор не отрицает возможность непосредственного влияния этих веществ на сосудистый центр.
Испытанные Ш. Жангозиным (1953) препараты аконита лесного стимулируют работу сердца, увеличивая амплитуду систолы и повышая его минутный объем. Кровяное давление вначале повышается, но вскоре приходит к исходному значению. Под влиянием этих препаратов просвет сосудов расширяется. Однако эти данные без критических замечании принимать нельзя, так как автор не работал с чистыми веществами (алкалоидами) растения, а вводил внутривенно отвар настой или экстракт, которые содержат много балластных веществ извращающих реакцию организма.
В. В. Аракелова (1962) отрицает стимулирующее действие препаратов аконита лесного, в том числе его алкалоида рина, на сердце. И поэтому, возражая Ш. Жангозину не рекомендует клиницистам применять препараты аконита лесного при миокардитах.
Ремон-Аме (Raymond-Hamet, 1954, 1960) посвятил ряд исследований аконитам разнолистному и светлому, где установил гипертензивное влияние настоя аконита разнолистного и алкалоида люцидускулнна на кровеносные сосуды. Это влияние автор объясняет возбуждающим действием алкалоида на симпатическую нервную систему.
Г. С. Сидорова (1963), изучая механизм действия отвара аконита противоядного на артериальное кровяное давление установила его гипертензивное действие. Оно связано по ее мнению, с сужением сосудов, усилением работы сердца и возбуждением адренореактивных систем.
В последние годы нами проведена большая работа по исследованию токсикодинамики и расшифровке механизма смертельных отравлений животных аконитовыми алкалоидами, а также продолжается изучение фармакологии свойств биологически активных веществ различных видов аконитов и их индивидуальных алкалоидов. Результаты этих исследований внесли много нового в теорию изучения аконита и начинают внедряться в медицинскую и ветеринарную практику. Ниже приводим данные экспериментов по изучению влияния аконитовых алкалоидов в различных дозах на сердечно-сосудистую систему животных.
Опыты ставились на 72 кроликах обоего пола с живим весом от 1250 до 3535 г. Испытывались токсические и смертельные дозы аконитина и сумм алкалоидов аконита джунгарского, каракольского, киргизского, дубравного и таласского.
Методика исследования. Животных наркотизировали мединалом в дозах 300—350 мг/кг (отдельные опыты проводились и без наркоза) затем ставились острые опыты с одновременной регистрацией дыхания и артериального давления на кимографе по общепринятой в физиологии и фармакологии методике.
Рис. 12. Кимо– и электрокардиограмма кролика при внутривенном введении СААД в дозе 1 мг/кг. Обозначение кривых сверху вниз: дыхания, артериального давления, отметка введения препарата. Арабские цифры по ординате уровень давления в мм ртутного столба, по абсциссе время в минутах. Римские цифры номера стандартного отведения биотоков сердца.
Рис. 13. Кимо– и электрокардиограмма кролика при внутривенном введении СААК в дозе 0,25 мг/кг. Обозначения те же. что и на рис. 12.
Рис. 14. Кимо– и электрокардиограмма кролика при внутривенном введении СААН в дозе 1 мг/кг. Обозначения те же. что и на рис. 12.
Рис, 15. Кимо– и электрокардиограмма кролика при внутривенном введении аконитина бромгидрата в дозе 0,1 мг/кг. Обозначения те же. что и на рис. 12.
Во всех случаях у подопытных животных параллельно снималась электрокардиограмма в I и II стандартных отведениях на двухканальном чернильнопишущем электрокардиографе (модель 047) при скорости протяжки бумажной ленты 50 мм/сек. В каждом опыте устанавливался вольтаж до введения препарата и в конце опыта.
Препараты аконита и другие химические вещества вводились в заднюю вену уха кролика.
В опытах, где требовалось искусственное дыхание, выключалась Мареевская система и к трахеальной канюле присоединялась трубка от электрического аппарата для искусственного дыхания с заданным ритмом и определенным объемом воздуха. В опытах с ваготомией, после снятия кимо– и электрокардиограммы в исходном состоянии, производилась двухсторонняя перерезка блуждающих нервов при тщательном отпрепарировании от симпатических волокон на уровне второго шейного позвонка.
Запись на представленных кимограммах производилась сверху вниз в следующем порядке: дыхание, артериальное давление, отметка времени с интервалом 4 секунды, отметка введения препарата (цифры по линии отметки введения указывают дозу препарата и время в минутах после введения вещества). Линия, обозначающая отметки времени, соответствует нулевому уровню артериального давления.
Под кимограммами помещены электрокардиограммы тех же опытов. В начале и конце их указана величина амплитуды в милливольтах. Римскими цифрами (I и II) обозначены стандартные отведения, а арабскими – время в минутах после введения препарата (рис. 12—15).
Результаты исследования. Суммы алкалоидов аконита джунгарского (СААД), каракольского (СААК), киргизского (СААН) и аконитин в смертельных дозах вызывали во всех 12 опытах однотипные изменение кривых.
Артериальное давление от массивных доз сразу поднималось, амплитуда пульсовой волны увеличивалась. Однако повышение было кратковременным и скоро оно снова снизилось. Снижение сопровождалось появлением остроконечных волн третьего порядка. При введении минимальных и средних смертельных доз препаратов вначале отмечалось кратковременное падение артериального давления, а затем скачкообразное повышение. Дальнейшее изменение характера кривых зависело от природы алкалоидов. Под влиянием аконитина, СААД, СААК наблюдалось критическое падение уровня артериального давления (рис. 12, 13. 15), тогда как при воздев вин СААН снижение его уровня происходило постепенно (рис. 14). Во всех опытах оно сопровождалось частыми скачками повышения, причем вершины последующих скачков, к правило, не достигали предыдущих.
Резко изменилась и электрическая активность сердца. В минимальных смертельных дозах препаратов вслед за их введением наступало урежение ритма в 1,5—2 раза против исходного. Спустя 5—10 минут появлялись аритмичные сокращения с высоким вольтажем, но скоро вообще исчезала характерная кривая желудочкового комплекса QRS. На месте ее возникали волны, типичные для полной атриовентрикулярной блокады, мерцания желудочков. Моменту мерцания желудков соответствовало неуклонное падение артериального давления до нуля (рисунки 13, 14, 15). Алкалоиды в средних и максимально смертельных дозах уже в первые минуты действия вызывали блокаду сердца – мерцание желудочков, уширение основания зубца R. Спустя 2—5 минут вольтаж электрической активности желудочков, снижаясь, опускался до нуля (рисунки 12, 13) Следует, однако отметить, что даже после наступления клинической смерти в сердечной мышце все еще обнаруживались биотоки.
Кривые на рисунках 12—15 показывают идентичность токсикодинамики препаратов СААД, СААК, СААН и аконитина на сердечно-сосудистую систему. Только в зависимости от дозы и активности препаратов в одних случаях смерть наступала очень быстро (в течение 1,5—3 минут), в других – медленнее (от 13 минут до 1 часа и больше). И здесь обнаруживалась та же закономерность в отношении разной активности различных видов аконитов. Самым активным оказался алкалоид аконитин, затем последовательно в порядке снижении активности – СААК, СААД и СААН.
Совершенно иная картина наблюдалась после введения сумм алкалоидов аконитов таласского (СААТ) и дубравного (СААДб) в шести острых опытах. Под влиянием этих препаратов в дозе 10 мг/кг у животных в момент введения резко падало артериальное давление, но уже в течение первой минуты поднималось до исходных величин. Заметно увеличивалась и амплитуда его осцилляции. Дальнейшего снижения давления не отмечалось, не было существенных изменений и в ЭКГ за исключением незначительного урежения ритма сердца (рис. 16).
Следует отметить усиление токсичности этих алкалоидов под влиянием наркотиков. Смерть у наркотизированных мединалом животных наступала после внутривенного введения препаратов в дозе 25 мг/кг (рис. 17), тогда как у ненаркотизированных указанная доза не вызывала смертельного отравления (см. рисунки 37, 38).
Рис, 16. Кимо– и электрокардиограмма кролика при внутривенном введении СААТ в дозе 10 мг/кг. Обозначения те же. что и на рис. 12.
Рис, 17. Кимо– и электрокардиограмма кролика при внутривенном введении СААТ в дозе 25 мг/кг. Обозначения те же. что и на рис. 12.
У наркотизированных животных под влиянием 25 мг/кг сумм алкалоидов аконитов таласского и дубравного артериальное давление вначале реагирует по такому же типу, что и у ненаркотизированных, только амплитуда осцилляции более высокая, характерная для вагус-пульса. Однако, если не предпринимались меры по искусственному поддержанию дыхания, то вскоре начиналось постепенное понижение уровня артериального давления с одновременным уменьшением амплитуды осцилляции и через 5—10 минут оно опускалось к нулевой линии.
Характер изменения ЭКГ под влиянием алкалоидов аконита таласского и дубравного у наркотизированных животных тоже существенно отличался. В (первую минуту отмечалось замедление ритма, уменьшение вольтажа, уширение основания зубца R, исчезновение зубца Р и наличие желудочковой экстрасистолии. В дальнейшем ритм восстанавливался, но вольтаж резко уменьшался. На рис. 17 видно обратное направление зубца R на 10-й минуте, но ритм сохранился. Биотоки в сердце исчезали только через 15 минут после введения препарата, тогда как дыхание прекращалось еще в первую минуту, а артериальное давление опускалось до нуля на 6-и минуте введения.
Для анализа токсикодинамики ядовитых алкалоидов аконита джунгарского, каракольского, киргизского и аконитина ставились серии специальных опытов.
Применение искусственного дыхания в 10 опытах показало благоприятное влияние его на течение аконитового отравления. Минимально смертельные дозы препаратов на фоне искусственного дыхания уже не вызывали смерть животных (ср. рисунки 14 и 18) При этом артериальное давление не претерпевало существенных изменений, отмечалось лишь незначительное его снижение к концу первого часа опыта. Видимых отклонений в ЭКГ, за исключением урежения ритма не было.
Искусственное дыхание продлевало жизнь животным, отравленным массивными смертельными дозами алкалоидов. Если без применения искусственного дыхания препараты вызывали смерть животных в течение 1,5—3 минут то при его применении те же массивные дозы препаратов смогли убить животных только спустя 30—60 минут, а в некоторых опытах смерть не наступала даже через час—полтора (ср. рисунки 13, 15, с 19, 20).
Рис. 18. Кимо– и электрокардиограмма кролика при внутривенном введении СААН. Искусственное дыхание.
Рис. 19. Кимо– и электрокардиограмма кролика при внутривенном введении аконитина бромгидрата в дозе 0,2 мг/кг. Искусственное дыхание.
Рис. 20. Кимо– и электрокардиограмма кролика при внутривенном введении мг/кг. Искусственное дыхание.
10 опытов было посвящено выяснению роли блуждающих нервов в первопричинах смерти животных от аконитов. Двухсторонняя ваготомия так же, как и искусственное дыхание, продлевала жизнь отравленным животным. От минимально смертельных доз препаратов ваготомированные животные не погибали в течение 45—60 минут. Дыхание активизировалось за счет углубления вдохов и выдохов, отмечалось также некоторое учащение его ритма. Артериальное давление либо заметно не менялось, либо начинался медленный его подъем на 20—30 мм выше исходного уровня, который держался 4-5 минут. Затем давление постепенно падало, возвращаясь к исходным величинам через 20—30 минут В случаях, когда в момент введения аконитина и других аконитиновых алкалоидов не изменялся уровень артериального давления, в дальнейшем отмечалось постепенное снижение его по сравнению с исходным на 20—30 мм в течение 20—30 минут, затем давление снова поднималось. Существенных изменений не обнаруживалось и в ЭКГ, лишь незначительно замедлялся ритм сердечных сокращений (рис. 21).
Рис. 21. Кимо– и электрокардиограмма кролика, подвергнутого двухсторонней ваготомии. Внутривенно введено мг/кг.
Массивные дозы алкалоидов, несмотря на перерезку блуждающих нервов, вскоре приводили животных к смерти. Картина изменения кривых дыхания в данных опытах была сходной с таковой без ваготомии.
Своеобразно изменялось артериальное давление. В первую минуту введения препаратов после нескольких больших осцилляций оно резко опускалось до нуля, спустя 10—15 секунд снова очень поднималось, но тут же падало. После трех—четырех таких скачков писчик манометра вычерчивал отвесную линию к нулевой черте, больше давление не поднималось.
В ЭКГ происходили изменения, типичные для аконитового отравления. Вслед за введением ядов отмечалась блокада атриовентрикулярного узла, мерцание желудочков. Через 5—10 минут потенциал снижался (рис. 22).
Рис. 22. Кимо– и электрокардиограмма кролика, подвергнутого двухсторонней ваготомии. Внутривенно введено 0,2 мг/кг аконитина бромгидрата.
В четырех опытах выяснялось влияние цитизина на животных, отравленных аконитовыми алкалоидами. В двух случаях 20 мкг/кг цитизина вводилось вместе с минимально смертельными дозами аконитовых ядов, а в последних двух опытах указанные дозы цитизина вводились на фоне аконитового отравления. Цитизин как при совместном введении с ядом, так и при введении на фоне отравления аконитовыми ядами не препятствовал наступлению смерти. В данных случаях он не стимулировал дыхания и не восстанавливал его, если оно прекращалось (рис. 23). Характер изменения кривых дыхания, артериального давления и ЭКГ в данных опытах совпа дал с таковым опытов без применения дыхательного аналептика. Применение искусственного дыхания и в этом случае приводило к продлению жизни отравленных животных (рис. 24).
Рис. 23. Кимо– и электрокардиограмма кролика. Внутривенно 0,2 мг/кг аконитина бромгидрата, а через 2 минуты 20 мкг/кг цитизина.
Рис. 24. Кимо– и электрокардиограмма кролика, получившего внутривенно смесь СААН (1 мг/кг) с цитозином на фоне искуственного дыхания.
Однако, как видно из рис. 24, артериальное давление плавно снижалось на значительную величину по сравнению с исходной (на 60—80 мм). Существенные изменения наблюдались и ЭКГ. Резко замедлялся ритм сердца, но повышался вольтаж. На 5-й минуте появлялась характерная для атриовентрикулярной блокады политопная экстрасистолия желудочков. На 20-й и 30-й минутах через 3—4 желудочковых экстрасистолы появлялось одно нормальное сокращение. На 60-й минуте уже одно нормальное сокращение сердца чередовалось с одной желудочковой экстрасистолой и на 90-й минуте опыта видно исчезновение аритмии. Полностью восстанавливалась проводимость атриовентрикулярного узла. Однако ритм сердца был замедлен в два раза по сравнению с исход ной величиной, что, вероятно, связано с возбуждением синусного узла под влиянием вагуса. Из этого видно, что цитизин несколько повышает токсичность аконитовых ядов, особенно сильно влияя на работу сердца (ср. рисунки 24 и 18). Опыты (всего три) с применением лобелина на фоне отравления животного аконитином имели такие же результаты, что и с цитизином.
Три опыта было поставлено по испытанию антагонистического действия суммы алкалоидов аконита дубравного (СЛАДб) на течение отравления ядовитыми аконитами. Эти опыты не подтвердили литературные данные о том, что атизиновые алкалоиды из растений секции Anthora обладают противоядными свойствами при отравлении животных ядовитыми аконитами, хотя, по Г. М. Сидоровой (1963), аконит противоядный вызывал явный антитоксический эффект при отравлении животных настойкой аконита каракольского.
Рис. 25. Кимо– и электрокардиограмма кролика, получившего внутривенно 1 мг/кг СААК, а через 3 минуты 5 мг/кг СААДб.
Введение животным СААДб на фоне отравления смертельными дозами аконитина и СААК не изменяло характера гемодинамики отравления и не предотвращало наступления быстрой гибели (рис. 25).
Три опыта с применением секуринина тоже не подтвердили его антагонистического свойства (рис. 26).
Рис. 26. Кимо– и электрокардиограмма кролика, получившего внутривенно 0,1 мг/кг аконитина бромгидрата, а через 3 минуты 3 мг/кг секуринина.
Испытание в шести опытах адреналина и камфары при отравлении аконитином тоже не дало положительных результатов. Хотя адреналин каждый раз поднимал опускавшееся артериальное давление, это действие было непродолжительно. Последняя порция адреналина, введенная животным незадолго до наступления клинической смерти, уже не приводила к повышению артериального давления и не возбуждала биотоков в сердце (рис. 27) Под давлением камфары отмечалась ритмичная тахикардия и повышение потенциала в предсердно-желудочковых мышцах. Однако благоприятное действие камфары на сердце продолжалось недолго. Через 5—7 минут на ЭКГ снова появлялась характерная аконитиновая кривая с аритмией и атриовентрикулярной блокадой.
Рис. 27 Кимо– и электрокардиограмма кролика, отравленного внутривенным введением 0,1 мг/кг аконитина бромгидрата, через 2—10 минут – 0,047 мг/кг адреналина бромгидрата, через 5 минут 10 мг/кг камфары, Обозначения те же, что и па ряс. 12.
В пяти опытах изучено влияние аминазина в транквилизирующих дозах на течение аконитового отравления. Внутривенное введение аминазина в дозе 1 мг/кг животным, предварительно получившим токсическую дозу аконитина, приводило их к быстрой гибели. Вслед за введением транквилизатора сразу прекращалось дыхание, немного позже круто опускалась к нулевой линии кривая артериального давления. Аминазин не изменял и типичную для токсических доз аконитина ЭКГ (рис. 28).
Рис. 28. Кимо– и электрокардиограмма кролика, отравленного внутривенным введением 0,1 мг/кг аконитина бромгидрата, через 5 минут 1 мг/кг аминазина.
Четыре опыта было посвящено влиянию предварительной атропинизации животных на течение аконитового отравления.
Предварительное внутривенное введение атропина сульфата в дозах 4—40 мг/кг предотвращало наступление гибели животных от минимально смертельных доз аконитина. На фоне атропина аконитин в указанной дозе не только не останавливал дыхания, но даже стимулировал его. Дыхание усиливалось за счет глубины вдохов при незначительном уменьшении частоты. Артериальное давление не изменялось и амплитуда осцилляций приблизительно оставалась в пределах исходных величин. Не было отмечено существенных изменений и на ЭКГ Введение атропина несколько повышало электрический потенциал желудочков сердца. Особенно заметно это было во втором стандартном отведении. Такой высокий вольтаж сохранялся на всем протяжении опыта и после введения аконитина (рис. 29).
